Часть 8

 Ева сразу же, забрав с рук Гарри напоминалку, отправилась в больничное крыло — навестить Невилла. Он сильно пострадал, но, увидев её, буквально засветился от счастья. А когда узнал, что произошло после его падения, виновато смутился и отвёл взгляд.   — Не надо было вам спорить с Малфоем из-за меня… — тихо сказал он.   — Ты что, Невилл! — возмутилась Ева. — Разве я могла молча смотреть, как какой-то слизеринец обижает моего друга?   — Д-друга? — удивлённо переспросил он.   — А что, ты не хочешь быть мне другом? — с лёгкой, но горьковатой улыбкой спросила Ева.   Невилл растерялся.   — Конечно хочу! — вырвалось у него. — Просто… я такой неуклюжий. Вечно попадаю в неприятности… тебе, наверное, будет неприятно со мной дружить, — сказал он уже тише.   — А кто вообще дружит с людьми ради простой жизни? — серьёзно ответила Ева и крепко сжала его руку. — Я точно не из таких. И обещаю: я никогда тебя не брошу. Всегда помогу, если понадобится. , — она рассмеялась. — Только если ты сам не убежишь от моих проблем.   Невилл не отрывал взгляда от своей руки, которую она держала в своей. Потом поднял глаза и впервые уверенно улыбнулся.   — Я никогда не оставлю тебя, — сказал он твёрдо. — Обещаю. Я всегда буду рядом, несмотря ни на что.   — Тогда друзья? — весело приподняла брови Ева.   — Друзья… — тихо прошептал Невилл и кивнул.   Они разговаривали вместе ещё немного, пока мадам Помфри не попросила Еву оставить пациента отдыхать. Пообещав навестить его позже, Ева вышла из больничного крыла.   Невилл остался лежать на кровати и долго смотрел на дверь, за которой она скрылась. Он счастливо улыбался, не до конца веря, что у него появился настоящий друг. И в тот вечер он пообещал себе, что обязательно станет для неё достойным другом. ***   К вечеру должен был состояться первый урок астрономии. Эти занятия проходили не так, как остальные: они начинались поздно вечером, почти к полуночи, на самой вершине Астрономической башни. Ева немного нервничала, но, поднимаясь вместе с подругами по тёмным коридорам Хогвартса, старалась не показывать этого.   — Представляешь, если мы и правда увидим комету? — прошептала Марта, когда девочки поднимались по узкой каменной лестнице.   — Надеюсь, она упадёт прямо на Снейпа, — фыркнула Эмми с хитрой усмешкой.   Девочки тихо рассмеялись. Ева улыбнулась, но мысли её были заняты другим. Ей было невероятно интересно, как в этом мире сочетаются магия и звёзды.   Когда они вышли на открытую площадку Астрономической башни, Ева невольно затаила дыхание. Над головой раскинулось ночное небо, усыпанное яркими звёздами. Воздух был прохладным и свежим. Внизу туман стелился над землёй, а замок, залитый лунным светом, казался почти нереальным.   Профессор Синестра оказалась добродушным преподавателем. Она спокойно объясняла общую суть астрономии в мире магии: как положение планет влияет на зелья, почему некоторые ингредиенты важно собирать только при определённой фазе луны, и даже как по звёздам можно предсказывать погоду и… судьбу. Это вызвало лёгкий смешок среди учеников — особенно у слизеринцев. Но и гриффиндорцы не отставали, весело переговариваясь:   — А можно предсказать, когда профессор Снейп будет в особенно хорошем настроении?   Ева стояла у телескопа, стараясь навести фокус. Глаза её блестели от восторга. В этот момент всё — холодный воздух, далёкие звёзды, тихие голоса вокруг — сливалось в одно чувство: ощущение, что она действительно становится частью этого мира.  После урока никто не спешил расходиться. Профессор Синестра громко прокашлялась, привлекая внимание.   — Итак, на этом всё. Не забудьте заполнить звёздные карты и подготовить конспект к следующему уроку. И… никаких прогулок после занятий астрономией. Старосты факультетов каждую ночь патрулируют школу, и это грозит потерей баллов и наказаниями, — добавила она.   На обратном пути по лестнице Ева почувствовала, как усталость приятно тянет тело, а в душе разливалось спокойное тепло.   — Знаешь, — прошептала Марта, когда они свернули в очередной пустой коридор, — если бы все уроки были ночью и под звёздами… я бы, наверное, даже зельеварение полюбила.   Эмми фыркнула:   — Только если звёзды вдруг начнут варить зелья за нас.   Все рассмеялись. Ева шла рядом с ними в сторону гриффиндорской гостиной, как вдруг её будто что-то остановило. Вдалеке, на перекрёстке коридоров, ведущем в старую часть замка, мелькнула тень.   Ева резко остановилась.   — Что такое? — шепнула Марта, обернувшись.   — Мне показалось… там кто-то прошёл.   — Может, просто полтергейст или какой-нибудь старшекурсник, — хмыкнула Эмми.   Ева кивнула, но осталась на месте.   — Идите, я сейчас догоню, — тихо сказала она.   — Ева… — начала Эмми, но та уже завернула за угол.   Девочки были сильно вымотаны после урока полётов и ночной астрономии, поэтому, не дождавшись её, продолжили путь к спальне. ***   Ева, словно заворожённая, шла по тёмному коридору, будто заранее зная, куда нужно идти. Шаги отдавались глухо, и тишина вокруг служила странным, тревожным сопровождением. И вдруг она заметила огромную дверь. От неё исходила притягательная сила. Ева почувствовала это и потянулась к двери, собираясь открыть её.   — Не смей ее открывать.   Голос раздался сзади.   Знакомый.   Снейп.   Он стоял в тени, неподвижный, и не отрывал от неё взгляда. Его присутствие мгновенно остудило воздух.   — Эта дверь… не для вас, мисс Браун, — медленно сказал он, подходя ближе. — Если бы вы вошли, последствия могли бы быть… неприятными для вас.   Ева смотрела на него, испуганная и растерянная. Сердце билось слишком громко.   — Простите, я… — начала она, но он перебил её.   — Возвращайтесь в спальню, мисс Браун, — сказал он ровно и замолчал на полуслове. — И постарайтесь больше не искать эту дверь.   Ева, дрожа от страха, медленно прошла мимо него. Она не оглядывалась. Выйдя из коридора, направилась в сторону спальни, почти не чувствуя ног. Войдя внутрь, она заметила, что подруги уже спят. Тихо переодевшись в пижаму, Ева легла на кровать.   Сон не пришёл сразу. Мысли снова и снова возвращались к той двери и к холодному голосу, приказавшему забыть о ней.   В ту ночь Еве приснился странный сон.   Она снова шла по тому самому коридору. Тишина была густой. Дверь стояла на своём месте — но теперь выглядела иначе: высокая, почти сияющая, с выгравированными на тёмном дереве незнакомыми символами. Они словно медленно переливались, едва уловимо меняясь. Ева подошла ближе и, не раздумывая, коснулась двери.   Та открылась без единого звука.   Внутри было темно. Лишь в самом центре комнаты стояло высокое зеркало с затейливой рамой, покрытой слоем пыли. Ева сделала шаг вперёд. На поверхности зеркала замерцал свет, и отражение начало меняться.   Но в нём была не она в мантии Хогвартса.   В отражении стояла чуть старшая версия ее, в каком-то совершенно другом, старинном наряде. Ева приблизилась, пытаясь рассмотреть себя… и в этот миг отражение исчезло. На его месте появилась другая женщина. Лица её Ева не смогла разглядеть. За её спиной стоял мужчина, положив руку ей на плечо. Его тень тоже была расплывчатой, неясной — но сердце Евы вдруг болезненно сжалось от незнакомой, глухой тоски.   Затем отражение дрогнуло. Женщина исчезла. Мужчина отвернулся. И Ева осталась одна — глядя в зеркало, на себя потерянную и одинокую.   