Часть 21

Начало первого учебного дня далось Еве непросто, но она всё же справлялась. После завтрака она отправилась на травологию вместе с Невиллом, который, как всегда, заметно оживился, едва разговор зашёл о предстоящем уроке. По дороге он что-то увлечённо рассказывал о новых растениях, которые они могут изучать в этом году, и это немного отвлекало Еву от усталости и тревожных мыслей после утреннего происшествия в Большом зале. Когда они добрались до теплиц, профессора Стебль внутри ещё не было. Внутри оранжереи стоял влажный запах земли, трав и удобрений, а запотевшие стёкла пропускали мягкий утренний свет. ва подошла ближе к прозрачному окну теплицы и заметила профессора Стебль снаружи. Та стояла возле Гремучей ивы, склонившись над её повреждёнными ветвями. По перешёптываниям учеников вокруг Ева уже поняла, что дерево пострадало во время «приземления» машины Гарри и Рона. Судя по напряжённому лицу профессора, Гремучая ива доставила ей немало хлопот. Ева бросила взгляд на Гарри. Он стоял чуть поодаль, опустив голову, с видом провинившегося ученика. Она смотрела на него молча, но с пониманием. Девушка не винила его. В отличие от многих, она знала, каково это — действовать из отчаяния. Но её внимание отвлёк кто-то куда более раздражающий. — А, Гарри! Гарри Поттер! — вдруг протянул густо намазанным голосом человек в ослепительно фиолетовой мантии. Профессор Локонс шагал через оранжерею с широкой, уверенной походкой, словно он был не преподавателем, а звездой этого мира. Его золотистые волосы блистали на солнце. — Уверен, ты просто... в восторге от возможности изучать травологию после такого потрясающего начала года, — проговорил Локонс, демонстративно обняв Гарри за плечи и увлекая его в сторону. Гарри чуть поморщился. Он выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. Когда в Большом зале объявили о новом профессоре Златопусте Локонсе, Ева не испытала особого восторга. В отличие от большинства учеников, восхищённо смотрящих на сияющего улыбкой волшебника, она слишком хорошо знала, что именно скрывается за этой идеально уложенной причёской, белоснежной улыбкой и громкими рассказами о собственных подвигах. Но даже несмотря на это, её всё равно раздражало поведение нового профессора. Особенно то, как бесцеремонно он ворвался прямо начале урока травологии только ради того, чтобы снова оказаться в центре внимания. Всё выглядело так, будто Локонс использовал любой повод, чтобы лишний раз напомнить окружающим о себе. А потом он переключился на Гарри. И это раздражало Еву ещё сильнее. Она наблюдала со стороны, как Локонс буквально выставляет Гарри перед всеми учениками, словно какой-то редкий экспонат. Особенно неприятно было то, как без всякого такта он рассматривал шрам на лбу мальчика — с таким любопытством и восторгом, будто перед ним была не живой человек, а часть его будущего портфолио или очередная возможность для громкой истории. Даже находясь на расстоянии, Ева почувствовала к этому человеку сильное отвращение. И ей стало искренне жаль Гарри, которому приходилось всё это терпеть. Тот явно чувствовал себя ужасно неловко, но, как всегда, из-за своей воспитанности и привычки не устраивать сцен просто молча стоял и терпел это навязчивое внимание. — Что за новый профессор у нас опять... — пробормотала Ева Невиллу, глядя на Локонса с возмущением. — Этот тип настоящий павлин. — Ага... но павлин, который не понимает, что всем давно наскучили его перья, — добавил Невилл, переглянувшись с ней. Они оба хихикнули. Пока профессор Стебль собирала учеников к занятию, Ева мельком оглядела оранжерею. Гарри, с трудом переносил внимание Локонса. Но никто не спешил вмешаться. Только Гермиона в восхищении наблюдала за происходящим, а Рон как и Ева едва сдерживал раздражение. Профессору Стебль всё же удалось вернуть внимание класса к уроку. Несколько раз громко хлопнув в ладоши и строго прикрикнув на особо шумных учеников, она наконец собрала всех вокруг себя и повела класс к теплице номер три. Ева шагала рядом с Невиллом, слушая, как тот вполголоса объясняет ей разницу между обычными и ядовитыми растениями в теплице. Чуть позади вместе с остальными шли Гарри, Гермиона и Рон. Гарри выглядел заметно облегчённым — ему наконец удалось избавиться от навязчивого внимания Локонса и вырваться из-под его бесконечных