Часть 24

Во время каникул Ева полностью погрузилась в оттачивание своего анимагического навыка. Почти всё свободное время она проводила в Выручай-комнате, раз за разом повторяя превращения и пытаясь лучше контролировать новую форму. Постепенно её усилия начали приносить заметные результаты. Контроль становился увереннее, а превращения — стабильнее. Однако выходить в Запретный лес было ещё рано. Ева понимала, что среди зимних морозов ей будет непросто отыскать Флоренца. Поэтому девушка решила дождаться весны. Тем временем Джинни постепенно угасала прямо на глазах. Она становилась всё более бледной и молчаливой. Под глазами залегли тени, а в её взгляде всё чаще появлялась усталость. Ева несколько раз пыталась заговорить с ней, но Джинни словно намеренно избегала её общества. Каникулы закончились, и Хогвартс вновь наполнился шумом вернувшихся учеников. Ева с радостью встретила Невилла, и вскоре они вместе погрузились в учёбу и подготовку к экзаменам, которые ожидали их в конце года. При этом за всё это время в замке не произошло ни одного нового нападения василиска. Ева никак не могла вспомнить, чем было вызвано это затишье. Как ни старалась, нужные воспоминания словно ускользали от неё. Постепенно остальные ученики тоже начали успокаиваться. Многие уже поверили, что история с Тайной комнатой закончилась и осталась позади. Приближался последний месяц зимы. Вместе с ним всё чаще звучали разговоры о предстоящем матче по квиддичу. Волнение среди гриффиндорцев росло с каждым днём. Ева старалась не показывать, что её это задевает. Но иногда всё равно не могла удержаться. В такие дни она украдкой пробиралась к трибунам и издалека наблюдала за тренировками команды Гриффиндора. Она и сама не понимала, зачем это делает. Несмотря ни на что, Ева так и не смогла разлюбить квиддич. *** Начался февраль, и погода постепенно начала меняться. Дни становились чуть теплее, а снег уже не казался таким вечным. Ева с предвкушением ждала, когда он наконец растает и она сможет отправиться в Запретный лес на поиски Флоренца. Утром Ева вместе с Невиллом шагала по коридору, направляясь в сторону Большого зала на завтрак. Они негромко переговаривались, когда впереди показались высокие двери зала. Но, едва переступив порог, оба замерли от неожиданности. Всё вокруг сияло ярко-розовым светом, словно кто-то опрокинул на зачарованный потолок целое ведро розовой краски, щедро смешанной с блёстками. Сердечки, ленточки и гирлянды свисали отовсюду, нелепо украшая древние каменные стены замка. Праздничные украшения выглядели настолько неуместно среди суровых сводов Хогвартса, что зрелище казалось одновременно забавным и слегка пугающим. — Что за... — выдохнула Ева, растерянно озираясь по сторонам. Рядом Невилл не выдержал и прыснул со смеху. — Посмотри на него, — хихикнул он, указывая в сторону преподавательского стола. Проследив за его взглядом, Ева едва не закатила глаза. Там, озаряя зал своей отвратительно сладкой улыбкой, стоял профессор Локонс. На нём была длинная вычурная розовая мантия с огромным кружевным воротником и сверкающей брошью в форме сердца на груди. Он сиял ярче всех украшений в зале и явно наслаждался обращённым на него вниманием. На фоне древних каменных стен и строгих мантий остальных преподавателей Локонс выглядел настолько нелепо, что Ева с трудом удержалась от смеха. Но в какой-то момент всё же не выдержала и прыснула. Невилл тут же поддержал её, и они оба, уже не пытаясь скрывать веселья, со смехом направились к столу своего факультета. Профессор Локонс недовольно перевёл на них взгляд, и на мгновение его безупречная улыбка дрогнула. Мужчина явно был возмущён их неприкрытой реакцией. Его уже давно раздражало то, как это ученица смотрела на него свысока. Иногда девочка даже на уроках не могла скрыть своего недовольства и позволяла себе огрызаться в ответ на его замечания. Однако, заметив десятки восхищённых взглядов, обращённых в его сторону, Локонс быстро отбросил неприятные мысли. Его улыбка вновь стала ослепительной, а осанка — ещё более горделивой. Переключив внимание на своих поклонниц, он театрально развёл руками и заговорил с привычным пафосом: — С Днём святого Валентина, мои драгоценные ученики! — провозгласил он. — Прежде всего позвольте поблагодарить всех моих особых поклонниц, которые не забыли поздравить меня этим утром. А их, между прочим, сорок шесть человек! И я, разумеется, не мог остаться в стороне. Поэтому вот он — мой скромный