Глава 11. Волчий пир для Короля.

Эддард Старк стоял у входа в покои Короля, переступая с ноги на ногу. Он долго смотрел на своего старого друга, прежде чем сделать глубокий вдох, собираясь с мыслями. Санса верила, что у него всё ещё достаточно влияния на нынешнего Короля, чтобы всё сработало. Сам Нед в этом уверен не был. С тех пор, как они считались братьями, выросшими в Орлином Гнезде и бившимися плечом к плечу во время Восстания, прошло слишком много времени. Отчасти он сам был в этом виноват. Когда он привёз Джона домой, страх разоблачения происхождения племянника не покидал его. К тому же скорбь по почти всей погибшей семье была столь глубока, что Нед практически закрыл Север от всего остального мира. Он с головой ушёл в повседневные обязанности Старка в Винтерфелле и Верховного Лорда Севера. Нед старался сделать всё возможное, чтобы достойно занять место своего отца, всегда предназначавшееся для Брандона. В детстве и юности ему и в голову не приходило, что старший брат не доживёт до того момента, когда у него появится собственная семья. И Нед никогда не предполагал занять место Лорда Старка. Первые несколько лет стали тяжелым испытанием и утомительным обучением; он допускал ошибки, которых можно было бы избежать, посещай он уроки Брандона или прислушиваясь внимательней к наставлениям Джона Аррена, которые тот тщетно пытался внушить Роберту. Отчасти поэтому он так злился на себя из-за ситуации с Сансой. Уж он-то знал, как быстро может угаснуть целый Дом. Лианна, Брандон и его отец умерли с разницей всего в несколько лун, оставив лишь его самого с маленьким сыном и Бенджена. Так почему же он не смог преподать Сансе и Арье те же уроки, которые хотел бы в свое время узнать от отца? Ужасная ошибка. Но Нед благодарил Богов, что у него есть шанс всё исправить, пока не стало слишком поздно. Дверь не была закрыта, и Нед постучал об дверной косяк, привлекая внимание Роберта. Король поднял взгляд от стола, за которым пил, и лицо его просияло, когда он узнал друга. – Входи, Нед! Не стой на пороге. Выпей со мной! – проревел тот, не вставая. Нед сел, налил себе кружку северного эля из кувшина, сделал небольшой глоток и обратился к другу: – Я хотел сказать тебе, что пир начнётся примерно через час. – Отлично! Я уже проголодался. Жаль, что тебя не было вчера на охоте, – сказал Роберт с веселой хмельной улыбкой. Нед лишь хмыкнул. – К несчастью, дела потребовали больше времени, чем я предполагал. Но надеюсь, тебе понравился Волчий Лес, и ты оставил немного дичи для следующей охоты. Король рассмеялся: – Пару зверей я там, пожалуй, оставил. Но придется как-нибудь вернуться. Дичь в Королевском лесу не такая крупная. – Ну, у нас не так много охотников, – заметил Нед, усмехнувшись предсказуемости старого друга. – Так ты уже решил насчёт своей дочери и моего сына? – спросил Король, осушив кружку до дна. Он потянулся за кувшином и налил себе ещё одну, выплескивая эль почти через край. Сделав глоток, Роберт встретился взглядом с тревожными серыми глазами напротив. Нед задумчиво посмотрел на него и, подбирая слова, медленно произнёс: – По правде говоря, Роберт, я просто не думаю, что моя дочь была бы счастлива, став королевой. – Почему это? По мне, так она как раз из тех, кто может этого хотеть, – ответил Роберт, наклонив голову и сведя тёмные брови в глубокую дугу. – Моя дочь добра и рассудительна, но волчья кровь в ней столь же сильна, как и во всех остальных детях. Как и все Старки, она не будет счастлива так далеко на Юге. В Королевской Гавани она будет сильно тосковать. Я осторожно намекнул ей сегодня утром, но она не проявила ни малейшего интереса. Она сказала, что