Глава 10. Неподобающие странствия Леди.

Сансе казалось, что она заснула в своей постели много часов назад – уже за полночь, когда после долгих часов рядом с отцом она наконец доработала последние формулировки торгового соглашения. Но в какой-то миг то ли глубокой ночью, то ли ранним утром, она обнаружила, что бродит уже не на двух ногах, а на четырёх, вдыхая воздух чутким носом и глядя на мир глазами, различавшими лишь приглушённые оттенки серого и бурого в полумраке. Цвета поблекли, но зрение стало куда острее человеческого, особенно в темноте. Большинство факелов и свечей давно погасли, и обитатели крепости спали. Лишь стражники патрулировали внутренний двор и залы, однако она не видела и не слышала никого поблизости, когда проскользнула в одно из больших зданий, следуя за специфическим запахом, принесённым ветром. Её лапы, или скорее лапы Леди, не издали ни звука, ступая по тёплому камню и растворяясь в тенях коридоров замка. Она обошла несколько помещений, выискивая нужный след. За многими дверями скрывались мужчины, пахнущие потом и железом, но запах, за которым она шла, был иным: благородная сталь и выделанная кожа, скрывавшие едва уловимые нотки кедра и летнего дождя. Когда она учуяла слабый след на лестнице, то опустила морду к полу и рысью поднялась наверх, затем прошла по двум коридорам, миновав несколько дверей, и наконец оказалась там, где манящее сочетание ароматов было сильнее всего. Добравшись до массивной деревянной двери, она толкнула её лбом достаточно громко, чтобы обитатель комнаты услышал, и тихо заскулила. Различив шаги и скрежет металла по ту сторону, она уселась на задние лапы и стала терпеливо ждать. С каждым приближающимся шагом её хвост вилял всё быстрее, пока дверь внезапно не распахнулась – и коридор озарился дрожащим мерцанием свечи, вырывая из темноты мужчину с волосами цвета расплавленного золота. Он замер на пороге, напряжённо вглядываясь в полумрак, с обнажённым мечом в руке, хотя остриё его было опущено вниз. На нём были только штаны, наспех натянутые и даже не до конца застёгнутые. Волосы были в беспорядке и торчали в разные стороны, словно он беспокойно спал, пока стук не потревожил его. Леди выпрямилась, тихо заскулила вновь и выразительно завиляла хвостом, когда стало ясно, что мужчина всё ещё не заметил её в тени коридора. Он опустил взгляд на источник шума и, поняв, что у его двери стоит всего лишь дружелюбная волчица, а не предвестник беды и не внезапный враг, медленно выдохнул. Напряжение ушло из его плеч, и он улыбнулся ей с явным облегчением. – Что ты здесь делаешь, девочка? – пробормотал он сонно, понизив голос, чтобы не разбудить остальных обитателей Первой Твердыни, прежде всего отца или брата. Леди поднялась и, не колеблясь, проскользнула мимо него в дверной проем, сочтя его вопрос вполне достойным приглашением. Он не попытался остановить её и даже чуть отступил в сторону, позволяя пройти. Она пересекла комнату лёгкой бесшумной поступью, оглянулась через плечо, поймав его удивленный взгляд, и грациозно запрыгнула на устланную мехами постель. Мех под её лапами всё ещё хранил тепло его тела и был пропитан пьянящим сплетением запахов кедра и летнего дождя. Леди несколько раз повернулась на месте и поскребла мех когтями, приводя в порядок на свой вкус, и затем улеглась на самый тёплый участок постели. Глубоко втянув воздух, она положила голову на передние лапы и уставилась на него снизу вверх, наблюдая, как он стоит у небольшого столика и молча смотрит на неё. – Ну чувствуй себя как дома, – сказал Джейме, закатывая глаза при виде огромной серой лютоволчицы, разлегшейся посреди его кровати. Он провёл пальцами по волосам, стараясь пригладить взъерошенные пряди, упрямо торчавшие в разные стороны. Он понятия не имел, каким образом теперь лечь обратно: выставить её за дверь, прогнав с постели? Легко сказать. Вряд ли это тоже самое, что приказать собаке идти «на место». Хотя стоит признать, с собаками у него тоже было немного опыта. Ни отец, ни сестра не относились к большим поклонникам домашних животных. Джейме тихо прикрыл за собой дверь, стараясь не издать ни звука. Меч он убрал в ножны и оставил его на столе. С тяжким вздохом Джейме опустился на край кровати; комнату освещала одна-единственная свеча да холодный лунный свет, струящийся из окна, но обостренным зрением она без труда различала и черты его лица, и фигуру в полумраке. Он усмехнулся, глядя на неё сверху вниз; золотые волосы упали на лоб. Тихо рассмеявшись, Джейме сказал: – Знаешь, это моя постель, Леди. И мне не стоит разрешать даме находиться в ней до свадьбы. Она подняла голову и наклонила её набок, не понимая незнакомых слов. Он велел ей уйти? Лютоволчица придвинулась ближе к теплу его тела, отталкиваясь задними лапами и понемногу подбираясь к нему. – Леди Санса не рассердится, что ты провела ночь со мной, а не с ней? – спросил Джейме, приподняв бровь с притворным беспокойством. Его и впрямь удивляло, отчего среди ночи она разыскала именно его, а не осталась при Леди Сансе или ком-либо из Старков. Всё вроде бы было в порядке, а значит она вероятно пришла по собственной воле, потому что хотела его общества. Лютоволчица положила голову на его тёплое бедро и взглянула снизу вверх почти умоляюще. Она не хотела, чтобы её прогоняли. Она хотела остаться. Он провёл широкой ладонью по её голове, затем по густой шерсти на шее. Леди подалась навстречу прикосновению и высунула язык, безмятежно принимая