И тогда в глубине комнаты раздался шёпот:   — …я жду тебя… прошу, ищи меня…   Сердце Евы билось слишком сильно. Она не могла понять, что чувствует — тепло… страх… или что-то между ними.   В этот момент она проснулась. Сердце колотилось, дыхание сбилось. За окном едва занимался рассвет.   — Зеркало Еиналеж… — прошептала она, сама не понимая, откуда пришла эта мысль. — Оно действительно находится там?   Ева не могла понять, был ли это просто сон — или воспоминание, спрятанное где-то глубоко внутри неё. Но одно она чувствовала ясно: ей хотелось снова найти ту дверь. Пойти туда. И узнать, что именно покажет ей это тайное зеркало. ***   После этого Ева много раз пыталась попасть в ту часть замка. Но каждый раз ей не везло — она натыкалась на кошку Филча. Словно та нарочно появлялась именно там, где ей было нельзя. В конце концов Ева поняла: просто так туда не пробраться. Значит, нужно искать способ — незаметный, продуманный, безопасный. Чтобы снова увидеть дверь и за ним и зеркало.   К счастью, учёба давалась ей легко. Во время каникул она заранее прошла несколько тем по учебникам, купленным в Косом переулке, и теперь на уроках чувствовала себя уверенно. Материал она схватывала быстро, домашние задания выполняла тщательно и точно, почти без усилий. Это оставляло ей самое ценное — время. Время, которое она всё чаще проводила в библиотеке, углубляясь уже не в обязательные темы, а в то, что действительно её интересовало.   Постепенно Ева почти перестала общаться с девочками. Она избегала пустых разговоров и шумных компаний. Эмми и Марту это особенно не удивляло: они были заняты своими делами, уроками и обсуждениями. С первых дней они поняли, что Ева не слишком общительна, и потому не стали настойчиво тянуть её за собой. После занятий Ева почти сразу уходила в библиотеку — искать любые упоминания о запретных коридорах, старых правилах Хогвартса, способах свободного передвижения по замку.   Но впереди её ждали уроки Защиты от Тёмных Искусств с профессором Квиреллом. От одной мысли об этом у неё холодело внутри. Она знала, кто он. Знала, кто скрывается под его тюрбаном. И знала, чем всё это закончится.   Остальные же относились к этому куда легче. В коридорах слышались весёлые обсуждения, шутки. Кто-то из гриффиндорцев даже поспорил, сколько раз профессор заикается за один урок. Ева слушала это вполуха — и молчала.   — Он чесноком воняет, чтобы к нему никто близко не подходил, — смеялся кто-то из Гриффиндорцев.   — Или чтобы защититься от собственных знаний, — ехидно вставил кто-то из Пуффендуя.   Ева не смеялась. Её накрывал холод.   Когда они вошли в класс, Квиррелл уже стоял у доски. Он нервно дёргал полы мантии, часто моргал и сбивчиво начал:   — С-с-сегодня мы… мы п-п-поговорим о т-теоретичес-ской о-о-основе пр-п-противостояния т-т-тро… э-э-э…   Кто-то фыркнул. В классе прокатился смешок. Ева же не отрывала взгляд от его затылка. Она знала. Там — он. Волан-де-Морт. И дети, смеющиеся вслух, не имели ни малейшего понятия, что издеваются над человеком, в теле которого скрывается один из самых страшных тёмных магов всех времён.   Пальцы у неё задрожали.   — Ева, ты в порядке? — шепнула Марта, сидевшая рядом.   — Я… всё нормально, — тихо ответила она, сжимая руки в кулаки под партой.   Квиррелл говорил путано, перескакивал с мысли на мысль, упускал важное, заменяя его обрывками полуправды. В какой-то момент один из гриффиндорцев пробормотал вполголоса:   — Лучше бы нас сразу тёмным магам отдали — больше пользы.   Ева сглотнула. Ей вдруг отчаянно захотелось встать и выйти.   