Железный Трон и Корона – лишь тяжкое бремя, – добавил Нед, нарочито безразлично пожимая плечами. Он солгал: сегодня он её ни о чём не спрашивал. Нед и так давно знал её мнение и не стал бы задавать ей глупых вопросов. Санса ясно дала понять своё отношение к Железному Трону ещё много лун назад. Он пока не придумал, что будет делать, когда станет известно о помолвке Сансы с наследником Западных Земель, ведь Ланниспорт и Утёс Кастерли такой же Юг, как и Королевская Гавань. Придется надеяться, что Роберт не вспомнит всех названных причин. Судя по тому, как низко опустился уровень эля в кувшине, такая надежда не была безосновательной. Нед подавил улыбку, уже готовую появиться на лице. Никогда бы он не подумал, что чрезмерное пристрастие Роберта к выпивке однажды окажется ему на руку. Но времена, похоже, и впрямь были странные. Он сказал Сансе ещё в склепе несколько лун назад, что не обручит её ни с кем без её добровольного согласия, и не собирался нарушать это обещание. А увидев оставленные принцем следы на коже, он скорее собственноручно убил бы мальчика, чем позволил бы ему хоть когда-нибудь приблизиться к его нежной дочери. Нед был уверен: пока он жив, образ тонкой спины Сансы, исполосованной десятками пересекающихся шрамов, и тот мёртвый, лишённый чувств голос, которым она рассказывала о пережитых пытках, не исчезнут из его памяти. Отчасти из-за этого он собирался занять пост Десницы. Нед не мог позволить, чтобы подобное случилось с его дочерью или с любой другой девочкой. Он сохранит жизнь своему другу ещё на долгие годы и будет надеяться либо на то, что принц перерастёт эти пороки; либо на то, что удастся остановить или хотя бы сдержать его извращённые наклонности, пока не найдётся способ разобраться с жестокостью мальчика. Впрочем, надежд на то, что тот «перерастёт», у Неда было немного. Особенно после того, как Санса назвала Джоффри безумным королём. Король Роберт фыркнул: – Да. Тут я с ней согласен. Если бы я знал, насколько убийственно скучно быть королём, настоял бы, чтобы корону надел ты, а не я. – Нет уж, благодарю! – хмыкнул Нед, а затем серьёзно добавил: – Однако если ты всё ещё хочешь связать наши Дома, мой старший сын Робб пока не помолвлен. Для принцессы это, конечно, будет шагом вниз. Но когда она вырастет, мой сын будет достойно обращаться с ней, и на Севере она будет в безопасности. Нед тщательно продумал, как отказать Королю, не оскорбив его, и пришёл к выводу, что самым дипломатичным решением будет компромисс. Он не собирался отдавать свою дочь, но не возражал против объединения Домов иным образом. К тому же он слышал разговор Сансы с Джейме Ланнистером накануне: принцессе Мирцелле было некомфортно рядом с собственным братом в стенах Красного Замка. Если бы она была обручена с его сыном, Нед смог бы при необходимости отправить её в Винтерфелл, подальше от любой возможной опасности. Робб согласился без особых возражений, когда Нед посоветовался с ним после утренней встречи. Он никогда бы не рассказал о боли своей дочери без её разрешения, но ясно дал сыну понять, что Санса знает о жестокости кронпринца и не желает этого брака. К счастью, убеждать Робба не пришлось. Он, Теон и Джон охотились вчера в Волчьем Лесу вместе с королевской свитой, в которую, разумеется, входил и Джоффри Баратеон. Робб не стал рассказывать, что именно мальчик говорил или делал на охоте, но был согласен с решением отца, что Сансе не следует обручаться с наследным принцем. Против принцессы Мирцеллы он ничего не имел, за исключением того факта, что она пока слишком юна для брака. Хотя изначально он намеревался женить своего старшего сына на дочери одного из