ответный подарок вам! Он театрально хлопнул в ладоши. Ева лишь сморщила лицо, не веря, что в Хогвартсе нашлось столько глупых девчонок, которые с самого утра поспешили поздравить этого павлина с Днём святого Валентина. Но в следующий момент в зал под угнетающе торжественную музыку вошла процессия. Это были гномы. Невысокие, мрачные и явно недовольные своей судьбой, они тащили арфы, а за их спинами болтались приклеенные золотые крылышки. При виде этого зрелища Ева и Невилл тут же прыснули от смеха. Они толкали друг друга локтями и хлопали по плечам, уже не пытаясь сохранить серьёзный вид. — Это настолько нелепо, что даже жалко смеяться... но я не могу остановиться... — едва выговорила Ева, вытирая выступившие от смеха слёзы и невольно прислонившись к плечу друга. — Согласен, — усмехнулся Невилл. — Но меня больше удивляет, как ему вообще удалось уговорить их на такое... Он кивнул в сторону гномов, которые стояли позади Локонса с таким видом, будто мечтали оказаться где угодно, только не здесь. На его слова Ева лишь пожала плечами. Ответа у неё не было. Всё происходящее казалось настолько абсурдным, что любые попытки найти объяснение выглядели бессмысленными. Немного успокоившись, они продолжили наблюдать за разворачивающимся представлением, ожидая, что Локонс ещё не раз сумеет их удивить. — Представляю вам моих любезных купидончиков! — с энтузиазмом продолжал Локонс. — Эти очаровательные создания разнесут по школе валентинки всем влюблённым. Ах, любовь витает в воздухе! Он повернулся к преподавательскому столу и посмотрел на профессора Снейпа, который сидел неподалёку с хмурым видом и без малейшего интереса слушал его речь. — Профессор Снейп, может быть, вы покажете нам, как сварить Любовный напиток? Снейп даже не шелохнулся. Словно не заметив повисшего в воздухе холодного напряжения, Локонс тут же перевёл взгляд на другого преподавателя. — Или, может быть, профессор Флитвик расскажет нам о приворотных зельях? Он ведь знает о них всё — старый проказник! Флитвик заметно съёжился за своим столом и прикрыл лицо руками. А Профессор Снейп же продолжал сидеть с совершенно непроницаемым выражением лица. Однако Ева сильно подозревала, что за этой внешней невозмутимостью скрывается такое раздражение, что Локонсу стоило бы всерьёз опасаться за своё здоровье. А возможно, и за жизнь. От этой мысли она едва сдержала смешок. Кое-как уняв смех, Ева и Невилл всё-таки смогли позавтракать и отправиться на уроки. Тем временем купидончики вовсю приступили к своей работе. Они деловито расхаживали по классам и коридорам, выуживали валентинки и громко зачитывали вслух стишки, большинство из которых были настолько неловкими и смущающими, что их адресаты мечтали провалиться сквозь землю. Ева заранее предугадала, «вестников любви» адресованных к себе и ловко отправила в них пару оглушающих заклинаний и тем самым избавила себя от возможного позора. Невиллу же подобная опасность не грозила. Его эти «милые создания» почему-то упорно игнорировали, поэтому он вместе с остальными учениками от души веселился, наблюдая за чужими мучениями. Одним из таких «счастливчиков» оказался Гарри. Ева как раз шла по коридору вместе с Невиллом, когда один из купидончиков внезапно выскочил из-за угла и вцепился в Гарри с такой решимостью, словно маленький плачущий ребёнок, который наконец нашёл свою мать в толпе. Гарри попытался вырваться, но было бесполезно. Гном держался за него мёртвой хваткой. — О нет... — пробормотала Ева, уже догадываясь, что сейчас произойдёт. Купидончик гордо расправил золотые крылышки и торжественно затянул голосом несчастного пьяницы, которого только что бросила девушка: — Твоим зелёным глазам нет равных, Ты храбрый, как сам Годрик Гриффиндор, О, Гарри Потти, сердцем правый, Тебя я люблю, не скрыв позор! Едва купидончик закончил своё выступление, коридор взорвался хохотом. Ученики, только что вышедшие с урока трансфигурации, смеялись так громко, что их было слышно на другом конце этажа. — О, Мерлин... — прохрипел Невилл, хватаясь за живот. Ева тоже не могла перестать смеяться. Она закрыла рот руками, но это совершенно не помогало. Сам Гарри был красным как помидор. Казалось, он мечтал немедленно исчезнуть из этого коридора. Когда его взгляд встретился с Евой, его лицо помрачнело ещё сильнее. Не говоря ни слова, Гарри со всей силы оттолкнул от себя гнома. Тот отлетел прочь, возмущённо взмахнув золотыми крылышками. Однако из-за резкого движения ремень сумки