разговоров и показного восхищения. Рон всё ещё выглядел мрачным после утреннего письма, а Гермиона, наоборот, что-то активно рассказывала друзьям, явно пытаясь отвлечь их от неприятных мыслей. Теплица номер три встретила учеников влажным тёплым воздухом и тяжёлым запахом сырой земли. Изнутри доносились странные приглушённые звуки, из-за которых многие ученики начали переглядываться с лёгким беспокойством. — Это будет наш первый практический урок по уходу за магическими растениями, — объявила профессор Стебль. — Сегодня мы займёмся пересадкой мандрагор! — Мандрагоры? — чуть испуганно переспросил кто-то сзади. — Да-да, — с энтузиазмом подтвердила Стебль. — Очень полезные растения! Хотя и довольно капризные. Их крик может быть... ну... смертельным. Так что все надеваем наушники. Живо! Группа бросилась к стеллажу, на котором аккуратно лежали защитные наушники. Гермиона, уже всё знавшая, первой выхватила пару и встала прямо перед профессором. — Мисс Грейнджер? — не успела Стебль закончить вопрос, как Гермиона уже подняла руку. — Да, вы, конечно, знаете. Расскажите всем. — Мандрагоры — это магические растения, — выпалила Гермиона, глядя на всех с важным видом. — Их крик смертельно опасен для волшебников. Но юные мандрагоры лишь оглушают — тем не менее, защита необходима. — Превосходно, 10 баллов Гриффиндору, — кивнула профессор. — А теперь — наушники! Ева с улыбкой надела защиту и взглянула на растение в своём горшке. Из земли торчала морщинистая головка — маленькое, сморщенное существо с зелёными завитушками вместо волос. Она глубоко вдохнула и аккуратно взялась за него обеими руками, как показывала профессор. Остальные ученики сражались со своими мандрагорами: кто-то отпустил растение и получил шлепок по щеке, у кого-то всё вывалилось из горшка. Мандрагоры вырывались, визжали, брыкались. Но Ева… Как только она дотронулась до растения, оно, казалось, замерло. Без лишнего сопротивления позволило вытащить себя и пересадить в новый, более широкий горшок с удобренной землёй. Она аккуратно прижала землю, как показывали, и оглянулась. Невилл, бедняга, изо всех сил пытался удержать мандрагору, которая извивалась, будто у неё было сто ног. Ева без слов подошла и ловко помогла ему справиться. Растение, на удивление, почти сразу успокоилось в её руках. Когда все растения были посажены, профессор Стебль жестом велела снять наушники. Ученики тяжело дышали от усталости. Профессор осмотрела результат работы. Когда она подошла к Еве, её лицо озарилось настоящим удивлением. — Мисс Браун, — произнесла она, — вы впервые работаете с мандрагорами? — Да, профессор, — кивнула Ева. — Вы справились с задачей лучше, чем некоторые пятые курсы! И даже помогли мистеру Лонгботтому. Это впечатляет. 10 баллов Гриффиндору! Несколько учеников удивлённо переглянулись. Кто-то завистливо фыркнул. А Невилл, кажется, был явно рад за подругу. — Ты… ты потрясающе справилась, — пробормотал он, когда они вышли из теплицы. Ева только улыбнулась. *** После этого все вернулись в замок, умылись и отправились на урок трансфигурации. Профессор Макгонагал, как всегда строгая, начала урок с повторения материала за прошлый год, а затем велела попробовать заклинание: нужно было превратить навозного жука в пуговицу. В классе все лихорадочно старались выполнить заклинание после каникул в первые. Ева специально подождала. Она тихо наблюдала, как Гермиона уже привычно уверенно взмахнула палочкой и первой справилась с заданием. Только после этого Ева подняла палочку и, не особенно выделяясь, повторила за ней то же самое. У неё всё получилось, но Макгонагал не стала задерживаться, просто кивнула и пошла дальше по рядам. Еве было этого достаточно — никакой похвалы, никакого внимания. Как она и планировала. Тем временем Рон умудрился сжать своего жука так, что тот хлюпнул, и теперь пытался вытереть руки о мантию, морщась. Гарри сдерживал смешок, а Гермиона закатывала глаза. *** На урок защиты от тёмных искусств Ева шла без особого энтузиазма. И, как оказалось, не зря. Профессор Локонс оказался именно тем напыщенным индюком, каким его описывали в книгах из ее прошлой жизни. Он с театральной важностью раздал всем тонкие стопки бумажных листов — якобы тест, связанный с их предметом. Но уже через пару вопросов стало ясно: всё, что на них было написано, касалось исключительно