Глава 9. Два Льва и Волк в Богороще.

Убедившись, что угроза потери конечностей была должным образом воспринята будущим женихом, Санса кивнула мужчинам и вернулась к маленькому письменному столу, за которым сидела во время встречи. Она аккуратно сложила все свои заметки в одну стопку, а черновик торгового соглашения – в другую, чтобы продолжить работу над ним позже тем же вечером. Бросив взгляд в окно, она определила положение солнца и поняла, что сейчас вероятно чуть больше полудня. Значит, времени для подготовки официальных копий соглашения у неё предостаточно, даже если отец после сегодняшних откровений окажется не в состоянии ей помочь. Лорд Тайвин вырвал её из сосредоточенного состояния, поднявшись со своего места рядом с Сиром Джейме: – Леди Санса, есть ли здесь поблизости место, где я мог бы поговорить с сыном наедине? Она подняла глаза, с удивлением и облегчением отметив его прямой, привычно холодный взгляд без доли осуждения. Великий Лев создавал впечатление человека, считающего, что никогда не следует выставлять себя жертвой. Но возможно эти мысли были навеяны слишком близким знакомством с Серсеей, чрезмерно пытающейся подражать отцу. После личной беседы с этим человеком стало ясно, что даже хитроумная Серсея в лучшие свои моменты никогда не приближалась к политическому мастерству Лорда Тайвина Ланнистера. А может быть, он был попросту благодарен за освобождение своего любимого сына из цепких доспехов Королевской Гвардии, что счел излишним судить её за ошибки юности и девичьи мечты. Санса слегка наклонила голову, бесшумно постукивая пальцами по деревянной поверхности стола и обдумывая просьбу. Очевидно, он имел в виду нечто более уединённое, чем их покои в Первой Твердыне. Вряд ли в замке можно было найти место, обеспечивающее необходимую приватность, учитывая количество снующих туда-сюда людей. Разрушенная Башня? Могла бы подойти, особенно если предупредить Брана не лазать на неё в ближайшее время, пытаясь тем самым ещё и уберечь его от падения. Но обстановка Разрушенной Башни не совсем подходила для той неприятной темы, которую, как она подозревала, Лорд Ланнистер хотел обсудить со своим сыном. Значит, придется предложить одно из мест, принадлежавших только семье Старков. – Есть несколько вариантов, милорд. Вы можете воспользоваться моим личным кабинетом в конце коридора. Чаще всего я работаю в этом, и никто не будет разыскивать вас там. Или же Богороща. Туда заходит только моя семья, но в разгар дня все будут заняты подготовкой к торжеству или охотой, так что в это время никого не будет. Лорд Ланнистер на мгновение замолчал, обдумывая решение. – Тогда я предпочёл бы отправиться в Богорощу, если это возможно. – Если возьмёте с собой Леди, она покажет вам дорогу и проследит, чтобы никакие маленькие пташки не подслушивали, – предложила Санса, вновь опуская взгляд на кипу бумаг. – Откуда мне знать, что в таком случае нас не будете подслушивать вы? – спросил он, бросая на неё подозрительный, колючий взгляд. Санса вскинула голову и приподняла бровь, глядя на Лорда Утёса Кастерли. На миг промелькнула мысль, что у неё нет ни малейшего представления о теме их разговора. Оставалось только гадать, какая причина требует подобной скрытности для беседы с членом собственной семьи. Она твердо ответила: – Полагаю, вы не можете быть в этом абсолютно уверены, милорд, но у меня нет желания шпионить за вами. В знак доверия, я открою вам небольшую тайну: моя связь с Леди пока слишком нова для подобного. Я просто не способна поддерживать её достаточно долго. К тому же в прошлой жизни я прекрасно обходилась без шпионажа. Тайвин внимательно оглядел девушку, но не уловил в ней ни намека на обман. Да и лгать сейчас не имело смысла. Вскоре она станет невестой, а затем и женой его сына – а значит, окажется под его властью и защитой. Ложь и шпионаж могли бы подорвать доверие и поставить их всех в затруднительное положение, что было бы неразумно, учитывая с каким упорством юная леди выторговывала условия всех соглашений. Если он не ошибался, именно договоренности сейчас занимали её мысли, а не та власть, которую сулил брак с наследником самого богатого дома Вестероса. Он едва сдержал усмешку. Старки всегда были больше всего озабочены только двумя вещами – зимой и Стеной. Поэтому не составило труда склонить девушку на его сторону, просто пообещав помочь и с тем, и с другим. – Тогда предложение воспользоваться вашей волчицей в качестве охраны будет весьма кстати, миледи. Она подала знак рукой своему лютоволку. Леди поднялась, встряхнула шерстью и выбежала за дверь, на миг оглянувшись и остановившись, когда мужчины не сразу последовали за ней. Стоило Джейме поравняться с Леди, как та ласково прижалась мордой к его руке, а затем двинулась вперёд, ведя их наружу. Тайвин с легким весельем наблюдал за ними сзади. Его сын то ускорял шаг, то замедлялся, тщетно пытаясь сместиться в сторону от крупной волчицы. Но Леди была непреклонна: она ни разу не позволила ему ни обогнать себя, ни отстать, неизменно держась рядом. Она виляла хвостом, словно дружелюбная большая собака, особенно когда Джейми раздражённо фыркнул и, наконец, сдался. По пути им почти никто не встретился. Леди уверенно вывела их к священному вместилищу Старых Богов. Оказавшись в тишине Богорощи, под самым большим из виденных ими ранее Чардрев, волчица улеглась в пятне солнечного света, пробивавшегося сквозь листву. Окинув взглядом это место, Тайвин сдержанно заметил: – Понимаю, почему она хочет иметь такую в Утёсе Кастерли. Здесь... спокойно и умиротворённо. – Да, вполне, – ответил Джейме, скользя взглядом по незнакомому пейзажу. Ему казалось, что волчица Леди Сансы выглядит здесь совершенно на своём месте – между Сердце-древом и горячими источниками, словно пятно снега на чистой лесной подстилке. Он подумал, что с яркой внешностью и сама Леди Санса смотрелась бы среди дубов, вязов и всего сурового северного окружения удивительно гармонично. На лице Тайвина смешались неприязнь и раздражение, когда он спросил: – Мне нужна правда, Джейме, и я должен услышать её из твоих уст. Серсея – причина того, что ты все эти годы не желал исполнять свой долг перед Домом? Поэтому ты упрямо оставался в Королевской Гавани в роли прославленного телохранителя, тогда как твоё место всегда было в Западных Землях? Джейме резко повернул голову к отцу, пытаясь понять, как много тому известно. В животе неприятно ухнуло: разочарование и отвращение легко читались на его лице. Очевидно, что их с Серсеей тайна больше таковой не являлась. Каким-то образом отец знал, хотя Джейме не имел ни малейшего представления, как именно он это выяснил и что намеревался сделать с этим знанием.  