Гарри соскользнул с плеча, и в следующую секунду всё её содержимое рассыпалось по каменному полу. Книги, пергаменты и прочие вещи разлетелись в разные стороны, заставив Гарри раздражённо выругаться себе под нос. Но в этот момент взгляд Евы зацепился за предмет, который упал неподалёку от неё. Сначала она не придала ему особого значения. Наверняка одна из вещей Гарри. Ева уже собиралась поднять находку и вернуть её владельцу, поэтому шагнула вперёд и наклонилась. Но, прочитав надпись на обложке, она застыла. Дневник… Дневник Тома Реддла. На мгновение весь шум вокруг словно исчез. Смех учеников, возмущённый голос Гарри, топот ног в коридоре — всё отступило на второй план. Ева смотрела на потрёпанную тетрадь, не в силах отвести взгляд. Она прекрасно знала, что это за вещь. Знала, насколько она опасна. Сердце тревожно сжалось. Инстинктивно девушка потянулась к дневнику, собираясь схватить его раньше, чем Гарри успеет подобрать свою находку. Возможно, это был шанс что-то изменить. Но едва её пальцы приблизились к тетради, левый локоть пронзила резкая боль. Старая рана запульсировала так сильно, словно под кожей раскалили добела металл. Боль мгновенно разлилась по всей руке. Ева зажмурилась и отдёрнула ладонь, схватившись за локоть. Она сразу поняла, что происходит. Контракт. Он снова предупреждал её. Стоило ей попытаться вмешаться в события канона, как наказание не заставило себя ждать. — Что с тобой, Ева? Рядом тут же оказался Невилл. Заметив, как побледнело её лицо, он осторожно придержал подругу за плечо. Его взгляд сразу опустился на её левую руку. Правая ладонь крепко сжимала локоть — то самое место, где находилась старая травма. Невилл нахмурился. Похоже, он решил, что рана снова начала её беспокоить. — Давай я отведу тебя в больничное крыло, — обеспокоенно предложил Невилл. Но в этот момент из толпы вышел Малфой и ловко подхватил дневник с каменного пола раньше, чем до него успел добраться Гарри. Пробежав глазами по обложке, Драко усмехнулся и демонстративно поднял находку над головой. — Что это тут у нас? — протянул он, размахивая дневником прямо перед носом Гарри. — Неужели личный дневник Потти? Может, здесь записаны его сопливые истории? Рядом тут же раздался хохот слизеринцев. Гарри резко выпрямился. Его лицо всё ещё горело от недавнего позора, а глаза метали молнии. — Экспеллиармус! — выкрикнул он. Дневник мгновенно вылетел из рук Малфоя. Сам Драко от неожиданности потерял равновесие и рухнул на пол под новый взрыв смеха, на этот раз уже со стороны окружающих учеников. Гарри ловко поймал дневник в воздухе, быстро собрал оставшиеся вещи и, не желая больше терпеть насмешки, поспешил прочь по коридору. Ева всё ещё стояла бледная, с трудом справляясь с болью в руке. Пульсация в локте не прекращалась, а каждый новый толчок боли заставлял её сильнее стискивать зубы. Невилл больше не стал спорить и уговаривать её. Осторожно придерживая подругу за плечо и локоть, он уверенно повёл её в сторону больничного крыла. На этот раз Ева не сопротивлялась. Уже уходя, она краем глаза заметила среди толпы ещё одно бледное лицо. Джинни. Девочка стояла неподвижно и не отрывала взгляда от коридора, в котором только что исчез Гарри. На её лице читалась такая тревога, что у Евы неприятно сжалось сердце. Но новая вспышка боли быстро заставила её забыть об этом, и вскоре они с Невиллом скрылись за поворотом. *** Уже в начале весны по школе пронеслась тревожная весть — в больничное крыло доставили Гермиону Грейнджер. Окаменевшую. Эта новость потрясла всех. Даже тех, кто не был с ней особенно близок. Потому что Гермиона — была маглорождённой. Ещё одна жертва. Ещё одна маглокровка. По коридорам поползли новые слухи, а страх, который раньше лишь незримо витал в воздухе, теперь поселился в сердцах учеников окончательно. Малфой же, напротив, выглядел воодушевлённым этой новостью. На одном из уроков он наклонился вперёд и почти неслышно прошептал так, чтобы его услышала только Ева: — Следующей будешь ты. Невилл мгновенно сжал кулаки. На его лице появилось такое выражение, что он был готов броситься на Малфоя прямо посреди урока. Но Ева вовремя остановила друга, положив руку ему на плечо. После этого Невилл лишь бросал на Драко мрачные, почти убийственные взгляды. Малфоя это только забавляло. Он довольно ухмылялся и продолжал время от времени отпускать колкие замечания в сторону Евы. Саму девушку это почти не заботило. Все её мысли были заняты другим. Погода