ласку. – Хорошо, оставайся. Но в моей постели есть свои правила, Леди. Джейме никогда бы не признался в этом вслух, но перед милыми и доверчивыми щенячьими глазами Леди было почти невозможно устоять. Если бы она продолжила искать его расположения, он не сомневался: в конце концов она сумела бы выманить у него и у половины замка всё, что только пожелает. Боги, только бы отец не узнал, как легко он уступает щенку-переростку – Тайвин бы потом не дал ему забыть об этом ни на день. Хвост волчицы застучал по меховому одеялу, когда он почесал её за ушами коротко стриженными ногтями, и она довольно вздохнула. – Первое правило – ты не будешь царапаться и кусаться. Твои когти и зубы куда длиннее и острее, чем я привык видеть в своей постели. Второе и последнее – можешь лечь рядом, но если стащишь одеяло, я расскажу твоей хозяйке, что ты изменяешь ей со мной, – на губах Джейме заиграла нахальная улыбка. Он ещё раз почесал её, затем дважды легко погладил по голове, наклонился, задул свечу и чуть отодвинул её тяжёлое тело, чтобы освободить себе место на постели. Леди фыркнула и устроилась поудобнее, положив морду ему на грудь, а он накрыл их свободным одеялом. В Великом Замке, в нескольких сотнях футов от них, Санса Старк внезапно села в своей постели, тяжело дыша и всё ещё ощущая призрачное прикосновение сильных рук Сира Джейме, гладящих голову и шею Леди. Неудивительно, что Леди так любит, когда её гладят и чешут: это оказалось для волчицы куда приятнее, чем Санса предполагала. Она мысленно решила запомнить это и впредь чаще почесывать Леди за ушами. Санса закрыла пылающие щёки ладонями и громко застонала в тишине своей комнаты. Леди вряд ли уловила скрытый смысл слов Сира Джейме. Зато Санса всё поняла. И не сомневалась – он не позволил бы себе таких слов, если бы знал, что разговаривает с ней, а не с её волчицей. Кроме того, было очевидно, что все упражнения с мечом не прошли даром. Джейме Ланнистер выглядел соблазнительно, как грех, и пах просто божественно для чуткого носа Леди. Во время войны Санса не раз видела своих братьев, Тириона, Рамси и других мужчин без рубашек. Но никто из них не выглядел так, как Джейме Ланнистер. Никто не казался выточенным из камня. Никто не производил впечатления человека, который может подхватить её на руки и унести куда захочет, даже не запыхавшись. И ни один из них не походил на рыцаря из песни – даже без доспехов, с очаровательно растрёпанными после сна волосами. На миг ей пришло в голову, что она с радостью позволила бы такому рыцарю унести себя куда угодно. Но Санса тут же нахмурилась, одёрнув разбежавшиеся мысли. Он был Ланнистером. То, что он красив и носит рыцарский титул, ещё не значит, что он добр или что им суждено стать героями великой любовной истории. Сказки и песни лгут – и ей следовало помнить об этом. Красивое лицо и статная фигура ничего не значат. Слишком часто за ними скрывается уродливая, чудовищная сущность. Она знала это чересчур хорошо и не собиралась забывать уроки, которые много лет назад преподали ей родственники этого самого человека. Санса упала навзничь на кровать и тяжело вздохнула. Она не представляла, как теперь будет смотреть ему в глаза в ближайшие дни. И ещё меньше понимала, почему Леди вообще так тянется к этому рыцарю. А значит, всё может повториться: Санса не могла контролировать волчьи сны. Да, Сир Джейме пах чистотой и чем-то удивительно приятным, и казалось, он точно знал, как правильно прикасаться к Леди. Но неужели этого было достаточно, чтобы её волчица среди ночи сама искала его, утаскивая за собой её сознание и выставляя Сансу в ещё более неловком свете, чем за все последние годы?

***

Джейме не мог понять, что изменилось со вчерашнего дня к сегодняшнему утру. Сразу после завтрака он отправился в кабинет Неда Старка, как велел отец. Нед Старк, его отец и Леди Санса уже ждали его там. План был прост: этим утром подписать оба договора – торговое соглашение и брачный контракт, если в обоих экземплярах документов всё будет в порядке. Он и Леди Санса выступали свидетелями, поскольку формально ни один из документов не требовал их согласия. Джейме не мог точно сказать, в чём дело, но Леди Санса вела себя иначе, чем накануне. Она по-прежнему приветствовала его с милой учтивостью и вежливо отвечала, когда к ней обращались. Торговое соглашение он подписал, даже не читая: его подпись как свидетеля была лишь формальностью. А вот брачный договор и военный контракт он изучал медленнее, терпеливо всматриваясь в строки, пока буквы не переставали расплываться и смысл не прояснился окончательно. Насколько он мог судить, формулировки были вполне стандартными, за исключением выдвинутых Леди Сансой условий. Единственным сюрпризом стало то, что Нед Старк назначил своим представителем на Севере в случае военного вмешательства не только наследника, но и старшую дочь, причём за ней оставалось решающее слово, если возникнут разногласия. Для женщины это была необычайная власть. И это показывало, насколько серьёзно Лорд Старк относится к её словам. Впрочем, учитывая, что Леди Санса уже пережила часть возможного будущего, не стоило удивляться подобному безусловному доверию. Джейме вырос наследником своего отца и не был полным глупцом, но в политических тонкостях разбирался посредственно. Он не всегда улавливал возможные последствия тех или иных формулировок и потому не был до конца уверен, что верно понимает все положения договора о взаимной обороне. Для столь кропотливого