17. Учитель и ученик

      Он сделал робкий шаг вперёд и повторил шёпотом:       — Цзецзе?..       Затем ещё шаг и ещё, и вот Градоначальник, её Сяо Хун, уже стоял в шаге от Цзинжу. Он неуверенно посмотрел на неё где-то с секунду.       А затем обхватил бледными большими руками её плечи и прижался в объятии.       Градоначальник уткнулся лицом в макушку Су Цзинжу и больше не произнёс ни слова. Его плечи дрожали. Цзинжу почувствовала, как на кожу её головы упала капля, две, десять…       Это был её Сяо Хун.       С опозданием, она свела руки за чужой спиной и прижалась ещё ближе.       Цзинжу… Цзинжу не чувствовала свои руки. В груди разлилось такое мощное, оглушающее облегчение, такая радость, и Цзинжу просто… Последовала примеру своего ученика и расплакалась.       Он был таким же холодным, как и десять лет назад. Он всхлипывал также, как и тогда. Он держал её также крепко.       Это был её Сяо Хун! Её ученик!       Су Цзинжу немного отстранилась от встревожившегося Сяо Хуна и потянулась ладонью к его лицу. Остановившись всего в паре сантиметров от цели, она посмотрела в его мокрый чёрный глаз в молчаливом вопросе:       «Я могу?..»       Ученик решительно кивнул. И шмыгнул носом.       Внутри поднялся смех. Цзинжу с широкой улыбкой приподнялась на носочках и огладила чужую щёку также, как сделала это в тот день, когда готовила его маленькое тело к погребению. Как ни раз делала это позже уже с его новым, демоническим.       Её Сяо Хун очень изменился за десять лет. Черты его облика поплыли прямо под пальцами богини литературы, переплавляясь в что-то одновременно куда более знакомое и в совершенно неизведанное, чарующее. Пухлые очаровательные щёчки, так тяжело давшиеся ученику, заострились в лезвия скул. Милый кнопочка нос выровнялся, но его кончик всё также едва-едва заметно уходил в правую сторону, сломанный в одной из его детских драк.       Глаз… Глаз был уже совсем не таким, как раньше. Распахнутый в благоговении, чёрный, мокрый — всё остальное… Разрез вытянулся, но, что важнее, жизненный путь прошедших десяти лет безвозвратно отнял у него любой намёк на наивность. Даже в этот радостный момент воссоединения в глубине чужого взгляда засела темень, оскалившая в ревущем безумии пасть.       Су Цзинжу не заметила, как её улыбка почти сошла на нет. Но Сяо Хун понял, в чём дело, и, стыдливо опустив длинные ресницы, отвёл взгляд в сторону.       — Цзецзе…       Она не дала ему продолжить.       Надавив на чужие плечи, заставляя ученика наклониться совсем близко к её лицу, — дыхание Цзинжу быстро придало его бледным скулам краски, — она легонько прижалась губами к чужому лбу в поцелуе.       — Я рада, что ты жив.       А затем ещё раз поцеловала в закрывшееся рефлекторно веко.       — Спасибо, что выбрался оттуда.       И ещё. Прямо в краснеющий кончик носа.       Ученик не подавал признаков жизни, и Су Цзинжу расхохоталась, едва успев прикрыть рот рукавом.       «Дурачок», — вздохнув, она нежно покачала головой.       Идиллию прервал нарочито громкий шёпот подруги Сяо Хуна:       — Божок, они что, действительно забыли, что мы ещё здесь?       Ученик мгновенно пришёл в себя и бросил угрожающий взгляд в сторону Яо Лян. Затем, решив, видимо, вернуться к старым приёмам, он растянул губы в обаятельной улыбке.       — Цзецзе, я голоден, — Сяо Хун сделал шаг назад и молча протянул в приглашении руку. — Не откажешься составить мне компанию? В моей резиденции отличные повара.       С кивком вложив свою ладонь в чужую, Цзинжу тихо ответила:       — Не поверю, пока не попробую сама.       Его улыбка стала мягче. Ученик ласково сжал пальцы Су Цзинжу с шёпотом:       — Всё что угодно, цзецзе.