Часть 3

  К концу весны девушка уже подходила к завершению начальных классов. Прошёл целый год с тех пор, как она оказалась в этом мире — в теле другой девочки. За этот год она удивительным образом привыкла к новой жизни: к городу, к новой национальности, к самому факту своего существования здесь, будто всё это со временем стало для неё почти естественным. Честно говоря, она не ожидала, что сумеет хорошо освоить школьную программу. Но, возможно, тому способствовало то, что после попадания в этот мир она будто получила знание английского, или же в теле девочки действительно хранились какие-то воспоминания и опыт, которые перешли ей. Благодаря этому Алина постепенно смогла достаточно быстро усвоить материал и догнать своих одноклассников.   Конечно, нельзя было забывать и о помощи Клэр, её соседки по комнате. Кто бы мог подумать, что такая озорная, непослушная и дерзкая девчонка из приюта окажется удивительно сильна в учёбе? Более того, Клэр объясняла темы так ясно и просто, что учителя, казалось, уступали ей в умении донести материал. Это было неожиданно, но для нее и в тоже время невероятно ценно.   Вначале Алина никак не могла привыкнуть к имени Ева. Было странно слышать, как другие называют её так, будто это нечто само собой разумеющееся. Но после того, как она подружилась с Клэр, внутренняя сопротивляемость начала таять. Постепенно, день за днём, она привыкала к новой личности, к новому звучанию собственного имени. И вот уже через год она полностью приняла в себе Еву Браун, смирилась со своей судьбой и тем загадочным путём, который привёл её сюда. Она решила: если судьба дала ей ещё один шанс — новый мир, новое тело, новые возможности, — то она постарается начать всё заново и прожить достойную жизнь.   Приближалось лето. Весна подходила к концу, дни становились всё жарче, и утро в последние недели уже несло с собой яркое, почти летнее тепло. В один из таких дней Еву разбудила Клэр.   — Просыпайся, соня! С добрым утром! — необычайно радостным голосом пропела она, после чего ловко взобралась на её кровать и начала трясти Еву за плечи.   — Клэр… — Ева зажмурилась, потому что подруга успела распахнуть все шторы, и солнце беспощадно прогнало остатки сна из её глаз. — Ты что… дай поспать…   — Ну же, Ева, проснись, — не отступала Клэр, упрямо покачивая её. Затем она радостно добавила: — Сегодня особенный день!   — Сегодня воскресенье, вот что, — буркнула Ева, не открывая глаз. — Особенное оно тем, что можно спать подольше.   Клэр тихонько хихикнула, а потом вдруг начала её щекотать. Она прекрасно знала, что Ева боится щекотки. Ева вздрогнула, мгновенно проснулась и со смехом спрыгнула с кровати, защищаясь от подруги. Понимая, что дальше уснуть уже точно не получится, она сдалась.   — Ладно-ладно! Всё, проснулась! — сказала она, наконец открыв глаза.   — Иди в ванную, умойся, тебя ждёт сюрприз! — хихикнула Клэр, спускаясь с её кровати. Ева даже не уточнила, что за сюрприз, уж слишком жалко было терять оставшуюся возможность поспать, поэтому хмуро вышла из комнаты и направилась в общую ванную в приюте, чтобы привести себя в порядок.   Вернувшись, она застала удивительную картину. Клэр стояла в середине комнаты, держа в руках два розовых шарика и маленький кекс, на котором горела единственная свеча.   — С днём рождения!!! — радостно вскрикнула она, поднося к подруге кекс. — Давай, сдувай! — указала она на свечку. — Пожелай всё самое хорошее!   В груди Евы зашумело от теплоты и заботы подруги. Глаза наполнились слезами от счастья. Она медленно подошла, закрыла глаза и загадала: «Пусть в этом году случится что-то хорошее… и пусть Клэр найдёт семью…», а затем задуло свечу. Клэр радостно подпрыгнула и крепко приобняла подругу.   — Прости, у меня нет денег на подарок, но пока возьми это, — сказала она и вручила Еве красивый платок с вышивкой её имени в углу.   — Спасибо… — Ева не смогла сдержаться и расплакалась. Клэр приобняла её, и они так стояли долго. За этот год девушки сблизились как сестры, и им удалось в этих мрачных стенах приюта создать маленький светлый мир, полный поддержки и любви.   