Глава 5. Дезертиры и волки.

Джон громко фыркнул, с силой швырнув на стол бухгалтерскую книгу, и откинулся на спинку стула – жест больше напоминал поведение Арьи, чем его собственное. Санса подняла глаза со своего места по другую сторону стола, который отец поставил в своем кабинете специально для них, и увидела, как брат проводит ладонью по лицу. Санса воткнула иглу, которой методично шила, прямо посередине капюшона зимнего плаща. Она уже закончила чертежи и сметы расходов для теплиц, планируемых в Винтерфелле, и для строительства порта на будущих землях Джона, но осталась в кабинете в ожидании вопросов брата. Пока он работал, она перекраивала плащ под свой рост. Прошло уже несколько месяцев с того времени, как она провалилась в горячий источник Винтерфелла, и наконец начала понемногу прибавлять, возвращаясь в свой привычный размер. Плащ был в цветах дома Старков и выглядел менее женственно её прошлых южных нарядов. У неё был летний теплый плащ, который она стащила у Робба. Он бы ещё сгодился на какое-то время, но Санса хотела сшить свой собственный. Если ей когда-нибудь предстоит отправиться дальше на север, старый плащ Робба для этих целей не подойдет. Когда она закончит работу с этим плащом, то возьмётся за новые выкройки нескольких модных платьев в более широкой цветовой гамме. А ещё сошьёт Арье тренировочный костюм, чтоб та больше не рылась в вещах Брана, воруя штаны и рубахи для своих занятий с мастером по оружию. Отец дал добро на тренировки, но Кейтилин, едва услышав об этом, вспыхнула гневом – особенно когда узнала, что предложение исходило от Сансы. Мать наотрез отказалась шить младшей дочери одежду для «мальчишеских забав», и Сансе пришлось взяться за это самой. Поскольку Арья вряд ли знает, какую сторону иглы нужно втыкать в ткань; с шитьем даже Робб бы справился с большей сноровкой. – Что случилось? – спокойно спросила она брата, опуская ткань на колени. – Пытаюсь свести цифры, но понятия не имею, сколько народу сейчас живёт в той местности, – ответил он, рассеянно постукивая кончиком пера по столу. Санса промолчала, что стол пачкается чернилами: отчаянное желание преуспеть и впечатлить отца читались в каждом напряжённом движении брата. Санса потянулась за книгой и окинула взглядом расчёты Джона по запасам еды на зиму для нового порта. Утром она поставила перед ним задачу определить объём хранилищ для новой крепости; человек, оставленный отцом на месте, стремился начать стройку именно с этой части, а остальное добавить позже. Это было верное решение: места для хранения продовольствия и материалов в любом случае нужны немедленно, а другие постройки могут подождать. Всё необходимое обустройство близлежащей территории было почти закончено, и в случае благоприятного исхода, Джон сможет принять первые торговые корабли через две луны. Вдвоём с Джоном они продумали систему доставки товаров: вверх по Шепчущему Ручью и дальше по озеру до Торрхенова Удела, а оттуда в города в самом сердце Севера. Предполагалось, что после внедрения этого подхода время в пути сократится на несколько дней в любом направлении, поскольку кораблям, в отличие от лошадей, не требуется отдых, и ими можно управлять круглосуточно. Санса не была уверена, что ширины реки вблизи Торрхенова Удела хватит, чтобы она не замерзала зимой. Но с этой проблемой было решено разобраться после того, как они наладят речные маршруты летом. Если всё сработает как задумано, то Санса с Джоном осуществят несколько новых идей, предварительно посоветовавшись с отцом и мастерами. Она пробежала глазами по страницам, проверяя наличие ошибок или неверных исходных данных. На одном листе было расписано несколько вариантов расчётов, основанных на различных предположениях. Очевидно, Джону понадобилось гораздо больше времени и сил, чем он изначально думал. Она постучала по странице и ответила: – Расчёты верны, но ты слишком зациклился на настоящем. После появления порта население в этом районе значительно увеличится, особенно с учетом доступности новых товаров и услуг. Невозможно точно предсказать, сколько людей там поселится, поэтому лучше всего начать с приблизительной оценки, а затем ежегодно отслеживать ситуацию. Основываясь на нашем исследовании местности, сейчас неподалеку около трёх тысяч человек, которые в случае беды обратятся к тебе, а не к другому лорду. – Откуда ты столько знаешь? – обречённо выдохнул он, с глухим стуком опуская стул на все четыре ножки. – В будущем я хорошо научилась определять населённость земель. Этот навык приходит со временем и практикой, – пожала плечами Санса, вспомнив расчёт провизии для армии, а после для истощённого, голодного Винтерфелла перед тем, как Старые Боги вернули её. Тогда не было права на ошибку. Любая ошибка приводила к ещё большему голоду и увеличивала количество смертей. Когда-то она была самой слабой в семье по математике, но, как выяснила, крайняя нужда – лучший учитель. – Это всё равно не дает мне представления о размерах хранилища. Что если я ошибусь и построю слишком маленькое? Санса задумчиво глянула на него, отмечая тревогу и беспокойство. – Зима ещё не скоро. Если ты ошибешься – всегда можешь достроить новое. – Это было бы расточительством, – недовольно буркнул он. Санса накрыла ладонью лист, в который Джон упрямо вглядывался. – Расточительнее строить огромный склад, большая