Урок тянулся бесконечно. Квиррелл ронял перо, вытирал вспотевший лоб, нервно чесался за ухом. Один раз он едва не выронил палочку. С каждым его нелепым движением у Евы внутри всё сильнее сжималось — потому что она знала: это бомба с замедленным действием.   Когда прозвенел звонок, она почти первой вылетела из класса. Руки дрожали, дыхание сбилось.   Ева знала: пройдут считанные месяцы — и именно этот «смешной» Квиррелл попытается украсть философский камень. И будет совсем близок к тому, чтобы убить Гарри Поттера.   И тогда уже никому не будет смешно. ***   Дни шли, сменяя один другой. Невилл поправился и вышел из больничного крыла, и Ева встретила его с искренней радостью. Но, несмотря на это, она всё больше сосредотачивалась либо на учёбе, либо на поиске чего-то действительно важного. Невилл оказался для неё удивительно хорошей компанией. Ева с лёгким удивлением замечала, каким внимательным он был: он тонко чувствовал её настроение, молча оставался рядом, когда она уставала, не задавал лишних вопросов. Благодаря этому ей не приходилось ничего выдумывать или объяснять, оправдываясь за свои исчезновения и занятия. Ева дорожила этим пониманием. Рядом с Невиллом было комфортно и свободно. Со временем она стала замечать его трудности с учёбой и начала помогать ему с уроками в свободное время.   И всё же у них была общая проблема — профессор Снейп. Зельеварение вызывало у них обоих одинаково сильное напряжение. На практических занятиях Ева чувствовала, как у неё дрожат пальцы, когда она переливала слизь тентакулы в котёл или аккуратно нарезала корень валерианы. Иногда когда Снейп проходил мимо, сердце начинало тяжело колотиться в груди.   — Мисс Браун, — раздавался его холодный, словно заточенный нож, голос. — Вы уверены, что поняли инструкцию? Или мне повторить её с максимально возможной медлительностью для особо одарённых?   Малфой тихо хихикал, но Ева лишь молча кивала и опускала глаза. Они с Невиллом старались сидеть как можно дальше от профессора и вместе, кое-как, справлялись с заданиями.   На остальных уроках всё проходило более-менее спокойно. Ева сидела за одной из задних парт вместе с Невиллом, стараясь не привлекать к себе внимания. Когда преподаватели задавали вопросы, Гермиона Грейнджер почти всегда первой уверенно поднимала руку. Иногда Гермиона бросала взгляд на Еву, особенно в те моменты, когда та изредка на практике выполняла заклинания чуть лучше, чем от неё ожидали. Но Ева старательно училась сдерживать себя, приглушать силу, лишь бы не выделяться.   — Почему ты не поднимаешь руку? Ты же знаешь лучше нее, — как-то сказал Невилл, когда они вместе делали домашнее задание в библиотеке. В руках он держал книгу по трансфигурации.   — Не хочу, — тихо ответила Ева, не отрываясь от конспекта. — Пусть думают, что я обычная.   — Но… зачем? Ты могла бы заработать много баллов, — неуверенно заметил он.   — Да, — слабо улыбнулась Ева. — Но мне это неинтересно. Мне не нужны баллы. И внимание мне тоже не нужно. Я не хочу выделяться.   Невилл нахмурился, не зная, что ответить, и снова уткнулся в книгу неуверенно махая палочкой.   — Смотри, если сначала чуть плавнее махнуть палочкой, а потом мягче произнести заклинание, получится лучше, — шептала Ева, показывая, как правильно превратить лист бумаги в стакан.   — Ты объясняешь лучше, чем любой преподаватель, — рассмеялся Невилл. — С тобой учиться гораздо легче…   — Спасибо, — улыбнулась Ева.   — Не за что, — ответил он с лёгкой усмешкой.   Он умел отвлекать её, когда ей становилось грустно. Иногда Ева сидела у окна в гостиной Гриффиндора и задумчиво с грустью смотрела на звёзды, а Невилл подходил, неловко присаживался рядом и начинал рассказывать что-нибудь неважное из своей жизни — просто чтобы она улыбнулась.   