знаменосцев, существовал целый ряд политических причин, которые он также тщательно взвесил. Прежде всего – Мирцеллу в любом случае предстояло выдать либо за наследника Верховного Лорда, либо за принца. Второй вариант, конечно, был бы более предпочтителен, но и без этого подходящих по положению и возрасту кандидатов в Вестеросе было удручающе мало. Роберт Аррен был слишком юн; братья Ланнистеры приходились принцессе слишком близкими родственниками; кандидатуру Уилласа Тирелла, пожалуй, можно было бы рассмотреть; Эдмур Талли был для неё слишком стар; а на помолвку с Мартеллами Роберт никогда бы не дал согласия. В итоге из всего списка разумными вариантами оставались лишь наследник Тиреллов и его собственный сын. И Робб выигрывал в этом плане: он был ближе по возрасту и куда более подходящей партией, чем член семьи, которая едва не уморила голодом её дядю Станниса. Если Санса не преувеличивала насчёт долгой зимы и угроз по ту сторону Стены – а поводов не верить ей в этом вопросе у Неда не было – столь тесная связь с Короной могла оказаться бесценной. Особенно если бы Мирцелла находилась в Винтерфелле. Нед не был уверен, что Стена падёт и на этот раз, но, если бы это случилось, Мирцелла могла бы доказать правдивость истории. Это обеспечило бы поддержку и Роберта, и всего Дома Баратеонов, если одного лишь слова Неда оказалось бы недостаточно. Он прекрасно понимал, что многие южные королевства считают Север странным и суеверным; слова южной принцессы могли бы отбить у них охоту отмахнуться от предупреждений и счесть реальную угрозу сказками. По крайней мере, одно её присутствие сумело бы гарантировать помощь в виде продовольствия и припасов от Короны, если зима продлится долгие годы или даже целое поколение. Кроме того, это дало бы ещё одну причину Тайвину Ланнистеру содействовать стабильности Севера – внучку Старый Лев вряд ли стал бы игнорировать, даже если их оборонительный договор каким-то образом будет расторгнут. Нед доверял Сансе в её хитросплетенных играх с Тайвином Ланнистером, но не видел причин не помочь ей, поставив их всех в более выгодное положение. Ему пора было начать действовать самостоятельно, вместо того чтобы позволять Сансе брать на себя всю политическую ответственность за Север и будущее. Возможно, она ещё не доверяла ему настолько, чтобы открыть все свои тайны, но он не допустит, чтобы она разбиралась со всем в одиночку. Проблем было слишком много для одного человека, и их семья была сильнее, когда держалась вместе. Она – Старк из Винтерфелла, а Старки выживали веками, потому что защищали свою стаю. Король тяжело вздохнул. – Если уж ты отвергаешь моего сына в качестве жениха для своей дочери, то я настаиваю, чтобы ты занял должность Десницы. Конечно, я бы предпочел видеть в роли королевы твою дочь, нежели девицу из какого-нибудь алчного и двуличного Дома, но, полагаю, брак Мирцеллы с твоим наследником – достойный компромисс. Считай мои слова предварительным согласием. Когда мы прибудем в Королевскую Гавань, составим брачный договор, – твердо заявил он. – Что ж, я согласен, но позволь мне высказать несколько условий. Во-первых, необходимо освободить Джейме Ланнистера от обетов Королевской Гвардии. Во-вторых, мне нужно твоё дозволение отлучиться на Север до сбора последнего зимнего урожая, чтобы удостовериться, что все приготовления к зиме завершены, – хоть Нед и выглядел спокойным, эти торги заставляли сердце в груди бешено колотиться. Он молился Богам, чтобы Санса не ошиблась в прежнем добром расположении Короля к нему. Роберт нахмурился. – Освободить Цареубийцу? С какой стати мне это делать? – Ты сам утверждал, что в столице кругом одни Ланнистеры