часть которого будет пустовать. К тому же, ты станешь одним из самых защищённых от таких ошибок лордов Севера. – В каком смысле? – спросил он, подаваясь вперёд и упираясь локтями в стол. – Джон, ты станешь лордом портового города. Уже через пару лун туда хлынет поток богатства и продовольствия, я уверена. Кроме того, никто в Винтерфелле не позволит тебе голодать в первую зиму. Просто постарайся планировать как можно лучше. Но знаешь, самая большая часть управления связана с непредвиденными обстоятельствами, – объяснила она, стремясь унять его тревогу. Когда Джон начинал паниковать, у него возникало узкое видение ситуации, что только усугубляло положение и приводило к глупым ошибкам. Она хотела избежать этого и помочь ему научиться тщательнее обдумывать варианты. – Откуда ты это знаешь? Так было в прошлый раз? – спросил он. Серые глаза внимательно следили за ней в ожидании какой-нибудь информации о будущем. Ни один из Старков не смог разговорить её, хотя пытались все: от Робба до Брана. Она становилась такой зажатой и несчастной при расспросах, что даже Арья не давила. Санса уронила руки на колени и стиснула их так сильно, что ногти впились в ладони. – Нет, – резко ответила она. – Тогда как я справился тогда? – его плечи поникли от скупого ответа. Иногда Джону казалось, что Санса утаивает жизненно важную информацию, которая могла бы все упростить, если бы сестра доверилась хоть кому-то. Санса смотрела в его суровые глаза с напряженностью, которую она редко демонстрировала в присутствии своих родных, и Джон внутренне поёжился. – Тогда западного порта не было. Ты ушёл на Стену, быстро дослужился до лорда-командующего и управлялся с куда меньшими ресурсами. Поэтому я знаю, что ты легко с этим справишься. Он моргнул, разрывая зрительный контакт с сестрой. – Почему же тогда ты не позволила мне уйти на Стену, раз я преуспел? – спросил он с лёгким недоумением. Стена – благородный выбор, и он правда всерьёз размышлял о Дозоре, пока отец не поручил ему это дело. – Истории о Стене, возвышающие мужество и честь братьев Ночного Дозора, ближе к сказкам о Крысином поваре или Дэнни Флинте, чем к северной романтике о высоком долге. Большинство мужчин на Стене – убийцы, воры и насильники. И им не составило труда поднять мятеж и вонзить нож тебе в сердце, – её голос звенел от ярости, но направлена она была не на него. Санса была не единственным ребёнком, ослеплённым красивыми историями. Просто ей нравились романтические, а её братьям – героические. – О, – выдохнул он. Он откинулся на стуле, ошеломлённо распахнув глаза. Сансу трясло от гнева и обиды за него, и, несмотря на ужас услышанного, Джон был тронут её заботой. Сестра, прежде державшаяся с ним холоднее всех, теперь переживала за него. Тихий циничный голос в голове шептал, что причина в знании о его происхождении, но он гнал эти мысли прочь. – Ты мой брат. Я лишь сказала отцу, что тебе нельзя уходить на Стену. Он сам выбрал для тебя это дело и считает, что ты с ним справишься. В более добром мире, где была бы жива твоя мать, подобные обязанности были бы тебе близки, – мягко ответила она, ярость угасла перед его потрясением. Джон подумал, что следовало быть осторожнее со своими желаниями. Он хотел узнать о своем будущем, но такой жуткой истории не ожидал. Не поэтому ли Санса отказывалась отвечать на вопросы остальных членов семьи? У него по спине пробежал лёгкий холодок при мысли, что их судьбы могли быть ещё плачевнее.

***

Вскоре Джон вернулся к расчётам, Санса к шитью; раздался стук в дверь, и голова Робба заглянула внутрь. Между ней и Роббом всё ещё висела какая-то неловкость, от которой было трудно избавиться, поэтому она проводила время в основном с другими братьями и сестрой. Когда-то они с Роббом были ближе всех – как старшие дети Кейтилин – много играли вдвоём, пока младшие не подросли. Но Робб был не просто первым товарищем в детских играх, он был её самым яростным защитником. И часть души, надежно хранившая те счастливые дни, не смогла простить ему решение бросить её гнить в Королевской Гавани. Санса понимала, что это было неправильно. Здесь этого не случилось и благодаря её знаниям и затеянным переменам и не должно было. Ей не в чем винить старшего брата. Робб выдвинулся по Королевскому Тракту спасать их с отцом, но после казни Неда Старка армия северян под его началом сочла дочерей погибшего Хранителя Севера либо пропавшими, либо не сильно важными. Та часть Сансы, что боготворила Робба и считала его личным героем, чувствовала себя брошенной и ненужной. Она всё ещё любила его. Её сердце разрывалось от счастья при виде его, живого и невредимого, но разум отрицал прежнее безоговорочное доверие. Она уже раз обожглась об эту веру, сидя в башне подобно принцессе, вот только спаситель так и не появился. Именно в тот миг начала умирать её надежда на счастливый конец. С другой стороны, они с Арьей никогда так хорошо не ладили, особенно после того, как Санса уговорила отца разрешить младшей сестре открыто практиковаться с мечом последние пару месяцев. Они научились уважать сильные стороны друг друга. Хотя Санса тайком подозревала, что Арья считает некоторые её умения совершенно бесполезными. Значимые изменения на этом не закончились: Рикон так часто сидел у неё на руках или коленях, что скорее принял бы за родную мать её, а не