самого Локонса. «Какой у профессора Локонса любимый цвет?», «Что он предпочитает на завтрак?», «Как зовут его любимую сову?» — Ева мрачно покосилась на вопросы и пробормотала: — Это вообще не о защите… да это тест о нём самом. Профессор, разумеется, сделал вид, что ничего не слышал, и с сияющей улыбкой призвал всех продолжать. Когда он собрал листки и выразил «глубочайшее разочарование» тем, что почти никто не знает, какой именно оттенок лаванды ему больше всего по душе, Еве стало по-настоящему дурно. Еву ещё удивляло поведение Гермионы Грейнджер. Обычно та смотрела на всё с критичностью и подозрением. Но рядом с Локонсом Гермиона совершенно поменялась. Она буквально таяла рядом с новым профессором, словно мороженое под солнцем в жаркий день. В её взгляде появлялось искреннее восхищение. И то, что именно Гермиона среди всех учеников без запинки ответила на каждый вопрос о любимом Локонсе и его книгах, только подтверждало это ещё сильнее. Еве даже становилось немного странно наблюдать за этим. Иногда даже начинало казаться, что мир вокруг действительно немного сошёл с ума с появлением нового преподавателя ЗОТИ. Но хуже было впереди. Локонс радостно освободил клетку с корнуэльские пикси — «для практики». Пикси вылетели, как вихрь, сразу вцепившись в шторы, чернила, волосы и школьные сумки. Весь класс мгновенно погрузился в хаос. Ева, не теряя времени, схватила Невилла за руку и потянула его в дальний угол класса, под какую-то каменную нишу. Один из пикси уже подлетал к ним, но она резко взмахнула палочкой: — Immobulus! Пикси застыл в воздухе и с глухим звоном упал на пол. Тем временем Локонс потерял всякий контроль над ситуацией и беспомощно махал руками, что-то бормоча про «неожиданную активность» существ. Как только прозвенел звонок, Ева, будто только и ждала этого, подхватила вещи свои и Невилла , быстро развернулась и, не отпуская его руки, вышла из класса. Даже не оглянулась. Позади раздавался возмущённый голос Гермионы, которая, по всей видимости, решила остаться и сама разобраться с последствиями «учебной демонстрации» любимого профессора. *** После утомительного первого учебного дня Ева решила лечь пораньше и поднялась в спальню девочек.Соседки ещё не вернулись, поэтому в комнате было тихо и спокойно. Только за окнами шумел ветер, а где-то в коридоре изредка слышались далёкие голоса учеников. Ева устало села на кровать, собираясь уже переодеться и лечь спать, но вдруг её взгляд зацепился за стену возле кровати Эммы Доусон. Там висели множество больших и ярких плакатов с изображением команды «Холихедские гарпии». Ева невольно пригляделась, а потом, оглядевшись, заметила, что и Марта Квиррел тоже украсила пространство возле своей кровати. Только вместо игроков в квиддич со стены на всех сияло до боли раздражающее лицо Локонса. Ева едва сдержалась, чтобы не скривиться. К счастью, плакат висел так, что с её кровати его почти не было видно. Это немного успокоило девушку. И тут ей в голову внезапно пришла идея. Ева резко поднялась с кровати и быстрым шагом направилась в спальню первокурсниц, где жила Джинни. Постучав, она почти сразу услышала разрешение войти. Джинни сидела на своей кровати, что-то быстро записывая в небольшой блокнот. Заметив Еву, она слегка растерялась и поспешно закрыла тетрадь, убирая её в сторону. Но Ева почти не обратила на это внимания. — Джинни! Привет! У меня к тебе дело! — с воодушевлением выпалила она, подходя ближе. Глаза девушки буквально горели от внезапной идеи. И уже через секунду Ева окончательно убедилась, что пришла по адресу. Возле кровати Джинни висело сразу несколько плакатов с игроками в квиддич и известными командами. Некоторые двигались, другие громко аплодировали прямо с колдографий. Ева невольно улыбнулась. Да, нужное место она нашла точно. — Привет, Ева… — стараясь улыбнуться, немного растерянно начала Джинни. — Ну, спрашивай. Помогу чем смогу. — Мне захотелось тоже украсить стену возле кровати плакатами! — сразу выпалила Ева свою идею. — Знаешь, где найти плакаты «Холихедских гарпий» и «Пушек Педдл»? Или, может быть, даже портреты Виктора Крама! Да, Крама! Он точно подойдёт! При упоминании квиддича Джинни заметно оживилась. — Плакаты «Холихедских гарпий» я могу тебе несколько лишних одолжить, — сказала она, оглянувшись на стопку журналов возле кровати. — А плакатов «Пушек Педдл» у Рона полно, могу спросить, если хочешь. Но Виктор Крам… — она задумалась. — Он же болгарин и пока не особо популярный. Только недавно начал появляться в профессиональных матчах. Он ещё совсем молодая звезда… — Джинни ненадолго замолчала, а потом вдруг щёлкнула пальцами, словно вспомнив что-то важное.