Часть 5

Когда поезд окончательно остановился с лёгким скрипом, Ева вместе с Невиллом поднялась с места. Она чувствовала, как колени дрожат от волнения: всё происходящее казалось сном, слишком ярким, слишком живым, чтобы быть реальностью. А лягушка Невилла — упрямая, скользкая — всячески сопротивлялась попыткам юноши удержать её в руках. Поэтому он немного отстал, пытаясь успокоить животное, а Ева, едва переступив через порог вагона, уже шагала в сторону выхода. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, когда она ступила на платформу станции Хогсмид. За спиной громыхал паровоз, люди спешили, мальчишки и девочки толкались, ахали, переговаривались. Невилл вскоре догнал её, тяжело выдохнув. На щеках вспыхивал смущённый румянец, а в руках он всё ещё держал своего маленького бунтаря. — Прости… я отстал, — виновато произнёс он, пытаясь удержать Тревора. — Не волнуйся, — мягко сказала Ева, кладя ладонь ему на спину. — Я тоже переживаю. — Ох, этот Тревор никак не успокоится! — пожаловался Невилл, с отчаянием глядя на лягушку, которая явно не разделяла его стремления к дисциплине. Ева тихо рассмеялась и протянула ладонь. — Успокойся, Тревор. Скоро ты окажешься в спокойном месте, — прошептала она, осторожно погладив лягушку по голове. К их удивлению Тревор мгновенно притих, перестал дёргаться и просто смиренно улёгся в руках. — Ого! Он… он успокоился! И так просто! — восхищённо прошептал Невил, глядя на неё с искренним удивлением. Но их разговор внезапно оборвал громкий голос проводника, перекрывающий шум толпы: — Первокурсники! За мной! Первокурсники сюда! Первокурсники… Ева почувствовала, как в груди что-то затрепетало. Ладони стали влажными, сердце билось так громко, что казалось — его слышат все вокруг. Она судорожно поправила полу мантии, пытаясь скрыть дрожь, и встала рядом с Невиллом. Тот тоже выглядел взволнованным: плечи напряжены, взгляд метался, а пальцы крепко сжимали Тревора. — Всё будет хорошо… — шепнула Ева едва слышно, словно убеждала не Невилла, а саму себя. — Это просто первый день. Я смогу. Первокурсники постепенно собирались, переглядываясь, кто-то нервно хихикал, кто-то озирался с волнением.. Поток детей выстроился по направлению к голосу. У края платформы стоял мужчина с фонарём, освещая тёмные камни под ногами. Силуэт огромный, бородатый, излучающий тепло и добродушие — он словно заполнял собой всё пространство. Ева узнала его сразу. Хагрид. — Первокурсники! Все сюда! — громко позвал он, подняв руку. — Не бойтесь! Меня зовут Хагрид, я провожу вас к лодкам! У Евы задрожали колени. Настоящий Хагрид! Не строчка в книге, не картинка в фан-арте. Живой, реальный. Слишком большой, больше, чем она себе представляла… но настоящий… Ученики потянулись за ним, и Ева вместе с Невиллом двинулись к берегу Чёрного озера. Мрак сгущался над водой, чёрной, как чернила. Лодки покачивались, словно дышали в такт ночи. Воздух был влажным, пах озером, старым деревом и чем-то едва уловимо волшебным. Ева старалась держаться рядом с Невиллом — его присутствие успокаивало. Но взгляд всё равно ускользал мимо толпы, блуждая, ища кого-то. Её сердце знало раньше разума: он должен быть где-то здесь. Где он?.. Где Гарри Поттер?.. Ева замерла, словно кто-то ударил её невидимой волной. Чёрные взъерошенные волосы, тонкая молния шрама на лбу, круглые очки, зелёные глаза… Гарри Поттер. Настоящий. Он стоял чуть в стороне, растерянно оглядывая толпу. Рядом — высокий рыжеволосый мальчик с веснушками и открытым, немного нервным выражением лица. Рон Уизли. С