Леди Кейтилин. – Джон, из Ночного Дозора сбежал дезертир. Отец велел всем выехать через час, мы должны присутствовать при свершении правосудия, – заявил Робб с порога, не потрудившись войти в комнату. Санса встала, поправляя юбку, убрала швейные принадлежности и привела в порядок своё рабочее место. – Извини, что забираю у тебя Джона, – добавил он, обращаясь к Сансе с извиняющейся улыбкой. Санса схватила летний плащ, висевший на спинке стула. – Ничего страшного, я еду с вами. Робб вцепился в угол двери и с заметной неловкостью выпалил: – Отец велел мне позвать только Джона. – Всё в порядке, я поговорю с отцом, – заверила она Робба, хотя по выражению ужаса на лице было ясно: это его ничуть не успокоило. Так ему и надо. Он ничем не отличался от прочих северян, считавших её неспособной ни править, ни наблюдать за казнью лишь из-за того, что у неё было, или скорее чего не было между ног. Убедить отца взять её с собой оказалось совсем несложно. Робб и Теон то и дело бросали на неё тревожные косые взгляды, пока она ехала рядом с ними верхом на своей лошади. Но ни Джон, ни Бран не вели себя так, будто находили её присутствие необычным. Когда они прибыли, дезертиру уже связали руки и двое стражников вели его на плаху. Пока братья ждали там, где указал отец, она подошла вместе с ним ближе к дезертиру и услышала, как тот снова и снова бормочет о Белых Ходоках. Он был весь в грязи, а его чёрная одежда была порвана в нескольких местах. Непонятно, что страшило его больше: то, что осталось у него за спиной и от чего он бежал или плаха впереди. Сансе стало его жаль. Он был совсем молод – по правде говоря, всего лишь напуганный мальчишка, – но она знала, что никак не сможет остановить его казнь. – Я видел их. Я знаю, что нарушил клятву, знаю, что я дезертир. Мне следовало вернуться на Стену, но я видел то, что видел. Я видел Белых Ходоков. Люди должны знать, – сбивчиво бормотал он, дрожа от страха и раскаяния. Санса мягко перебила его: – Я верю тебе. Но мне нужно знать, что именно ты видел и где. Его глаза скользнули с отца на неё, и он, казалось, ощутил облегчение – кого-то слушает его, пусть даже девушка, а не лорд Старк. – Я был на Клыках Мороза, на границе земель теннов, когда увидел его. Он был одним из разведчиков, которых мы потеряли за Стеной больше двух лет назад. Полуразложившийся, с ярко-голубыми глазами, он бежал прямо на меня. Я смог уйти только потому что был на лошади, а не пешком. Санса, надеясь хоть немного успокоить мужчину перед смертью, серьёзно объяснила: – То, что ты увидел – это вихт, приспешник Белых Ходоков. Если они уже подошли близко к землям теннов, я благодарна тебе за информацию. Она кивнула отцу и подошла к Брану, успев уловить окончание фразы Джона; тот просил брата не отворачиваться, иначе отец заметит. Санса наблюдала, как Бран с трудом сглотнул и, почти не моргая, посмотрел на отца. Она наклонилась и сжала его маленькую ладошку своей. – Не стоит отворачиваться, когда вершится правосудие, но нет ничего постыдного в том, чтобы заручиться поддержкой своей семьи, – сказала она, устремив взгляд вперед и ожидая, когда отец замахнётся мечом. Даже если бы Санса была слепой и глухой, то всё равно бы почувствовала момент смерти дезертира по тому, насколько сильно вздрогнул Бран рядом. Она нежно сжала его руку и повела обратно к лошадям вслед за остальными братьями. Прежде чем он собрался сесть на лошадь, Санса остановила его и обняла так, чтобы другие этого не увидели. Бран ещё раз вздрогнул и прижался к ней, словно маленький ребёнок. Хотя именно им он и был. – Если захочешь поговорить об этом позже или если будет трудно уснуть, можешь прийти ко мне в комнату, хорошо? – Хорошо. Спасибо, Санса, – произнёс он едва слышным шепотом. Его глаза блестели, но слёз на лице не было. Тем не менее, она отпустила его только когда он сам отпустил её первым. Потом она помогла ему усесться в седло и подошла к своей лошади. Санса не считала, что Брану не стоит видеть реальность жизни в Вестеросе. Но надеялась, что кто-нибудь из её братьев или отец объяснили ему ситуацию, прежде чем притащить смотреть на казнь без должного понимания происходящего. На обратном пути через Волчий лес все были молчаливы и серьёзны. Санса ехала между Джоном и Роббом, когда они остановились на маленьком каменном мостике через мелкий ручей. Отец и братья спешились, и она без колебаний последовала их примеру. Подойдя ближе для лучшего обзора, она нахмурилась: посередине дороги лежал мертвый олень. Она не слишком элегантно фыркнула. Ну и что это, если не идеальная метафора на ближайшие несколько лет? – Что это? – спросил Джон. – Горный лев? – предложил Теон. – В этих лесах нет горных львов, – сказал отец, и Сансе вдруг показалось, что она понимает, что происходит. Она подавила волнение и надеялась, что догадка верна. В прошлом, она мало внимания уделяла подобным мелочам и даже не помнила, рассказывали ли ей эту часть истории. Судя по жестокости и кровавости, вероятно, отец и братья умолчали о сбежавшем дезертире и убитом олене. Санса последовала за остальными к берегу журчащего ручья и увидела тушу крупного лютоволка. Он умер совсем недавно: кровь всё ещё сочилась из раны и даже не успела высохнуть на шерсти. Животное было такое же огромное, как Призрак, когда она видела его в последний раз. – Какое-то