Сквозь стиснутые зубы он тихо выдавил: – Да. – А дети? – спросил Тайвин голосом, не допускавшим в ответ ни капли лжи. Джейме помнил этот тон с детства и сейчас, как и в десять лет, он действовал на него пугающе.  Он поднял взгляд на отца, тяжело сглотнул и кивнул. Раньше Джейме никогда не стыдился своих отношений. Но увидев следы на бледной коже Сансы Старк и услышав холодную отстранённость в её голосе во время рассказа о боли и унижениях, в нём зародилось первое зерно раскаяния. Его незаконнорожденный сын отдал этот приказ. Было бы уже достаточно плохо, если бы Джоффри стал всего лишь лордом. Но они с Серсеей сделали его будущим королём – с почти безграничной властью и без кого-либо, кто мог сдержать его жестокость или проследить, чтобы он вырос справедливым правителем. Джейме знал, что в народе говорили, будто безумие Таргариенов было следствием поколений кровосмешения. И он вел себя точно также, не задумываясь и не заботясь о последствиях. Его родители были двоюродными братом и сестрой. А они с Серсеей были близнецами, почти одним человеком, если задуматься. Вероятно, было настоящим чудом, что их дети не оказались сумасшедшими, глупыми или изуродованными. Ну по крайней мере, не всё в одном.  – Мне трудно даже осознать, что вы вдвоём решили настолько вульгарно и омерзительно опозорить наш Дом, – процедил Тайвин сквозь стиснутые зубы, с трудом сдерживая ярость, – это эгоистично и глупо. Вы вообще понимаете, что случилось бы, если бы вас раскрыли? Вас обоих бы казнили, и я бы ничего не успел сделать из Западных Земель. Это должно прекратиться немедленно, иначе погубит нас всех.  Он редко испытывал искушение ударить своего сына, но сейчас это желание было почти непреодолимым. Тайвин в целом считал, что побои и насилие – удел слабых людей. Поэтому предпочитал читать нотации и преподносить уроки, которые не стирались вместе с физической болью. Он не сомневался, кто из его детей был вдохновителем этого великолепного плана. От происходящего за версту разило самолюбием и небрежным планированием его дочери. Если бы тайна не была смертельно опасной и глубоко постыдной для семьи, он бы уже потребовал объяснений и от неё. Впрочем, Тайвин обязательно потребует их. Но огромной глупостью было бы делать это сейчас. Слишком много людей крутилось вокруг Серсеи, чтобы затевать подобный разговор. Если уж и пытаться вразумить одного из своих самодовольных и упрямых детей, то Джейме, по крайней мере, должен прислушаться.  Везде были уши, особенно при королевском дворе. Поэтому Тайвин опасался говорить в открытую даже здесь, на Севере, где соглядатаев было меньше всего в Вестеросе. Но оставлять бесконтрольным такое поведение слишком рискованно. Эти двое могли положить конец всей династии Ланнистеров, если бы их секрет попал не в те руки.  Джейме быстро кивнул, не желая спорить с отцом, тем более что сам считал продолжение этих отношений слишком опасным. Последствия их поступков уже становятся невыносимыми для него. Он породил ещё одного безумного короля и превратил собственные кошмары в реальность. – Как ты узнал? Леди Санса не говорила об этом напрямую.  Тайвин не мог заставить себя взглянуть на сына; его золотисто-зелёные глаза, смотрящие вдаль, были холодны и полны ярости, когда он сквозь стиснутые зубы произнёс: – Ей и не требовалось ничего говорить. Но причин, по которым я пошёл бы войной на Север, и из-за которых Нед Старк погиб бы во имя чести, осталось совсем немного. И все они связаны либо с моим именем, либо с внешностью Ланнистеров. К тому же я путешествую с тобой и твоей сестрой уже две недели. И ни один из вас не так скрытен, как вам кажется. Вам очень повезло, что никто до сих пор не понял. Он презрительно скривил губы и продолжил: – Нетрудно было прочесть между строк и тогда, когда Леди Санса описывала тебе Джоффри. Она явно знает гораздо больше. Но тебе лучше надеяться, чтобы Лорд Старк и дальше оставался в неведении. Он слишком благороден, чтобы оставить подобное без последствий, каковы бы ни были политические риски. – Если она хочет, чтобы соглашение осталось в силе, то вряд ли станет рассказывать отцу, – поспешил заверить его Джейме, – Леди Санса сказала, что ей всё равно, если мы будем продолжать, пока от этого никто не страдает. Это она прошептала мне напоследок. – Вы не будете продолжать, – отрезал Тайвин, – и потому это не должно стать проблемой. Я не допущу, чтобы репутация Дома Ланнистеров была вновь запятнана. Если я узнаю, что ты ослушался меня, ни тебе, ни Серсее последствия не понравятся. Ты меня понял?  Этот секрет мог стереть с лица земли весь его род. Поэтому Тайвин был готов пойти на крайние меры, если будет такая необходимость. Его возмущение мерзостью их поступков было столь велико, что он без колебаний обрушил бы на своих детей катастрофические последствия – без промедления и без сожалений. Он никогда бы не поднял руку на собственную кровь, но существовало множество наказаний, не предполагающих смерть. – Да, отец, – пообещал Джейме и украдкой вытер вспотевшие ладони о штаны. Он прекрасно осознавал, на какие ужасы способен его отец в случае непослушания. И не горел желанием испытывать их на себе.  Упаси Боги, чтобы отец когда-нибудь узнал, каким мастером политического возмездия является Леди Санса. От одной мысли, что эти двое могли бы действовать заодно, его пробирала дрожь. Пусть Тайвин и не позволил бы ей искалечить своего наследника, он уже не раз доказывал, что способен допустить – и устроить – куда более страшные расправы для своих детей и тех, кого они любили. Джейме вздохнул и сменил тему: – Ты пообещал Леди Сансе долгую помолвку или только то, что ей не придётся в ближайшее время ехать на Юг?  Часть напряжения исчезла из осанки Тайвина, принявшего смену темы разговора. – Не думаю, что обещал ей что-то конкретное. Но я сказал Лорду Старку, что он может оставить её при себе ещё на несколько лет, чтобы она помогала с подготовкой к зиме на Севере, пока он служит Десницей. А почему ты интересуешься? – спросил он, скользнув взглядом в сторону сына, чьё лицо приняло выражение мрачной решимости.   – Думаю, мне лучше укрыть её своим плащом как можно скорее, если получится – ответил Джейме, скрестив руки и нахмурившись, вспоминая всё рассказанное Леди Сансой о своём постоянном дурном обращении. Он слышал и видел достаточно избитых и изнасилованных женщин, чтобы этого хватило на несколько жизней. Если он мог защитить хотя бы одну – особенно от проблемы, к появлению которой сам невольно приложил руку – он это сделает. Тайвин насмешливо приподнял бровь; остатки гнева окончательно исчезли с его лица, сменившись слабым, почти довольным весельем. – Ах, опасности помолвки с прекрасной юной леди, имеющей потенциальные права более чем на половину континента.  Боги, он был помолвлен. Хотя Джейме стоял неподвижно, это осознание словно выбило почву у него из-под ног. Он непроизвольно выбросил руку и опёрся о Чардрево, чтобы удержать равновесие. Отстранённо отметил, что гладкая кора под пальцами ощущалась мягкой, почти как пергамент. Что же он наделал? Больше половины своей жизни он избегал подобного шага, ведь Серсея так и не согласилась уехать с ним. А теперь, в ходе одного-единственного разговора, он согласился обзавестись женой… и принять на себя обязательства наследника Западных Земель. И думая об альтернативе остаться в Королевской Гвардии, он понимал, что больше не может этого вынести. Даже ради того, чтобы быть рядом с сестрой. Он не желал участвовать в зверствах второго Безумного Короля, и не верил, что у него хватит сил вновь безучастно смотреть на происходящее. Позор и отвращение к себе запятнали бы его душу целиком, превратив в черный сгусток. Достаточно было того, что он не смог бы помочь изувеченной женщине. Но причинить ей боль самому, не посмев осушаться или убить короля, отдавшего такой омерзительный приказ? Нет, скорее он предпочел бы смерть. Или дважды стать человеком без чести и первым рыцарем Королевской Гвардии, изгнанным со службы. Что угодно было бы лучше покорности такому правителю. – Подожди, – сказал Джейме, нахмурившись и подняв взгляд на отца, – я понимаю, Север велик, но это всего лишь одно королевство, и уж точно не самое многолюдное. Лицо Тайвина разгладилось, приняв довольное выражение. И Джейме подумал, что никогда не видел его искренней улыбки с тех пор, как умерла мать. – У Речных Земель нет наследников после её дяди, Эдмура Талли, а в Долине лишь один болезненный ребёнок от тёти по материнской линии. Следующий в очереди – какой-то дальний, никому не известный кузен. Помимо этого, в Долине у неё есть и другие родственники по отцовской линии, не слишком близкие, но сбрасывать со счетов кровное родство не следует. Особенно учитывая, что Нед Старк был воспитанником Джона Аррена, и его до сих пор там уважают и любят. Если Леди Санса и её брат пожелают заполучить в союзники Долину, им не понадобится прилагать много усилий. А после брака с тобой в итоге выходит четыре королевства из семи, с которыми у неё есть прямые политические связи. Тайвин сделал паузу, позволяя Джейме осмыслить услышанное, а затем продолжил с довольной ухмылкой: – Поздравляю, сын. Не беря в расчет врождённые дары крови Старков, ты женишься, пожалуй, на самой могущественной девушке на всём континенте. Даже твоя сестра, будучи королевой, не обладает настолько большой потенциальной властью. Джейме уставился на отца; в его взгляде читалась смесь потрясения и тревоги. Это не было внезапным порывом, это походило на тактику. Запинаясь, он выдавил: – И... как давно ты это планировал? – Я надеялся, что через несколько лет, когда Леди Санса станет немного старше, я смогу либо убедить тебя, либо принудить Короля снять с тебя белый плащ. Именно поэтому я позволил Короне занять столь много золота у Дома Ланнистеров. Но до сегодняшнего дня это была лишь отдалённая перспектива, – он пожал плечами с небрежным видом, хотя в его глазах по-прежнему мерцал довольный блеск. Тайвин знал, что многие люди – включая Серсею – думали, что он спонсирует Корону исключительно по той причине, что его дочь стала королевой. После восстания Роберта он конечно готов был одолжить достаточно золота, чтобы стабилизировать положение и уберечь Вестерос от войн. Но он ни за что бы не стал предоставлять в распоряжение Короля совершенно непристойные суммы в течение пятнадцати лет исключительно из-за дочери. Изначально Тайвин намеревался потребовать возврата долга уже через несколько лет, а когда Корона неизбежно оказалась бы неспособной расплатиться, он бы затребовал обратно своего наследника в счёт части задолженности. Теперь же с помощью Леди Сансы, он мог потребовать возврата долга куда раньше и вернуть всё, даже с процентами. Тайвин был вполне доволен тем, как все обернулось. Леди Санса подарила ему куда больше, чем, вероятно, сама осознавала. – Почему сегодня? – спросил Джейме, – почему ты не подождал, пока меня лишат плаща или пока она станет немного старше? Несмотря на то, что она немного повзрослела, Леди Санса всё ещё девочка вдвое моложе меня, и к тому же не наследница. Перед ней в очереди трое братьев. – Ты вообще слушал? – резко отозвался Тайвин. – Санса Старк не просто какая-то девочка. Даже до случая с Богами, она с рождения была обречена стать желанной партией. В её жилах течёт древнейшая кровь на всём континенте, а количество влиятельных политических связей и вовсе трудно переоценить. Теперь же, когда её Боги вмешались, у неё есть бесценное знание будущего – а значит, она ключ к тому, выстоит ли наш Дом. Тайвин продолжил с презрительной усмешкой: – Я сделал предложение именно сегодня из опасения, что неуклюжий болван уговорит Старка сделать свою дочь королевой. Или её может увести любой другой Дом прежде, чем я сумею склонить Хранителя Севера на нашу сторону. Тиреллы, Мартеллы, её хилый кузен в Долине или вообще какой-нибудь не стоящий внимания вассальный дом на Севере. Глядя на яркую внешность Леди Сансы, предполагаю, что Лорд Старк топит камин предложениями о помолвке с тех пор, как она научилась ходить. Его знаменосцы будут в ярости, узнав, что упустили шанс заполучить её руку. Тайвин раздражённо фыркнул, недовольный тем, что сын, похоже, так и не понял ни политической сути этого брака, ни того, что благодаря своим знаниям Санса Старк способна создавать и разрушать династии. А раз он намеревался продлить свой род ещё минимум на тысячу лет, подобной возможностью он пренебрегать не собирался. Тайвин полагал, что воспитал своих детей лучше, но весь этот день лишь обнажал неприятную истину: ни у одного из его старших отпрысков не было ни крупицы здравого смысла. Джейме мог хотя бы себе признаться, что Санса Старк была невероятно красива. В ней явно соединилось все лучшие черты обоих домов, из которых она происходила. И он не единожды убеждался, что его отец никогда не ошибался в оценке чьей-то политической ценности. Значит, она и впрямь была редким сокровищем, за которое Великие Дома готовы были схлестнуться, добиваясь власти и влияния. Отец уже строил дальновидные планы на Леди Сансу, когда она ещё вообще не была никому полезной.  