Часть 18

       Ева понимала, что скоро день рождения Невилла и Гарри, поэтому, узнав от Агаты, что завтра смотрительницы не будет в приюте до обеда, с радостью придумала план — быстренько сходить за подарками. Ева давно знала, как незаметно сбегала тогда Клэр из приюта, чтобы встретиться с Томсоном. Поскольку после инцидента с ними другие её особо не любили и вообще не обращали на неё внимания, Ева подумала, что сможет воспользоваться этим отсутствием внимания в свою пользу.               И, воспользовавшись тем выходом рано утром, она сразу направилась в Косой переулок, чтобы купить Гарри и Невиллу подарок.               Там она, прогулявшись, сразу купила два разных тёплых шарфа и перчатки для мальчиков. Затем зашла в питомник и, заметив красивую серую сову, купила её для себя, дав ей имя Лира. Она была рада и вполне довольна своими покупками. Ева даже успела закупиться учебниками в школу и сложила все вещи в мешочек.               Поняв, что сильно задержалась в Косом переулке и с клеткой с совой ей будет неудобно возвращаться тем путём, Ева решила, что ей нужна помощь, чтобы быстрее вернуться в приют, и, немного задумавшись, позвала эльфийку из дома Принцев. Но, к сожалению, та не появилась сразу — Еве пришлось долго её звать. Как только она уже подумала, что придётся возвращаться в приют самой, эльфийка наконец появилась, принеся несколько извинений. Но у Евы не было времени — она сразу попросила перенести её обратно.               Как только она оказалась в комнате, Ева поставила сову у окна, покормила её и попросила не шуметь. Птица, словно поняв её, спокойно кивнула, и Ева порадовалась.               Но не успела она спуститься вниз на ужин, как её тут же поймала миссис Дёрсли — гневная, с злобными глазами.               — Где ты находилась, дрянная девчонка?! — зарычала она, толкнув девушку по лестнице. Ноги Евы пошатнулись, и она упала на пол.               — Я… я… — Ева, жмурясь от боли, поднялась с колен. — Я была тут…               — Не смей мне врать, мерзкая дрянь! — миссис Дёрсли шагнула к Еве и больно схватила её за волосы. — Я тебя по всему приюту ищу! — она приблизилась к ней и, не отрывая глаз от её лица, зашипела с гневом в голосе: — Думала, раз я занята с этой чёртовкой Клэр, забыла, кто ты, и могу забросить наблюдение за тобой?               Ева молчала, понимая, что в данный момент лучше не отвечать. Смотрительница отпустила её волосы, схватила за локоть и потащила за собой по коридору.               — Хочешь навлечь на мою голову ещё проблемы, как с Томсоном, хитрая лиса? Решила окончательно от меня избавиться? Не дождёшься!               Она подошла к двери и со злобой кинула девушку в помещение.               — С этого дня будешь каждый день работать на кухне! — приказала она Еве, стоя у порога. Повариха приюта Жанна и её помощница Линда смотрели на девушку с жалостью, но не осмеливались подойти, опасаясь гнева смотрительницы. — Будешь выполнять все мелкие и грязные поручения. — Она посмотрела на работниц. — Рабочее время у вас сокращается: приготовите ужин, раздадите его детям, а всё остальное — ей! И только попробуйте ей помочь — и вам достанется.               Они молча кивнули.               — Приём пищи у тебя будет после всех детей. Будешь питаться объедками от них. Отдельной еды тебе не будет! Уберёшься после них и помоешь посуду, потом поможешь с готовкой обеда и ужина! Ляжешь после всех! И так каждый день, до того как отправишься в свою «специальную школу», мерзавка! — она схватилась за дверь и напоследок добавила: — Только подумай ускользнуть от дел — наказание будет суровым! — и захлопнула дверь с таким грохотом, что даже несколько предметов посуды на кухне задрожали.               Ева молча встала с места, поправила волосы, вытерла слёзы от боли и тихо подошла к раковине, где была собрана грязная посуда, и под жалостливыми взглядами женщин сразу принялась за работу. Жанна осторожно подошла, погладила её по спине и отошла в сторону. Линда тоже тихо шепнула: «Всё будет хорошо», — и вышла следом за поварихой.               И только после того, как за ними закрылась дверь, Ева заплакала. Но всё же не перестала работать, понимая, что если расслабится и даст себе время на слёзы, то миссис Дёрсли точно выполнит своё обещание и обязательно её накажет.               ***               С того дня для Евы начался настоящий личный ад в приюте. Миссис Дёрсли начала контролировать каждую её работу, не упуская ни единого шанса наказать её. А наказания были особенно суровыми.               К тому же Сэм не упускал возможности задеть её или толкнуть в коридорах. Когда Клэр была здесь, Сэм вёл себя спокойнее и даже прекратил издеваться над другими, потому что боялся её. А так как Ева была её подругой, он всегда обходил её стороной. Но после ухода Клэр она осталась беззащитной, и он не упускал случая наверстать упущенные возможности для издёвок. Он толкал её в коридорах, дёргал за волосы, бросал оскорбительные комментарии и всячески старался вывести Еву из себя, чтобы она ему ответила.               Но она понимала его намерения и молчала. Даже при самых жестоких его выходках она сдерживала себя, потому что догадывалась: миссис Дёрсли всё равно встанет на сторону Сэма. Женщина не раз спускала ему с рук его издевательства над другими, и, учитывая её неприязнь к Еве, было ясно, что она поддержит его и накажет только её. Это было ещё одной причиной терпеть все издевательства Сэма.               Она как можно тише и усерднее трудилась на кухне, в надежде, что скоро уедет в школу и все эти ужасы закончатся, когда она окажется в Хогвартсе. И там она снова встретится с Невиллом. Это была единственная светлая надежда, которая помогала ей держаться в трудные моменты. Она верила, что Невилл не бросит её, как Клэр… он не отвернётся от неё… потому что он был единственным её другом, который остался в этом мире… единственным близким человеком, который точно примет её без осуждения и лишних вопросов…               Сегодня ночью она особенно долго задержалась на кухне после уборки. Работы оказалось много, и миссис Дёрсли наказала её, избив кнутом, когда она случайно разбила кружку, моя посуду. Она остановила её и, не дав закончить, заставила с кровоточащими от избиения ногами вытирать пол холодной водой, чтобы та усвоила урок. Когда Ева закончила уборку, она приказала на этот раз без ущерба завершить мытьё посуды.               Вот так, усталая и измученная работой и наказаниями, Ева возвращалась в свою спальню. Но при тусклом свете ламп в коридоре она заметила четыре фигуры. Сэма и его шайку из трёх громил из приюта она узнала сразу — в последнее время он постоянно ходил с ними и издевался над другими.               — Привет, чертовка! Не ожидала? — ехидно усмехнулся Сэм, стоявший перед ней.               Сердце Евы почувствовало что-то неладное и тревожно забилось быстрее. Она ещё не успела подняться по лестнице к своей комнате и судорожно искала путь для побега. Но парни, словно предугадав её намерение, а может, заранее подготовившись, резко схватили её, зажав рот, и силой потащили с собой в подвал приюта. Ева вырывалась и металась, но, поскольку сегодня она была сильно уставшей, да и парни были гораздо сильнее её, ей не удалось вырваться из их хватки.               — Я тут подумал, что пора тебе вернуть старый должок, — начал Сэм, не отрывая от неё довольного взгляда.               Ева металась и вырывалась, всё ещё надеясь на спасение, но ничего не получалось. Парни держали её крепко и не давали вырваться. А Сэм отошёл в сторону, потянулся к разогретой печке в углу комнаты и с помощью металлических щипцов достал что-то из пламени.               Глаза Евы расширились, когда она заметила в его руках раскалённый браслет — тот самый, о который он обжёгся в прошлом году из-за магической вспышки Евы. С ухмылкой он медленно подходил к ней. Ева снова забилась в их руках, догадываясь, что он собирается сделать, но парни всё так же крепко удерживали её.               — Помнишь его? — прошипел Сэм, указав на свою запястье со старым ожогом. — Шрам до сих пор не ушёл… Я так давно ждал отомстить тебе. — Он посмотрел на своих помощников; те выдвинули левое запястье Евы к нему, задрав рукав её одежды. — Сейчас ты узнаешь, как это — обжечься, — зловеще прошептал он, приближая к ней раскалённый браслет на щипцах. А потом, без предупреждения, резко прижал металл к левому локтю Евы и удержал его там.               Боль была такой, что в глазах потемнело. Воздух вырвался из груди хриплым, сдавленным криком. Кожа мгновенно вздулась, зашипела, и по руке потекла кровь, смешанная с лопнувшими пузырями.               — Если кто-то сделает мне больно, я верну вдвойне сильнее… — прошипел Сэм, глядя ей прямо в глаза, и ещё раз обжёг её. — За одно зло я отвечаю двумя. Запомни это, тварь.               