чудовище, – сказал Теон, сделав шаг назад. – Это лютоволк. Старый и крепкий зверь, – сказал отец, вытащив рог, всё ещё торчащий из бока. Нед похлопал зверя по голове, в знак уважения к борьбе, которую тот по всей видимости проиграл. – Лютоволки не водятся к югу от Стены, – сказал Робб, озадаченно глядя на животное. – Теперь их пятеро. Хочешь подержать? – спросил Джон, протягивая одного щенка Брану. Во время разговора он опустился на колени в грязь рядом с убитым зверем и обнаружил волчат, сбившихся вместе, чтобы согреться. – Что с ними будет? Их мать мертва, – тихо произнес Бран. Он гладил мягкую шерсть щенка, и Санса с улыбкой отметила, что он уже почти влюблён в него. – Им здесь не место, – заявил Родрик Кассель, мастер над оружием. – Лучше быстрая смерть. Без матери они не выживут, – мрачно согласился Нед. Теон вынул меч из ножен и потянулся к волчонку в руках Брана: – Ладно, давай его сюда. – Нет! – выкрикнул Бран, отшатнувшись с широко раскрытыми испуганными глазами. – Убери клинок, – приказал Робб, и в его взгляде мелькнула ярость. Он и сам не знал, почему настолько разозлился. Возможно, причина была в испуганном и растерянном младшем брате – особенно после того, как Брану пришлось увидеть свою первую казнь. – Хватит! – твердо сказала Санса, и все обернулись к ней с явным удивлением, даже отец. Санса вообще редко повышала голос, и тем более не разговаривала в таком приказном тоне. Обычно её голос звучат мягко и учтиво, как и подобает истинной леди, и слуги изо всех сил старались выполнять её вежливые просьбы, даже не дожидаясь прямого приказа. – Санса, – сказал отец, и в том, как именно он произнес имя, слышалось, что он считает её излишне нежной и мягкосердечной просто потому, что она девушка. Она не понимала, почему её вечно недооценивают. Неужели из-за любви к искусству и политике, а не к военной истории и науке владения оружием? Мечи не спасли ни отца, ни братьев. В живых осталась она одна и именно благодаря политике поддерживала Север, пока это было вообще возможно. Политика могла бы спасти её отца, мать, Робба и даже Джона, когда тот был лордом-командующим. Робб выиграл каждое сражение, но все равно проиграл войну, потому что войны ведутся не только на поле боя. Санса была согласна: умение разбираться в военном деле необходимо. Но это далеко не единственный важный навык, и до изнеможения утомляло, что её способности принижают только из-за иных интересов. Шитьё одевало её людей, а музыка дарила им надежду в бесконечные холодные ночи. И то, и другое оказалось незаменимо в долгую зиму. Именно её умения вести политические разговоры и справляться с управленческими обязанностями привели рыцарей Долины на подмогу в битву за Винтерфелл, что в конечном итоге привело к независимости Севера. Почему женские умения ценились ниже исконно мужских? Редкий мужчина создает, а не разрушает. В конце концов, мужчины не рожают и не растят детей; не следят за урожайностью садов и не заботятся о еде и одежде для домочадцев. Всё это обеспечивают женщины – и ни один мужчина с мечом долго не протянет без этого необходимого и незаметного труда. Тон отца лишь распалил её ярость: они понятия не имели, что ей пришлось пережить в одиночку и какие решения научиться принимать в их отсутствие. Они не представляли, какой женщиной она станет в будущем. Да, Сансу действительно любили, но вместе с тем Дома по всему Северу трепетали перед её правосудием. Она была Старком из Винтерфелла и Королевой Севера, и к концу правления никто не мог усомниться в её власти. – Отец, это нелепо. Ты не можешь приказать убить символ нашего Дома. Щенков шесть, по каждому на одного из твоих детей. Убить хотя бы одного из них, тем более своим мечом, было бы верхом безрассудства, – Санса знала, что голос звучит слишком резко и холодно, особенно в разговоре с лордом-отцом. Но её глубоко задело их с Роббом отношение сегодня. Она хорошо помнила, как отец лично отсёк голову ни в чем не повинной милой Леди. Нед со всей ясностью прочел предупреждение в ледяном тоне и застывших глазах дочери. В голосе Сансы слышался гнев, и она четко дала понять, что лютоволки будут иметь важное значение. Он поднял глаза к небу в немой молитве о мужестве и стойкости и уступил. – Вы сами будете их воспитывать и кормить. И если они умрут, похороните их собственными руками. Она серьёзно кивнула отцу, и братья тут же последовали её примеру. Джон передал волчат остальным, и братья отнесли их к лошадям. Санса задержалась наверху оврага, дожидаясь отца. Нед окинул дочь жёстким, испытующим взглядом, словно пытаясь прочесть притаившиеся вести между строк. С тех пор как он нашёл её у горячего источника, она редко бывала так открыто раздражена – тем более из-за незначительной мелочи, как ему казалось. – Что всё это значит, Санса? Ярость понемногу успокаивалась в её глазах, когда она устало ответила: – Лютоволки не раз спасали жизнь твоим детям. Надеюсь, до такого не дойдет, но волки важны. – Почему ты не предупредила меня раньше? – строго спросил он. – В прошлой жизни моя волчица погибла давным-давно. Я уже не помню подробностей, это случилось восемь или девять лет назад. Если честно, я забыла, когда именно появились волчата, и меня не было рядом, когда ты их нашел, – ответила Санса с тихим вздохом. Нед расслабился, убедившись, что она не утаивала важные сведения