с их самодовольством. Не хочешь немного сократить их число? Кроме того, я ему не доверяю. Если уж мне суждено занять пост Десницы, я не хочу тратить половину своего времени на присмотр за ним из опасения, что он вонзит меч тебе в спину, мой друг. Лучше посвятить себя скучным государственным обязанностям, – добавил Нед, сохраняя серьёзное выражение лица. Он действительно мог бы использовать этот повод, если бы не знал подробности смерти Эйриса. Боги, как же он ненавидел политику. Но если Санса была права, Роберт не примет отказа. Согласившись, Нед обрекал себя на годы интриг и тяжелых решений. Может быть, со временем он сумеет убедить Короля отпустить его и назначить на должность кого-то более искусного в придворных играх. Тогда он бы вернулся на Север – присматривать за своими землями и семьей, как и подобает Верховному Лорду. – Я правильно понимаю, что ты уедешь со мной в столицу, если я выкину Ланнистера из рыцарей Гвардии и позволю тебе короткую поездку домой осенью? – спросил Роберт, нахмурив брови. Он был несколько смущен простотой просьб. – Я бы хотел попросить ещё одну уступку: Север открывает западный порт, и я хотел бы получить твоё разрешение на строительство собственного флота для защиты от Железнорождённых. Нед не обсуждал это ни с женой, ни с Сансой, ни даже со старшим сыном, но считал такое решение необходимым, если в этих землях планируется создать крупный торговый путь. Он не доверял людям с Железных Островов в целом и Бейлону Грейджою в частности в вопросах соблюдения соглашений. Слишком много товаров будет проходить в районе Железных Островов, да и новый порт окажется всего в нескольких днях плавания. Нед не собирался допускать, чтобы Джона зарезали под собственной крышей, или чтобы Север подвергся вторжению лишь по той причине, что ни порт, ни побережье не имели должной защиты. – Тебе даже не стоило спрашивать об этом. Я бы и без того согласился позволить тебе построить флот, чтобы держать Железнорождённых в узде. Чёрт возьми, почему мы не сделали этого раньше? – спросил Роберт, всё ещё выглядя немного свирепым и озадаченным. Нед пожал плечами: – Не знаю. На западном побережье Севера почти нечего было защищать: там всегда располагались только небольшие рыбацкие деревушки. У меня нет ни одного Лорда так близко к побережью, кроме Лорда Гловера из Темнолесья. Я и не представлял, как часто на эти места совершают набеги, пока сам не осмотрел их. Большинство жителей предпочло уйти дальше вглубь Севера, вместо того чтобы жаловаться Лордам или мне. Роберт кивнул, затем устало вздохнул. – Что ж, ладно. Если это все твои условия, цена невелика. Ты гораздо больше пригодишься мне в столице. Я разрешу тебе хотя бы раз съездить в Винтерфелл до зимы, а Цареубийцу освобожу перед отъездом. Правда, мне придется оставить его здесь. Иначе Серсея точно найдет какой-нибудь способ всё сорвать. И не приведи Боги, этот напыщенный ублюдок вздумает во второй раз принести клятву. Нед сделал глоток эля, скрывая улыбку. Всё прошло куда проще, чем он ожидал. Похоже, его дочь действительно понимала, как стоит вести дела даже с Королем. – Моя семья будет не против, если он погостит в Винтерфелле какое-то время после твоего отъезда. Пусть поживёт у нас, пока вместе с отцом не отправится обратно в Западные Земли. Роберт улыбнулся старому другу. – Всё будет как в старые добрые времена, Нед. Ты и я против всего мира. Нед допил остатки эля в своей кружке и поднялся: – Так и будет, Роберт. Мне пора возвращаться к приготовлениям. Увидимся за ужином. Он мысленно сделал заметку разыскать Сансу и Робба в ближайшие пару дней. Необходимо рассказать им об итогах переговоров с