— Хотя можешь взять мои спортивные журналы и просто увеличить оттуда фотографии. Многие так делают. — Ох, точно! Журналы! — Ева даже хлопнула себя ладонью по лбу. — Какая классная идея! Она уже с воодушевлением рассматривала лежащие рядом журналы, когда внезапно вспомнила кое-что ещё. — А у тебя есть фотографии Чарли? — Что? — Джинни сразу заметно скривилась. — Чарли? Зачем? — Он тоже мой кумир! — тут же оживилась Ева. — Я хочу и его повесить! Джинни обречённо закатила глаза. — Ой, не стоит, Ева… — махнула рукой она. — Я же говорила тебе, что он зануда. — Ну ла-а-адно… — немного сникнув, протянула Ева и нехотя кивнула. — Хорошо… Но по её разочарованному лицу было видно, что от идеи с фотографией Чарли она всё равно окончательно не отказалась. — Вот, возьми эти журналы, — Джинни достала из сумки рядом с кроватью несколько старых выпусков спортивных журналов и протянула их Еве. — Можешь даже не возвращать. Они мне уже не нужны. — Правда? Джинни, спасибо! — глаза Евы сразу засияли от радости. — Обожаю тебя! Не сдержав эмоций, она крепко обняла подругу и быстро чмокнула её в щёку, после чего, счастливо прижимая журналы к груди, поспешила обратно в спальню. Джинни ещё несколько секунд смотрела ей вслед с тёплой улыбкой. Но когда дверь за Евой закрылась, улыбка медленно исчезла с её лица. Она перевела взгляд на вещи возле кровати, осторожно потянулась к ним и достала то, что спрятала раньше. Небольшую черную тетрадь с кожаной оберткой. Джинни медленно провела пальцами по потёртой обложке и задумчиво уставилась на выцветшие буквы, проступающие на поверхности. «Дневник Тома Реддла». *** С помощью палочки и заклинания ножниц Ева вырезала из журналов множество фотографий и портретов, а потом сразу увеличивала их магией и аккуратно закрепляла на стене возле своей кровати. Теперь она с удовольствием рассматривала свой маленький творческий уголок. На стене красовались плакаты любимых квиддичных команд, движущиеся фотографии игроков и вырезки из спортивных журналов. Особенно Еву порадовало то, что среди старых страниц ей всё-таки удалось найти фотографию Виктора Крама. Того самого знаменитого игрока из будущего. Ева прекрасно помнила из книг, что уже через несколько лет он станет настоящей звездой мирового квиддича, выступит на Чемпионате мира, а потом ещё и приедет в Хогвартс во время Турнира Трёх Волшебников. Настроение лишь слегка омрачало отсутствие фотографии Чарли Уизли — её самого первого кумира. Но Ева не слишком расстраивалась. Она знала, что ещё встретит его. Через два года, во время Турнира Трёх Волшебников, он приедет в Хогвартс вместе с драконами. И тогда она обязательно возьмёт у него автограф. А может быть, даже фотографию на память. И вот тогда его снимок точно займёт главное место на её стене. Пока же и этого было достаточно. С этими мыслями Ева наконец улеглась на кровать и, повернувшись лицом к украшенной стене, довольно улыбнулась. В мягком свете свечей плакаты двигались, игроки приветственно махали руками, а фотографии переливались живыми красками. Ева уснула счастливой. И ночью ей снилось, будто она сама стала знаменитой чемпионкой по квиддичу — летала высоко над стадионами, слышала рев трибун и соревновалась со своими кумирами на глазах у тысяч зрителей. *** Ученики уже начинали привыкать к учебным будням, и вот незаметно наступили долгожданные выходные. В субботу с утра Ева сидела у камина в гостиной, с книгой на коленях в ожидание Невилла. Они договорились встретиться утром и вместе пойти в библиотеку готовиться к зельеварению. Но пока он так и не появился. Стук шагов по ковру прервал её чтение. Один из близнецов Уизли подошёл к ней с характерной ухмылкой: — Что это ты с утра пораньше? Ждёшь кого-то? Или, может быть, меня? — лениво протянул Фред, опираясь о спинку кресла. — И тебе доброе утро, Фред, — спокойно ответила Ева, не поднимая глаз от книги. — О! Так ты уже отличаешь нас? — с наигранным удивлением округлил глаза он и, скрестив руки, развалился в кресле