намеренно, и его губы дернусь в мрачной и жалостливой улыбке: – Твоя мать будет в ярости. – Мне следует помолиться Старым Богам за ваш брак, – сказала она, лукаво улыбнувшись. Нед не был уверен, что ему нравится этот взгляд старшей дочери. Обычно он видел его у взбалмошной Арьи, а это всегда сулило потерю душевного равновесия и хлопоты. На лице Сансы подобное выражение означало приближение конца света, не меньше. Что, учитывая обстоятельства, могло быть правдой – и совсем не смешной. – Да, пожалуй, мне это понадобится, – обреченно вздохнул он. Бран, Робб и Джон радостно возились сразу с двумя волчатами каждый, в то время как Теон держался поодаль и наблюдал за ними со стороны. Санса отошла от отца, подхватила одного из щенков и прижала извивающегося волчонка к груди. Ей даже не нужно было смотреть на остальных: она знала, что этот – её. Так же, как знала, что она – Старк. – Здравствуй, Леди. Я так по тебе скучала. То, что случилось, больше не повторится, я обещаю. Я уберегу тебя, – прошептала она и поцеловала мягкую шерсть у Леди на голове. И если она и спрятала слезы в её мехе, то об этом знали только они вдвоём. Робб закатил глаза в типичной для старшего брата манере: – Санса, они не дети. – Конечно не дети. Я слышала, как отец сказал, что это лютоволки, так же ясно, как и ты. А ещё... мы с этими волками уже встречались, – тихо добавила она, чтобы услышать смог только Робб. Глаза брата загорелись от этой новости. Он был в восторге от мысли, что им было суждено иметь своих волков. – Бран, ты не подашь мне Леди и вон того, когда я буду садиться в седло? – сказала она, указывая на предназначенного для Арьи волчонка. – Конечно! – с готовностью кивнул он, все ещё переполненный радостью от спасения щенков. Санса устроила Леди и волчонка, которого Арья вероятно назовет Нимерией, на руках Брана и вскочила в седло. Она расстегнула плащ и перекинула его на колени. Протянув руки, забрала у Брана щенков по одному. Санса завернула обоих в плащ, чтобы они не вывернулись и не соскочили, и подождала остальных. Люди расселись по лошадям и устроили на руках и коленях непоседливых малышей. Санса не могла дождаться, когда передаст Нимерию своей дикой сестрёнке и увидит, как та вновь влюбится в своего волка. В глазах Джона читалось умиление к комку белоснежной шерсти у него на руках. Она улыбнулась про себя, жалея, что не умеет рисовать. Ей бы хотелось запечатлеть мягкое и нежное выражение лица своего брата. Он бы точно смутился от этой картины. Впрочем, Робб и Бран выглядели не лучше. Санса заметила, как отец прячет улыбку, глядя на своих сыновей. Он тепло покачал головой, окончательно убедившись, что принял верное решение. Отряд выдвинулся в Винтерфелл. Когда они пересекли внутренние ворота, Санса заметила мать – та крепко сжимала в руке письмо, губы были сжаты в тревожной складке. Отец спешился и направился к Кейтилин; они взволнованно заговорили вполголоса. Санса спрыгнула с лошади, прижимая к себе плащ с волчатами, и неохотно передала Нимерию Джону. – Отнесёшь её Арье? Это её волчица. Я хотела бы быть рядом, но боюсь, меня ждут другие дела, – попросила она, зная о близости Джона и Арьи, и была уверена, что брата также обрадует восторг младшей сестры. Она уверенно подошла к родителям и перебила их: – Если это то, о чем я думаю, нам следует продолжить разговор в отцовском кабинете. Санса даже не обернулась удостовериться, что Лорд и Леди Старк идут следом. По крайней мере, отец точно последует за ней, а мать вероятнее всего пойдет за ним куда угодно. Санса решительно направилась в кабинет и села за стол, оставленный утром. Отец вошел сразу за ней, мрачный и подавленный, но ничего не сказал – лишь стоял, молча ожидая появления жены в дверях. Санса рассеянно гладила Леди, устроившуюся у нее на коленях, когда её мать почти вихрем ворвалась в комнату – настолько близко к недовольному топоту, насколько вообще Кейтилин себе позволить. Её глаза полыхали гневом. – Кем ты себя возомнила, юная леди, чтобы разговаривать с нами в подобном тоне? Санса взглянула на мать из-под полуопущенных ресниц, продолжая спокойно перебирать мягкую шерсть Леди, ничуть не смутившись такой вспышке эмоций. – Той, кто собирается помешать вам начать войну, грозящую утопить весь Вестерос в хаосе, из-за безумных, параноидальных бредней твоей сестры. – Лиза не безумна, – Кейтилин распалялась ещё больше. Какое вообще право эта надменная девчонка имела говорить такие ужасные вещи о родной тёте? Очевидно, она недостаточно хорошо привила ей манеры дома Талли, раз та позволяла себе так отзываться о свой семье. Это просто вопиюще возмутительно! Санса негромко хмыкнула и приподняла бровь, глядя на кипящую от злости женщину напротив. – Ты не видела её много лет, мама. Сейчас тётя Лиза, в лучшем случае, нестабильна – а в ближайшие годы станет только хуже. – Это не означает, что она ошибается по поводу отравления своего мужа, – ответила Кейтилин, скрестив руки на груди. Санса безразлично пожала плечами. – Вероятнее всего. Но вряд ли это сделали Ланнистеры, как утверждается в письме. Я права? Кейтилин медленно кивнула, внезапно остро осознав, что перед неё не просто её дочь. Женщина, сидящая напротив, уже прожила будущее, а клятые Боги Неда провозгласили её королевой. В этот миг она смогла разглядеть её царственную осанку и то, как она