Джейме нахмурился и медленно провёл рукой по лицу. Ему отчаянно хотелось кого-нибудь ударить или хотя бы изрубить что-нибудь мечом. – Чёрт… неудивительно, что она не надеется на чью-либо защиту, если за неё уже дерутся, как за пешку в своей дурацкой игре. Золотистые с крапинкой глаза Тайвина впились в сына. – Это она тебе сказала?  – Она сказала, что никто не может её защитить. Что вообще никто никого защитить не может, – повторил Джейме её мрачные слова, чувствуя, как в нём нарастает ярость.  Его выводило из себя, что с Леди Сансой прежде обращались столь дурно, и она разучилась верить в чью-то способность уберечь её. Джейме знал, что и ему она не доверяла, хотя он говорил с необычайной для себя искренностью. Он сутулился, опираясь о дерево за спиной. Впрочем, винить её он не мог. В конце концов, чего стоят слова клятвопреступника? – Тогда предупреждение наперёд, –сказал Тайвин, заметно расслабившись. – Если ты сумеешь склонить её к согласию и останешься с ней на Севере во время подготовки к зиме, я не вижу ни одной причины, по которой вы не могли бы пожениться сразу после того, как ты снимешь свой белый плащ. — Это возможно, — ответил Джейме, оглянувшись на замок, где ему, скорее всего, предстояло застрять на несколько лет в окружении презиравших его северян. Он вновь перевёл взгляд на высокую фигуру отца напротив и чуть наклонил голову, – меня удивляет, что ты поверил её рассказу о встрече с Богами и знании будущего. Тайвин сцепил руки за спиной и ответил: – Мне нет дела до Богов, но не потому что я не верю в них или в магию. Последний дракон умер всего сто пятьдесят лет назад; в Эссосе существует магия крови и нечто, что практикуют Красные Жрицы. Даже связь Леди Сансы с её лютоволком – это разновидность магии. К тому же Боги – капризные ублюдки. Звучит вполне правдоподобно, что они предпочли швырнуть какую-то северную девчонку почти на десять лет в прошлое вместо того, чтобы просто предотвратить беду или исправить её самим. Тайвин приподнял бровь и обвиняющие произнес:  – Я знаю, что и ты ей поверил. Я видел, как ты был потрясен, когда она заговорила об Эйрисе. Джейме вздрогнул от этого напоминания и прошептал: – Я никогда никому не говорил о произошедшем. Но она пересказала всё в точности, как будто была там. Но в зале остался только я. Почти слово в слово. Именно так, как я сотни раз представлял себе этот рассказ. Так что либо она читает мысли, либо говорит правду. – Именно поэтому ты не имеешь права всё испортить. Ты немедленно закончишь отношения с Серсеей. А затем будешь добиваться Сансы Старк, пока она не окажется привязана к тебе столь крепко, что на её устах останется лишь твоё имя, а её верность тебе станет безусловной. Мне всё равно, придётся ли тебе соблазнить её, или же я поспешно устрою свадьбу. Ты меня понял? – приказал Тайвин с таким напором, что сам удивился.  Джейме уставился на отца так, словно тот лишился рассудка. — Отец, я не собираюсь… Голос Тайвина стал жёстким, как удар клинка:  – Ты сделаешь то, что тебе велено. Ты должен отвратить от неё всех прочих мужчин. Мне безразлично, чем именно: драгоценностями, шелками или ласковыми прикосновениями, лишь бы тебе это удалось. Такую женщину нельзя связать ничем, кроме любви. Она способна совершать благородные поступки ради справедливости, выжить из чувства долга или сражаться во имя чести. Но такая женщина пожертвует каждым из этих высоких понятий ради любви. И именно такую преданность ты должен заслужить – для себя и для своего Дома. Джейме резко покачал головой и горько возразил: – Мне не нужна её любовь. Я женюсь на ней не из-за любви. Я женюсь ради её собственной безопасности и потому, что больше не могу оставаться в Королевской Гвардии, зная, к чему это приведет.  – Мне безразлично, полюбишь ли ты её в ответ, Джейме. Тебе нужно лишь заполучить любовь и преданность Леди Сансы. Такая женщина отдаст тебе всё, о чём ты когда-либо мечтал, во имя любви. Несмотря на то, заслуживаешь ты этого или нет, – твёрдо сказал Тайвин, не выказывая ни тени сомнения. – У меня уже есть любовь. Мне не нужна её, – резко отрезал Джейме. Даже если отец заставит его прекратить всё это, он и Серсея всегда будут любить друг друга. Они были двумя половинами одного целого. – У тебя нет никакой любви, – отрезал Тайвин, раздражённо вскинув руку и не давая Джейме ответить. Затем продолжил уже ровнее: – Джейме, она сама сказала тебе, что выходит за тебя не ради защиты. Судя по тому, как она вздрагивает, она вполне возможно считает тебя одной из тех угроз, от которых ей нужно защищаться. Так почему по-твоему она вообще так легко согласилась на этот союз? Её отец уж точно не принуждает её к браку. Более того, осмелюсь предположить: если бы она вовсе не желала выходить замуж, Нед Старк никогда бы её не заставил. Особенно после сегодняшних откровений. – Я не знаю, – ответил Джейме, глядя в землю и стиснув челюсти. Отец не мог знать, что между ним и Серсеей было на самом деле, насколько глубокой и безусловной была их преданность друг другу. Тайвин окинул сына разочарованным взглядом. – Очевидно она не питает теплых чувств ни к кому в нашей семье, кроме возможно Томмена и Мирцеллы. Её не интересуют ни твоё богатство, ни внешность, ни имя, ни даже защита. У меня даже сложилась впечатление, что она очень поверхностно знала тебя. По крайней мере, не настолько хорошо, чтобы однозначно утверждать, что ты станешь достойным мужем. Так что остается? – Я не знаю, – глухо повторил Джейме. Тайвин положил руку сыну на плечо и вздохнул. Теперь Джейме просто упрямился. Чем он заслужил таких разочаровывающих детей? – Любовь, Джейме. Только не твоя. Любовь Леди Сансы к её семье. Она пытается остановить войну и страдания своего рода прежде, чем они начнутся. Седьмое Пекло! Она