Королем и обсудить дальнейшие действия на Севере во время его пребывания в Королевской Гавани. Даже если мертвые останутся по ту сторону Стены, одних только одичалых в этом году перебралось через неё куда больше обычного – и это проблема, требующая совместного обсуждения. Кроме того, предстояло выяснить, как много осталось доделать в западном порту, чтобы там смогли в скором времени начать принимать первые корабли с грузами. И разумеется, поставить их обоих в известность, что он выторговал у Короля разрешение на создание северного флота – хоть и небольшого поначалу. Север не имел настоящей военной силы на море со времен Брандона Факельщика, сжегшего сотни лет назад все корабли своего отца. С тех пор северяне больше полагались на леса, холод и расстояние, чем на паруса и весла. Теперь же им предстояло заново научиться смотреть на море как на рубеж, требующий защиты.

***

Санса вошла в Большой Чертог под руку со своим братом Роббом. Всё на пиру было устроено в точности также, как она запомнила. Кроме единственных заметных отличий: пир состоялся на два дня позже, чем в её прежней жизни, и сама её внешность была другой. Теперь она была старше. И хотя на ней вновь было платье собственной работы, в этот раз – северного кроя, такое же зелёное, как нижняя часть знамени Старков, с изящно вышитыми по подолу серыми и белыми лютоволками. Волосы она оставила свободно ниспадать по спине мягкими локонами, не заплетая их в любимые Серсеей замысловатые косы. Льстить подражанием она больше не желала. Королева поманила её рукой и улыбнулась. Но Санса узнала эту улыбку: фальшивую, какую Серсея дарила миру всякий раз, когда была несчастна или разгневана. Учитывая, что это вообще единственная улыбка, на которую способна Королева, Санса верила, что не нужно обладать невероятной проницательностью для распознавания этого факта. Серсея никогда не умела по-настоящему скрывать свои эмоции; просто Санса была маленькой девочкой, слишком доверчивой к словам красивой женщины и не замечающей того, что легко можно понять, лишь повнимательней всмотревшись в лицо. Она плавно приблизилась к королевскому столу. На её губах заиграла лёгкая тень улыбки – сегодня Серсея казалась особенно разъяренной. Она присела в реверансе: ровно настолько глубоком, чтобы соблюсти приличия и не задеть гордость Королевы, но ни на дюйм ниже. Не как в тот первый раз, когда ещё преклонялась перед нею с наивным восторгом. Санса прекрасно помнила дни, когда восхищалась этой женщиной и боготворила её. Нельзя было отрицать: Серсея по-прежнему оставалась одной из прекраснейших женщин Вестероса, даже когда на её лице проступали едва заметные оттенки гнева. Но красота скрывала истинную сущность. Она была подобна ядовитому цветку: прекрасному на вид, но горькому и смертельному. Сейчас Серсея являлась самой могущественной женщиной на континенте, но до поры она не стремилась в полной мере пользоваться своей силой; по крайней мере, пока не умерли Роберт, Джоффри и Тайвин. Тогда скорбь и жажда власти затуманили её разум, и Королевство ужасно пострадало от её рук. Пока же Серсея растрачивала своё влияние впустую, но ещё не сошла с ума окончательно. Она всегда жаждала большего – абсолютной власти и контроля – но, добившись их, не делала ничего полезного. В чем смысл обладать такой мощью, если она никак не служила во благо Королевства? Серсея не принесла ничего хорошего ни себе, ни своей семье. Ближе к концу она была настолько пьяна могуществом, что совершила зверства, приведшие в итоге к смерти её младшего сына и родного дяди Кивана. И в конце концов погибла вместе со своим близнецом под обломками города, которым правила как