планирования он был слишком опрометчивым. Джейме знал себя достаточно хорошо: он был из той породы людей, кто решает проблемы по мере их возникновения, а не просчитывает ходы наперёд. В сражениях и даже в военной тактике он чувствовал себя увереннее – там можно было мысленно представить развитие событий. Но политика и экономика никогда не входили в сферу его интересов, поэтому было трудно в достаточной степени осознать все возможные последствия лежащего в его руках договора. Зато читать брачные контракты его обучили основательно. Отец посвятил чтению и составлению черновиков бесконечное количество времени, считая такие договоры одними из важнейших соглашений между Домами и регионами. Джейме даже втайне подозревал, что отец хотел избежать повторения истории с тётей Дженной, которую обручили и выдали замуж за второго сына Фреев, который, по мнению Тайвина, был ниже их достоинства. Познакомившись с некоторыми Фреями лично, Джейме был вынужден признать, что в этом отец недалёк от истины. Для всего дома Ланнистеров и для самой тёти это стало неловким просчётом, и он знал, что отец не желал бы подобного ни для своих детей, ни для внуков. Поскольку в брачном контракте не обнаружилось ничего неожиданного или способного обернуться неприятностями в будущем, Джейме без особых колебаний подписал и его. Поставив свою подпись под росчерком отца, он вернул перо назад. Тайвин Ланнистер, большая редкость, на миг выглядел довольным им. – Этот документ не имеет полной законной силы, пока ты не освобождён от обетов Королевской Гвардии, – предостерёг Тайвин, – До тех пор ты не должен говорить о нём никому, особенно своей сестре. Или кому-либо ещё, кто может попытаться помешать Королю освободить тебя от клятв. Джейме мрачно кивнул. Последнее, чего он желал – остаться в Королевской Гвардии после вчерашних откровений о том, насколько низко падёт это братство в ближайшие годы. – На самом деле, будет разумнее, если вы оба сохраните молчание до отъезда Короля. Я отвергаю руку кронпринца Семи Королевств в пользу наследника Западных Земель, и Роберт вряд ли воспримет эту новость без обиды даже от меня. Если же официальное объявление отложить, ни один из Домов не нанесёт Королю столь явного оскорбления, – продолжил Эддард Старк, обращаясь одновременно и к Сансе, и к Сиру Джейме.  Он тяжело вздохнул, уже предчувствуя головную боль от сложившегося положения. Нед всё ещё не имел ни малейшего представления, как отказать старому другу в брачном договоре между их детьми и одновременно требовать уступок для Севера, соглашаясь занять должность Десницы. Тайвин кивнул, соглашаясь с другим Верховным Лордом: – Здравая мысль. Король не может позволить себе всерьёз рассориться ни с домом Ланнистеров, ни с домом Старков. И уж тем более с обоими разом. Но лучше, если удастся, вовсе избежать театральных выходок Роберта и Серсеи. От окна тихо заговорила Санса Старк:  – Последнее, что нам нужно, это чтобы Король Роберт отказался освободить Сира Джейме или объявил договор недействительным, сославшись на отсутствие законной силы в момент подписания. Я предлагаю не ставить дату и печати Домов, пока Сир Джейме официально не будет освобождён от белого плаща.  Джейме отметил, что Леди Санса и впрямь держалась обособленно. За всё время их недолгой встречи она ни разу не приблизилась ни к кому слишком близко и надолго. Если присмотреться, она неизменно оказывалась дальше всего от него и старательно избегала смотреть в его сторону. Короткий взгляд на отца подтвердил, что тот тоже заметил перемену в её поведении. А вот понял ли это Лорд Старк, Джейме судить не мог. Возможно, понял и знал причину, потому не счёл нужным ни упрекать дочь, ни привлекать внимание к её сдержанности. Отца же, похоже, мало заботило её настроение, пока оно не влияло на исход утренних переговоров. – Пожалуй, так будет лучше всего, – тихо произнес Нед, опершись о край стола и скрестив руки на груди. – Старки будут соблюдать соглашение ещё до того, как оно будет абсолютно официальным.  Тайвин коротко кивнул. – Как и Ланнистеры. Я ожидаю, что вы оба будете вести себя так, словно этот документ уже облечён всей полнотой закона. Не опозорьте Дом Ланнистеров. На краткий миг его взгляд встретился с глазами Леди Сансы, но слова предназначались прежде всего Джейме. Тот прекрасно понял скрытый смысл. Отец велел ему не приближаться к сестре и держать рот на замке, пока не получит иного приказа. – Разумеется, Лорд Ланнистер. Мне и в голову не придёт поступить иначе, – ответила Санса, а затем многозначительно посмотрела на отца, – Необходимо рассказать обо всем матери до отъезда в столицу. Не думаю, что она будет в восторге от того, что ты отвергаешь принца… но и особой бури это известие, полагаю, не вызовет. Сомневаюсь, что она станет устраивать сцену. Да и по практическим причинам ей следует узнать об этом как можно скорее. По лицу Лорда Старка пробежала тень. Последнее время разговоры с женой больше напоминали азартную игру: порой перед ним была та женщина, которую он знал уже с десяток лет, а порой – холодная и отстранённая Леди Кейтилин, которой она временами становилась после появления в доме Джона. К тому же, Нед был осведомлен о том, что супруга не питает особой симпатии к Ланнистерам. Она выросла в соседнем регионе, который не всегда ладил с Западными Землями, и когда-то Ланнистеры отвергли брачный договор с её младшей сестрой, Леди Лизой. Оскорбление, которое, как он понимал, больно задело гордость его