Глава 4. Поиск безопасной гавани.

Сансе, Неду, Джону и их отряду стражи потребовалось восемь долгих дней верхом, чтобы добраться до первой точки, которую Рикард Старк отметил в качестве вероятного места для порта. К сожалению, этот участок быстро признали неподходящим из-за открытости береговой линии. Причиной тому были морские штормы: руины в округе были заброшены давным-давно, а на частично уцелевших старых развалинах виднелись следы наводнений. Деревья, вырванные прямо с корнями, насквозь пробили крыши. Они критически осмотрели побережье. Береговая линия была усеяна камнями всех размеров, и невозможно было определить, насколько далеко гряда огромных валунов простирается в море. Нет смысла строить порт, если на дне окажутся подводные скалы. Для маленьких рыбацких лодок это не было бы проблемой, но торговые корабли с большей посадкой рискуют напороться на скрытые под водой камни и затонуть. А цель как раз состояла в обширной торговле. Моряки – суеверные люди, и порт с подобными неожиданностями мог обеспечить прямо противоположный результат. Даже приличных укрытий для отдыха или лагеря поблизости не нашлось, и ночь выдалась холодной с резко завывающим порывистым ветром. Переночевали на побережье, в разбитых прям на камнях палатках. И это была единственная защита от разыгравшейся непогоды. Дрова в округе были слишком сырыми для костра, и Нед всю ночь, ворочаясь, тревожился за Сансу: она спала в одиночестве, поскольку была единственной девушкой, в холоде и сырости без возможности согреться у костра. Оказалось, беспокойство было лишним. Утром она вышла из палатки бодрой и отдохнувшей, без следов малейшей усталости. Казалось, она вообще не замечала промозглой погоды, и ни разу не пожаловалась на холод. В отличие от опытных закалённых северян, которые кутались в накидки, засовывая замёрзшие руки подмышки и ворча. Их отряду понадобилось ещё шесть дней, чтобы полностью пересечь Родники – земли с неброской красотой низинных лугов и болот, между которыми вились бесчисленные прозрачные ручейки и речушки. Брат Неда, Брандон, в былые времени часто наслаждался прогулками по этим краям, и в разгар лета действительно было легко влюбиться в умиротворяющую красоту топей и холмов. Группа всадников перебралась по длинному деревянному мосту, видавшему лучшие времена, через Шепчущий ручей – реку, исток которой брал начало у подножия Торрхенова Удела. Между устьями Шепчущего Ручья и реки Барроутон вблизи Солёного Копья тянулся участок земли шириной почти в сотню миль, идеально защищенный от штормов с Закатного моря и имеющий речные маршруты одновременно до Торрхенова Удела и Барроутона. Неду хватило одного дня обследования местности, чтобы утвердить место строительства северо-западного порта. Необходимо было ещё обсудить это с детьми, но он был уверен, что не ошибся. Честно говоря, хоть осмотр территории прошёл удачно, Лорд Старк все ещё испытывал сомнения по поводу грядущих работ. Окончательно принять решение его неожиданно подтолкнуло стоящее вдалеке огромное Чардрево, под которым Санса и Джон остановились отдохнуть и перекусить. Когда его дочь присела и поправила длинную юбку на сухой траве под могучими ветвями Сердце-Древа, ей на голову мягко опустилась переплетенная из ветвей корона с ярко-красными листьями. В шелесте листвы едва слышным эхом мерещилось «Королева Зимы». Санса осторожно подняла руку и сняла невесомое украшение с головы, уставившись на него ошеломленным и слегка испуганным взглядом. Её тонкие пальцы всего на мгновение ласково коснулись сплетённых листьев и коры – и лицо озарилось пониманием. Хорошо, что никого из сопровождающих поблизости не было. Увидь они это, и слухи о Сансе полетели бы сами, и как раз не те, что она хотела. Не загадочные и безумные, а восхваляющие и дарящие надежду. Санса поспешно огляделась по сторонам, убеждаясь, что на неё никто не смотрит. С облегчением выдохнула, поняв, что эту странную сцену с короной увидели и услышали только отец с Джоном. Она с подозрением подняла голову и всмотрелась в крону Чардрева, гадая, к