Часть 13

Однажды днём, прогуливаясь по территории замка, она увидела странную картину — Драко крался за Гермионой, Гарри и Роном, которые направлялись к хижине Хагрида. Он явно что-то выслеживал. Ева замедлила шаг, стараясь не привлекать внимание. Вскоре Малфой, прижавшись к стене, заглядывал в окно хижины. — Что, Драко, выбираешь себе рабочее место после выпуска? — сухо и с издёвкой проговорила она. — Хижина нравится? Просторно, куры рядом, и хозяин не ругается, если ночью воешь. Малфой вздрогнул, резко обернулся, и сжал кулаки. Несколько мгновений смотрел на неё, а потом развернулся и стремительно зашагал прочь, даже не удостоив ответом. После того как Ева спугнула Малфоя, она осторожно подошла к окну хижины Хагрида. Внутри что-то вспыхнуло, зашипело… и вдруг из деревянной коробки, стоящей прямо на столе, вынырнула тёмная, блестящая голова. Маленький дракончик расправлял крылья и пищал. Ева замерла: это был он. Норберт. Она помнила это по книге. — Ева?! — послышался голос Рона. Дверь хижины распахнулась, и троица выглянула наружу. — Заходи быстрее, только никому ни слова! — прошипела Гермиона. Ева шагнула внутрь. В хижине пахло дымом, пеплом и чем-то сладковато-жжёным. Хагрид сидел на табурете, глаза у него блестели от восторга. На столе — дракон. Он вертел головой, шипел и бил хвостом по дереву. — Он только что вылупился, — прошептал Гарри. — И Малфой видел его… Я за ним следила, — тихо известила их Ева все еще неотрывно смотря на дракончика. — Я его напугала, он убежал. — Он будет молчать — чтобы не подумали, что он сам к хижине ходил. — вставила Гермиона, нахмурившись. — Он наверняка не пойдёт докладывать. — Будем надеяться, — мрачно сказал Рон взглянул на Еву чуть неуверенно. — Я никому не скажу, — бросила она. — Но если хотите, могу помочь вам. Хагрид, стоявший за их спинами, смахнул слезу: — Ох, девочка, ты… доброе сердце у тебя, как у настоящей Гриффиндорки… Ева хотела что-то ответить, но в этот момент Норберт поднял голову и уставился на Еву. Она замерла. Их взгляды встретились, и в этот миг между ними будто что-то проскользнуло. Дракон перестал шипеть, перестал крутиться — он вытянул шею, принюхался… и внезапно ткнулся мордой в нее. Все замерли. — Он к тебе потянулся, — удивлённо прошептала Гермиона. — Да ты ему нравишься, — заметил Рон. Ева осторожно протянула руку. Маленький дракон позволил ей дотронуться до себя, шевельнул крыльями и даже издал короткий, довольный звук. — Я.. не понимаю… — прошептала Ева, немного растерянно. И действительно, в этот момент она ощутила нечто странное — как будто внутри неё что-то отозвалось. — Эм… — Гарри открыл рот. — Он… к тебе тянется? — Ни к кому из нас он так не ластился, — удивился Хагрид. — Да ты ему прямо как понравилась! Ева тихо засмеялась, положила руку на его чешуйчатую голову. Она не знала, почему он так к ней — но чувствовала: он ощущал в ней нечто другое. *** С того дня она стала помогать ухаживать за дракончиком. И никто не был против. Норберт, казалось, действительно тянулся к ней чаще, чем к другим. Когда она приходила в хижину, он успокаивался быстрее. Он ел с её рук, спал рядом с ней, поджав лапы и положив голову на её колени. Гарри и Рон подшучивали: «У тебя новый питомец», а Хагрид сиял от радости.   Тем временем Невилл поправился и вышел из больничного крыла. Но Еве пришлось проводить с ним чуть меньше времени. Она не могла выдать тайну Хагрида. Но Невилл сам, как всегда, не задавал лишних вопросов. Он был просто благодарен ей за то, что она заступилась за него на поле, и не расспрашивал, не обижался, когда Ева пропадала в хижине Хагрида. Он лишь молча улыбался, когда она иногда помогала ему с уроками. Но чем больше проходило времени, тем острее становилось чувство опасности. Малфой молчал, но слишком подозрительно косился на них всех. А Норберт рос И хранить тайну становилось все труднее. И всё это время Ева продолжала варить оборотное зелье. Выручай-комната