Кэт. Сам Нед тоже не испытывал к Ланнистерам особой любви, но, как Санса не раз терпеливо разъясняла ему, Северу были необходимы и припасы, и добрые отношения с этим Домом в преддверии грядущей зимы. У них не было времени на мелочные распри, когда долгая и суровая зима стояла у самого порога. – Да, Санса. Я расскажу твоей матери о помолвке, как только получу слово Короля об освобождении Сира Джейме, – согласился он, однако не скрывая явной неохоты. – И объясню ей, насколько важно пока держать это в тайне. Когда встреча подошла к концу и все начали выходить из кабинета, Джейме оставил Леди Сансу лёгким прикосновением к предплечью. Она вздрогнула и подняла на него взгляд, и тут же поспешно опустила глаза. Он нахмурился, не скрывая этого: раз уж она старательно избегала смотреть на него, он не собирался утруждать себя притворством. Вчера у неё не возникло ни малейших затруднений, когда она безжалостно разрушала его иллюзии. Неужели он чем-то её обидел? Или она всегда была столь застенчива?  Джейме не мог поверить, что ту, кто осмелился перебить Тайвина Ланнистера, можно назвать робкой. Возможно, получив время на раздумья, она начала сожалеть о своем согласии на помолвку. Это было бы досадно: они оба уже дали слово, а главы их Домов только что поставили подписи под договором. Пусть документ пока что был просто стопкой бумаги, его сути это не отменяло: его отец ни за что не позволил бы ни одному из них расторгнуть контракт. Оставался лишь один способ выяснить, в чём дело. – Леди Санса, окажете ли вы мне честь пройтись со мной? – спросил он, внимательно наблюдая за ней в надежде уловить причину её странного поведения. Ему было любопытно узнать, что именно её тревожит, но Джейме также понимал: прогулка с Леди Старк послужит наглядным доказательством для отца, что он всерьёз относится и к этой помолвке, и к его приказам, и к вопросу с Серсеей. Она кивнула, по-прежнему не поднимая глаз. – Разумеется, Сир. Куда вы желаете пойти? – её голос был безупречно вежливым и холодно-отстранённым. Он предложил ей руку, и когда её изящная ладонь скользнула по его плечу, ответил: – Я не знаю, миледи. Вчера я видел вашу Богорощу. Где ещё можно прогуляться в Винтерфелле?  По её профилю он заметил, как её брови на миг сошлись в задумчивости, а затем снова разгладились. Там, где его рука слегка прижималась к её боку, он отчётливо чувствовал, как бешено колотится сердце в груди. Реакция была странной, но других признаков беспокойства она не проявляла.  – У нас есть теплицы. Мы выращиваем там немного цветов, но даже зимой там тепло, и воздух всегда свежий. В Винтерфелле не было садов, подобных тем, что украшали окрестности Красного Замка и большинство южных замков: суровый климат не позволял разводить изысканные декоративные растения. Стеклянные теплицы были самым близким подобием южного сада. Пусть они не слишком располагали к долгим прогулкам, как прекрасные сады на Юге, зато в это время дня там должно было быть тепло и тихо. Большая часть работников уже закончила свои дела, и среди растущих растений, вероятно, царило спокойствие. – Тогда ведите, – сказал Джейме, продолжая внимательно наблюдать за ней краем глаза. Судя по её поведению и нервозности, можно было бы решить, что Леди Санса его боится. Но её жесты не вполне соответствовали страху. Да и накануне она не казалась особенно настороженной – что, как он считал, было хорошим знаком, учитывая весь её прошлый опыт общения с мужчинами. Он заметил, что ей неприятны неожиданные прикосновения, но это не выглядело чем-то личным. И вчера она не отстранилась, когда он помог ей подтянуть шнуровку на платье. По дороге они перебрасывались лёгкими фразами, хотя Санса всё ещё решительно отворачивалась от него во время разговора. Позже он вряд ли смог вспомнить, о чем они говорили: Джейме гораздо больше занимало наблюдение за ней, а темы были самыми безобидными – пустая светская болтовня, не опасная даже в случае присутствия чужих ушей. Когда они вошли в теплицу, Джейме с любопытством огляделся. Он никогда прежде не бывал в подобных местах, хотя слышал, что они совсем недавно появились на Севере. В Западных землях теплиц не строили: даже зимой там хватало припасов благодаря поставкам через Ланниспорт и урожаям с террасных полей. К тому же многие деревья в Западных Землях плодоносили орехами, морозостойкими и пригодными для длительного хранения. Леди Санса оказалась права: в теплице было тепло и чисто, и в этой уединённой атмосфере он невольно расслабился. Здесь не пахло цветами, но воздух был приятно свежим от сотен зеленых растений. Влажно и тепло, но не душно. Он различил десятки трав, названий которых не знал, всевозможные овощи, а ещё – что показалось ему почти невероятным – пару лимонных деревьев. Санса задумчиво осматривала посадки, рассеянно ведя мужчину под руку между рядами. На данный момент растения росли хорошо; некоторые скоро можно будет сушить и убирать на зиму. Корнеплоды предстояло перебрать, а с овощей и трав собрать семена и заготовить рассаду. Она собиралась построить неподалёку ещё одну: в Зимнем Городке уже расчистили место под большую общественную теплицу. Чертежи уже были готовы, а средства на проект выделены. Оставалось дождаться завершения строительства западного порта, чтобы заказать стекло и доставить его в Винтерфелл. Она полагала, что могла бы заказать материалы через Белую Гавань из Эссоса, но все-таки в Песчанике в Дорне делали по-настоящему лучшее стекло. Даже если