чему было это представление. Старые Боги не говорили с ней больше двух недель, с тех пор как она покинула Винтерфелл, и не думала, что для этого все ещё нужен повод. Она надеялась, что после того, как семья убедилась в её личности, Боги сочтут свою задачу выполненной и предоставят остальное ей. Она сняла изящный венок с головы, осторожно распутывая тонкие веточки и листья из длинных прядей. Провела пальцами по гладкой белой, цвета костей, коре и потянулась положить его рядом, но ветви над головой тревожно качнулись, листья зашуршали без ветра. Санса с плохо скрытым раздражением быстро водрузила корону обратно на макушку. Дерево тут же затихло, листва успокоились. Она решила не рисковать и пока оставить всё как есть. Злить Богов казалось очень глупой затеей. О Старых Богах не слышали сотни, а может и тысячи лет, так что неизвестно, насколько обидчивы они могут быть сейчас, когда решили открыться и предложить свою неоднозначную помощь. Санса понятия не имела, что произойдет, если она снимет корону. Упадет ли новая ей на голову? Или Старые Боги прекратят привлекающие внимание выходки? Она поджала губы и сердито уставилась на вырезанный на дереве лик. Не пытаются ли Старые Боги нарочно втянуть их в неприятности? Вся эта ситуация явно не способствовала тому, чтобы оставаться незаметной. Санса решила снять венок с волос, лишь оказавшись вне поля видимости Чардрева. Если кто спросит, скажет, что сплела сама. Люди отца не станут задавать вопросы или сомневаться; она и раньше бывала достаточно романтичной для такого. Сейчас она выглядит старше, но стражники отца наверняка помнят недалекие времена, когда маленькая дочурка Хранителя Севера делала цветочные короны и вплетала полевые цветы в свои южные косы. Нед с благоговением наблюдал за происходящим и мог только предполагать, что это было еще одним хорошим знаком от Старых богов. Раз они вернули ему дочь – да, изменившуюся, но знающую будущее – он готов был довериться им и в этом решении. Порт будет располагаться здесь. Остаток дня Нед, дети и стража провели в седле, осматривая окрестности и убеждаясь, что серьезных препятствий для строительства на этом участке нет. После молча подал знак своим людям разбить лагерь, довольный выбором Старых Богов.

***

Вечером после непритязательного походного ужина, он позвал к себе Сансу и Джона, отправив стражников в патруль как можно дальше. Ему нужно было поговорить с детьми без лишних ушей. Он доверял этим людям свою жизнь и в их преданности и честности не сомневался, но ему бы не удалось сохранить Джону жизнь так долго, если бы он был неосторожен. Нед никогда не раскрывал эту тайну никому, и говорить об этом теперь после стольких лет молчания казалось опасным и запретным. – Санса, как тебе место для порта? А ты что скажешь, Джон? – он по очереди взглянул на детей, ожидая их беспристрастного мнения. Он не знал, как иначе начать вечерний, без сомнения, долгий разговор. После минутного задумчивого молчания Санса наклонилась вперед, подперев подбородок руками, и ответила: – Порт мне ещё не доводилось строить, но думаю, место подходящее. Почва устойчивая, а в отличие от прошлого участка, залив здесь защищён от сильных штормов. Кроме того, в округе много простого люда, который обрадуется работе в портовом городе за хорошую плату. – Я согласен, отец. Мне нравится это место, погода здесь мягкая для Севера, и ресурсов для строительства хватает, – добавил Джон своим тихим, серьёзным голосом, поправляя плащ, чтобы лучше укрыть замёрзшие руки. Нед одобрительно кивнул, радуясь, что их мысли совпадают: – Согласен, место удачное, и рад, что вы его одобряете. Я оставлю здесь надёжного человека, чтобы он приступил к созданию необходимого обустройства немедленно. Также я хотел бы, что вы оба следили за ходом строительства и составлением бюджета. Когда всё завершится, эти земли отойдут тебе, – сказал он, обращаясь к удивленному Джону. – В качестве лорда, отец? – спросил Джон, слегка повернув голову в сторону, чтобы скрыть слёзы в серых глазах. Плечи его