становилась её скрытой лабораторией. **** После того как Гарри предложил отправить письмо брату Рона — Чарли, чтобы тот забрал дракона, всё закрутилось ещё стремительнее. Ответ пришёл быстро — Чарли был согласен, и в письме указал точную дату и время: полночь, астрономическая башня. Дракона нужно было тайно донести туда, и никто из преподавателей не должен был узнать. Уход за Норбертом становился всё труднее. Дракончик рос на глазах, становился сильнее и всё менее управляемым. Особенно плохо он реагировал на Рона. Однажды когда Рон поднёс мясо к морде Норберта. Дракончик фыркнул, потом резко клацнул зубами прямо по руке. — АЙ! — закричал Рон, отшатываясь. — Он меня укусил! — Норберт, НЕЛЬЗЯ! — резко выкрикнула Ева, шагая вперёд. Её голос прозвучал уверенно, почти властно. — Назад! К удивлению всех, Норберт отступил. Он щёлкнул зубами, но послушно попятился и ткнулся мордой в угол, как провинившийся щенок. — Что вы с ним делаете?! — взревел Хагрид, врываясь в хижину. — Он же малыш! Напугали беднягу! — Он укусил меня, — пробормотал Рон, сжимая запястье. Рука начала опухать. — Он просто... играет, — смущённо замотал головой Хагрид. — Он не со зла... — Игры у него острые, — процедила Ева, подходя к Рону. — Нужно что-то приложить. Я помогу. Она кое как перевязала рану и Рон, хоть и стиснул зубы от боли, посмотрел на Еву с благодарностью. — Спасибо. Я думал, он мне руку оторвет... Норберт, тем временем, тихо скреб когтями по полу, посматривая на Еву. Он будто чувствовал её настроение, слушался её голоса. Укус был не смертельный, но довольно болезненный. Рон долго скрывал рану, опасаясь, что если обратится к мадам Помфри, она задаст лишние вопросы. Но к вечеру рука вспухла так, что спрятать это было уже невозможно. В лазарете он соврал, будто его укусила собака Хагрида. Когда Ева навестила Рона и обратно возвращалось к башне Гриффиндора, она случайно услышала, как медсестра обсуждает с кем-то состояние Рона. Любопытство взяло верх, и Ева незаметно проскользнула ближе. Там был Малфой. Он говорил мадам Помфри, будто пришёл за книгой, которую Рон якобы у него одолжил. Но когда та ненадолго вышла, он склонился к кровати Рона и прошипел: — Ты думал, что я ничего не понял? Ты, Поттер и Грейнджер что-то скрываете. Я всё расскажу. И Хагрида попрут. А вас отстранят. Слово Мерлина. Перед уходом Малфой вытащил книгу с тумбочки. Оказалось эта была та самая книга, в которую был вложен ответ Чарли. Письмо исчезло вместе с Малфоем. Узнав об этом Гарри и Гермиона были в панике. Все поняли — Малфой теперь знал и мог раскрыть их в любой момент. Но был один шанс: воспользоваться мантией-невидимкой. Малфой не знал, что у Гарри есть такая вещь, и это давало им преимущество. Решено было, что идти будут только Гарри и Гермиона. Перед тем как Норберта должен был забрать Чарли она пошла попрощаться с Норбертом к хижине Хагрида. Она увидела что вокруг хижины Хагрида было пусто, кроме четверых фигур, скрытых тенями: Гарри, Гермионы, Хагрида… и Норберта. Рон лежал в больничном крыле, поэтому не вышел прощаться с драконом. Но Ева сомневалась: даже будь он здоров, вряд ли пришёл бы после того, как Норберт его укусил. Дракончик сидел в огромном ящике, заколоченном в спешке, и слабо ворочался, пофыркивая. Хагрид вытирал глаза уголком платка, а Гарри и Гермиона — прятали напряжение за деловитостью. Дракона вот-вот должны забрать. Ева стояла рядом, не говоря ни слова. Она держала руку на краю ящика, а Норберт прижимал к её пальцам нос. — Он... будто знает, что уходит, — со вздохом прошептала она. — Ты правда ему нравишься, — вздохнул Хагрид, поглядывая на неё. — Я такое редко видел... чтоб он так тянулся к кому-то. — Он тоже мне нравится… — кивнула она с улыбкой. Норберт тихо заурчал, уткнувшись в её ладонь. Гарри с Гермионой переглянулись, но не стали вмешиваться. — Мне жаль, — тихо сказала Ева, склонившись ближе. — Я не могу оставить тебя с собой. Но ты будешь в безопасности. У Чарли. Он тебя поймёт. И... может, мы когда нибудь еще увидимся... Она коснулась ладонью его головы. Норберт прижался к ней в ответ. — Всё, всё… — пробормотал Хагрид, вытирая глаза. — А то я сейчас разревусь... Ева в последний раз посмотрела на дракончика, который теперь казался одиноким, как и она. — Прощай, Норберт, — сказала она. — Пусть у Чарли тебе будет не страшно.   