пришлось бы заплатить заоблачные пошлины, которые Мартеллы установили после Восстания Роберта, качество того стоило. Качество было чрезвычайно важно: нельзя было допустить, чтобы стекло треснуло или рассыпалось от холода в долгую зиму – это погубило бы весь урожай. К сегодняшнему дню уже был заложен каменный фундамент и установлено основание камина, а земляные клумбы и деревянные горшки для цветов были расставлены даже без остекления. Санса была уверена, что без войн население Зимнего Городка вырастет сильнее, чем в любую прежнюю зиму. Даже если в начале холодов людей будет не так много, к разгару зимы они всё равно начнут стекаться в город: по мере того как морозы усилятся, а их собственные припасы истощатся. – Вы сожалеете об этой помолвке теперь, когда мой отец больше не убеждает вас? – спросил Джейме после долгой паузы. Сердце Леди Сансы во время прогулки билось ровнее, но она всё равно оставалась напряжённой, будто сдержанной, даже когда говорила ему тёплые и ласковые слова. Она резко остановилась и повернулась к нему. Он сделал то же самое. Наконец их взгляды встретились – и Джейме поразила ясная синева её глаз на фоне ярких медных волос и безупречно бледной кожи. Он видел её мать и тетю в её возрасте, но их красота казалась лишь бесцветным отражением той поразительной юной женщины, что он держал под руку. – Нет. Почему вы спрашиваете? – нахмурившись, тихо произнесла Санса. Он пожал плечами и на мгновение отвёл взгляд, чтобы не пялиться на неё как идиот. – Раньше вы выглядели расстроенной. И за всё утро это первый раз, когда вы посмотрели мне прямо в глаза. Хотя мы провели в компании друг друга почти всё время. Санса всё ещё держала его под руку, и Джейме почувствовал, как она неловко поёжилась в ответ на его слова. Её взгляд на мгновение метнулся к его груди, а затем она вновь в упор посмотрела на него. – Вы можете сказать мне, Леди Санса. Вы не раните моих чувств. Я, вероятно, хотел этого ещё меньше, чем вы, – мягко добавил он. – Я не собиралась делать этого так скоро. Но я понимала, что по политическим причинам мне, скорее всего, всё равно придётся снова выйти замуж. Вас не интересует ни власть, ни притязания, которые я могла бы вам предоставить. Я не вижу причин возражать против союза с вами. Санса помнила слова отца о том, что не обязана выходить замуж вовсе, но также знала: для Севера этот брак и доступ к ресурсам сделают зиму и Долгую Ночь гораздо менее губительными. – Значит, я всё-таки чем-то вас оскорбил? – спросил Джейме, глядя на неё сверху вниз и слегка нахмурившись. Он был уверен, что её поведение объясняется сожалением. Она конечно не выглядела воодушевленной и безмерно счастливой при мыслях о браке, но возражений ни против него самого, ни против Западных Земель у неё похоже не было. – Нет, Сир, – заверила она и сжала его руку, всё ещё покоившуюся под её тонкими пальцами. Теперь Джейме был по-настоящему озадачен. Если Леди Санса не возражала ни против него, ни против свадьбы, и он её ничем не обидел, то объяснить её странность он не мог. Джейме не слишком хорошо её знал, но то, что видел сегодня, никак не вязалось с образом, сложившимся у него после вчерашней встречи. – Тогда что произошло? – спросил он. – Ничего, – ответила Санса, но слишком поспешно, чтобы это прозвучало правдиво, и вновь отвела взгляд. – Очевидно, что не «ничего», – настаивал он. Зеленые глаза хитро прищурились, а на губах заиграла ухмылка. – Если вы не скажете мне, в чём дело, мне придётся решить, что я вас всё-таки оскорбил, миледи. И тогда я посвящу весь день выяснению, какими словами или поступками заставил ваши прекрасные голубые глаза прятаться от моих. Это будет чудовищной тратой нашего времени, а мне говорили, что в вопросах настойчивости даже в лучшем расположении духа я бываю весьма утомителен. Санса высвободила руку и прикрыла лицо ладонью, отчаянно вздохнув. Если она и знала что-то о Ланнистерах наверняка, так это их любимую привычку играть со своей добычей прежде, чем приступить к трапезе. В воображении уже возник образ, как он будет весь день перебивать её, мешая работать, пока она наконец не сдастся. Он ни за что не оставит эту тему: ни он, ни Лорд Тирион не умели отступать, когда находили нечто интересное, что им хотелось бы узнать. – Ладно. Прекратите это, и я вам всё скажу. – Вот и прекрасно, – с самодовольной улыбкой отозвался Джейме, явно довольный её быстрой капитуляцией. Он задумался, означало ли это доверие с её стороны, или же просто знает, что он не шутил по поводу своей настойчивости. Как ни странно: эта женщина знала о нём куда больше, чем он о ней. До этой поездки на Север он едва ли вообще слышал о Сансе Старк, тогда как для неё он уже не был незнакомцем – она успела узнать его достаточно хорошо, чтобы быть в курсе его самых тёмных секретов. Она снова вложила ладонь в сгиб его руки и повела его дальше, вдоль следующего ряда в стеклянной теплице, где, судя по всему, росли в основном корнеплоды вроде моркови и картофеля. Джейме почувствовал: женщине рядом с ним нужно немного времени. Теперь, когда она пообещала сказать правду, он позволил ей эту паузу. Санса долго смотрела на грядки, будто собирая мысли или мужество – он не знал наверняка – прежде чем наконец заговорить. – Вы помните, как вчера я позвала Леди в кабинет? – спросила она, не отрывая взгляда от растений, мимо которых они шли. Джейме моргнул. Он решительно не улавливал, какое это имеет отношение ко всему остальному. – Да... но я