День прошёл весело. Подруги смеялись, бегали и гуляли вокруг приюта. Клэр была счастлива как никогда в жизни, её радость была заразительной. Ближе к обеду, когда Ева почувствовала сильную усталость после такого активного утра, она сказала Клэр, что войдёт в их спальню, чтобы собрать волосы. Клэр весело кивнула и, поднося что-то себе, направилась в сторону столовой.   Войдя в комнату, Ева застала у открытого окна сову. Серая птица с янтарными глазами изучающе смотрела на неё, держа в клюве что-то. Глаза Евы расширились — она не ожидала увидеть дикую птицу так близко, прямо у себя в комнате.   Вдруг, когда Ева сделала шаг назад, сова взмахнула крыльями и резко сбросила предмет, который держала в клюве. Девушка с удивлением посмотрела вниз — это было… ПИСЬМО! Ева не могла поверить своим глазам. Она долго смотрела на конверт, одновременно не веря и опасаясь догадки, будто всё это сон, и она вот-вот проснётся.   Почувствовав, что сова улетела, издав жалобный крик, Ева дрожащими руками схватила письмо. Осторожно развернув его, она провела пальцем по бумаге, убеждаясь в реальности происходящего. На поверхности аккуратно красовалась надпись, и Ева, затаив дыхание, начала читать.   Мисс Ева Браун   Комната 14, Приют Святой Маргарет   Литтл Уингинг, графство Суррей   И запечатано эмблемой Хогвартс!   Ева медленно раскрыла письмо, ощущая, как сердце бьётся быстрее от волнения. Она долго смотрела на аккуратный почерк, словно боясь совершить неверный шаг, а затем начала читать строки, в которых заключалась целая новая глава её жизни.

  ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА ХОГВАРТС   Директор: Альбус Дамблдор   (Орден Мерлина, первой степени, Верховный волшебник, Верховный маг, Верховный Маг в Международная конфедерация волшебников)

  Дорогая Мисс Ева Браун,   С радостью сообщаем Вам, что Вы приняты в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. В приложении Вы найдёте список всех необходимых книг и принадлежностей. Учёба начинается 1 сентября 1991 года.   Проживание: Все ученики обязаны проживать в Хогвартсе на время учебного семестра.   Учебные принадлежности: С собой необходимо иметь все указанные в приложении вещи, а также собственную волшебную палочку.   Форма: Все ученики обязаны иметь школьную форму, включая чёрные мантии.   С уважением,   Минерва МакГонагалл   Заместитель директора   Сжав конверт в руках, Ева села на кровать и молча смотрела в окно. Совы уже не было — наверное, она улетела, убедившись, что девушка прочла письмо. Постепенно к Еве начинало приходить осознание. Девяностые годы… Британия… Лондон… Литтл Уингинг… и… и тот инцидент с Сэмом.   Значит, это не было случайностью. Или чем-то иным. Это была она. Точнее, её магия. Она… волшебница? Она попала в тот самый год, когда начинается история книг! Она попала в мир волшебства!   Не может быть!!! ***   Прошло три дня. А Ева всё ещё не могла поверить происходящему. Она хранила письмо в тубочке рядом с кроватью, открывала его время от времени и перечитывала заново. И каждый раз подтверждалось одно и то же — всё это было реально.   В среду, после уроков со школы, её вызвали к кабинету главной смотрительницы, миссис Дёрсли. Ева нервно постучалась в дверь. — Войдите, — прозвучал холодный голос. Она приоткрыла дверь и замерла от удивления. Внутри комнаты стояла женщина в строгом, необычном одеянии: темно-зелёная мантия, чёрная шляпа и серьёзное выражение лица.   — Мисс Браун, добрый день, — начала она, когда дверь закрылась за Евой. Девушка осталась одна напротив двух женщин. — Меня зовут профессор Макгонагалл. Я представляю Школу чародейства и волшебства Хогвартс. Вы должны были получить письмо, — с доброй улыбкой добавила она. Ева робко кивнула.   — Простите… школу… чего? — недоумевала миссис Дёрсли.   — Чародейства и волшебства, — Макгонагалл слегка повернула голову к смотрительнице и потом вернула взгляд к Еве. — Вы особенная, Ева. Вы — ведьма.   Смотрительница фыркнула, будто подтверждая свои мысли, что эта женщина сумасшедшая.   — Вы уверены, что это не ошибка?.. — Ева отвела взгляд в сторону. — Я… я… — она растерялась, не зная, как реагировать на такие слова.   — Мы определённо уверены, что ошибки тут не бывает, — серьёзно заметила профессор. — И к тому же вспомните тот случай с разбитым стеклом… и… с тем мальчиком? — Она подняла бровь.   