напротив неё. Ева наконец подняла взгляд на Фреда, а потом перевела его на Джорджа, который молча шёл следом за братом. Тот, как обычно в последнее время, украдкой бросал в её сторону короткие, но внимательные взгляды. С начала учебного года она слишком часто ловила его на этом. Джордж почти перестал шутить с ней и подкалывать её вместе с Фредом. Он стал серьёзнее. Но только рядом с ней. Ева много раз замечала: стоило ему подумать, что её нет поблизости, как он снова превращался в прежнего Джорджа Уизли — громкого, весёлого, вечно смеющегося. И именно это раздражало её сильнее всего. С тех пор как он застал её тогда ночью на полу кухни в доме Уизли, Джордж словно начал относиться к ней как к чему-то хрупкому. Как к жалкому существу, за которым теперь нужно постоянно присматривать, которое нужно жалеть. Конечно, теперь он уже не показывал свою заботу так открыто, как в первые дни. Но Ева всё равно чувствовала её — в этих внимательных взглядах. И хуже всего было то, что ей казалось: он смотрит на неё с молчаливой жалостью. А этого Ева ненавидела больше всего. Она не хотела быть жалкой. Ни для кого. Особенно для семьи Уизли. Рядом с ними она впервые за долгое время чувствовала себя нужной, любимой и по-настоящему уважаемой. Но странное изменение в поведении Джорджа будто постепенно разрушало это ощущение. Как и сейчас. Он молча опустился в кресло возле камина и снова уставился на неё своим слишком внимательным взглядом. — У вас отличий больше, чем ты думаешь, — сказала Ева после лёгкой паузы, краем глаза замечая, как Джордж устраивается на месте. Фред, заметив это, хмыкнул: — Значит, я особенный, — театрально скрестил руки на груди и с самодовольной ухмылкой посмотрел на неё. — Я жду Невилла, — спокойно ответила Ева, проигнорировав подкол в его словах. — Мы договорились пойти в библиотеку… Наверное, он ещё спит. Может, разбудишь его? — спросила она с лёгкой надеждой. Ответ пришёл не от Фреда, а от Джорджа, который неожиданно повернулся к ней, голос был холоден и сдержан: — Ваши планы отменяются. Мы идём на тренировку. — Почему так рано? — удивилась она. — Потому что Вуд сегодня встал не с той ноги, — вздохнул Фред, закатив глаза. — Он разработал новую гениальную программу: с утра пораньше и до вечера — тренировки, «чтобы прочувствовать дух команды», как он сказал… — изобразил страдальческое лицо, чем вызвал у Евы еле заметную улыбку. Она встала и пошла переодеваться. Спустя несколько минут, уже в спортивной форме, спустилась вниз и столкнулась с Гарри у выхода. — Доброе утро… — тихо проговорила она. — Ну, утро как утро, — буркнул Гарри недовольно, натягивая перчатки. — Учитывая, что Вуд решил, что мы теперь живём на поле… Они вышли вместе, шаг за шагом приближаясь к холодному утреннему воздуху и безрадостной тренировке. В отличие от большинства, Ева, как ни странно, уже чувствовала себя бодрой. *** На поле их уже ждал Вуд — бодрый, вдохновлённый, с утренней энергией. Он ходил из стороны в сторону, и воодушевлённо рассказывал о новой тренировочной схеме, размахивая руками, словно дирижируя целой симфонией победы. Проблема была в том, что его оркестр явно не был настроен на маршевый настрой. Половина команды стояла с полузакрытыми глазами, кто-то лениво опирался на метлу, кто-то просто сидел на земле. Остальные старались держаться бодро, но с каждой минутой силы покидали даже их. У всех на лицах читалось одно: «зачем нам все это?» Гарри, сидевший рядом с Евой, сначала пытался слушать, потом клевал носом, а в итоге аккуратно уронил голову ей на плечо. Он даже что-то пробормотал себе под нос, явно продолжая диалог из своего сна. Ева, чтобы не терять время, вытащила из мантии тонкую книгу и начала тихонько читать. — Твой Невилл наверняка уже в библиотеке, штудирует зельеварение... во сне, — услышала она голос у самого уха. Она вздрогнула, подняла голову и увидела Джорджа, который стоял за её спиной, сложив руки на груди и лениво прищурившись. — Он, между прочим, может уже у гостиной стоит и волнуется, — быстро нашлась она, стараясь говорить тихо. — Ага. Стоит. И храпит. Мы с Фредом мимо проходили — ни с чем не спутаешь. Гудел, как старый чайник, — спокойно ответил Джордж и криво усмехнулся. Ева молча захлопнула книгу, стараясь не выражать раздражение. Гарри при этом тихо всхрапнул и снова прижался к её