Хагрид помог закрыть ящик. Гарри и Гермиона укутались в мантию-невидимку и вместе с ящиком исчезли в темноте.   А Ева осталась стоять, глядя им вслед. Ей тоже хотелось проводить их, помочь, но под мантией невидимкой ей не было места. К тому же она не хотела вмешиваться в ход событий — как бы ни тянуло её увидеть Чарли Уизли, ту самую легенду квиддича, о которой так много говорили и того самого самого мало известного персонажа из книг которого она когда то читала.   Она вздохнула и осторожно вернулась в сторону гостиной Гриффиндора, прокручивая в голове всё, что произошло с Норбертом. Затем вошла в спальню и, впервые за долгое время, спокойно уснула, не тревожась за дракона.   Ева ещё не знала, что её друг Невилл случайно оказался втянут в неприятности: услышав ночной разговор Малфоя с Крэббом о Гарри, Гермионе и драконе Хагрида, он попытался их остановить… и дал себя поймать.   Наутро в гостиной Гриффиндора стояла напряжённая атмосфера. Ученики недовольно перешёптывались по углам, лица были мрачными и раздражёнными. Кто-то бросил:   — Из-за них с нас сняли сто пятьдесят очков!   Оказалось, Гарри, Гермиону и Невилла поймали. И хотя о драконе никто не говорил вслух, Ева сразу всё поняла.   Она лихорадочно начала искать Невилла. В гостиной его не было. Тогда она вышла и направилась в Большой зал — там его тоже не оказалось. Сердце сжалось, и Ева поспешила в библиотеку.   Там она сразу заметила Гермиону, сидящую, уткнувшись лицом в книгу, и Гарри неподалёку — тот смотрел в страницы, держа книгу вверх тормашками. Но сейчас её не волновали они. Она знала: их время ещё придёт.   Тот, кто нуждался в поддержке сейчас, был Невилл. Она увидела его чуть дальше. Он сидел один, ссутулившись. Сердце Евы немного успокоилось.   Она прошла мимо Гарри — тот вздрогнул, почувствовав движение, и поднял глаза, заметив её. Но Ева уже была рядом с Невиллом.   Она села рядом. Он не сразу заметил её присутствие.   — Невилл… — тихо сказала она и осторожно положила руки ему на плечи.   — Ева… — он вздрогнул и посмотрел на неё. В его глазах стояли слёзы. Сердце Евы сжалось. — Ева… я… — он запнулся и опустил голову. — Я такой придурок… — шмыгнул носом. — Из-за меня факультет потерял сто пятьдесят очков… — он вытер глаза платком. — Прости… их так трудно было заработать. Я думал, что… что предупрежу друзей об опасности. Малфой… он… — он отвёл взгляд. — Я такой дурак. Я пойму, если ты не захочешь со мной дружить из-за этого…   — Невилл! — Ева резко скрестила руки. — Как ты можешь так думать? Мне откровенно плевать на эти баллы, — гневно сказала она.   Гермиона в стороне подняла на них взгляд. Гарри уже давно наблюдал за ними.   — Эти очки ничего не решают в жизни, — продолжила Ева твёрдо. — Перед настоящими трудностями они — ничто. Ты поступил правильно! — она схватила его за плечи и повернула к себе. — Лично я горжусь тобой, — сказала она, глядя прямо в глаза. — Мне не важно, что думают другие. Важно, что ты хотел защитить своих друзей. Если кто-то считает, что это не стоило каких-то «баллов», — это несправедливо по отношению к твоей храбрости. — Она фыркнула.   — Подумать только — баллы. Близнецы и другие ученики тоже их теряли, — пожала она плечами. — Я буду рядом. И не откажусь от тебя.   Невилл смотрел на неё, не веря, что кто-то может сказать ему такие слова. — Ева… — он заплакал ещё сильнее. — Спасибо… ты лучший друг на свете.   Ева посмотрела на него с нежностью и сразу обняла. Невилл покраснел, но всё же неловко обнял её в ответ.   