не понимаю, как это может быть связано с вашей тревогой, – ответил он, стараясь, чтобы недоумение не прозвучало в голосе. Яркий румянец залил её бледные щёки и шею. Санса замедлила шаг и на миг остановилась, проведя пальцами по широким листьям какого-то растения, но затем опустила руку и плотно сжала губы. – Я не тревожусь, – пробормотала она. – Мне стыдно. Ему понадобилось мгновение, чтобы разобрать её тихие слова. – Я не вижу в этом ничего постыдного, – фыркнул Джейме, – это был изящный ход, и мой отец похоже, был им откровенно восхищён. Он с облегчением отметил, что дело по всей видимости не в нём самом. Было бы скверным началом для их, весьма вероятно, обречённых отношений, если бы он умудрился обидеть её ещё до свадьбы. Она медленно покачала головой и прикусила нижнюю губу. – Также вчера я упомянула про волчьи сны. Вы поняли, что я имела в виду, Сир? Джейме тщательно перебрал в памяти вчерашний разговор, но был уверен, что ни о чем подобном прежде не слышал. – Боюсь, что нет, миледи, – ответил он, слегка наклоняя голову. Теперь его невеста выглядела так, будто смирилась с неизбежной участью. Она теребила выбившуюся прядь волос, упавшую на лицо – результат того, как часто она опускала взгляд во время этого разговора. – Когда я позвала Леди... я вошла в её разум и направила её ко мне. Джейме кивнул. Именно к такому выводу он и пришёл, наблюдая и слушая её накануне, так что сказанное не стало для него неожиданностью. Это, безусловно, было странно, но он видел всё собственными глазами, а его отец и впрямь выглядел искренне восхищённым этим небольшим проявлением силы. Значит, зрение его не обмануло. Леди Санса облизнула губы, прежде чем продолжить своё объяснение. – Иногда я проникаю в её разум неосознанно. Чаще всего именно так и возникает связь. Когда я очень расслаблена или сплю, а Леди бодрствует – охотится или занимается прочими волчьими делами – порой я оказываюсь рядом с ней. Я смотрю её глазами и ощущаю мир её органами чувств. Я не управляю этим, но я там; и после я просыпаюсь с привкусом крови и шерсти во рту. Медленная улыбка расползалась по лицу Джейме, когда до него наконец дошло, что именно стало причиной её учащённого сердцебиения и неспособности удерживать с ним зрительный контакт дольше нескольких мгновений. Её ручная лютоволчица подарила ему неиссякаемый источник развлечения и повод дразнить Сансу, наверное, всю жизнь. Леди Санса умолкла, и он изобразил нарочитое смущение, подталкивая её продолжать. Она надолго закрыла глаза, безмолвно сетуя на навязчивое внимание своей волчицы к этому человеку. В прошлый раз Леди не проявляла к нему подобного интереса. Хотя тогда Санса была слишком поглощена Джоффри и стремлением быть идеальной леди. Она и сама не была уверена, что волчица вообще как следует познакомилась с этим рыцарем: большую часть времени ту запирали либо в спальне, либо она сопровождала Сансу в компании Джоффри и Королевы. И уж к ним Леди точно не привязалась так быстро. – Прошлой ночью мне снился волчий сон. Леди выслеживала добычу... но это был не кролик, – закончила она почти шепотом. На этот раз настала его очередь остановить их на середине дорожки. – Вот как, Леди Санса, – промурлыкал Джейме. – Вы хотите сказать, что прошлой ночью шпионили за мной? – Я же делала это не нарочно! – возразила она поспешно. – И я проснулась, как только вы задули свечу. Румянец всё ещё пылал на её лице, а смущение буквально пропитывало каждое слово. Ей хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила её; или чтобы она вновь провалилась в кипящий горячий источник. Да хоть в Пекло – куда угодно, лишь бы никогда больше не продолжать и не вспоминать этот разговор. Но Старые Боги вряд ли оказались бы столь милосердны. – Я не до конца понимаю, чего именно вы стыдитесь: столь недостойного для леди занятия, как шпионаж, или того, что вы увидели нечто, пришедшееся вам по вкусу, – Джейме обхватил её подбородок двумя пальцами и приподнял голову, заставив встретиться с его смеющимися глазами. – Судя по очаровательному розовому оттенку вашего лица и трепетанию сердца, словно у маленькой пташки, я бы поставил на второй вариант. Санса упрямо сжала челюсти и решительно не стала думать о том, как прекрасно ощущались его пальцы, зарывшиеся в шерсть Леди. – Да, вы очень красивый мужчина. Теперь вы довольны? – О да, весьма, – ответил Джейме. К сожалению, самодовольная улыбка ничуть не умаляла его несправедливой красоты. – Я, кажется, слышал, что вы уже были замужем. Даже дважды, если память мне не изменяет. Так почему же вы всё ещё краснеете, подобно деве, миледи? Она нахмурилась и пробормотала: – Сейчас вы просто напрашиваетесь на комплименты. Он рассмеялся и поддразнил её: – Мне ожидать, что это станет обычным делом? Может, мне стоит ложиться спать полностью одетым, если я хочу наутро иметь возможность поговорить с вами или смотреть вам в глаза? – Я вижу волчьи сны не каждую ночь, но рубашка определённо помогла бы. Казалось, её голосом можно было резать металл. Санса с облегчением подумала, то он по-видимому не понял, насколько остро она ощущала его рядом с Леди, и не осознал, что она слышала его нелепые правила для собственной постели. Джейме убрал руку от её подбородка и тепло рассмеялся: – С этим я справлюсь. А теперь давайте вернёмся в замок, прежде чем кто-нибудь заметит цвет вашего лица и решит, что я обесчестил вас за столь долгую совместную прогулку. Джейме проводил её обратно в крепость, где располагались