ссутулились, словно он подумал, что ослышался, и теперь его накажут или высмеют за слишком высокое мнение о себе. Санса толкнула отца локтем и кивнула в сторону брата. Она знала: отец немногословен, ему было неудобно проявлять эмоции, и поэтому он был совершенно безнадежен в словесных утешениях и поддержке. Впрочем, как и большинство мужчин. В детстве хватало объятия или легкого касания, чтобы успокоить малышей, но теперь они выросли, и требовались слова. Даже если отец не был силён в них. Нед мягко сжал плечо Джона и тихо вздохнул: – Мне следовало рассказать тебе давным-давно. Но я поклялся оберегать тебя и слишком боялся, что эта тайна всплывет. Санса убедила меня, что ты должен узнать обо всем как можно скорее и не станешь подвергать себя опасности. Но послушай очень внимательно. Ты должен пообещать, что никогда не расскажешь никому об этом секрете. Джон уставился на отца, гадая, получит ли ответ на тот самый вопрос, что мучал его с детства. Он подался вперёд, скрестив руки на животе в странной смеси возбуждения и желания защититься. С тех пор, как он осознал несправедливость своего положения – леди Кейтилин была матерью Робба, но не его – он жаждал правды. Что такого произошло, что он остался с отцом, а не с матерью? Была ли она знатного происхождения, всё еще жива и замужем за другим лордом? Поэтому всё держали в секрете? Или его мать – шлюха или крестьянка, и Лорду Старку просто стыдно из-за нарушенной клятвы жене? – Обещаю, отец, – нетерпеливо вымолвил он. Словно готов был смириться с любой правдой, только чтобы наконец её узнать. Нед сглотнул, собираясь с силами, чтобы открыть тайну, которую хранил полтора десятилетия. – История начинается с принцессы Элии Мартелл. После разграбления Королевской Гавани принцессу и её детей зверски убили. Не для детских ушей то, что с ними сделали, но когда тела принцессы и детей бросили к ногам Роберта Баратеона, он порадовался, что драконье отродье мертво. Что сам бы их прикончил, будь возможность, хотя ни принцесса, ни дети не имели отношения к войне и исчезновению Лианны. Поэтому, когда я примчался к Башне Радости и нашел свою сестру, истекающую кровью на родильном ложе, пообещать ей заботиться о тебе было несложно. – Моя мать – ваша сестра? – спросил Джон, чувствуя горечь во рту и разбивающееся сердце в груди. Он мечтал когда-нибудь поговорить с матерью, а ему досталась только статуя в склепе. – Да, Джон, а твой отец – Рейгар Таргариен, – сказала Санса с печальной слабой улыбкой, обращенной к нему. Из их разговоров в будущем она знала, как он желал узнать о матери и боялся, что после смерти отца так ничего и не узнает. – Но он украл её! И изнасило... – воскликнул Джон, чуть не плача от новой информации. – Нет! – крикнула Санса, обрывая его и надеясь остановить вихрь мрачных мыслей, что видела в его глазах. Она продолжила, протянув руку и взяв его ладонь в свою, пока говорила: – Всё было не так. Тётя Лианна ушла по своей воле. Сбежала с Рейгаром, потому что была несчастна из-за помолвки с Робертом Баратеоном. И как бы они ни поступили, и как бы плохо всё не обернулось, они любили друг друга. Ты не бастард – Рейгар расторг брак с Элией Мартелл и женился на тёте Лианне до твоего рождения. Про себя Санса недоумевала, о чем вообще думала Лианна, убегая с Рейгаром. Лианна, вероятно, была достаточно умна, чтобы не влюбиться в Роберта Баратеона, который не смог бы делить постель с одной женщиной, даже если бы от этого зависела его жизнь. Но и поверить, что мужчина, бросающий жену после двухлетнего брака и детей без наследства, окажется образцом верности и порядочности – просто глупость. Сансе оставалось только гадать: была ли Лианна такой же недалекой мечтательницей о прекрасных принцах, как она сама в детстве, или реальность оказалась мрачнее? Было ли дело только в нелюбви к Роберту, или она также опасалась отказа могущественному лорду древнего дома? Санса хорошо знала, какие деликатные танцы требовались с членами королевской семьи и знатных родов. Помнила, как следила за каждым словом, чтоб не