другой стороны — худенькая девочка с густыми, пушистыми волосами, которая старательно поправляла чужие мантии и что-то негромко объясняла первокурсникам вблизи — Гермиона Грейнджер. «Это они… золотое трио… Они рядом. Они настоящие…» — мысль вспыхнула у Евы. Сердце подпрыгнуло к горлу. Она чувствовала, что если вдохнёт чуть сильнее, то просто потеряет сознание. Когда Ева села в лодку, её пальцы дрожали так, что она боялась выпустить вёсла или схватиться за край бортика. Мир вокруг казался слишком ярким — вода Чёрного озера блестела, как полированное стекло, звёзды отражались в ней, будто серебряные монеты. Невилл молчал рядом, крепко держась за край лодки. Где-то сбоку прозвучал насмешливый голос — тягучий, холодный: — Ну и чего ты вытаращилась, как на министерский патруль? Ева повернулась. Лёгкое головокружение не отпускало, и её взгляд — всё ещё полный восхищения и светлого изумления — наткнулся на бледное лицо мальчика со светлыми волосами, зачёсанными назад. Серые глаза смотрели снисходительно. Драко Малфой. Точно такой же надменный, каким она себе его представляла. — Такая впечатлительная, — протянул он лениво, едва заметно приподняв уголок губ. — Маглокровка, как я погляжу. Ева сжала губы, но промолчала. Она почувствовала взгляды других детей — кто с интересом, кто с легкой насмешкой. Только Невилл, сидящий рядом, спокойно смотрел на озеро. — Не слушай его, — прошептал он. — Он высокомерный индюк. — Спасибо, — едва слышно ответила Ева. И улыбнулась смотря на него. Когда лодки причалили, Хагрид провёл их к воротам Хогвартса. Ева замерла. Замок был ещё красивее, чем она могла представить: высокие башни, витражи, мерцающие окна… Они вошли в огромный вестибюль. Там их ждала женщина в строгой изумрудной мантии с тонким лицом и проницательным взглядом. — Я профессор МакГонагалл. Сейчас вы пройдёте распределение. Пожалуйста, порядок и молчание. Следуйте за мной. Ева бросала взгляды на Гарри. Он, казалось, не замечал её — он тоже был захвачен происходящим. Гермиона шагала уверенно. Малфой изредка бросал на Еву взгляды, полные превосходства. Она чувствовала себя чужой, казалось, все знали, что она здесь — по ошибке. «Ты прошла долгий путь сюда… Не опускай глаза. Не сейчас». И тут кто-то окликнул её: — Успокойся подруга Ты же Волшебница! А выглядишь так, будто сейчас в обморок грохнешься. Голос был девичий, скрипучий, но добрый. — Я... я просто волнуюсь, — выдохнула Ева. — Ну, ещё бы! — засмеялась девочка. — Мне мама говорила: главное — не показывай страха. Люди это чувствуют. Я — Мэри. А ты? — Ева. Приятно познакомиться. — Держимся вместе? А если нас на один факультет определят — легче будет выжить. Особенно с такими, — она кивнула на Малфоя, который тут же отвернулся. Не сводя с Малфоя глаз, Ева приготовилась ответить девочке. Но прежде, чем она успела это сделать, распахнулись двери Большого зала. Сотни свечей парили под зачарованным потолком, имитирующим звёздное небо. Первокурсники замерли от восхищения. Длинные столы. Профессора. Высокий трон. И — Распределяющая Шляпа. Профессор МакГонагалл начала называть имена. Один за другим дети садились на табурет и надевали Шляпу. Кто-то отправлялся в Гриффиндор, кто-то — в Хаффлпафф, Равенкло или Слизерин. Когда назвали Гарри Поттера, зал замер. Он сел под Шляпу, что-то ей прошептал. Та долго молчала, потом громко крикнула: — ГРИФФИНДОР! Зал взорвался аплодисментами. За ним пошли Гермиона и Рон. Их тоже определили в Гриффиндор. Мэри, новая знакомая Евы, оказалась в Хаффлпаффе. Проходя мимо, она улыбнулась