держалась и сохраняла самообладание во время неприятного разговора. Спина была прямой как сталь; голос ни разу не повышался, но резал и повелевал с уверенностью, которой у Сансы раньше не было. И глаза... Это несомненно были глаза Талли, но было в них что-то мудрое и всеобъемлющее, пугающе потустороннее. Рядом с ней Кейтилин почувствовала себя маленькой – словно ребенок, играющий во взрослого. Санса спокойно перечислила: – Тайвин Ланнистер находится в Западных землях и уже много лет сосредоточен только на их процветании. У него нет ни малейшего повода травить Десницу Короля. Тирион Ланнистер ничего не выиграет от смерти Джона Аррена и достаточно умён, чтобы не попасться, если бы все-таки решился. Джейме Ланнистер пользуется дурной славой, но он скорее убьет человека мечом, чем ядом, а обвинять Королеву – попросту безумие, – Санса надеялась на отсутствие вопросов, ведь никаких доводов в оправдание Серсеи она не привела. Это было правдой – на этот раз та действительно не имела отношения к делу, но отнюдь не потому, что была на такое не способна. Нед устало вздохнул. – Ты уверена, что это не дело рук кого-то из Ланнистеров, Санса? – Джону Аррену было восемьдесят лет. И хотя у меня есть подозрения, кто мог его отравить, это точно не Ланнистеры. Тем более, без доказательств никто не поверит, что он умер не своей смертью, – ответила Санса. Она почувствовала лёгкий укол вины за сокрытие правды, но мать вряд ли поверила бы, что собственная сестра не без помощи Мизинца убила своего мужа. Кейтилин была на редкость упрямой женщиной, и даже будь у Сансы на руках доказательства, при нынешнем состоянии их отношений она не была уверена, кому мать доверяла бы больше: ей или Лизе с Петиром Бейлишем. – Хорошо. Пока оставим это, – сказал отец, бросив на жену тяжелый взгляд. Санса подавила вздох облегчения, рвавшийся наружу. Вместо этого, она добавила, обращаясь только к отцу: – Полагаю, в ближайшие несколько недель ты получишь ворона с вестью, что Роберт Баратеон направляется в Винтерфелл. Вероятно, тебе следует пригласить Лорда Ланнистера сюда в то же время, чтобы заключить торговое соглашение до своего отъезда. – С какой стати король едет сюда? И куда собирается Нед? – спросила Кейтилин, потеряв нить разговора. На этот раз Санса все же вздохнула. Она не знала, как помешать отцу поехать в это гадючье гнездо, и ситуация начинала её злить. Если бы Санса хоть на крупицу верила, что сможет удержать тётю Лизу от отравления собственного мужа, к которому у той был безграничный ежедневный доступ, она бы это предотвратила. – Стать Десницей Короля. Я бы посоветовала ему попытаться отказать, но Король Роберт не примет отказа. Но можно не спешить с принятием решения, если ты хочешь, чтобы он пошел на какие-нибудь уступки. Кейтилин выглядела раздавленной этой новостью, но тут её взгляд зацепился на поглаживающие движения Сансы. Она нахмурилась. – Что это у тебя на коленях? Санса широко улыбнулась – отчасти искренне, отчасти нарочито восторженно. – Щенок лютоволка. Их было шестеро, по каждому на ребёнка Старков. Настроение Кейтилин мгновенно сменилось с потрясения на гнев, и Санса пришлось постараться, что скрыть усмешку. – Эддард Старк! Ты притащил в дом свору опасных дикий зверей, чтобы с ними играли твои дети? Нед поморщился. – Я не мог убить символ моего дома. К тому же, Санса заверила меня, что эти волки вырастут и хотя бы по разу спасут жизнь её братьям, – ответил он, пытаясь успокоить жену.

***

Несколько дней спустя, глубокой ночью, когда Санса уже давно спала, ей впервые в жизни приснился волчий сон. Леди кралась по слабо освещённым коридорам замка перед самым рассветом, выслеживая царапающий звук, и в какой-то миг сознание Сансы будто оказалось рядом с ней. Казалось Леди чуяла её присутствие, но не обращала внимание: скрежет и запах маленького зверька были куда интереснее для волчьего разума. Цвета крепости в глазах Леди выглядели приглушёнными, зато обоняние и слух были обострены до предела. Обострённые чувства Леди почти оглушали Сансу, но, осознав, что происходит, она изо всех сил постаралась удержаться за эту связь. Узнав в прошлой жизни, что её братья и сестра были варгами, она испытывала зависть. Но куда сильнее её терзала горечь – она так и не успела испытать это с Леди. Она любила своего лютоволка не меньше, чем остальные. Если бы Санса только знала, что Серсея заставит её волчицу расплачиваться за отвратительные выходки Джоффри и защиту Нимерии, она отослала бы её вместе с Нимерией. Или бы приказала вернуться в Винтерфелл. Леди всегда была умной и послушной, и, если кто-то из волков и сумел бы добраться домой, Санса верила, что это могла быть только она. Возможно, Леди уступала остальным в размерах и свирепости, но она была сообразительна и усваивала обучение быстрее всех своих сородичей. Санса не знала, почему на этот раз способность пробудилась у неё так рано. Она могла лишь гадать, было ли это даром Старых Богов, или в глубине души уже знала Леди по прошлой жизни и осознавала, что такое умение ей доступно. А возможно ни то, ни другое. Может дело было в том, что Санса наконец приняла наследие Старков – вместо того, чтобы из раза в раз отвергать его – и потому сумела получить дары своей крови. Она вовсе не собиралась устанавливать связь с Леди – Санса считала, что для этого ещё слишком