разгневать своего личного безумного короля; как щебетала о любви, когда мечта пеплом осела на языке; как называла семью предателями, когда те падали замертво один за другим, только чтобы угодить своим пленителям; как шла под венец в Великой септе с человеком, чья фамилия была проклятием для её рода. Испуганной шестнадцатилетней девочке без малейшей власти, попавшей в плен интриг и убийств, оставалось только терпеть. Она никогда бы не поделилась этим с отцом и братом, обоих и без её мрачных домыслов ранила эта история. – Но почему же тогда речь идёт именно об этом? – спросил он, отшатнувшись, и Сансе было больно слышать, насколько потерянно звучит его голос. Её не было рядом, когда он узнал правду в тот раз. Но она представляла, что он был так же растерян и опустошен, как сейчас. Нед улыбнулся племяннику рассеянной улыбкой – тот походил на него больше, чем некоторые из его родных детей. Ненавидел, что причиняет ему боль, но Санса права: он должен был узнать, и именно от него. Не стоило так затягивать, но он был уверен, что лучше не тревожить прошлое, чем рисковать безопасностью Джона. – Ради твоей безопасности. Твоя жизнь дороже памяти сестры или покойника. Это моё последнее обещание Лианне. У тебя кровь дракона, и я бы не хотел, чтобы Роберт убил ещё одного невинного ребенка. Особенно того, в чьих жилах также кровь Севера и Винтерфелла. – Отец... то есть дядя, – быстро поправился Джон и опустил взгляд в землю. Это обращение разбило Неду сердце. Он сжал плечо Джона, пока тот не поднял глаза, и покачал головой. – Я был твоим отцом пятнадцать лет, сын. И не собираюсь менять это. Я обещал твоей матери заботиться о тебе. Любил и растил, как родного с той минуты, как впервые взял тебя на руки. – Ты лгал ради меня, – вымолвил Джон, и на его лице мешались в равной мере благоговение с изумлением. Санса беспомощно хихикнула, закрыв лицо руками, а губы Неда скривились. – Да, лгал. Правда важна, но семья – превыше всего. Одинокий волк погибает, но стая живет. – А леди Кейтилин? – спросил Джон, не зная, что хуже: если она в курсе или нет. Если знает и всё равно так относится – это уничтожит его. Значит, дело в нём самом, а не в мнимом предательстве мужа, нарушившего брачные клятвы и притащившего в дом бастарда. Нед потер переносицу и вздохнул: – Она не знает. Я скажу ей, когда это будет безопасно. Пока что нет. Чем больше людей знает секрет, тем труднее его сохранить. А это очень большой и тёмный секрет. – Мне жаль, что мама так плохо с тобой обращалась, в этом есть и моя вина. Но пока жив Роберт Баратеон, заявлять о том, что ты Таргариен опасно, – сочувственно покачала головой Санса. Она помнила, как унизительно было отказываться от крови Старков: сначала в Королевской Гавани, а потом притворяясь внебрачной дочерью Мизинца. Никому не пожелала бы. Было ощущение, сходное с тем, что каждый день бередишь старую рану и посыпаешь её солью. Горечь, сожаление и вина. – Но... Я ведь не Старк, – тихо ахнул Джон, удручённый этим осознанием. – Это неправда, – резко отрезала Санса. – Из нас всех ты Старк, больше всего похожий на отца. Может, ты и потомок Рейгара, но в тебе честь северян и кровь Первых Людей. И они не слабее тех, что есть у нас с Роббом. – Как ты можешь им не быть? Ты ребёнок моей сестры, а она была такой же дикой, как и все Старки до неё, – твёрдо заявил Нед. Голос его смягчился и окрасился печалью при упоминании Лианны, но слова звучали очень убедительно. Санса горько усмехнулась. – К тому же ты больше похож на Старка, чем я, за исключением твоего роста, конечно, – съязвила она, взъерошив его красивые тёмные кудри. – Спасибо. Спасибо, что рассказал. Я никому не скажу, – пообещал Джон со слезами на глазах, его плечи были сгорблены в защитной позе. Нед притянул его к себе и прижал к груди, обнимая. Он считал его таким же своим ребенком, как и всех остальных. Отстранившись, он прошептал: – Если у тебя будут вопросы о Лианне, задавай, я постараюсь ответить. Джон кивнул, но вслух ничего не сказал. Его переполняли эмоции от новостей этого вечера. Нед