Ева молчала, нерешаясь задавать лишние вопросы. Женщина продолжила:   — Вы не первая и не последняя. Хогвартс обучает таких, как вы, — мягко сказала Макгонагалл. — Мы предоставим всё необходимое: книги, одежду, палочку. Деньги — тоже.   — Но… у меня нет семьи и близких, я просто сирота, — прошептала Ева.   — У многих из нас тоже не было, — профессор протянула ей уже официальное письмо. — В августе за вами приедет экспресс. А сейчас я отвезу вас за покупками, мисс Браун. Переоденьтесь в удобную одежду, пока я поговорю с вашей смотрительницей. — Она кивнула. Из-под рукавов её мантии блеснула палочка.   Ева всё ещё растерянно кивнула и вышла из кабинета миссис Дёрсли, трясущимися от волнения ногами направляясь в свою комнату. Там она переоделась и, прихорошившись с трепетом, направилась к Макгонагалл. ***   Ева и Макгонагалл покинули приют и направились в Косой переулок . Макгонагалл постучала по нужным кирпичам — и перед Евой открылся сам Косой переулок. Они вошли в трактир «Дырявый котёл» и прошли через заднюю кирпичную стену.   Это был мир, который она знала по книгам, но видеть его своими глазами оказалось чем-то невероятным. В воздухе витал аромат жареных тыквенных лепёшек и пряных трав. Витрины светились разноцветными огнями, мимо шагали волшебники в мантиях, а котлы парили прямо у дверей, демонстрируя варку зелий. Ева не понимала, было ли это настоящей работой или какой-то показной магией, но всё это вызывало у неё восторг и восхищение.   — Мадам Малкин, — представила Макгонагалл. — Мантии для всех случаев.   Ева стояла в примерочной, не веря, что на ней — школьная форма Хогвартса. Пальцы дрожали, когда ей подбирали перчатки. Всё казалось нереальным, но с каждым мгновением она всё больше верила в то, что это действительно происходящее, настоящая реальность.   После этого они посетили несколько лавок, зашли в книжный магазин за учебниками, купили котёл для зелий в соседнем магазине, а также пергамент и перо. Каждый новый предмет, каждый шаг по переулку лишь укреплял ощущение, что её жизнь вот-вот изменится навсегда. ***   Последней остановкой был магазин Оливандера. Тишина и пыль. Полки тянулись до потолка, уставленные волшебными коробками с палочками внутри. Магазин оказался самым тихим и загадочным местом в переулке. Ева вошла, ощущая, как сердце подпрыгивает от радости и волнения.   Старик вышел из тени.   — Мисс Браун, да? Я вас ждал.   Он подал ей первую палочку — она обожгла её пальцы. Вторая подняла облако пыли. Третья затрещала. Наконец, четвёртая… Когда Ева коснулась её, вокруг вспыхнул золотой свет, а книги на полках зашевелились, будто лёгкий ветер пронёсся между ними.   — О, необычно… — пробормотал Оливандер. — Чёрное дерево. Одиннадцать с три четверти дюйма. Сердцевина — волос вейлы. Очень редкое сочетание. Требует от владельца внутренней стойкости, ясности мысли… и чувства ответственности. Странно, но палочка потянулась к вам…   Макгонагалл, стоявшая в стороне, молча наблюдала за происходящим.   — Кажется, мисс Браун… вас ждёт интересный путь, — тихо сказала она.   Ева крепче сжала палочку. Она прекрасно понимала, что её путь начинался именно здесь, в этом мире магии, и с этого момента всё изменится навсегда.   После возвращения из магической части Лондона, где Ева вместе с профессором Макгонагалл посетила Косой переулок, она чувствовала себя так, словно проснулась в чужом сне, полном звуков, запахов и ощущений, которые казались нереальными. Она вернулась с покупками — учебники, школьная мантия, котёл, пергамент и перья — всё было аккуратно спрятано под кроватью и завёрнуто в ткань, чтобы не привлекать внимания.   Перед уходом профессор Макгонагалл строго предупредила её: магический мир — тайна. Даже подруга Клэр не должна ничего знать. Когда Ева тихо спросила о миссис Дёрсли, которая выглядела ошеломлённой и испуганной, Макгонагалл коротко и холодно ответила:   — О ней позаботятся.   Кто? Как — «позаботятся»? Ева не стала спрашивать. Она просто не могла.   Макгонагалл вручила ей кошелёк с галеонами:   — Деньги от школы. Трать с умом. — И сразу же ушла.   