Ева действительно радовалась тому, что подружилась с Невиллом. Его доброта, искренность, мягкий характер — всё это ощущалось как тёплое одеяло в мире, полном неизвестности. Эта дружба стала для неё настоящей опорой, той тонкой нитью, за которую она держалась, чтобы не потеряться среди магии, тайн и собственной боли. ***   Так осень подходила к концу, и Хогвартс постепенно преображался. Длинные коридоры замка украшали резные тыквы с мерцающими огоньками, гирлянды из сушёных листьев и летающие летучие мыши. Повсюду витало напряжённое, радостное ожидание — приближался Хэллоуин.   В Большом зале было особенно красиво. Потолок, как всегда, отражал небо с редкими облаками, а под ним парили сотни свечей, заливая зал тёплым, мягким светом. Ева сидела среди гриффиндорцев, но, как обычно, чуть в стороне — рядом с Невиллом. Она молча наблюдала за праздником. Атмосфера была оживлённой: смех, разговоры, звон посуды.   И в одно мгновение всё изменилось.   Двери зала распахнулись, и внутрь вбежал профессор Квиррелл. Его тюрбан съехал набок, лицо было мертвенно бледным, глаза — полные ужаса.   — Т-т-троль! — выкрикнул он, задыхаясь. — В подземельях… тролль! Я… я подумал, что должен предупредить вас!   Зал замер. А затем взорвался паникой. Кто-то вскочил, кто-то закричал. Загремели стулья, послышались визги, топот, беспорядочный шум. Всё смешалось в гулкую какофонию. Даже Невилл испуганно озирался по сторонам, с трудом сдерживая себя, чтобы не выдать страх сильнее — лишь бы не показаться трусом рядом с Евой. Но сама девушка осталась спокойной. Она лишь опустила взгляд на тарелку и где-то глубоко внутри тяжело вздохнула.   Вот и началось, — подумала она. — То самое ключевое событие. Первый по-настоящему серьёзный момент… из книги.   Когда профессор Дамблдор громким, уверенным голосом призвал всех сохранять спокойствие и приказал старостам отвести учеников в спальни, Ева поднялась вместе с остальными. Она шла медленно, бок о бок с беспокойным Невиллом, внимательно вглядываясь в лица вокруг, отмечая реакции. Паника ещё висела в воздухе.   И тогда она заметила.   На повороте, в густой тени колонн, мелькнули две знакомые фигуры — рыжая вихрастая голова и взъерошенные чёрные волосы. Гарри и Рон. Они крались, стараясь не привлекать внимания, и быстро скрылись в коридоре, ведущем прочь от башен.   Они идут за Гермионой, — поняла Ева сразу. — Она в туалете для девочек. Тот самый момент. Сейчас они спасут её от тролля… и начнётся их дружба.   Она остановилась, будто случайно. Невилл занятый своей тревогой вместе с толпой ушёл дальше, и расстояние между ними быстро увеличилось. Никто не обратил на Еву внимания — все были поглощены шумом, криками и общей паникой.   Я ведь знаю, чем всё закончится, — пронеслось у неё в голове, немного приглушая тревогу. — Они победят…   И всё же появилось искушение — пойти за ними. Свернуть. Попробовать вмешаться.   Нет. Я не должна нарушать канон.   Она повернулась к лестнице, ведущей в башню Гриффиндора. Сделала шаг. Потом ещё один. Но внутри было неспокойно от кипящего интереса. За внешним хладнокровием бурлило напряжение — посмотреть и понаблюдать. Ева резко остановилась посреди коридора, глядя в сторону, где скрылись Гарри и Рон, а в голове всё ещё звучал навязчивый отголосок:   А что, если однажды я всё-таки вмешаюсь?..   Сердце забилось чаще. И в этот момент она вдруг ясно почувствовала, как невыносимо тяжело оставаться в стороне.   Если я правда здесь… если я в этом мире — неужели моя задача только молчать и смотреть?..   Впервые — нарушая все собственные запреты — Ева сделала шаг в сторону. Потом ещё один. А затем побежала.   