Парни отпустили её. Сэм толкнул Еву, и она рухнула на пол, ударившись плечом и без сил обмякнув. Головокружение накрыло волной, всё плыло перед глазами. Сэм и его дружки вышли с довольными усмешками, не оборачиваясь, оставив её лежать на холодном полу кладовки.               Ева не знала, сколько пролежала там. Время потеряло смысл. Боль захватывала всё: руку, голову, сердце. Каждый вдох резал горло. С трудом поднявшись, сбросила с рта грязную тряпку и опираясь на стену, она побрела к своей комнате. Дойти до постели казалось невозможным. Каждый шаг отдавался пульсацией в обожжённой руке и от ударов кнута на ноге. Она почти ползла, шепча себе под нос: ещё немного, ещё чуть-чуть…               Когда, наконец, добралась, дверь захлопнулась за ней, и только тогда она позволила себе разрыдаться — беззвучно, в подушку, так, чтобы никто не услышал. Её сова Лира слабо ухала в клетке, но Ева даже не посмотрела на неё. Она была подавлена болью, чтобы обращать внимание на что-то другое.               Дрожащей, почти непослушной рукой она призвала из расширенного мешка баночку с волшебной мазью, которую сама когда-то приготовила заранее. Она осторожно, стараясь не вскрикнуть от боли, нанесла мазь сначала на раны от кнута Миссис Дёрсли на икрах ног, потом на ожог на руке. Кожа на руке уже вздулась пузырями и пошла трещинами, кровь просачивалась сквозь волдыри. Мазь сразу впиталась в раны на её теле, но не вылечила их, как мазь Снейпа, а лишь ослабила боль. Ту она уже всю потратила, леча Клэр…               Наверное, она сама не так хорошо приготовила лечебное средство — всё-таки была первокурсницей… Или, возможно, было слишком поздно. Может, если бы намазала сразу, следа бы не осталось. А теперь… рана не затянулась, но, по крайней мере, она была рада, что боль немного уменьшилась и можно было заснуть и отдохнуть.               Ева была слишком уставшей и измученной. Она сразу уснула, с высохшими слезами на лице.              ***               С следующих дней Ева только и с помощью волшебной мази могла держаться весь день на работе на кухне. Миссис Дёрсли, хоть и видела ожог на руке Евы, как всегда делала вид, что ничего не замечает. Несмотря на это, работы у Евы не уменьшилось — она, как и прежде, продолжала убираться на кухне.               Она крепко и плотно обматывала ожог на руке, но он постоянно сталкивался с водой, когда она мыла посуду. Из-за этого рана плохо заживала даже с волшебной мазью. Средство помогало ей уменьшать боль, частично лечило её, но стоило на следующий день снова начать работу на кухне — рана вновь раскрывалась.               Жанна и Линда тайком помогали ей, когда миссис Дёрсли не было рядом и она не присматривала за ней. Тогда Ева могла немного отдохнуть и была им благодарна. Но всё же она начала замечать, что рана слегка гноится, и, собравшись с духом, обратилась к Смотрительнице.               После обеда она поднялась к её кабинету и осторожно постучалась в дверь. Услышав сухое приглашение войти, Ева, чувствуя, как в сердце поднимается страх, всё же осторожно вошла в помещение. Женщина сидела за столом напротив, держа в руках какой-то журнал. Когда Ева вошла в кабинет, она посмотрела на неё, и её взгляд сразу принял привычное холодное и жестокое выражение, которым она всегда встречала Еву.               — Миссис Дёрсли, я думаю, что… это… — начала она, стоя на месте и стараясь не смотреть в её внимательные глаза. — Моя рана не заживает и… возможно, вы позволите вызвать врача или… сами отнесёте меня к нему… Если не верите, я могу показать вам рану…               Ева, с громко стучащим сердцем и дрожащими ногами, шагнула к ней, задвинула рукав рубашки и показала пропитанный, еле заметными каплями крови бинт, затем застыла, ожидая ответа. Миссис Дёрсли, взглянув на неё, лишь фыркнула.               — Ты просто неаккуратна. Перестань ныть, — холодно ответила она, но затем, после нескольких секунд молчаливого осмотра её руки, всё же добавила: — Так и быть, три дня освобождаю тебя от твоего наказания на кухне. Но потом не вздумай меня тревожить с такими бесполезными жалобами. Мешаешь мне читать мой журнал…              Ева молча кивнула и вышла из кабинета. На ужин она не спустилась. В изнеможении она легла, заново обработала рану и уснула раньше обычного.              ***               Наутро, после завтрака, она аккуратно свернула подарок Невилла в свёрток, приложила письмо с поздравлениями с его днём рождения и отправила его с помощью Лиры. Сова была так рада своей первой посылке, что несколько раз довольно ухнула и сразу взвилась в воздух со свёртком. Ева с улыбкой и радостью на душе наблюдала, как она исчезает из виду.              На следующий день она, проснувшись рано утром, приоделась, немного прихорошилась, взяла подарок, предназначавшийся Гарри, и с помощью тайника Клэр покинула приют, отправившись к другу.               Найти его дом на Тисовой улице оказалось проще, чем она думала. Гарри сидел на бордюре недалеко от дома номер четыре, слегка сгорбившись, с потухшим взглядом. Он что-то бормотал себе под нос и ковырял палкой гравий. Вид у него был не самый счастливый.              Тут к нему подошёл толстый, неприятного вида мальчик с перекошенной физиономией. Ева сразу предположила, что это тот самый мальчик из книг — Дадли Дурсль, сын тёти Гарри. Они о чём-то разговаривали, и вдруг Дадли с криком: «Мама!» побежал в сторону дома, тяжело топая ногами. Ева, не убавляя шага, радуясь, что Гарри остался один, подошла к нему.               — Гарри! — стараясь не выдать волнение с голосом радости, позвала она.              Он поднял голову. Сначала удивился, но потом глаза его расширились:               — Ева?.. Ты?.. Что ты здесь делаешь? — спросил он, вставая с места и неловко стряхивая пыль с одежды.               — С днём рождения, — сказала она с лёгкой улыбкой и протянула ему подарок. — Я… просто хотела тебя порадовать в такой особенный день.               Он взял свёрток, глядя на неё изумлёнными глазами.               — Ты правда… помнишь? — прошептал он.               Он вскрыл обёртку прямо на месте. Его глаза загорелись:               — Перчатки? — он достал пару и за ними заметил шарф с такими же узорами. — И шарф тоже! Ого! Это всё мне?! — не веря, спросил он, не скрывая радостной улыбки.              Ева заметила, как при свете утреннего солнца его зелёные глаза засветились от этого простого счастья, и сама невольно улыбнулась.               — Ну… да… — тихо сказала Ева, кивая. — Думала, тебе пригодятся зимой, особенно в холодных коридорах школы.               — Спасибо, Ева! — сказал он. — Это мой первый подарок на день рождения от друга. — Его благодарность ясно читалась во взгляде.               — Не за что, Гарри… это же просто перчатки… — сказала она, смущённо улыбнувшись.               — Нет, Ева, это намного, намного больше, чем обычные перчатки или шарф. Это… — начал было Гарри, но в этот момент распахнулась дверь дома Дурслей, и на пороге появилась тётя Петунья, держа в руке сковородку и с напряжённым лицом.               Увидев Еву, она на секунду замерла. Видимо, не поняла, кто это такая, потому что несколько мгновений внимательно разглядывала её с порога, словно сомневаясь, стоит ли подходить. Потом, не скрывая раздражения, она посмотрела на Гарри — тот чуть сжал губы и отвернулся. Женщина ещё некоторое время молчаливо буравила их взглядом, затем вернулась в дом и резко захлопнула дверь.              Ева, почувствовав напряжение в воздухе, решила не задерживаться:               — Мне пора. Береги себя, Гарри, — махнула она ему рукой. — И ещё раз поздравляю тебя с днём рождения…               — Что это?! — резко спросил Гарри, заметив из-под её рукава обмотанный бинт. Он протянул руку и, даже не дав Еве времени отдёрнуть её, сразу приподнял рукав. Белая ткань на запястье потемнела в одном месте — кровь медленно, но упрямо проступала сквозь повязку. — Ева… — тихо прошептал он, застыв напряжённым взглядом на её ране.               — Ничего… просто… — Ева на секунду запнулась, стараясь говорить ровно. — Обожглась. В приюте. Когда помогала на кухне.              Гарри посмотрел на неё с искренним беспокойством:               — Обожглась? Ты что, готовишь там? У вас же должны быть для этого повара…               — Меня наказали… — она прикусила губу, стараясь подобрать ложь так, чтобы не волновать Гарри, но мысли путались, и ничего не приходило в голову. — Это мелочи, Гарри. Не обращай на это внимания, — добавила она чуть тише нервно улыбнувшись, отдёрнула руку и спрятала её за спину. — Я пойду. Пока Гарри.               Не дожидаясь ответа, она быстрыми шагами отдалилась от него, свернула за угол и исчезла из поля зрения парня.