покои Старков, а затем в одиночестве отправился в Первую Твердыню. Ему нужно было переодеться в доспехи Королевской Гвардии и заступить на свою смену. Улыбка не сходила с его лица всю дорогу. Не успел он дойти до комнаты, как голос отца раздался всего в нескольких шагах от него: – Ты выглядишь весьма довольным собой, сын. Ты уладил недоразумения с Леди Сансой, тревожившие её всё утро? Джейме развернулся и небрежно прислонился к двери, скрестив руки на груди. – Уладил. Тайвин приподнял бровь, изучая лицо сына и пытаясь понять причину его самодовольства: – Ты собираешься держать меня в неведении? Или мне следует полагать, что стоит поторопиться с освобождением от белого плаща и планированием свадьбы? Джейме нахмурился: – Я говорил тебе, что не прикоснусь к ней, пока она сама этого не пожелает. И уж тем более не стал бы настойчиво приставать к ней в стеклянной теплице у всех на виду. – Да-да, я знаю. Честь и рыцарство, – отмахнулся отец. – Похоже, ответов я от тебя так и не дождусь. Как, впрочем, и внуков. Джейме провёл рукой по лицу. Боги, его отец был настойчив до невозможности. Пожалуй, это было единственное, что он унаследовал от него помимо внешности: светлые волосы, зелёные глаза и раздражающее, непробиваемое упорство. Бедная Леди Санса! Она хоть знает, во что ввязывается? На губах Джейме вновь заиграла ухмылка, когда он вспомнил её попытки увильнуть от его вопросов. – Всё было совсем не так, как ты думаешь. Леди Санса просто смутилась. Оказывается, она непроизвольно входит в сознание Леди во сне, и тогда видит сны глазами волка. А прошлой ночью Леди пришла ко мне в комнату и спала в моей постели. Отец усмехнулся, выглядя откровенно довольным. – Вот как? Любопытно. Дай знать, если планы придётся скорректировать. Тайвин задержался в дверях и окинул сына оценивающим взглядом. Его занимал вопрос, почему лютоволчица Леди Сансы так прониклась к Джейме и было ли это добрым знаком для их союза. За два дня в Винтерфелле они так и не увидели ни одного другого лютоволка Старков. А Леди уже явно выказала предпочтение его сыну и искала его по собственному желанию. Леди Санса была заметно смущена вниманием своей любимицы. Тайвин, впрочем, не был уверен, в чём причина: то ли в прошлый раз всё было иначе, то ли она случайно увидела больше, чем следовало. После разговора с отцом Джейме вошёл в свою комнату и с привычной лёгкостью начал стягивать повседневную одежду. Он уже остался в одном нижнем белье, когда дверь распахнулась и внутрь стремительно влетела его сестра. – Здравствуй, Серсея. Благодарю, что хотя бы не вынесла дверь с петель, стучать очевидно нынче не в моде – поприветствовал он её, доставая из сумок у стены исподнюю одежду под доспехи. После вчерашней суматохи у него не было ни сил, ни желания разбирать вещи. Закончив дежурство и поговорив с отцом, он пропустил ужин, сразу ушёл к себе, разделся и часами лежал на постели, размышляя, пока не уснул. Он проспал всего около часа, когда Леди заявилась к нему и запрыгнула в кровать с очевидным желанием пообниматься. – Какой холодный приём. Я ожидала большего, – ответила Серсея, театрально приподняв бровь. Она заперла дверь и плавно подошла к нему, жадно оглядывая его обнажённую фигуру. Серсея протянула к нему руку, но Джейме отступил, уходя от её прикосновения. – Мы больше не можем, – с сожалением ответил он, угадав её невысказанный вопрос, и остался вне досягаемости её рук. Джейме настороженно следил за ней, надевая брюки и застёгивая пряжку. Он был готов к вспышке эмоций: его дорогая сестра никогда не любила отказов и не терпела, когда ей не давали желаемого. Даже если этим желаемым были его чувства. Она подняла на него взгляд с недоумением, и серьезное выражение его лица заставило её глаза вспыхнуть, словно пламя. – И почему же? – прошипела Серсея. – Только не говори, что из-за той глупой девчонки, с которой ты прогуливался сегодня утром. – Отец знает, – он сказал это как чистую констатацию факта, почти без эмоций. Его мысли сосредоточились на другом: Серсея очень быстро связала его поведение с Леди Сансой и назвала её глупой девчонкой. Это были почти те же слова, которыми сама Санса рассказывала о себе, вспоминая прежнюю помолвку с его племянником. От этой мысли по спине побежал холодок: не его ли сестра была причиной того, что девушка привыкла так себя называть? Ничто в рассказах Сансы о детстве не звучало глупо. Она была обычной девочкой тринадцати лет – точно не глупее Мирцеллы или самой Серсеи в этом возрасте. Та в свои тринадцать была убеждена, что выйдет замуж за Рейгара Таргариена несмотря на то, что он уже был помолвлен с Элией Мартелл. Нынешняя реакция Серсеи лишь укрепила его в мысли, что вчера Санса говорила правду о своей жизни в Красном Замке. Серсея побледнела, услышав его слова. – Как он узнал? – в её голосе сквозило отчаяние, впервые за долгие годы. Джейме подумал, что сам только что вернулся с прогулки. Как она так мгновенно об этом узнала? Он качнул головой, отгоняя мысли. Думать о Сансе сейчас было опасно. Серсея каким-то образом всегда чуяла такие вещи, а ему совсем не хотелось, чтобы её ярость обратилась на северянку. Не сейчас, если он надеялся вырваться из лап Королевской Гвардии и не навлечь на себя гнев отца. Отца он опасался куда больше сестры. – Не знаю, – ответил он осторожно, – но он был в бешенстве и сказал, что для тебя и детей слишком опасно продолжение этих отношений. Он тщательно следил за словами, стараясь не выдать других