Ева осталась стоять на полу в коридоре приюта, задумчивая. Она прекрасно понимала, что теперь ей нужно быть особенно осторожной и внимательной, ведь её жизнь уже никогда не будет прежней. ***************************************************   Вскоре Ева начала замечать странности . Словно какая-то часть памяти миссис Дёрсли была аккуратно, почти деликатно подправлена. Смотрительница не спрашивала о волшебном мире, не вспоминала о странностях того дня, когда Еву забрала Макгонагалл. Её любопытство будто кто-то осторожно приглушил.   Она перестала заглядывать в комнату Евы без стука, больше не пыталась проверять её вещи, как делала раньше, не осматривала её шкаф, не пыталась выведать, чем занимается девочка по ночам. И хотя внешне это было невероятно удобно, Еве никак не удавалось избавиться от лёгкого беспокойства. Поведение миссис Дёрсли изменилось в удобное для нее русло. Спокойствие в приюте было ей только на пользу. Никто не вмешивался, никто не следил, никто не задавал лишних вопросов. Но всё же… что именно произошло? Что за магия могла так незаметно, так чисто стереть остроту интереса и насторожённости у взрослой женщины? **  В библиотеке приюта не было ни тихого уголка, ни свободного стула, где можно было бы спокойно учиться. Поэтому Еве приходилось читать книги из волшебного мира тайком, словно совершала что-то запретное. Больше всего она боялась, что кто-нибудь — особенно Клэр, её единственная подруга — случайно найдёт эти книги. Чтобы избежать опасности, Ева прятала их под матрасом, тщательно заворачивая в ткань, и доставала только поздними вечерами, когда Клэр уходила гулять или уже крепко спала.   Каждый раз, когда она открывала очередной том, сердце болезненно сжималось. Лгать Клэр, скрывать от неё такую важную часть своей жизни — это ранило. Казалось, что она предаёт не только подругу, но и саму себя. Но по-другому было нельзя. Она должна была защищать не только тайну магического мира, но и их хрупкую дружбу. Ведь стоило Клэр заметить что-то странное, задать лишний вопрос — и Ева не смогла бы ответить. Это стало бы трещиной. А из трещины легко рождается разрыв.   И именно этого Ева боялась больше всего. ***   Но недавно произошло нечто странное, что заставило Еву по-новому взглянуть на своё беспокойство. В один из тихих, ленивых дней она сидела на кровати, полностью погружённая в учебник по трансфигурации. Рядом лежал потрёпанный том по зельеварению — страницы уже начинали топорщиться от постоянного чтения. Она была так увлечена, что даже не услышала, как дверь тихо скрипнула и в комнату вошла Клэр.   Ева вздрогнула лишь тогда, когда подруга уже стояла почти у порога. Сердце болезненно сжалось. В голове мгновенно промелькнуло: сейчас увидит, спросит, начнёт допытываться… а что я скажу?   — Что ты делаешь? — спросила Клэр, прищурив глаза и вглядываясь в кровать.   Ева почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она отчётливо представила себе шквал вопросов, вспышку обиды, ссору — всё то, чего она так боялась.   — Н-ничего… читаю, — едва слышно ответила она, пытаясь не выдать дрожь в голосе.   Клэр медленно подошла ближе. Остановилась. Посмотрела прямо на книгу — на открытую страницу, на блестящее изображение катастрофически непохожего на обычный учебник текста.   — Ага… — протянула она, прищурившись ещё сильнее. — Эм…   Она замолчала, будто собиралась что-то сказать, спросить, ткнуть пальцем в подозрительную надпись. Еве показалось, что её собственный пульс заглушает весь мир.   Но вдруг Клэр резко отвела взгляд, будто потеряла интерес.   — А, да пофиг… — пробормотала она, прикрывая глаза. — У меня башка трещит. Пойду в медпункт за таблетками.   Она уже почти вышла, но на секунду остановилась у двери и равнодушно спросила, нужно ли Еве что-нибудь. Даже не взглянув в сторону книг.   Ева молча покачала головой. Дверь закрылась.   Она так и застыла, не смея пошевелиться, глядя на дверь расширившимися от изумления глазами.   Как?!   Минуту назад Клэр смотрела прямо на учебник, прямо на магическую книгу. И всё же не спросила. Не удивилась. Не насторожилась. Просто… отвернулась. Будто вообще не увидела.   