рано. Но раз всё произошло случайно, она решила попробовать повторить это днём. Если удастся понять, как управлять сознанием лютоволка осознанно, она попытается научить братьев с сестрой. Или хотя бы намекнуть, что подобное возможно. Санса позволила себе раствориться в ощущении глубокой связи с Леди, пока та сосредоточенно выслеживала добычу. Охотиться вместе с волком было восхитительно: это напоминало моменты, когда сама Санса заманивала ничего не подозревающего противника в ловушку. Хотя волчица была пока слишком маленькой, с несуразно большими лапами, она двигалась по замку совершенно бесшумно и с неуклюжей грацией. Ощущение, как её уши подёргиваются, улавливая малейшие звуки добычи, было странным, но неожиданно приятным. Внезапно Леди оказалась достаточно близко к своей жертве. Ловким прыжком она настигла крупную коричневую крысу и впилась клыками в шею зверька. Крыса так и не заметила охотника; успела только удивленно пискнуть, прежде чем Леди встряхнула её маленькое тело, пока оно не обмякло у неё в пасти. Леди была очень горда собой. Санса отправила по связи тёплое, насмешливо-радостное одобрение в честь первой удачной охоты в одиночку. В ответ волчица завиляла хвостом. Когда первые лучи рассвета проникли сквозь окна, мягкий свет вырвал Сансу из волчьего сна, прервав общее ликование. Она закашлялась от вкуса и ощущения грязной, немытой крысиной шерсти во рту и поспешно откинула одеяло. Для Леди этот вкус был совсем иным, в отличие от её человеческого восприятия. Санса подбежала к кувшину с водой, сделав большой глоток, прополоскала рот и выплюнула воду. Потом повторила это ещё дважды, прежде чем убедилась, что кислый грязный привкус крысы наконец исчез. Она с нетерпением ждала времени, когда Леди станет достаточно большой для охоты на более крупную дичь. Наверняка кролики, олени и прочая живность вкуснее крыс. Между подготовкой Винтерфелла к приезду короля, последними приготовлениями к началу работы порта и составлением предварительного торгового соглашения с отцом для Западных земель, Сансе потребовалась ещё целая неделя на установление связи. Она каждый день неотрывно смотрела в цитриновые глаза Леди и видела несколько волчьих снов, прежде чем нащупала внутри своего разума тонкую нить, переплетающуюся с её волчицей. Когда она наконец нашла её, пройти по ней оказалось нетрудно – и она научилась намеренно погружать своё сознание в сознание Леди. Надолго она там не задерживалась: сохранять связь наяву было непросто. Но в первый раз, вернувшись в себя, Санса с гордостью улыбнулась пустой комнате. В прошлый раз Леди и без того легко поддавалась дрессировке, но теперь, с возможностью делить сознание, Санса обучала её всевозможным приёмам с поразительной быстротой. Она научила её всем обычным командам – «сидеть», «лежать», «стоять» – как с помощью жестов, так и голосом, а заодно и нескольким трюкам просто ради забавы. Это было милое и приятное время, проведенное с её волчицей; та всё равно была слишком маленькой для самостоятельной охоты за стенами замка. Леди умела «притворяться мёртвой», делать реверанс, скрещивать передние лапы и приносить предметы. Последним Санса пользовалась без зазрения совести: Леди приносила ей швейные принадлежности и помогала убираться в комнате. Примерно за две недели до прибытия короля Санса собрала всех своих братьев и сестру с их лютоволками в Богороще. Она села рядом с Леди, усадив Рикона себе на колени, и перебирала пальцами его пушистые волосы, чтобы он не дёргался: без ласки он был диким, как волчонок. Когда все наконец успокоились, держа своих волков рядом, она спросила: – Скажите… у кого-нибудь из вас были странные, сбивающие с толку сны, не исчезающие даже после пробуждения? Санса сразу поняла, кто из них в курсе, о чём она говорит: Арья с Браном украдкой переглянулись, тогда как Робб, Джон и Рикон лишь недоумённо смотрели на неё. – Возможно, это началось всего несколько недель назад, после того как у вас появились лютоволки, – осторожно добавила она. – К чему ты клонишь, Санса? – устало спросил Робб. Обычно он был готов снисходительно относиться к прихотям сестры, но в последнее время на его плечи легло куда больше забот: отец всё сильнее тревожился из-за приближающейся зимы и скорого приезда короля. – К тому, что древние короли Старков были варгами – оборотнями, способными общаться со своими лютоволками, – и что их кровь всё ещё течёт в жилах нынешнего поколения, – сказала она, встретив осторожные, полные надежды взгляды Арьи и Брана и намеренно избегая скептического выражения лица Робба. – Так это… не просто сны? – неуверенно спросил Бран, нервно почесав ссадину на руке. Санса тепло улыбнулась ему. – Нет. Это не обычные сны. Если будешь тренироваться, ты сможешь делать это наяву. Думаю, мы все сможем. – Откуда ты знаешь? – спросила Арья, нетерпеливо подаваясь вперёд на коленях. Из всего младшего поколения Старков нетрудно было угадать, кто воспримет эту идею с наибольшим воодушевлением. Все, что позволяло её необузданной младшей сестре вести себя неподобающе, было для Арьи поводом стремиться к совершенству. Быть лютоволком? Пожалуй, это самое неприличное, что только можно было придумать. Санса понимающе улыбнулась, и Арья едва не прыгнула ей на шею даже несмотря на то, что на её коленях уже сидел Рикон. – Научи меня, прошу! – воскликнула