сказала своим Богам, что готова на всё лишь бы спасти их! И Боги поверили ей достаточно, чтобы дать шанс. Ты бы женился на человеке, которого не любишь; чья семья принесла тебе только страдания и унижения исключительно с целью собственного развлечения? Но ты бы женился на таком человеке, если бы от этого зависели жизни твоего брата и сестры? – Разумеется, женился бы! – вспыхнул Джейме. Ради спасения Серсеи или Тириона он был готов почти на всё. На лице отца впервые за весь разговор мелькнуло одобрение его словами. – Хорошо. А поступила бы также Серсея ради тебя? Подписалась бы она на возможную жизнь, полную мучений? На годы рядом с людьми, которые лично причиняли ей боль и издевались? Джейме опустил глаза на носки своих ботинок, сжав зубы и отказываясь отвечать. Тайвин продолжил, смягчив голос настолько, насколько вообще был способен: – Ты хочешь сказать «да», но знаешь, что ответ «нет». Серсея умеет лишь брать. Она никогда не отказалась бы ни от единой вещи ради тебя. Это не любовь, Джейме. Она пьёт гордость и горечь, как вино, и пьяна ими обеими. Она жаждет власти и контроля и не уступила бы ни крупицы ни того, ни другого. Даже ради твоего здоровья или безопасности. Он сделал паузу, убеждаясь, что сын прислушивается к его словам. – Единственное, что остаётся после нас – это семья. Санса Старк, по-видимому, разделяет этот принцип. И даже если ты не желаешь такого для себя, ты обязан желать этого для своих детей. На это Джейме не нашёлся с ответом: он просто не знал, что думать и что сказать. Всю сознательную жизнь он верил, что они с Серсеей – две половины одного целого. Он жертвовал годами ради той любви, в которую верил; но, если всерьёз вдуматься, отец был прав. Серсея никогда ни от чего не отрекалась ради него. Ни капля её власти, положения или репутации не пострадала. Она просто без угрызений совести пожинала все плоды его решений, в то время как он снова и снова приносил себя в жертву ради их отношений. Джейме потер виски, пытаясь унять нарастающую головную боль и шум в ушах, и намеренно сменил тему: – Это, кстати, кое-что мне напомнило. У меня есть несколько условий в обмен на отсутствие возражений против изгнания из Королевской Гвардии. Я соглашусь жениться на выбранной тобой невесте, а не на той, которую предпочел бы сам. – Твой выбор не имеет никаких законных оснований, – проворчал Тайвин и, тяжело вздохнув, спросил. – И что же это за условия? – Никакой церемонии проводов, – жёстко заявил Джейме. Он презирал этот обычай на каждой свадьбе, где ему доводилось бывать: девушкам всегда доставалась худшая часть пьяного бесчинства. Свадьба Серсеи была для него мучением, вызывающим ярость в груди. Джейме вспомнил сказанные в кабинете слова Сансы – о том, как её раздевали и били при всём дворе – и понял, что ей и без того хватило мужских рук, рвущих одежду, похотливых взглядов и прикосновений без разрешения. Он бы не подверг этому ни одну из выбранных невест, а уж Леди Сансу тем более. Не после их разговора и наглядной демонстрации. Тайвин Ланнистер одобрительно кивнул. Ему и самому никогда не нравилась эта церемония. С какой стати мужчине позволять толпе грубых пьяниц лапать свою новобрачную? Он возненавидел эту омерзительную традицию ещё с тех пор, когда Эйрис позволил себе неподобающие вольности с его Джоанной. – Уверен, Леди Санса оценит такую заботу. Джейме напрягся и произнёс следующее требование: – Ты не станешь настаивать на детях сразу после свадьбы. Тайвин вздохнул и едва удержался, чтобы не закатить глаза. – Полагаю, я могу дать тебе время оправиться от своего злополучного романа. Джейме покачал головой. – Дело не в этом. Хотя... это, пожалуй, тоже пошло бы мне на пользу. – Тогда почему? – с интересом осведомился Тайвин, слегка склонив голову. – Я никогда не лягу с женщиной, которая вздрагивает от моего прикосновения, – прорычал Джейме, а затем, уже тише, добавил: – и я не смог бы коснуться той, кто этого не желает. – У тебя есть причины полагать, что ей неприятны твои прикосновения? – спросил Тайвин. Неужели он просчитался? Тайвин медленно моргнул, вглядываясь в взволнованное лицо сына, и на миг его посетило беспокойство: а вдруг он так и не дождётся внуков от своего наследника? Нет, эта часть условий была им предусмотрена и весьма щедро подкреплена стимулами; Леди Санса была достаточно умна, чтобы это понять. Она и сама похоже не испытывала отвращения к мысли о детях от его сына и даже говорила о том, что хотела бы воспитывать их в обеих верах. Джейме уставился в землю, сжав кулаки, и ответил: – Я не стану пересказывать доверенные мне откровения без её дозволения. Но она сказала, что Джоффри был не худшим из того, что ей довелось пережить. Я не думаю, что за пределами её семьи многие мужчины относились к моей невесте с должным уважением и добрыми намерениями. Да и мужчины её семьи не сумели уберечь её. Я не считаю, что она отвергла бы именно моё прикосновение, просто сейчас Леди Санса вряд ли будет рада хоть чьим-нибудь касаниям. И я отказываюсь делить с ней ложе, пока она сама не будет к этому готова. Вот почему помимо бесчестия, я не уверен, что соблазнение сработает так, как ты полагаешь, отец. – Я согласен подождать, – сказал Тайвин с явным предупреждением, – но не бесконечно. И пусть это не окажется уловкой, чтобы вернуться к твоей сестре, или какой-нибудь иной подобной глупостью. Он не стал бы терпеть неповиновения ни от одного из своих детей в этом вопросе. – Этого не произойдет, – твёрдо сказал Джейме и встретил серьёзный взгляд отца своим, давая понять, что говорит искренне. Помимо опасности, которую принесло бы им всем продолжение связи с Серсеей, Джейме и сам не знал, что чувствовать: мысль о том, что она позволяла их сыну избивать юную девочку ради собственного удовольствия, пугала и вызывала отвращение. У него во рту скопилась горечь от осознания, что она не любила его также сильно, как он её. Если доверять их отцу, конечно. Если она не любила его, тогда зачем продолжала их отношения все эти годы? В чем для неё была выгода в роли его любовницы? Она могла получить всё, просто оставаясь его сестрой. – Это все твои условия? – спросил Тайвин, вырывая сына из раздумий. Джейме покачал головой и вновь сосредоточился на разговоре: – Нет. Есть ещё одно. Я хочу, чтобы мы с Леди Сансой самостоятельно занимались воспитанием своих детей и решали все сопутствующие вопросы. Не ты, не