Королева. Правление Серсеи стало приговором для Вестероса и всего наследия Дома Ланнистеров. Санса невольно задавалась вопросом, на что рассчитывала Серсея, развязывая войну против Дейенерис. Что случилось, если бы она выиграла? Всё ещё стояла зима, а она оттолкнула от себя всех потенциальных союзников. Ни верности, ни доверия – один лишь страх и вынужденные клятвы. Любой регион с запасами продовольствия едва ли стал бы делиться ими со столицей, пока ей правит Серсея. Предусмотрительность и размышления о последствиях никогда не были её сильной стороной; возможно, она и вовсе не думала о завтрашнем дне. Подобно Дейенерис, Серсея была бы готова обратить свои земли в пепел – лишь бы носить титул Королевы. – Здравствуй, голубка. Как же ты прекрасна. Тебе понравилась компания моего брата сегодня? Он очень красивый, верно? – произнесла она ласково, но улыбка источала едва прикрытый яд. – Он был само воплощение галантности, Ваша Милость, – прощебетала Санса. Она гадала, вызвана ли эта сцена простой ревностью из-за прогулки с Сиром Джейме, или же Королева уже прознала о помолвке. Хотелось верить, что Серсея ещё не раскрыла их тайну, но даже в таком тихом месте как Винтерфелл секреты долго не живут – особенно такие масштабные. И всегда оставался риск, что Джейме все-таки проболтался сестре. Краем глаза Санса заметила входящих в зал Сира Джейме и Лорда Ланнистера. Пожалуй, это было ещё одним отличием нынешнего пира: в присутствии Тайвина Джейме проводил рядом с сестрой гораздо меньше времени, чем в тот раз. Серсея прищурилась. – Галантен? Да, мой брат обладает этим качеством. Но он никогда не смотрит на женщину дважды. Король намерен устроить твою помолвку с моим сыном, если твой отец согласится. Разве ты бы не хотела стать невестой принца, голубка? Сансу избавил от необходимости отвечать Король, громогласно перебивший жену: – Вообще-то Нед предложил кандидатуру старшего сына в мужья Мирцелле. Сказал, что в его дочери слишком много волчьей крови для Королевской Гавани. – Вот как? – Серсея с явным презрением отвела взгляд от мужа и вновь смерила Сансу насмешливым взглядом. Санса лишь учтиво улыбнулась в ответ, сохраняя в памяти слова Короля Роберта. Она обдумает это позднее. С тех пор, как её заботило мнение Серсеи, прошло слишком много времени. Презрительный взгляд Королевы не был чем-то новым. К середине пира Король был уже изрядно навеселе: щеки раскраснелись, а смех стал громче. Он повернул голову и обратился прямо к Сансе: – Так что, ты и впрямь не желаешь стать королевой? Или твой старый волк бережёт тебя от столичных гадюк? Нед говорил, в тебе слишком много волчьей крови. Да только по мне ты больше форель, чем волчонок. В зале стоял гул голосов, звон кубков и пьяный смех, когда вдруг сквозь шум послышался мистический шёпот: – Санса... Старые Боги. Санса на миг замерла, сердце бешено заколотилось в груди. Они что решили убить её? Неужели они сейчас собирались опять провозгласить все её титулы? Если бы Серсея это услышала, то посвятила бы всю жизнь уничтожению Дома Старков. Не говоря уже о всех потрясениях и неудобных вопросах, которые бы непременно появились после такого заявления. Роберт, быть может, и был старым другом отца, но она сомневалась, что он просто посмеется, услышав, как Боги называют Сансу королевой. В лучшем случае он удвоит старания выдать её за своего сына, а в худшем – обвинит в государственной измене. Север такого не простит. – Леди Санса, Король Роберт, дорогая сестра! – громко раздалось за её спиной. – Как вам пир и гостеприимство достопочтенного Неда Старка? Голос Сира Джейме перекрыл древний шёпот, привлекая внимание Короля и Королевы. Напряжение