У Гарри из рук выпала книга. Гермиона ничего не сказала — она прокручивала в голове слова Евы. Ей вдруг показалось, что та и правда частично права. Возможно, они были не так уж неправы, как им казалось. ***   Весь факультет смотрел на Невилла и остальных с гневом и осуждением. Но Ева держала друга под локоть и шла рядом с ним гордо, будто ничего не случилось. В приюте ей не раз приходилось терпеть подобное презрение из-за Сэма, поэтому она даже не дрогнула под прожигающими взглядами.   Невилл, конечно, боязливо оглядывался по сторонам, но поддержка Евы придавала ему сил. К концу дня он уже не вздрагивал от каждого шёпота в свою сторону.   Но презрение факультета и потеря баллов оказались лишь началом.   Вечером им пришло известие от Филча. После отбоя им предстояло идти с Хагридом в Запретный лес.   Перед выходом Невилл стоял рядом с Гарри и Гермионой. Он дрожал, как осиновый лист. Только крепкая хватка Евы удерживала его от слёз.   Ева обхватила его за плечи и прямо посмотрела в глаза. — Не переживай. Я буду ждать тебя здесь, — уверенно сказала она. — Ты не один. Хорошо? — Он кивнул. — Я тебе верю… потому что ты мой лучший друг. И ты очень храбрый.   После её слов Невилл уже меньше дрожал. Портрет распахнулся, и в гостиную вошла профессор Макгонагалл. Без слов она дала понять, что пора. Гарри и Гермиона, всё это время наблюдавшие за Евой и Невиллом, осторожно пошли за ней. Но прежде чем отпустить друга, Ева крепко обняла его.   Гермиона, шедшая за Гарри, врезалась ему в спину, и тот замер, заметив ту сцену. — Я буду здесь, — сказала она снова.   Макгонагалл кашлянула.   Невилл кивнул и, вырвавшись из её объятий, последовал за остальными. Гарри тоже пошёл за деканшей. ***   Невилл вернулся из Запретного леса бледным, с дрожащими руками и ссадиной на щеке. Как только портрет приоткрылся, Ева шагнула к нему и сразу обняла. Он всё ещё дрожал, но нашёл в себе силы ответить. Они сели у камина.   Чуть позже вошли Гермиона и Гарри. Гермиона не стала задерживаться — пожелала Гарри спокойной ночи и поднялась в спальню. Перед этим она мельком посмотрела на Еву и Невилла.   Гарри замедлил шаг, наблюдая за ними. — Всё уже закончилось, правда? — прошептал Невилл. — Мы же больше туда не пойдём?.. — Больше не пойдёте, — тихо ответила Ева, стараясь говорить спокойно. — Всё обошлось. Вот, смотри, ты здесь. Со мной. — она сжала его руки. — То, что ты сейчас здесь и жив — это самое важное. Смотри на это как на опыт. Я рядом. Мы есть друг у друга. Всё уже позади. Скоро всё забудется. Все забудут.   Хотя эти слова были обращены к Невиллу, Гарри тоже почувствовал лёгкое облегчение.   Ева, заметив его, бросила в его сторону короткую, почти незаметную улыбку. Это ободрила Гарри сильнее, чем он ожидал.   Он вдруг ощутил странное чувство… зависть? Гарри качнул головой. Ведь он не один — у него тоже есть друзья. Но сейчас Гермиона сама переживала, а Рон лежал в лазарете. И ему так не хватало такой же поддержки, какую получал Невилл.   Ева же всегда держалась от него чуть в стороне. Он не понимал почему. Даже Гермионе не удалось сблизиться с ней. Только Лонгботтом смог найти путь к её сердцу, и она не отходила от него ни на шаг.   Гарри присел неподалёку, у камина.   Он думал о встрече в лесу — о странной тени, пьющей кровь единорога, и о словах кентавров, что приближается нечто тёмное…   Ева почувствовала это сразу. Гарри видел в Запретном лесу тёмного волшебника — того, кто скрывался на затылке Квиррелла. Это читалось по его мрачному, отрешённому лицу. Но Ева знала: он справится.   И она поняла.   Если Гарри видел Того-Кого-Нельзя-Называть, значит, всё скоро начнётся. А значит — Зеркало Еиналеж исчезнет из школы, и у меня не будет второго шанса… Надо закончить приготовление оборотного зелья…   Она продолжала успокаивающе поглаживать плечо Невилла, но внутри мысли складывались в чёткую, опасную цепочку.   Мне нужно попасть туда незаметно. Не мешая им. Не столкнувшись с ним.   В голове уже рождался план.   