И вдруг в памяти Евы всплыло знакомое определение: «Маглоотталкивающие чары — базовая защитная магия, предназначенная для того, чтобы маглы не могли видеть или воспринимать вещи, доступные лишь глазам волшебников. Такие чары скрывают предметы, заставляют взгляд скользить мимо или вызывают безразличие».   Это осознание ударило по ней ярче вспышки.   Вот оно — объяснение.   Ева опустила взгляд на книги, спрятанные под одеялом, и едва слышно выдохнула:   Книги зачарованы. И они просто… отталкивают немагов.   Теперь всё становилось ясным. Конечно, магическая Британия не стала бы раздавать детям, живущим среди маглов, учебники, которые может прочитать любой желающий. Конечно, они были защищены. Конечно, предусматривали такие обстоятельства.   Ева почувствовала, как с плеч будто соскользнуло что-то тяжёлое, и на секунду ей стало легче. Но облегчение не принесло покоя — тревога всё равно тлела внутри. Магические чары объясняли поведение Клэр… но не делали тайну менее опасной.   Она посмотрела на свои книги ещё раз, почти с благоговейным страхом, и плотно закрыла их.   Да, теперь она знала, почему её никто не разоблачал.   Но даже это знание не избавляло её от чувства, что шаг влево, шаг вправо — и всё может рухнуть.   Она знала канон. Она читала все книги по этому миру. Она знала, какая боль и ужас ждут впереди: война, потери, тёмные времена. И в каждом мгновении её мысли возвращались к одной и той же мучительной вопросительной точке: «Что я могу сделать?»   Ночь принесла только беспокойство. Ева ворочалась в кровати, мысли путались, сердце стучало слишком громко, словно пыталось вырваться наружу. Чтобы хоть как-то упорядочить хаос в голове, она потянулась к пергаменту и перу. Решение было простое, но страшное одновременно: записать всё, что знала, и составить план выживания в мире магов, подготовиться к надвигающейся магической войне.   Но едва пальцы коснулись бумаги, как резкая, как удар, боль пронзила руку. В голове зазвенело, перед глазами потемнело, и Ева потеряла сознание… ***   — Привет, Алина… Или всё же Ева? — раздался спокойный, тёплый голос. Голос без тела, без источника.   Она распахнула глаза. Вокруг была бесконечная белизна — ни пола, ни стен, ни горизонта. Только чистый свет, словно она оказалась внутри забытых между мирами облаков.   — Кто здесь?! Где я?! Что происходит?! — закричала она, пытаясь подняться, но тело будто утонуло в пустоте. Сердце билось быстро. — Почему вы знаете моё имя? Моё настоящее имя?!   — Успокойся, — мягко отозвался голос. Ни мужской, ни женский — просто присутствие. — Мы не враг. Мы — наблюдатели. Мы видели, как ты жила… как страдала… и не могли позволить тебе умереть так, как ты умерла. Поэтому мы вмешались. Мы дали тебе шанс начать заново.   Ева застыла. Она больше не чувствовала пола — потому что его не было. Она не чувствовала ни воздуха, ни холода… только слова, обволакивающие её со всех сторон.   — Значит… значит, это действительно мир волшебников? Настоящий? Не книга? — её голос дрогнул.   — Да. Миры существуют параллельно. Их бесчисленное множество. Этот — лишь один из них. И ты попала сюда не случайно. Твоё новое тело, твоя новая жизнь — они подходят тебе. Но запомни главное: ты не можешь вмешиваться в ход событий без последствий. — Голос стал строже, глубже. — Ты не имеешь права переписывать судьбы людей, открывать будущее или «исправлять» их путь. Любое нарушение будет иметь цену. И иногда — очень высокую.   Ева сглотнула. Внутри всё сжалось.   — А… девочка, чьё тело я заняла? Она… умерла?   Наступила тишина. Потом голос заговорил снова, мягко.   — Она… в лучшем месте. Это всё, что тебе нужно знать. Ты должна принять свою новую жизнь как дар. Ты сильная, Ева. Этот мир нуждается в тебе. Но он нуждается в тебе — а не в героине, пытающейся изменить чужую судьбу.   Слова звучали странно: мягкие, будто обволакивающие, и всё же в самой глубине души шевельнулась тонкая, колючая тревога. Ева чувствовала, что в этих фразах скрыто куда больше, чем произнесено.   — Что мне делать? — прошептала она, не в силах поднять взгляд. — Я не знаю, как быть. Я боюсь…   — Всё со временем, — ответил голос, становясь мягче, будто растворяясь в воздухе. — Просто живи. Пока. Моё время заканчивается…   — Подождите! У меня ещё столько вопросов! Не уходите!!   