медленно ушло из плеч Сансы. Никто из гостей, кажется, не услышал Богов за шумным приветствием Джейме Ланнистера. Прежде она никогда не испытывала такой благодарности к представителям этого Дома, даже когда Тирион прервал её избиение в прошлой жизни. Тогда на кону стояла её жизнь и боль, но в этот раз последствия могли затронуть семью и Север. Странное чувство – быть благодарной одному из Львов, особенно Сиру Джейме. Впрочем, если Тайвин Ланнистер выполнит свою часть обещанных соглашений, ей, возможно, придётся привыкнуть к подобному ощущению. Роберт просиял, отвлёкшись. – А Цареубийца! У Неда прекрасный эль. Попробуй! Я тут расспрашивал Леди Сансу, правда ли в ней слишком много волчьей крови для столицы, или её отец просто не желает везти свою красавицу-дочь на Юг. – Вы давно знаете моего отца, Ваша Милость. Умеет ли он лгать? – спросила Санса. Король насмешливо фыркнул: – Нет. В детстве Нед был ужасным лжецом. Всегда было понятно, когда он пытался врать. – Тогда всё сказанное им правда, Ваша Милость. Я – Санса Старк из Винтерфелла. И я останусь волчицей до самой смерти. – Ни один лорд, за которого ты выйдешь замуж, не позволит тебе сохранить своё имя, девочка, – Роберт закатил глаза. Джейме лишь усмехнулся про себя. Каким же дураком был его зять и Король. Какая разница чью фамилию носит девушка? Она не является чьей-то собственностью. Санса Старк вообще иногда больше походила на волчицу, чем на девушку. Именно из-за своих твердолобых убеждений однажды Роберт потерял Лианну Старк. Санса позволила стали, прозвучавшей в её словах, сделать голос холодным и жёстким. Она была истинной северянкой сейчас; весь её образ, манеры и поведение напоминали о крае, где она родилась. – Если ни один мужчина не позволит мне сохранить моё имя, значит, ни один мужчина не получит меня вовсе. И если понадобится, я сама о себе позабочусь. Где-то в глубине замка завыла Леди – протяжно и громко, перекрывая гул голосов в зале. Со всех концов Винтерфелла ей ответили другие лютоволки Старков. Их вой разнесся по коридорам и отозвался под сводами Большого Чертога. Когда эхо стихло, Король рассмеялся: – Забудь мои слова. Ты и впрямь маленькая волчья дочь Неда Старка. Тайвин едва сдержал усмешку, услышав этот вой. Но выражение его лица быстро изменилось, стоило ему взглянуть на Короля: в затуманенных вином глазах Роберта читалось желание. Тайвин заметил этот полный вожделения взгляд, направленный на его будущую прекрасную невестку, и не упустил из вида, как смутилась и замкнулась Санса. Он подозвал сына: – Джейме, почему бы тебе не проводить Леди Сансу на её место? Теперь, когда любопытство Короля удовлетворено, она может спокойно поесть вместо обмена любезностями. Тайвин бросил в сторону королевского стола предостерегающий взгляд. По его мнению, Роберт Баратеон уже упустил свой шанс завоевать женщину из Дома Старков. Скорее Пекло обратится в ледяную пустыню, чем он позволит этому мужчине опозорить невесту Ланнистеров. Даже если Роберт был ещё в неведении относительно планов на Леди Сансу, Тайвин не собирался терпеть и публичное унижение своей дочери: Серсея сидела недалеко от Короля и не могла не заметить откровенное внимание своего мужа к другой молодой женщине. – Леди Санса? – пробормотал Джейме, широким жестом предлагая ей руку. Отойдя от главного стола, она прошептала: – Благодарю вас, Сир. Вы вовремя вмешались. – Когда я обещал защищать вас, я не думал, что первым делом пригодится моя грубость, – ответил Джейме вполголоса. – Могу я предложить вам попросить ваших Богов заткнуться? Или хотя бы дать другой титул? Иначе это может плохо кончиться. Если только вы не желаете, чтобы