мои брат с сестрой и точно не остальные наши родственники. Я не желаю, чтобы моих детей растили так, как ты растил нас, или так, как Серсея воспитывала своих. Увидев оскорблённое выражение на лице отца, он поднял руку. – Я с радостью приму твою помощь и советы. Но после смерти матери все твои дети так или иначе пострадали от подобного воспитания. А один из детей Серсеи, как выяснилось, безумен и совершенно неуправляем. Тайвин скрестил руки на груди, но всё же уступил, издав едва слышный смешок. – Хорошо, сын, если ты так хочешь. Я позволю тебе и Леди Сансе самим принимать решения касательно ваших детей, пока это не ставит под угрозу весь Дом. – Это справедливо. Благодарю, отец, – ответил Джейме, искренне радуясь, что долгих препирательств не последовало. Он откинулся спиной на ствол дерева, запрокинул голову к небу и закрыл глаза. Мысли путались, силы были на исходе, а день ещё даже не перевалил за середину. Лорд Утёса Кастерли окинул сына пристальным взглядом. – Ты на удивление рьяно защищаешь девушку, с которой только что познакомился и утверждаешь, что вовсе не желаешь на ней жениться. Ты уверен, что ничего к ней не чувствуешь? – Я познакомился с ней сегодня! – воскликнул Джейме, раздражённо распахнув глаза и метнув взгляд на неподвижную фигуру рядом. Вопрос несколько сбил с толку. На что вообще намекал его отец? Губы Тайвина дрогнули, растягиваясь в довольной улыбке: – Да, но она считала тебя... как там было? Храбрым, нежным, сильным и благородным. Когда в последний раз кто-нибудь думал о тебе так? К тому же, ты всегда питал некоторую слабость к печальным красавицам. Твои любимые истории в детстве были именно такими: о смелом рыцаре, спасающем даму от верной гибели. Ты должно быть, сотню раз умолял свою мать снова и снова рассказывать тебе эти сказки. – Нет у меня никакой слабости к печальным красивым женщинам, – огрызнулся Джейме, раздражённо посмотрев на отца и увидев ответный взгляд, который иначе как поддразнивание истолковать было невозможно. Его не тянуло ни к какому «типу» женщин; он всю жизнь рассматривал с этой точки зрения лишь Серсею. Он мог признать чужую красоту, но никогда не испытывал соблазна предать свою вторую половину. – Есть, – невозмутимо возразил Тайвин. – Королева Рейла, твоя сестра, а теперь твоя Королева Волков. Впрочем, возможно, тебе по нраву именно печальные и красивые королевы. По крайней мере, никто не упрекнёт тебя в дурном вкусе. Когда я говорил тебе, что Ланнистеры требуют только лучшего, я и не подозревал, что это будет единственный урок, который ты действительно усвоишь. Он тихо усмехнулся, заметив замешательство сына и румянец, появляющийся на его щеках. – Я не был влюблен в Королеву Рейлу! – выпалил Джейме, запинаясь. Тайвин пожал плечами. – Ты был слегка не в себе. Я видел тебя перед тем, как покинул двор. Видел, как ты смотрел на неё так, словно хотел уехать с ней прочь и никогда не возвращаться. Я даже полагал, что именно поэтому ты убил Эйриса, а затем так и остался в Королевской Гвардии. Думал, ты тоскуешь по утраченной надежде. Пока в течении последних недель не понаблюдал за вами с сестрой и не поговорил сегодня с Леди Сансой. – Нет. Леди Санса права. Именно дикий огонь заставил меня наконец убить Эйриса. Я хотел спасти королеву, – признался Джейме, – но другие рыцари Королевской Гвардии всякий раз удерживали меня, когда он причинял Рейле боль. Со временем я научился думать о чём-то другом и уходить в себя, когда приходила моя очередь стеречь их покои, – Джейме тяжело вздохнул, проведя рукой по светлым волосам. Он не любил вспоминать те дни. Дни, когда он хранил клятвы Королю и всё равно чувствовал себя опозоренным. Тайвин стиснул зубы, и в его глазах опасно сверкнул огонь. – Вот что имела в виду Леди Санса, говоря, что в Королевской Гвардии нет чести, и что это разбивает твое сердце. Я подозревал нечто подобное. Эйрис был безумен задолго до того, как украл тебя в рыцари Гвардии. И он с особым наслаждением мучил Рейлу в твоем присутствии, зная, что ты находишь это отвратительным. Ты должен был рассказать мне о диком огне. Я бы не позволил людям шептать эту гнусную ложь больше пятнадцати лет за твоей спиной, если бы знал правду. – Клятвопреступник, цареубийца… – глухо отозвался Джейме, опустив плечи и голову. – В этих словах не было ни капли лжи. Это правда. Я нарушил клятву, когда убил короля. – Ты сделал верный выбор, Джейме. Абсолютной чести не существует. Это красивая идея, но недостижимая, – серьёзно сказал Тайвин, после чего сухо добавил: – и я думаю, твоя Королева Волков также не разделяет твоей суровой оценки своих поступков. Она нарисовала перед своим отцом весьма героический образ доблестного рыцаря, спасшего Королевскую Гавань ценой запятнанной репутации. Не дожидаясь ответа, Тайвин широким шагом направился к выходу, по пути небрежно потрепал Леди по голове и покинул Богорощу Старков, оставив своего задыхающегося от смущения и покрасневшего сына в одиночестве.

***

Вскоре после того как Ланнистеры покинули его кабинет, Нед отошёл от камина и направился к старшей дочери. Она по-прежнему сидела за столом – тем самым, который он велел поставить здесь, чтобы она могла работать рядом. Он хотел, чтобы Санса была поблизости, пока они вместе занимались делами: так легче было советоваться и шаг за шагом восстанавливать утраченные отношения, одновременно оберегая Север от грядущих угроз. Нед надеялся, что со временем дочь сбросит камень с души и доверится ему. Расскажет о том, что оставило тот затравленный, тревожный взгляд в её глазах, когда она вернулась. И всё же, хотя порой он замечал в ней отблески той раненой девочки, скрытой под обликом уверенной женщины и правителя, Санса редко делилась чем-то личным. Иногда ему удавалось разговорить её о судьбе братьев и сестры в прошлой жизни, но вопросы о собственных испытаниях она ловко обходила, отвечая лёгкими, почти беззаботными историями – об увиденном или услышанном когда-то. Со временем, несмотря на её неизменную серьёзность и сдержанность, она заставила его поверить, что с ней всё в порядке. Он даже начал сомневаться в собственных воспоминаниях о том, насколько сломленной она казалась ему в тот день, когда он нашёл её возле подземных горячих источников. Позже Нед убедил себя, что всему виной была гибель почти всей семьи, и тяжесть этой утраты легла на неё неподъемным грузом. И теперь, когда она вернулась к ним и обрела возможность исправить ошибки, она понемногу исцелялась от этой боли. – Всё это было правдой? – задал он вопрос ей в спину. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом пера, царапающего пергамент. Нед увидел, как дочь на мгновение напряглась; её рука застыла в воздухе. Прошло несколько ударов сердца, прежде чем она продолжила писать. Не оборачиваясь, она тихо ответила: – Да. – Почему ты не рассказала мне об этом несколько лун назад? Боги, Санса. Последнее время мне казалось, что я что-то упускаю. Я перебрал в голове сотни причин, но о таком и подумать не мог. Когда ты попросила не обручать тебя с принцем, я решил, что сын Роберта унаследовал пагубные привычки отца в отношении вина и женщин, и что он опозорил тебя таким образом. Я подумал, что ты просто не хотела повторять судьбу Лианны, – сказал Нед, прерывисто вздохнув. Он резко оборвал себя, и в его голосе послышалось отчаяние и возмущение – Я бы никогда... Санса, он же пытал тебя! Я бы никогда не впустил его за ворота, если бы знал. – Не впустить наследного принца Семи Королевств в ворота Винтерфелла? – ответила она с холодным равнодушием. – Ты бы развязал войну. А именно это я и пытаюсь предотвратить. – Не уверен, что мне есть до этого дело. Пусть только попробуют пойти войной на Север, и я объявлю о независимости. Я должен был сделать это ещё после Восстания, – прорычал Нед. Ему хотелось выйти из комнаты и найти мальчишку, причинившего боль его невинной дочери, как бы безрассудно и опрометчиво это ни было. Санса окунула перо в чернильницу, стряхнула излишки и снова принялась писать. Так спокойно и аккуратно, словно они обсуждали погоду, а не её пытки в Красном Замке. – А мне есть, – сказала она почти без интонации, – поэтому я и молчала. Я защитила себя и не хочу допустить повторения ситуации. Нед глубоко вдохнул. В таком состоянии он не вытянет из неё ни слова. Он закрыл глаза и медленно выдохнул, пытаясь подавить гнев и разочарование. Лишь когда голос снова стал ровным и достаточно безэмоциональным, чтобы не заставить Сансу спрятаться за холодной вежливостью, он попросил: – Не делай этого одна. Позволь нам помочь. Ты сама сказала: одинокий волк погибает, а стая живет. Ты тоже часть стаи. Нельзя хранить нашу безопасность ценой собственной, или ценой своего рассудка. Санса, позволь и нам защитить тебя тоже. Она вздохнула. – Джоффри ничего не предпримет в Винтерфелле: не при короле Роберте и не при Тайвине Ланнистере. Даже он не настолько глуп. К тому же, я вообще не хотела рассказывать об этом и выставлять свой позор на всеобщее обозрение без веской причины. Если бы я знала иной способ убедить Джейме Ланнистера согласиться покинуть Королевскую Гвардию, ты бы и сейчас оставался в неведении. Нед покачал головой и пересёк комнату, остановившись у её письменного стола. Санса не подняла глаз, но ему это было и не нужно. Важно было лишь, чтобы она слушала. – Это не твой позор, Санса. Ты была ребёнком. Девочкой, воспитанной на сказках о храбрых рыцарях и любви. Позор – это их поступки, не твои. Она подняла голову, в её голубых глазах читалось столько горя и боли, что он едва узнал в них глаза своей дочери. Если бы он увидел этот взгляд раньше, он бы никогда не усомнился в своих первоначальных воспоминаниях. Самоуничижительная улыбка исказила её лицо, когда она произнесла: – Это я доверилась Джоффри и Серсее. Даже после того, как они убили Леди. Даже после того, как ты пытался предупредить меня и сказал, что найдёшь мне лучшую партию. Я была глупой маленькой девочкой. Это была моя ошибка. Мой провал. И всё, что я делала потом, ничего не исправило. Ему было почти невыносимо так долго выдерживать её пристальный взгляд. Видеть этот неоправданный стыд и вину, которую она взвалила на себя. Она корила себя за то, что была ребёнком, втянутым в игру взрослых и более опытных игроков. Подобная судьбы была жестокой и несправедливой для любого ребёнка тринадцати лет. По правде говоря, было чудом, что она вообще выжила. – Нет, Санса. Это не так. Это моя ошибка, и может быть твоей матери. Несколько лет назад, ещё до своей болезни, твой дедушка Хостер предлагал забрать тебя на воспитание, чтобы обучить политике и управлению. Но мы с Кэт уверили его, что справимся сами. Похоже, в прошлом мы не сдержали этого обещания ни перед одним из наших детей, и всем нам пришлось дорого за это заплатить. Если ты не хочешь сказать мне, что тебя этому всему учила септа, то я не могу понять, откуда ты должна была это знать. Санса все ещё считала, что ей тогда все равно не следовало доверять никому, кроме своей семьи или тех, кто успел доказать свою верность. Верить, что жизнь – песня, было очень глупо. Она нахмурилась, услышав новую информацию. Санса никогда не подозревала, что кто-то хотел взять её в воспитанники, тем более собственный дед. Она видела дедушку Талли всего несколько раз и толком ничего о нем не знала, кроме того, что его называли хитрым и умным политиком. – Почему вы не согласились? Нед устало вздохнул, но улыбка, с которой он ответил, была бесконечно мягкой. – Если честно? Ты была первым ребёнком, при рождении которого я оказался дома. Когда я взял тебя на руки в первый раз, я был уверен, что никогда в жизни не видел ничего прекраснее. В тот день я велел звонить в колокола Винтерфелла от рассвета до заката. Ты принесла в дом радость и покой после бедствий Восстания Роберта и потрясения от появления Джона. Весь Винтерфелл обожал тебя и нянчился с тобой в первые годы и больше всех, конечно, твоя мать. Она была счастлива, что ты была так привязана к ней. И никто из нас не смог так скоро отправить тебя из дома. Тем более, я не хотел отправлять тебя одну. А к тому времени как Бран и Арья подросли настолько, чтобы составить тебе компанию, твой дед уже слег с болезнью. – О... – только и смогла вымолвить Санса, сглатывая рыдание и сжимая руки на коленях. Она всегда задавалась вопросом, любил ли отец её так же сильно, как других детей, с которыми ему было проще найти общий язык. Нед перенес вес тела, разминая затёкшие от долгого стояния ноги. – Как видишь, это не твоя вина. Нельзя использовать то, чему тебя не учили. К тому же я и не думал обручать тебя так рано. Не после того, что случилось с Лианной. Я полагал, что у меня ещё есть время, – сказал он, стараясь её успокоить. Она наклонила голову и прошептала: – Ты когда-нибудь расскажешь