плечу. Джордж лишь с усмешкой качнул головой. — Всё понятно, да? — наконец громко спросил Вуд, расправляя плечи. — А нельзя было это рассказать вчера, пока мы были живыми? — с каменным лицом поинтересовался Джордж, легонько стукнув Гарри по плечу. Тот подскочил, огляделся, как будто впервые увидел поле и всех вокруг. На его лице отразилось искреннее непонимание происходящего. — Подъём! Все на ноги! — рявкнул Вуд, теряя последние остатки терпения. — Мы начинаем! Игроки нехотя зашевелились. Кто-то зевнул так громко, что испугал воробья на трибуне. Кто-то, кажется, попытался тайком снова сесть, но Вуд не дремал — и в итоге вся команда понуро потянулась к полю. Но тренировка не успела толком начаться, как над полем показались зелёные мантии — команда Слизерина вышла на стадион. Вуд чуть не выронил метлу, когда заметил их. — Что за... — буркнул он и тут же рванул вперёд. Гриффиндорцы насторожились. Все взгляды устремились в центр поля, где красовался Драко Малфой. Он ухмылялся, как кот, который только что стащил сливки со стола, и, не стесняясь, показывал себя во всей красе. Особое внимание он уделял новым метлам — «Нимбус 2001», — на которых теперь сидела вся его команда. Гарри застыл, прищурившись. Фред с Джорджем хмуро переглянулись. В воздухе уже пахло грозой — и совсем не метеорологической. Но Еву всё это волновало мало. Она быстро поняла, что настоящей тренировки сегодня не будет — только споры, и, может быть, парочка оскорблений между факультетами. Она бросила взгляд на Малфоя, на толпу игроков и, не сказав ни слова, развернулась. Вуд в это время уже что-то бурно доказывал капитану Слизерина. Нет уж, без меня. Оставив позади два готовых взорваться факультета, Ева направилась к замку. Она думала о Невилле и о том, что он, возможно ждёт её в гостиной. Но, вернувшись в пустую общую гостиную она с горечью призналась себе что Джордж оказался прав. Сдержав лёгкую улыбку, Ева тихо прошла мимо, поднялась в спальню, быстро переоделась и, не теряя времени, направилась в библиотеку. — Ну что, я был прав? — голос догнал её, как лёгкий ветерок. Джордж стоял у колонны, прислонившись к ней, без Фреда, что само по себе уже было удивлением. Ухмылка не сходила с его лица. Ева притормозила, но ничего не ответила. Просто кивнула себе под нос и пошла мимо, будто не заметила его самодовольства. — Я хотел предупредить, — не отставал он, — тренировку перенесли. Она остановилась, обернулась посмотрела на него внимательно. — На когда? — После обеда. Ближе к вечеру. Вуд говорит, так всем будет "легче тренировать свое ночное видение", — он изобразил кавычки в воздухе. — Понятно, — коротко кивнула она и продолжила путь к библиотеке. Джордж не последовал за ней лишь молча проводил взглядом. *** Ева уже третий час сидела в библиотеке, погружённая в книги и записи. Внезапно дверь тихо отворилась, и внутрь вошёл Невилл, спустившись быстро по лестнице. — Извини, что задержался, — произнёс он с лёгким волнением. Ева только тихо улыбнулась в ответ: — Ничего страшного. Они снова погрузились в учебу, обсуждая зельеварение и тщательно разбирая каждый рецепт. Время пролетело незаметно, и вскоре наступил обед. После еды Невилл направился в в теплицу к мадам Стебль — узнать о растениях, которые должны были сегодня расцвести. Ева проводила его взглядом, потом отправилась в гостиную, где занялась своими уроками. Когда взглянула на часы, поняла — пора на тренировку. *** Ева пришла на поле ровно к началу перенесённой тренировки. После долгого перерыва она чувствовала, как внутри постепенно разрастается радость. Наконец-то она снова могла вернуться к тому, что любила больше всего. Квиддич. Анджелина Джонсон начала тренировку осторожно, явно проверяя, не растеряла ли Ева форму после перерыва. Она просила показать простые манёвры, резкие развороты, уклонения и передачи. Но Ева без ошибок выполняла каждый приём. Рука всё ещё слегка побаливала, особенно при резких движениях, но Ева упрямо отгоняла эти мысли прочь. Сейчас это казалось совершенно неважным. Стоило ей подняться в воздух, как всё остальное отступало на второй план. В полёте она снова чувствовала себя свободной. — Прекрасно, Ева! — довольно крикнула Анджелина, подлетая ближе. — Ты всё ещё в отличной форме. Не то что эти клоуны. Она насмешливо кивнула в сторону близнецов, тренировавшихся