замыслов отца. Особенно после прямого приказа молчать. – Почему ты не борешься? Мы созданы друг для друга, Джейме. Мы же две половины одного целого, – с мольбой произнесла Серсея, глаза её наполнились слезами. Джейме смягчился при виде её заплаканного лица. Он сжал её сцепленные пальцы, притянул ближе и прошептал ей на ухо: – Тогда беги со мной. Мы уедем в Вольные города или куда угодно, где нас никто не знает. Там мы сможем, не таясь и не опасаясь, любить друг друга. Мы наконец будем вместе. Она резко отпрянула и посмотрела на него с отвращением: – Не будь глупцом, Джейме. В Эссосе мы будем никем. Джейме вздохнул и продолжил облачаться в доспехи. Отец был прав: Серсея никогда не пожертвовала бы ничем ради него – ни положением, ни властью. Она всегда любила свой статус куда сильнее, чем когда-либо любила его. Но Джейме больше не мог оставаться в Королевской Гвардии. К тому же он пообещал Леди Сансе заботиться о ней, даже если ей самой этого не хотелось. Годы без сестры рядом будут холодными и пустыми, но, по крайней мере, ему не придётся и дальше позориться при дворе очередного безумного короля. Этого он убить не мог – Джоффри всё же был его сыном. Зато ему не придётся проводить всю жизнь, пытаясь спрятаться в пустоте внутри. Джейме вздрогнул: не было ничего хуже того момента, когда выныриваешь из этого оцепенения слишком рано. – Тогда у нас нет другого выбора, – сказал он, пожимая плечами. К тому же, он не горел желанием лично испытывать отцовскую кару, которая однозначно будет страшной и ужасной, если они продолжат свои игры. И у него было ощущение, что Серсее пришлось бы хуже из них двоих. Он бы хотел уберечь её от этого, если бы мог. Она села на его постель, раздвинув колени, и начала развязывать платье, обнажая грудь. – Ну же, Джейме. Нас никогда не останавливало чужое мнение. Мы пришли в этот мир вместе, и никто не может отнять это у нас. Даже отец, – промурлыкала Серсея, бросая на него томный взгляд и скользя пальцами по открытой коже, пытаясь соблазнить его. Но это зрелище больше не казалось возбуждающим. Он с ужасом осознал, что вместо манящих тёмных глаз сестры видел другие – равнодушные и потухшие глаза Леди Сансы, когда она отстранённо рассказывала о пребывании в столице. Джейме словно наяву снова и снова слышал, как она говорит, что их сын приказал раздеть и избить юную девушку просто ради забавы и своих больных фантазий. Он больше не хотел рисковать и давать жизнь потенциальному безумцу, тем более наделенному такой властью и влиянием. Одна лишь мысль об этом вызывала у него тошноту и гасила любое возможное желание. Даже сейчас он ясно видел, как Серсея с лёгкостью обесценила бы страдания любой глупой девчонки, вставшей на её пути или не угодившей Джоффри. Он действительно вытолкнул маленького мальчика из окна ради их отношений? Чёрт, он делал многое, чтобы защитить семью и скрыть их тайну. Неужели он мог быть таким идиотом, чтобы попасться, трахаясь с сестрой в чужой комнате, а потом толкнуть ребёнка с окна в надежде, что тот разобьётся насмерть? Он совершил немало ужасных поступков в своей жизни, но такого не делал никогда. Сейчас он смотрел на Серсею, и его желудок сжался от осознания: да, он бы мог поступить так, если бы иного выхода не было. Что с ним произошло за годы после посвящения в рыцари, чтобы он решился на нечто столь отвратительное? Да, Безумный Король разрушил все его благочестивые иллюзии, но убийство ребенка? Это была грань, за которую он не хотел заступать. Отец снова оказался прав: эту разрушительную игру необходимо остановить. Прежде, чем произойдет что-то неотвратимое, о чем он будет жалеть. Скрывать правду подобными методами казалось вопиющей мерзостью. Джейме отвернулся от сестры и приказал: – Оденься. Сзади раздалось возмущенное фырканье: – Ладно! Делай, что говорит отец! Скоро он заберет тебя у меня и обручит с какой-нибудь безвкусной маленькой шлюшкой, которую ты обязан будешь терпеть всю жизнь. Не смей приползать ко мне на коленях, когда это произойдет! – с ядовитой ненавистью бросила она. – Ты всегда был самым тупым Ланнистером! Боги, это я должна была родиться с членом между ног, а не ты! Джейме напрягся. Он пытался спасти её и детей от отца и последствий их безрассудных действий. И в какой-то мере искупить зло, к которому сам приложил руку. Он понимал, что просто оставить Королевскую Гвардию и свою сестру будет недостаточно, чтобы искупить все грехи. Но он найдёт способ рассчитаться с остальным. Он смерил взглядом полуобнаженную фигуру Серсеи, в ярости натягивающую на себя одежду. Её слова взбесили его и вызвали только гнев, и Джейме поклялся: даже если он выяснит, что терпеть не может Леди Сансу, к Серсее он не вернется. Она же совершенно не подходила ему, если слова отца и Леди Сансы были правдой. Он и сам начинал в это верить. Почему Боги заставили его полюбить женщину, полную ненависти и злобы? Большую часть своей взрослой жизни он в чём-то себе отказывал, и поэтому лишить себя ещё и любви было бы не слишком сложно. – Убирайся, – прорычал он, надевая последние детали доспеха и пристегивая меч к поясу. – Хорошо, – сказала она ледяным тоном, разъярённо вылетев через дверь и с грохотом захлопнув её за собой. Джейме тяжело вздохнул. День его освобождения из Королевской Гвардии не мог наступить достаточно быстро. Он последний раз проверил доспехи и себя самого на предмет недостающих вещей, а затем вышел из комнаты, чтобы сменить одного из гвардейцев на короткую смену