Тихо, почти бесшумно, она свернула в нужный коридор. Впереди мелькнули фигуры Гарри и Рона, несущихся к двери девичьей ванной.   — Гарри! — громко прошептала она. — Подождите!   Они резко обернулись и удивлённо замерли.   — Ева? Что ты… — начал Рон, но она уже поравнялась с ними.   — Гермиона в опасности. Я знаю, — быстро сказала она. — Я видела, как она ушла сюда одна.   Гарри моргнул, настороженно всматриваясь в её лицо, но спрашивать, откуда она знает, не стал — времени не было.   — Тогда идём, — коротко сказал он.   И они втроём рванули к двери. То, что открылось их взгляду, выглядело как оживший ужас. Огромный тролль, нависал над Гермионой. Та прижалась к стене, дрожа от ужаса, сжимая палочку так, будто она могла её спасти.   — Эй, ты, толстоголовый урод! — заорал Гарри, привлекая внимание чудовища.Тролль медленно повернулся, заревел и тяжело двинулся в их сторону.   Гарри и Рон пытались сбить тролля с толку, крича и размахивая палочками. Ева тоже подняла палочку — но в этот момент всё пошло не так. Тролль резко рванул вперёд — прямо к ней. Ева замерла. Всего на долю секунды. Но этого оказалось достаточно. Чудовище взмахнуло дубиной. Она лишь успела отшатнуться и, почти на инстинкте, выкрикнуть:   — Протего!   Щит получился слабым, едва сформированным. Он лишь частично принял удар на себя. Еву отбросило в сторону, она с силой ударилась плечом о раковину. Она сразу почувствовала вспышку боли. На глазах тут же выступили слёзы.   — Нет! — закричал Рон, оборачиваясь. Он вскинул палочку. — Вингардиум Левиоса!   Дубина взлетела в воздух, зависла — и с оглушительным грохотом обрушилась на голову тролля. Чудовище пошатнулось и рухнуло на пол, неподвижно.   Всё стихло. Гарри подбежал к Еве:   — Ты в порядке?!   Она медленно поднялась, сжимая плечо и стараясь не показать, как больно.   — Думаю… да. Просто немного ушиблась.   Рон всё ещё смотрел на тролля, будто не до конца веря, что всё действительно закончилось. Гермиона шумно выдохнула и, дрогнувшим голосом, сказала:   — Спасибо вам… всем. — Потом она посмотрела на Еву — неожиданно тепло, почти благодарно. — Ты тоже… ты спасла меня. Хотя могла серьёзно пострадать.   Ева хотела отмахнуться, сказать что-нибудь… но в тот же миг ее взгляд потускнел.   Мир поплыл. Звуки стали глухими, словно она оказалась под водой. Голоса друзей отдалились, превратившись в неразборчивый фон. Она почти не слышала, что говорит Гермиона, не замечала, как Рон с испугом смотрит на неё.   Только почувствовала, как ноги подкашиваются.   И как чьи-то руки — Гарри — подхватывают её, прежде чем тьма окончательно накрыла ее сознание.  Она падала.   Крик застрял в горле. Всё тело словно обожгло — боль накрыла разом, тяжёлой, безжалостной волной. Она старалась закричать, но не услышала собственного голоса. Гарри, Гермиона, Рон — всё исчезло. Она проваливалась куда-то вниз, в пустоту.   Боль.   Боль.   Слишком много боли.   Хоть бы кто-нибудь помог… как же больно… — мелькнуло в сознании. Но вокруг не было ничего. Только тьма и холодный, пустой ветер. И вдруг — вспышка. Слёзы выступили на глазах, но она не могла их стереть. Тела словно не существовало — было лишь ощущение себя. И снова — тот самый белый зал.   Без стен.   Без горизонта.   Без звука.   И тогда раздался голос. Знакомый. Но на этот раз — с пугающим холодом.   — Зачем ты так? Тебя предупреждали. — Он не был громким — но звучал внутри её сознания, разрезая болью каждую мысль. — Ты вмешалась. Ты не должна была…   Ева попыталась заговорить, но слова не поддавались. Остался только мысленный крик:   — Я не могла иначе! Она бы пострадала! Я просто хотела помочь!   