Ева больше не сомневалась: в этом зеркале есть то, что она ищет. ***   Завтрашней ночью, после отбоя, Ева вновь покинула спальню.   Скрытая под чарами невидимости, она направилась в сторону Выручай-комнаты. Сердце билось часто, почти болезненно увидев что оборотное зелье было готово! После она аккуратно, по порциям, разлила его по флаконам и спрятала в расширенный мешочек. Пальцы дрожали, она достала из кармана то, что хранила как самый важный трофей. Длинный серебристый волос. Волос директора школы. Она отыскала и нашла его у стула Дамблдора рядом со столом преподавателей Большом зале — тогда, когда Дамблдора не было в замке. Под чарами невидимости. Тогда это казалось безумием. Но по крайной мере у нее получилось. Чары невидимости держались ограниченное время. Поэтому план был выверен до боли. Оборотное зелье должно было дать ей облик Дамблдора — чтобы свободно передвигаться по замку, не вызывая подозрений. Чтобы никто не остановил.   Она не станет вмешиваться. Не будет видна, когда Гарри столкнётся с Волан-де-Мортом. Она переждёт. Позволит канону идти своим путём. И только когда всё закончится… она войдёт. И посмотрит в Зеркало.   Ева крепко прижала мешочек к груди. Она надеялась, что выдержит. Оставалось только ждать. ***   Проходили дни, и вот наконец первый учебный год тоже подошёл к концу. Волнительные экзамены остались позади. Невилл очень переживал, но всё же сдал их лучше, чем ожидал. Ева много помогала ему готовиться, а сама старалась сокращать время ожидания, мысленно и морально подготавливая себя к событиям, которые должны были произойти в конце года. Экзамены не стали для неё серьёзным испытанием — она сдала всё на отлично, как и ожидала.   Когда всё закончилось, они с Невиллом присели у Чёрного озера и радостно отпраздновали это маленькими кусочками пирожного и сладким чаем. День был тёплым, воздух — тихим и прозрачным. А когда солнце стало клониться к закату, они вернулись в гостиную.   С этого момента Ева начала изподтишка следить за Золотой троицей. Утром профессор Макгонагалл сказала, что Дамблдор срочно отбыл в Министерство, и Ева сразу поняла: Это случится сегодня ночью. И она не ошиблась. Гарри, Гермиона и Рон вели себя странно — всё время перешёптывались, оглядывались по сторонам, будто чего-то ждали. Ева не хотела вызвать у них подозрения, поэтому сказала Невиллу, что устала после экзаменов и ляжет спать пораньше. Он ничего не заподозрил, мягко улыбнулся и остался в гостиной.   Когда наступил вечер и соседки по комнате устало легли в кровати, Ева тихо поднялась, осторожно взяла свой мешочек и вышла. Она медленно направилась в сторону гостиной…   И, не дойдя до лестницы, замерла. Из гостиной доносились голоса — сначала неразборчивые, потом всё отчётливее. Кто-то спорил. Она присела на ступеньку, затаив дыхание. Узнала голоса Гарри, Гермионы, Рона… и Невилла. Его голос звучал особенно встревоженно.   — Нет, я не пущу вас! — решительно говорил Невилл. — Вы снова нарушаете правила. После того, что было… вы опять хотите неприятностей!   — Невилл, пожалуйста, — попытался вразумить его Гарри. — Это очень важно.   — Важно? Важно?! — голос Невилла звучал разъяренным и беспокойным. – Вы чуть не угодили в исключение, Гарри! И ты, Гермиона! А теперь ещё и…   — Невилл, — вмешалась Гермиона, и её голос стал твёрже. — Прости. Это ради твоего же блага.   — Что? Что ты… — он не договорил…   — Петрификус Тоталус!   Вспышка волшебства — и Ева вжалась в перила. Тело Невилла с глухим стуком рухнуло на пол, вытянувшись, словно деревянное. Он застыл, как статуя, с застывшим шоком в глазах. Трио переглянулось. Никто ничего не сказал. Гермиона быстро спрятала палочку. Гарри тяжело вздохнул и прошептал:   — Прости нас.   Рон отвёл взгляд. Они поспешно вышли из гостиной, оставив парализованного Невилла на ковре.   Ева не колебалась. Она осторожно подошла к нему, опустилась на колени рядом, вытащила палочку и тихо произнесла:   — Фините Инкантатем.   