неподалёку. Фред сразу услышал это и резко остановился в воздухе, опираясь битой на плечо. — Кто тут ещё не в форме? — возмущённо фыркнул он. — Мы, что ли? Рядом зависший на метле Джордж лишь усмехнулся краем губ, но его взгляд почти сразу сам собой снова скользнул к Еве. — А кто же ещё? — хмыкнула Анджелина, разворачивая метлу в их сторону. — Тренировки начались уже давно, а вы двое только всех отвлекаете. Вот сейчас Вуд освободится от Гарри — и вам точно не поздоровится. — Ой, как я испугался, — нарочито серьёзным голосом протянул Джордж, изображая ужас. — И что же нам теперь делать? — Для начала выполнить то, что вам сказали, — недовольно заметила Анджелина. — Вам нужно было десять раз подряд не уронить квоффл, а вы вместо этого опять играете с бладжером. Она раздражённо указала рукой на мяч, который лениво кружил рядом с близнецами. — А вот Ева все приёмы показала без ошибок, — продолжила Анджелина уже спокойнее. — Хотя у неё летом явно не было возможности нормально тренироваться в маггловском приюте. А вы двое, похоже, только бездельничали все каникулы. — Что-то ты слишком активно её хвалишь, Анджелина, — насмешливо усмехнулся Фред, подлетая ближе. — Подружеская солидарность зашкаливает. — Ты хочешь сказать, что я хвалю её незаслуженно? — возмутилась Анджелина, резко обернувшись к нему. — Да Ева тебя одной левой обыграет! Просто кто-то здесь талантливый, а кто-то ленивый и безнадёжный! — Эй! — одновременно возмутились близнецы. Ева невольно тихо рассмеялась, зависнув чуть в стороне на метле. — Вот и посмотрим, — рассмеялся Фред и обернулся назад. — Кэти! Кинь мне квоффл, когда дам знак! Кэти Белл, зависшая неподалёку в воздухе с мячом в руках, остановилась и коротко кивнула. После этого Фред снова повернулся к Еве и с вызовом усмехнулся: — Ну что, Ева, любимица нашей Анджелины, готовься отбить мяч. Хотя бы попытайся. Он ловко кинул ей биту. Ева уверенно поймала её одной рукой и крепче сжала рукоять, чувствуя, как внутри сразу просыпается азарт. Анджелина рядом лишь закатила глаза, но в её взгляде читалось явное веселье. Фред тем временем забрал биту у Джорджа. Тот не сразу отпустил её. — Только осторожней, — хмуро произнёс он, внимательно глядя на брата. — Да брось, Джордж, это же просто игра, — фыркнул Фред и наконец выдернул биту из его рук. Он отлетел на приличное расстояние от Евы и поднял голову. — Давай, Кэти! Кэти Белл с силой бросила квоффл в сторону Фреда. Тот резко ударил по мячу битой, направляя его прямо к Еве. Ева мгновенно сосредоточилась, внимательно следя за траекторией. Она резко подалась вперёд на метле и, крепко удерживая биту двумя руками, с силой отбила мяч обратно. Вокруг сразу послышались одобрительные крики и хлопки. Но в ту же секунду левую руку пронзила резкая, жуткая боль. Словно что-то острое глубоко вонзилось прямо в кость.Воздух мгновенно выбило из лёгких. Перед глазами всё поплыло, голова закружилась, а пальцы ослабли на древке метлы. Ева почувствовала, как теряет равновесие. Мир резко накренился. Земля стремительно понеслась ей навстречу. И прежде чем сознание окончательно помутилось, она успела услышать чей-то испуганный крик. А затем рядом словно из ниоткуда появился Джордж. Он мгновенно рванул вниз за ней и успел подхватить Еву прямо в воздухе, не дав ей сорваться на землю. *** Когда Ева открыла глаза, она уже лежала в больничном крыле. Мягкий свет факелов освещал пространство, расплываясь по белым простыням и занавескам, но ей всё ещё было трудно нормально сосредоточиться. Голова неприятно гудела, а левая рука тяжело ныла под слоями бинтов. Первым, кого она увидела рядом с кроватью, был Джордж. Он стоял совсем близко, напряжённый и непривычно бледный, не сводя с неё тревожного взгляда. Рядом находились Фред, Кэти и Гарри — такие же встревоженные и притихшие. Мадам Помфри тем временем безуспешно пыталась выгнать их из палаты, раздражённо размахивая руками и повторяя, что пациентке нужен покой. Но Оливер Вуд и Анджелина упрямо продолжали уговаривать её позволить друзьям остаться хотя бы ненадолго. И самым странным было то, что близнецы молчали. Даже Фред выглядел непривычно серьёзным. Наконец он всё же подошёл ближе к кровати Евы и тихо заговорил, заметно понизив голос: — Прости меня… Я, наверное, не рассчитал силу удара. Мне правда очень жаль. — Брось, Фред, тебе не