ей. Невилл пошёл немного неуверенно, но просиял улыбкой, когда его определили в Гриффиндор. Малфоя, как и ожидалось, Шляпа быстро отправила в Слизерин. Он шагал гордо, словно победитель, и бросил на Еву испытующий взгляд. Ева почувствовала, как сжалось сердце. Она испугалась. Что он хочет от неё? В голове начали крутиться вопросы. — Ева Браун, — позвала профессор МакГонагалл. Она шла, будто во сне. Табурет. Шляпа. Тишина. — Интересно… очень интересно, — зашептала Шляпа. — Ты умна, проницательна. Равенкло бы тобой гордилась… Но и отваги у тебя немало. Гриффиндор тоже подойдёт. А может… Слизерин? Ты бы там многого добилась… — Нет, — отрезала она с резким шёпотом, умоляя. — Только не Слизерин. Пожалуйста… Гриффиндор. — А почему ты так боишься Слизерина? — Там… они не примут меня. Я не чистокровная. Я не хочу туда. — Хм…Интересно. Значит, ты пока ничего не знаешь… Ты уникальна, Ева Браун. Даже не представляешь, насколько. Ну что ж… Раз ты настаиваешь... — ГРИФФИНДОР! — громко возвестила Шляпа. Ева не сразу встала. Она чувствовала, что Шляпа хотела сказать что-то ещё… Что-то важное. Что-то, чего она ещё не знает. — Что ты имела в виду? Что я не знаю?— шепнула она. Но Шляпу уже сняли. МакГонагалл направила её к столу Гриффиндора. Она прошла, будто во сне. Тайна витала в воздухе. Кто она? Прежняя хозяйка этой тела. Откуда? Почему Шляпа говорила такие вещи? Почему намекнула, что она «не знает всего»? Что она не знает? Пока Ева погружалась в мысли, над залом раздался величественный, мягкий голос профессора Дамблдора. Его приветственная речь была простой и при этом пронизанной мудростью. Закончив, он пригласил всех к ужину. И в тот же миг на столах возникли блюда. Ева не удержалась — выдох вырвался сам по себе. Это было чудо: золотистые пироги, румяное жаркое, целые блюда, усыпанные овощами; горки печенья, корзины с хлебом, прозрачные кувшины с соком и ароматным тыквенным напитком. Её глаза наполнились светом восторга, но вместе с ним поднялась тяжёлая волна воспоминаний. В приюте такого не увидишь. Тихие, серые вечера, когда детям пытались улыбаться через усталость, когда порции были маленькими, а вкус — простым. Сердце сжалось болезненно. Клэр… Как она? Не голодает ли? Справляется ли с тоскливой пустотой после ухода Евы? Никто не поддержит её так, как она. Ева была её единственной подругой за всё время — Клэр сама это признала в последний вечер перед ее уходом в Хогвартс. Упрямая, резкая на слова, вспыльчивая… но это была броня. Под ней жила мягкая, робкая, невероятно доброжелательная девочка, которую никто не видел. За год их дружбы Клэр стала ей старшей сестрой. И теперь, в этом огромном, сияющем магическом мире… её так не хватало. — Чего не кушаешь? — тревожно раздался рядом тихий голос Невилла. Он удивлялся искренне: даже самые надменные слизеринцы сейчас восхищённо нападали на еду, громко переговариваясь, радуясь угощению. Только его новая знакомая сидела с прямой спиной, с пустой тарелкой перед собой, и не притронулась ни к чему. Ева подняла взгляд на нового друга. И вдруг поняла, как странно она сейчас выглядела со стороны. Она заставила себя улыбнуться, слабо, но искренне. — Просто задумалась, не обращай внимания… — мягко пробормотала она и легонько махнула рукой. Мысли всё ещё мелькали в голове, но запахи угощения постепенно вытесняли тоску. Голод оказался сильнее. Она взяла кусочек пирога и ела медленно, аккуратно. Невилл не стал задавать лишних вопросов. Лишь кивнул, принимая её ответ без давления, и спокойно вернулся к своей тарелке.