Тело Невилла дёрнулось. Он закашлялся, моргнул и с трудом приподнялся на локтях. Увидев Еву, он выдохнул:   — Спасибо…   — Не нужно благодарностей, — мягко сказала она, помогая ему сесть. — Мы же друзья.   Он опустил глаза.   — Я думал, что они тоже…   — Не вини их, — сказала Ева, сев рядом. — Они просто… такие. Упрямые, смелые, порой безрассудные. Мы ведь все гриффиндорцы. Нас сюда не за рассудительность распределили, — усмехнулась она чуть грустно.   Невилл молчал. Она положила руку ему на плечи.   — Иди отдохни. Всё будет хорошо.   — Надо сообщить профессорам, — вдруг решительно сказал он. — Они же нарушили…   — Нет! — резко перебила его Ева. — Я… я сама. — Она сбилась. — Ну, меня же не поймали на нарушениях. — Она лихорадочно начала объяснять. — Если их не поймают, тебе не придётся выслушивать наказания. И мне — отвечать.   — Ты права… — задумчиво сказал он. — Я подожду тебя тут. Ты иди, расскажи Макгонагалл.   — Нет, ты идёшь спать, — строго сказала Ева. — Если профессор увидит, что ты не в постели, она может разозлиться. Ты же не хочешь этого?   Ей было стыдно пугать и врать другу, но сейчас было не до сомнений.   — Не хочу… — прошептал он.   — Тогда не будем медлить, — мягко, но настойчиво сказала Ева, толкнув его в плечо. — Времени нет.   — Х-хорошо… — Невилл поднялся и направился к лестнице в спальни.   Ева дождалась, пока он скроется за поворотом, и только тогда быстро выскользнула в коридор — туда, где исчезли трое. Она должна была успеть. Теперь всё зависело от ее ловкости. Ева стояла в тени коридора, сжимая в руке маленький флакон с оборотным. Из внутреннего кармана мантии Ева достала крошечный, завёрнутый в пергамент белый волос. Она развёрнула пергамент, бросила волос в зелье, поморщилась от запаха, закрыла глаза и выпила. Тело выгнуло, ноги дрогнули. Волна тошноты прокатилась по груди. Лицо будто вытянулось, пальцы стали длиннее, а кожа — старше. Мгновения спустя в коридоре уже сторял профессор Альбус Дамблдор, высокий, с седой бородой и голубыми глазами. — Ну вот, — хрипло прошептала она своим "новым" голосом. Платочек в её руке по взмаху палочки трансформировался в высокую остроконечную шляпу, ещё один взмах и ее мантия потяжелела, и стала длинной, как у настоящего директора. Она шагнула в коридор, уверенно направляясь туда, где находилась запретная комната с зеркалом. На развилке коридора Ева услышала, как что-то мягкое и тяжёлое топает по каменному полу. Из тьмы появилась миссис Норрис — кошка Филча, сверкающая жёлтыми глазами. Ева остановилась, стараясь не показать страха. Миссис Норрис обвела её кругами, словно что-то чуяла, но... — Профессор Дамблдор! — задыхаясь, выскочил откуда-то Филч, потрёпанный и сердитый, но сразу вытянулся, увидев «директора». — Прошу прощения, сэр. Моя кошка — она сегодня чересчур нервная… Ева медленно кивнула, стараясь не говорить — голос мог выдать её. Филч низко поклонился, шипя на кошку: — Ну-ка, назад, миссис Норрис! Не мешай профессору! Когда он отошел со своей кошкой и исчез, наконец Ева перевела дыхание. — Надо спешить, — прошептала она уже своим голосом, чувствуя, как зелье начинает терять силу. Она свернула влево, к нужной двери. Дойдя до нужного места, она остановилась у той самой двери. Приоткрыв она заметила что там было тихо. Собака спала. Это означало что Гарри, Гермиона и Рон уже были внутри. Всё шло по плану. Около стены, Ева быстро трансформировала свою "дамблдоровскую" мантию. Зелье заканчивало действие — кожа возвращалась к обычной, рука снова становилась маленькой и тонкой. Шляпу вернула в облик платка. Она вдохнула. — Вперёд. Открыла люк, и нырнула вниз. Где было дьявольские силки. Она приземлилась на мягкую массу Растение начало затягивать её, обвивая ноги, руки… — Люмос Солем! — выкрикнула она, вспомнив нужное заклинание из урока Гербологии. Свет вспыхнул, и растение с визгом отпустило её. Она приземлилась на твердую землю и продолжила свой путь к цели.