за что извиняться, — спокойно ответила Ева, стараясь улыбнуться. — Наверное, я сама виновата. Возможно, как-то неправильно отбила мяч. Стоящий рядом Джордж резко напрягся. На его лице мгновенно промелькнуло раздражение, смешанное с гневом. Он уже открыл рот, явно собираясь возразить, но в этот момент дверь больничного крыла с громким стуком распахнулась. Внутрь почти влетел Невилл. С широко раскрытыми, испуганными глазами он быстро оглядел палату, будто искал что-то жизненно важное. И едва заметив Еву, сразу стремительно направился к её кровати. — Ева! — тревожно сказал Невилл, дыхание сбивалось. — Что случилось? Я слышал, что ты потеряла сознание во время тренировки. Ты выглядела бледной в последнее время, зачем ты вообще пошла сегодня на поле? — Не надо, Невилл, — спокойно ответила Ева, пытаясь скрыть усталость в голосе. — Со мной всё в порядке. Ты зря побежал сюда. Я просто подлечусь и потом пойду обратно в спальню. Но мадам Помфри резко прервала разговор громким, твёрдым голосом: — О нет, мисс Браун! — сказала она, взгляд её был серьёзен и непреклонен. — Ваша травма куда серьёзнее, честно говоря. Мяч не мог так повредить вашу руку сегодня. Мне нужно поговорить с вами, и я прошу всех покинуть больничное крыло. Медленно, словно под тяжестью её слов, все начали выходить из комнаты. Гарри и Невилл не хотели уходить, их лица выражали обеспокоенность и желание помочь. Джордж задержался у двери, бросив на Еву последний, полный скрытой заботы взгляд, затем тихо ушёл. Но мадам Помфри твёрдо сказала: — Мистер Поттер, Лонгботтом, вам тоже пора. С тяжёлым сердцем друзья покинули комнату, оставив Еву одну с мадам Помфри. После того как все наконец покинули больничное крыло, в помещении стало заметно тише. Мадам Помфри убедилась, что за дверью больше никто не подслушивает, и только после этого её строгое выражение лица немного смягчилось. Женщина подошла ближе к кровати Евы и слегка наклонилась к ней. — Мисс Браун, скажите честно… вы раньше получали серьёзные травмы? — мягко спросила она. Ева сразу опустила взгляд. Её пальцы нервно сжали край одеяла. — Недавно… в приюте я получила сильный ожог, — тихо призналась она после короткой паузы. — Наверное, слишком поздно начала лечение… — Она ненадолго замолчала, неохотно вспоминая произошедшее. — Я лечила себя сама. С помощью зелий, которые приготовила самостоятельно. Но они почти не помогали. Несколько дней назад я гостила у семьи Уизли. Миссис Уизли лечила меня, и мне стало намного лучше. Я больше не чувствовала себя так плохо, как раньше… — Ева осторожно коснулась пальцами бинтов на руке. — Я думала, что всё прошло. Ожоги почти затянулись… Остался только шрам и небольшая боль. Мадам Помфри внимательно слушала её, не перебивая. Но чем дольше говорила Ева, тем серьёзнее становился взгляд школьной целительницы. — Мне трудно понять, как такой серьёзный ожог мог случиться в приюте, — сказала она медленно, — но самое главное, что вы не обратились вовремя к профессионалам. Зелья, которые вы использовали позже, помогли коже затянуться, но инфекция уже успела проникнуть глубоко под кожу. Теперь она снова даёт о себе знать. Она вздохнула и взглянула на Еву с оттенком тревоги. — Любой другой обычный человек на вашем месте давно бы уже не справился. Мы, волшебники, сильнее — у нас крепче иммунитет. Благодаря этому вы и выжили. Но вам нужно было сразу обращаться к колдомедикам. Глаза мадам Помфри стали мягче, но голос сохранял серьёзность. — Вы так долго терпели боль… И теперь, из-за неправильного лечения, у вас появилось своего рода проклятие — она сделала паузу, подбирая слова. — Оно поражает кости, глубоко внутри. И, к сожалению, есть большая вероятность, что вам больше не удастся играть в квиддич или заниматься тяжелыми физическими работами… Ева сжала губы, глядя в пол, а мадам Помфри положила руку ей на плечо, добавляя: — Не волнуйтесь, — тихо сказала мадам Помфри, стараясь приободрить Еву. — Всё будет хорошо. Всё останется как прежде, только вот играть в квиддич, к сожалению, больше не получится. Но боль часто беспокоить вас не будет — просто придётся быть осторожной с рукой и беречь её. Это не конец света, и я уверена, что вы найдёте много других способов проявить себя и добиться в жизни успеха. Главное — не падать духом, мы будем рядом и сделаем всё, чтобы помочь вам.