Арья. Джон хмурился, явно испытывая лёгкое замешательство и какую-то неясную тревогу, источник которой Санса не могла уловить. На мгновение это напомнило ей его самого, более взрослого и задумчивого. Она моргнула, и видение исчезло так же быстро, как и появилось. – О чём ты говоришь, Санса? – спросил Джон. – Быть варгом – это иметь возможность соединяться сознанием со своим волком и быть единым целым. Обычно всё начинается со снов, а уже потом ты учишься делать это осознанно. Она с трудом подавила усмешку, глядя на его угрюмое выражение лица. С его красивыми кудрями и насупленным видом он сейчас был удивительно похож на Рикона. Санса вспомнила, что он не такой уж и взрослый, даже если сам считает иначе. Робб скрестил руки на груди и закатил глаза. – Санса, это всего лишь старая северная сказка. Санса оскалилась в хищной улыбке. – Да неужели? – тихо спросила она, находя в глубине разума ту часть себя, что была сплетена с Леди, и скользнула в неё. Через волчье зрение Санса увидела, что её глаза приобрели мутноватый молочный блеск. А её братья и сестра были либо шокированы, либо взволнованны, либо и то, и другое вместе. Находясь в сознании Леди, она затрусила к Роббу, села перед ним и мягко ткнула его передней лапой в колено. Голубые глаза Робба расширились от неверия, когда он уставился на неё и выдохнул: – Санса? Леди завиляла хвостом; Санса ещё не до конца научилась управлять этим движением сама, поэтому заставила Леди кивнуть, прежде чем ослабить связь и вернуться в собственное сознание. Это было самое большое время, которое она пока могла проводить в сознании волка, чтобы это не вызывало приступов тошнотворной головной боли. Каждый день она прибавляла по несколько секунд, но времени на оттачивание навыка всё равно катастрофически не хватало: слишком много дел, проектов и планов лежало сейчас на её плечах. Санса посмотрела на изумлённого Робба, переводившего взгляд с неё на Леди и обратно. – Ну как? Похоже на сказку? – спросила она немного насмешливо. Робб покачал головой, совершенно растерянный после увиденного. Санса ответила ещё на несколько вопросов и рассказала, как научилась мысленно перемещаться между собой и Леди и что при этом чувствует. В глазах Арьи, казалось, сияли звёзды, и она заставила Сансу дать клятву, что та будет тренировать их с Нимерией. Санса повернула Рикона у себя на коленях так, чтобы он смотрел прямо на неё. – Если ты захочешь попробовать, Рикон, ты должен сначала попросить кого-нибудь из нас посидеть с тобой рядом. Я не хочу, чтобы ты застрял там или потерялся. Ты понимаешь? Он кивнул; во взгляде огромных голубых глаз плескалась невинность. – Ты обещаешь, что позовёшь кого-нибудь? – спросила она, сохраняя серьёзное выражение, чтобы он понял всю важность этого разговора. Санса не думала, что Рикон действительно может пострадать или застрять; но она слишком мало знала о том, как Бран освоил этот дар в прошлом, чтобы быть полностью уверенной в безопасности младшего брата. К тому времени, как Санса узнала об этом навыке, Робб и Рикон были уже мертвы, а единственным волком, оставшимся у Старков, был Призрак. – Да. Обещаю, Санса, – сказал он так торжественно, как мог сказать только шестилетний ребёнок. Она мягко улыбнулась ему и крепко обняла. – Хорошо. Санса сняла брата с колен и поставила на ноги, затем поднялась сама. Она отряхнула пыль со своей темной юбки и уже собиралась оставить их одних обдумывать новую информацию. Было ещё столько дел и обязанностей; ей нужно было заняться подготовкой комнат для гостей и бесконечными заботам о грядущей зиме, но эти мысли вылетели из её головы, когда Джон неожиданно поймал её за руку. От резкого прикосновения Санса вздрогнула: она не ожидала, что кто-то остановит её в Богороще, особенно когда она была так сильно погружена в свои мысли. – Санса, – прошептал Джон, когда она обернулась. Он выглядел очень смущенным и встревоженным. Она внимательно всмотрелась в его глаза, заметив робость и беспокойство во всём его облике. – Что случилось, Джон? – спросила она с тревогой, испугавшись, что произошло нечто ужасное. Он, переминаясь с ноги на ногу и отводя глаза, пробормотал: – Ты правда думаешь, что у меня тоже получится? – А почему не должно? – удивлённо спросила Санса. Он пожал плечами и опустил взгляд куда-то под ноги. – Из-за моего происхождения. – Джон, посмотри на меня. Ты наполовину Старк, как и все мы, и это единственное, что действительно имеет значение, – решительно заявила она, будто силой своих слов могла развеять его неуверенность. – Но... – попытался возразить он. Она резко покачала головой и упрямо сжала губы. – Никаких «но», Джон. Я уже говорила: кровь Первых людей течёт в твоих жилах так же, как и в наших. Если уж на то пошло, я меньше всех похожа на Старка – и всё равно у меня есть этот дар. Значит, и у тебя он есть. – Ты уверена? – спросил он едва слышно. – Абсолютно. В прошлый раз у всех нас тоже были лютоволки, и значительно позже знающие люди рассказали мне, что каждый из нас имел возможность связаться со своим волком. Просто будь осторожен, – добавила она, коснувшись его руки. Санса наблюдала, как сомнения постепенно уходили из его взгляда, а напряжение в плечах начинало ослабевать. Она ласково улыбнулась ему и отправилась дальше, заканчивать дела на день, а Леди преданно трусила рядом с ней.