Но голос уже ускользал, гас. Свет вокруг померк, белизна растворилась, и мир снова провалился во тьму.   Она проснулась резко, будто сорвалась вниз с огромной высоты. Грудь вздымалась, голова кружилась. Потолок, старая лампа, тусклый свет из коридора — всё знакомое, обычное, земное. Комната. Кровать. Холодный воздух. Её руки, дрожащие. Её дыхание — сбивчивое, глубокое.   Голова гудела так, словно внутри неё пронёсся ураган. Ева с трудом повернулась к тумбочке. Часы показывали 01:16. Она крепко сжала край одеяла, втягивая воздух, пытаясь успокоиться.   Что бы это ни было — сон, галлюцинация или нечто гораздо большее, то, что невозможно объяснить словами, — она понимала одно: теперь всё будет иначе. *** Лето в приюте всегда имело особый ритм — то вялый и бесцельный, то наполненный напряжённым ожиданием, особенно для тех, кто ещё надеялся быть удочерённым или усыновленными. Каждый день дети выводили себя на витрину жизни: расчесанные волосы, натянутые улыбки, искусственная вежливость. Маленькие девочки носили свои лучшие платья, а мальчики старательно не дрались на виду у взрослых. Но Еву всё это волновало мало. Она знала: ей здесь не место. Теперь — точно. Она часами сидела у окна, наблюдая за суетой во дворе и между делом занимается учебниками. Скамейки, на которых сидели потенциальные родители. Их взгляды — оценивающие, иногда сочувственные, чаще — пустые. Рядом с ними улыбались няни, гладили головы детей и нашёптывали: «Не забудь сказать, что любишь читать», «Спроси, какой у них кот», «Покажи, как ты рисуешь». Клэр тоже изменилась. Лето сделало её свободной — она часто гуляла, задерживалась на улице, возвращалась с запоздалыми солнечными бликами в волосах. Ева радовалась за подругу, но каждый раз, оставшись одна, ощущала пустоту, которую уже не могла заполнить. Раньше они всё делали вместе: смотрели на звёзды, тайком ели конфеты, болтали до полуночи. Теперь Ева была как будто на другой стороне стены. И всё чаще она пряталась в своей магической части мира. Книги стали её крепостью. Учебники были сложны, но волнующи. Особенно зельеварение — точная, капризная наука, требующая сосредоточенности. Она понимала, почему Гермиона была такой — рвущейся вперёд, жадной до знаний. День рождения в сентябре давал фору. И, поразмыслив, Ева решила: она тоже будет использовать своё время с умом. Каждый лишний день — шанс. Она сидела на полу, скрестив ноги, перо в руке, книга на коленях. Страницы пахли магией. Иногда она задумывалась: если бы Гермиона жила в приюте, была бы она такой же? Наверное, да. Но только потому, что внутри у них было что-то общее — жгучее стремление к знаниям и страх быть чужим среди волшебников с рождения. Однажды, перевернув очередную страницу «Истории магии», Ева почувствовала, как будто кто-то за ней наблюдает. Обернулась — никого. Комната была пустой. Но ощущение осталось. С того сна... или видения... или реальности — что бы это ни было — её не покидало чувство, будто её жизнь не совсем её. Слова того голоса звучали в мыслях всё чаще: «Ты не можешь менять всё, что хочешь. За всё приходится платить». Иногда она ловила себя на мысли, что хочет предупредить Гарри, хочет вмешаться, остановить то, что впереди. Но голос в мыслях снова и снова звучал в ней, как заклинание: Не вмешивайся. Живи. Она писала заметки по предметам. Долго. Сначала в уме, потом на пергаменте. Мысли клубились, тянулись в образы. Каждый день она делала заметки по учебникам: о том, что чувствует, что узнаёт, как реагируют книги, как ведёт себя тело с силой волшебство внутри. Не её — но ставшее её. Клэр редко спрашивала, что она делает. Видимо, магические предметы продолжали защищать себя. И всё же между ними теперь лежала неведомая трещина, тонкая, как волосок, но глубокая. В один из дней, когда солнце особенно жарко пекло через старое окно, и воздух в комнате напоминал сухую бумагу, Ева вдруг поняла: она не просто читает. Она впитывает магию мира, как корни пьют воду из земли. Это больше, чем подготовка. Это — перерождение. Хогвартс был впереди. Где-то там, за горизонтом, её ждала новая жизнь. И она готовилась к ней.