матери, кто родители Джона? Он застонал при этом напоминании. – Я собирался сделать это ещё несколько лун назад. Но она была в таком гневе из-за того, что Джон начал посещать занятия вместе с Роббом и из-за ситуации с портом. Я не был уверен безопасно ли говорить ей правду. Я бы хотел поговорить с ней об этом до отъезда, но при наших гостях это будет слишком опасно. Это не тот разговор, который можно подслушать. А я понятия не имею, как она поведёт себя после. Достаточно одного неверного слова. Он прошёл к своему столу и тяжело опустился в кресло. Санса сложила руки на столе и подалась вперёд, шумно вздохнув. – Я знаю. Поэтому я и не настаивала. – Я не могу заставить тебя расстаться со своими тайнами, – сказал он, ссутулившись в кресле и закрыв лицо ладонями, – но скажи мне правду, Санса. Ты довольна этим браком? Она пожала плечами. – Я довольна тем, что получила от него и для себя, и для Севера. Я знала, что рано или поздно мне всё равно придётся выйти замуж, а Лорд Ланнистер был прав: не так уж много союзов могут быть столь же выгодны, как этот. Нед поморщился, услышав её уклончивый ответ, и сказал серьёзно: – Тебе вовсе не обязательно выходить замуж, Санса. Винтерфелл – твой дом, и здесь тебе всегда рады. Мы не обязаны подписывать это соглашение прямо завтра. Санса горько усмехнулась. – Возможно, и не обязаны были бы, если бы Старые Боги не объявили о себе и не провозгласили меня королевой на глазах у Тайвина Ланнистера. Он не из тех, кто упускает такие возможности. Или если бы я вообще не призналась, что умею делить сознание с Леди. Я правда думала, что ему будет всё равно, или в худшем случае он сочтёт это ещё одной варварской северной причудой. Нед посмотрел на неё со своего места, нахмурившись; недоумение почти осязаемо витало вокруг него. – Почему ты вообще так решила? – Потому что я считала, что он ненавидит магию, – с кривой усмешкой ответила она. – Я случайно подслушала, как Лорд Тирион говорил, что отец презирал его интерес к магии и драконам в детстве. Нед озадаченно нахмурил брови, услышав её ответ. – Он ненавидел не магию, а драконов. К концу правления Безумного Короля Тайвин возненавидел и самого Эйриса, и всё, что хоть как-то было связано с его родом. Как и многие Таргариены, Эйрис был одержим своим драконьим происхождением. Ходили слухи о его неподобающем интересе к Леди Джоанне Ланнистер, и он никогда не давал своему Деснице, Лорду Тайвину, забыть о том, что в его роду нет магии. И Эйрис никогда не скрывал своего увлечения его женой. Лорд Ланнистер возненавидел бы саму мысль о том, что кто-то из его детей увлечён вещами, столь тесно связанными с Таргариенами. – Я и подумать не могла, что он ненавидит драконов из-за застарелых личных обид. Я бы никогда не призвала Леди таким образом, если бы знала, что он не возражает против магии, – простонала Санса со своего места. – Сейчас об этом почти не говорят, – пожал он плечами. – Драконов больше нет, и мало кто может позволить себе открыто оскорбить Тайвина Ланнистера. Она побледнела и уткнулась лбом в стол, не обращая внимания на лежащий перед ней пергамент, и глухо проговорила: – И я только что рассказала самому одержимому на наследии человеку в Семи Королевствах, как легко он может добавить магию в собственную кровь. И это после того, как Эйрис годами высмеивал его. – Похоже на то, – хмыкнул Нед, а затем добавил: – Что сделано, то сделано. Теперь придётся иметь дело с последствиями. – Полагаю, да, – вздохнула она, подняла голову и продолжила: – К тому же, даже если бы я захотела воротить нос от Ланнистеров, договор о взаимной обороне с Западом слишком выгодная возможность, чтобы отказываться от неё при столь малых издержках с нашей стороны. Нед нахмурился, уловив пренебрежение, с которым Санса говорила о собственной ценности. – Твоя рука вовсе не мелочь, милая. Ты и твоя сестра, пожалуй, самые желанные невесты во всём Вестеросе. Я отказывал в предложениях твоей руки ещё до того, как у тебя выпал первый молочный зуб. – Первый зуб я потеряла в пять лет, – отмахнулась она с лёгкой насмешкой, решив, что отец просто преувеличивает. Он приподнял бровь и весело ответил: – Я знаю. Ты была очаровательна с щербинкой в улыбке и лёгкой шепелявостью, всё ещё старалась улыбаться и раздавать распоряжения, как подобает маленькой леди. Предложения поступали уже тогда: почти от каждого дома Севера и ещё от полудюжины домов из других королевств. Но я не собирался обручать ни одного из своих детей прежде, чем они станут достаточно взрослыми, чтобы согласиться на это по собственной воле. Поэтому я даже не рассматривал их. Она нахмурилась, нервно покусывая нижнюю губу. – Я этого не знала. Нед пожал плечами. – Не было причины говорить тебе. Просто запомни: ты всегда можешь вернуться домой в любой момент. А если с тобой будут обращаться так как прежде, я приеду за тобой сам. И мне всё равно, что на это скажет Тайвин Ланнистер. Его собственная сестра достаточно часто живёт в Утёсе Кастерли, а не в Близнецах. Не ему читать мне нотации, – решительно заявил он. – Спасибо, – ответила Санса, скрывая печаль и улыбаясь ему. Она не верила, что всё будет так просто. Не после такой огромной совершенной ошибки. Санса обрекла себя в тот миг, когда призвала Леди и показала, что способна на большее, чем от неё ожидали. Вероятность того, что Тайвин Ланнистер позволит ей родить одного-двух детей и просто уехать домой, была ничтожно мала при любых обстоятельствах. Он мог утверждать, что ему безразлично мнение окружающих, но слухов он бы не потерпел. Ни намёков на неверность, ни разговоров о жестокости, ни подозрений в дурном обращении – ничего, что могло бы запятнать репутацию его дома. А слухи обязательно бы поползли, если бы Санса сбежала на Север от своего золотого мужа. Он уже дал понять, что видит в ней не просто женщину, годную только для рождения наследников своему сыну. Тайвин хотел быть уверен, что ни один из его детей не погубит Дом Ланнистеров. Зная всю подноготную его детей, это стало бы пожизненной работой. И Санса не имела права отказываться от неё, если хотела, чтобы её собственные дети преуспели. А значит, после того как она закончит дела на Севере, ей придётся помогать Сиру Джейме управлять Западными Землями. А для этого ей нужно было изучить особенности этого региона. И, как ни прискорбно, лучшим учителем в вопросах управления Западом был сам Лорд Ланнистер.