Голос умолк. Тишина тянулась мучительно долго. Боль не отпускала, тело ныло.   — Ты нарушаешь поток, — прозвучало наконец. — Каждый раз, когда ты встаёшь против того, что должно быть… ты подвергаешь себя опасности.   Её трясло. Сердце билось тяжело, глухо.   — Ты забываешь, кто ты. И что в тебе есть, — в голосе прозвучал упрёк. — Ты думаешь, что можешь быть как все… Но ты не одна из них. Ты никогда не была.   Словно молния, через её сознание пронеслись обрывки воспоминаний — незнакомые, пугающие.   Древний алтарь.   Алый, как пламя, свет над головой.   Чужие тёмно-голубые глаза.   Магия, ломающая стены.   Кровь на холодном мраморе.   Клятва, произнесённая неизвестном ей языке.   Ева зажмурилась. Она хотела убежать. Исчезнуть.   — Ты не должна вмешиваться, подвергая свою жизнь опасности, — произнёс голос тише, но от этого только страшнее. — Таков договор ритуала, проведённого ради твоего спасения. Не забывай это Ева…    Она почувствовала, как боль стихает и ее тянет ко сну. Сознание ускользало, но вдруг — резкий рывок, и Ева открыла глаза. Белый зал.  Перед ней стояла женщина. В чёрном. Сжатые в кулаки руки, напряжённая спина, ярость и отчаяние, смешанные воедино.   Мама.   Мама Евы.   Она стояла перед кем-то… не человеком. Перед странным, темным туманным Существом.   — Верни мне её, — произнесла женщина. Голос дрожал, но в нём была сталь. — Верни мою девочку.   — Ты сама заключила с нами сделку, — ответило Существо спокойно. Его голос был лишён эмоций. — Она выжила. И живет в другом мире, как ты и просила. Без магии. Без памяти. Чтобы просто осталась жива. Таковы были твои условия. Мы исполнили их. Ты наблюдала за ней, из своего мира.   — Но она страдает! — выкрикнула женщина заново. — Что это за мир? Что за люди? Она ведь несчастна! Почему вы выбрали ей такую судьбу?   — Душа сама притягивается к телу, которому подходит, — невозмутимо ответило Существо. — Мы не выбираем. Мы исполняем. Пока она жива в том мире — контракт действует.   Всё погасло. Пространство словно свернулось, и воспоминание изменилось. Ева сразу поняла что находится в чьём то воспоминании   Белый зал. Снова.   Та же женщина. Теперь Ева чувствовала это без сомнений: это её мама. Её. Не Алины — её. Мама снова была в чёрном. Стояла перед тем же Существом. В глазах — слёзы. Дыхание сбито.   — Сейчас… — выдавила она. — Её убивают. Помоги. Верни мою девочку.   — Ты уверена? — прозвучал ответ. — Всё будет стёрто. Всё, что было после её смерти. Время повернётся назад. Ты готова пожертвовать этим ради неё? Её возвращение может быть не простым случаем. Мы не можем сказать, что будет дальше. И нам нужна жертва.   Мама дрожала. Но голос её был твёрд.   — Я заключу договор. Забери меня. Я — жертва. — И после короткой паузы она добавила:   — …Но у меня есть условие.   В этот момент Еву словно вытолкнуло из воспоминаний. Она резко открыла глаза. Белые простыни. Потолок. Запах зелий.   Лазарет.   Над ней склонилась мадам Помфри. Где-то рядом раздался взволнованный голос Гермионы:   — Она пришла в себя! Гарри, Рон, она очнулась!   Рон вскочил со стула.   —Ты нас напугала! Гарри беспокойно наклонился к ней.   —Ты нас напугала!  Ева моргнула. Она хотела сказать: «Я в порядке».   Но, вспомнив всё — тот зал, голос, жертву, договор, — вместо этого едва слышно прошептала:   — Кто… я?   И этот вопрос впервые прозвучал для неё по-настоящему страшно. И ужасно к месту.   Но, кажется, никто его не услышал.   Чуть позже, придя в себя окончательно, Ева молча лежала на кровати в лазарете, укрытая мягким пледом, и всё ещё тихо дрожала, а мысли бродили где то в тех воспоминаниях, в белом зале, среди чужих голосов и о неизвестным договоре.