понимал, что вопросы возникнут, но потребуется много времени для осознания всей внезапно свалившейся на него информации. Хотя на самые главные вопросы могли ответить лишь Рейгар с Лианной. Нед окончательно отпустил его, после того как они оба пришли в себя. Он краем глаза заметил, как Джон незаметно вытер слёзы, и решил сменить тему: сыну явно было нечего спросить сразу. Да он и сам чувствовал себя разбитым после всего сказанного. Он прочистил горло и обернулся к дочери: – Санса, могу ли я доверить тебе контроль над этим проектом? И научить Джона всему, что он ещё не знает об управлении замком? Я договорился об уроках дипломатии и политической теории для всех. Но когда я попытался заговорить с твоей матерью о том, чтобы Джон присоединился к урокам Робба по управлению замком, она закатила истерику. Мы не можем раскрывать причины или брать уроки у мейстера. А у меня на это не будет времени из-за дополнительной подготовки к зиме. Ты справишься? – Конечно. Это не сложнее, чем отстраивать Винтерфелл заново после пожара, – небрежно бросила она, больше сосредоточившись на состоянии брата, чем на своих словах. – Что? – переспросил Нед, и эхом за ним отозвался голос Джона. Он шагнул к дочери совершенно неосознанно. Санса отступила назад, и выражение её лица стало непроницаемым, хотя в детстве она была самым честным ребенком и худшей лгуньей среди его детей. Глаза её стали как Стена – холодные и совершенно непробиваемые. – Этого теперь никогда не случится, так что не беспокойтесь. Нед замолчал, чувствуя, что если она не захочет это обсуждать, то ничто не заставит её нарушить молчание. Он покачал головой, предостерегая Джона от дальнейших расспросов. Нед мог только догадываться, насколько воспоминания ранят его дочь. Она выдала это как общеизвестный факт. Вероятно, разрушения были слишком обширные и нанесли серьёзный ущерб зданиям. В целом, после первых дней он старался не задавать ей навязчивых вопросов, считая, что само её присутствие – благо для Дома и Севера. Он доверял ей. Она расскажет всё самое важное, в конце концов, она пережила всех остальных в семье. В его дочери было что-то уязвленное, как у птицы с неправильно сросшимся крылом. И он не собирался мучить Сансу расспросами, провоцируя новую боль. Последние пару недель с момента её загадочного появления он редко видел на когда-то выразительном лице дочери искреннюю радость или счастье. Теперь, если положительные эмоции и возникали, они прятались за тенью горя и маской вежливой пустоты. Нед терпеливо ждал, что со временем Санса доверится ему. Расскажет всё, что на душе, и научится заново улыбаться и чисто, искренне смеяться. Он планировал присматривать за ней, проявлять интерес к её работе по строительству порта и приготовлениям к зиме. Прислушиваться к её советам и оказывать любую необходимую поддержку, тем более что похоже его жена не собиралась этого делать. Нед скривился, хотя в сумерках его спутники вряд ли заметили. Хотелось встряхнуть жену за её подозрительность и холодность к собственному ребёнку. Он не понимал, почему Кейтилин не может принять ситуацию. Не было сомнений, что девушка, появившаяся из источников Винтерфелла, была их дочерью. Но её отношение к Сансе теперь кардинально отличалось от того, что было до этого злосчастного утра. Это заметили все – от простой служанки до стюарда. Она не была откровенно груба, и чаще вела себя холодно и учтиво, даже слегка безразлично к чувствам Сансы. Не говоря уж о том, как смотрела на неё с откровенным недоверием. Вряд ли она сомневалась, скорее не одобряла кем стала её любимая идеальная дочь. Нед просто не понимал, в чем на самом деле проблема. Даже после пятнадцати с лишним лет брака её мысли порой ускользали от него. Не знал, то ли ей не нравится, кем стала Санса, то ли она злилась на вмешательство Старых Богов, то ли просто упрямилась. Сам он чувствовал лёгкую обиду, что пропустил часть детства дочери. Но это меркло перед облегчением: она жива, Старые Боги предупредили о Долгой Ночи и указали способ спасти остальных его детей.