моя милая сестра содрала с вас кожу. Она подняла голову, встречая его насмешливо-весёлый взгляд зелёных глаз. – До вашего появления я и так полагала, что мне грозит опасность. Похоже, она либо видела нас, либо услышала о нашей утренней прогулке и была этим недовольна. Судя по тому, как она сердилась, на мгновение я подумала, что она узнала о чём-то ещё. Смех исчез из его глаз. Джейме на мгновение задумчиво посмотрел на женщину, державшую его под руку, и решил, что раз она уже знает о нём и Серсее, не помешает рассказать ей о случившемся ранее. – Нет, не думаю, что она знает об этом, миледи. Я сообщил ей, что отец запретил нам продолжать наши отношения. Она восприняла эту новость не слишком хорошо. – Я и не думала, что он в курсе, – сказала Санса, заново оценивая то, что помнила о Великом Льве из своей прошлой жизни. Джейме покачал головой. – Раньше он не знал. Похоже, он понял это по дороге сюда и после разговора в кабинете вашего отца вчера. Джейме дождался, пока Леди Санса займет своё место за столом, но убирать свою руку не спешил. Он оглянулся на Серсею – та следила за ними так пристально, что губы побелели от сдерживаемого напряжения, а пальцы крепко сжались на подлокотнике. Санса проследила за его взглядом и едва заметно закатила глаза. Когда она попыталась высвободить руку, он накрыл её своей ладонью, привлекая её внимание. – Скажите, миледи, как насчёт того, чтобы в благодарность за мою помощь вы завтра снова прогулялись со мной? – Это у вас такой странный способ заигрывать друг с другом? – прошипела она в ответ, убедившись, что на них никто не обращает внимания. Он тихо рассмеялся. – Нет, сейчас я просто немного зол на неё. Она ведет себя так, будто меня не существует. Это приведет её в бешенство. – Завтра у меня не будет возможности составить вам компанию. Я собираюсь в Зимний Городок по делам. Но через несколько дней возможно смогу, – ответила Санса, прищурившись и стараясь понять его намерения. Шутит ли он? Этого Джейме Ланнистера она знала плохо. До казни её отца им почти не приходилось общаться. А когда они встретились вновь, он уверял, что намерен сражаться за Живых – уже лишившись правой руки, отца и всех троих своих детей. Она знала, как горе меняет людей. Но не знала, насколько оно изменило его. Или не изменило вовсе. Джейме пожал плечами. – Через несколько дней тоже подойдёт. Она разозлится не меньше, чем если бы мы вышли на прогулку завтра. Санса вновь закатила глаза, на этот раз глядя на него. Затем пустила в ход все трюки, которым научилась в Долине и наблюдая за Маргери Тирелл. Она скромно опустила подбородок, позволяя пряди волос упасть вперёд, и взглянула на него из-под ресниц своими синими как море глазами. На губах заиграла застенчивая улыбка. Свободной рукой она провела по его плечу и предплечью мягким, почти невесомым движением. – Буду с нетерпением ждать нашей встречи, Сир. Только постарайтесь, чтобы меня не придушили в собственной постели, – прошептала она с лёгким вздохом. На миг Джейме лишился дара речи. Леди Санса оказалась настоящей соблазнительницей. Откуда она научилась так смотреть и говорить с мужчиной? Весёлый блеск в её глазах выдал игру. Он ответил ей лукавой улыбкой и решил подыграть представлению. Прежде чем отпустить её руку, он коснулся губами тыльной стороны её ладони. С удовлетворением отметил, как на щеках Сансы вспыхнул неподдельный румянец. – Ничего не обещаю, миледи. До встречи, – сказал Джейме, нарочно не оборачиваясь, хотя чувствовал жгучий взгляд сестры на своей спине. С усмешкой он побрел прочь, намереваясь сначала перекусить, а потом разыскать отца или брата, чтобы провести с ними остаток вечера.