становилась всё теплее. Снег постепенно таял, и Ева всё чаще смотрела в сторону окон, ожидая дня, когда наконец сможет отправиться в Запретный лес и встретиться с Флоренцем. Она и сама не понимала, чем именно он сможет ей помочь. Но сейчас эта встреча казалась её единственной надеждой. Вскоре школу потрясла ещё одна новость. К счастью, на этот раз она была не о новой жертве Тайной комнаты. Однако многие ученики восприняли её почти так же болезненно. Матч по квиддичу был отменён. Это решение вызвало волну возмущения и бесконечные споры. Но всё изменилось, когда в середине весны появилась ещё одна жертва. На этот раз пострадала ученица Когтеврана. После этого разговоры о квиддиче почти прекратились. Ужас окончательно завладел школой. Ученики старались не ходить поодиночке, постоянно собираясь в группы. По вечерам был введён комендантский час. Спать всех отправляли раньше обычного, а старосты факультетов каждую ночь проверяли спальни, следя за тем, чтобы никто не покидал гостиные без необходимости. Даже коридоры Хогвартса теперь казались непривычно тихими и напряжёнными. Невилл почти не отходил от Евы ни на шаг. Порой ей казалось, что он действительно поверил словам Малфоя и теперь всерьёз ждал, что рано или поздно она станет следующей жертвой. Сама Ева лишь фыркала на подобные предположения. Однако от компании Невилла не отказывалась. И вовсе не потому, что боялась за себя. Наоборот. Её защищал мамин медальон — семейная реликвия Принцев. А вот Невиллу никто и ничто не могло гарантировать безопасность. Именно поэтому Ева позволяла ему оставаться рядом, внимательно следя, чтобы уже он сам не оказался в опасности. Весна подходила к концу. Погода становилась всё теплее, снег давно растаял, а деревья покрылись густой молодой листвой. Однако вместе с потеплением усилились и меры безопасности в школе. Из-за постоянных проверок, комендантского часа и бдительности преподавателей план Евы выбраться в Запретный лес становился всё труднее осуществить. Но однажды ей всё-таки удалось осуществить задуманное. Дождавшись вечерней проверки старосты и убедившись, что соседки по спальне крепко спят, Ева осторожно наложила на себя чары невидимости. Бесшумно покинув гостиную Гриффиндора, она направилась к выходу из замка. Добравшись до Запретного леса, девушка укрылась в тени деревьев и приняла облик анимага. В образе лани она отправилась на поиски стаи кентавров. Однако найти Флоренца оказалось гораздо сложнее, чем она ожидала. Запретный лес был огромным и мрачным. Среди бесконечных деревьев, переплетающихся тропинок и густых зарослей легко было потеряться. Но в облике лани Ева удивительно хорошо чувствовала направление. Инстинкты подсказывали ей безопасные пути, помогая уверенно двигаться всё глубже в чащу. Лесные существа почти не обращали на неё внимания. Некоторые провожали её взглядом, но не проявляли враждебности. Возможно, они принимали её за обычное животное. И всё же выйти на след кентавров ей никак не удавалось. В тот вечер Ева вернулась в замок ни с чем. На следующий день она попробовала снова. Потом ещё раз. И ещё. Ночь за ночью девушка тайком покидала школу, бродила среди тёмных деревьев и прислушивалась к каждому шороху. Но каждый раз возвращалась разочарованной. Так незаметно проходили дни. А вместе с ними к концу подходила и весна. Наконец однажды ей все таки удалось отыскать кентавров в глубине Запретного леса. Однако понять, кто из них Флоренц, Ева не могла. Воспоминания о книге, на которые она так надеялась, неожиданно подвели её. Она лишь смутно помнила его описание. Поэтому девушка молча стояла среди деревьев в облике лани, скрываясь в тени и наблюдая за табуном кентавров издалека. Неожиданно все кентавры замерли на месте и вокруг царила тишина. Но вдруг что-то произошло. Кентавры резко насторожились. По стаду словно пробежала тревога. Не прошло и нескольких секунд, как они начали стремительно расходиться в разные стороны, исчезая между деревьями. Ева уже хотела броситься следом, но что-то внутри остановило её. Осознав, что и сегодня упустила шанс встретиться с Флоренцем, девушка мысленно огорчилась и уже собиралась уходить, когда заметила движение впереди. Между деревьями появился кентавр. Высокий, статный, с удивительно спокойной осанкой. Когда он приблизился, Ева невольно замерла. «Ничего себе...» Она мысленно ахнула. Кентавр оказался поразительно красив. Его светлые, почти серебристые волосы напоминали свежевыпавший снег, а глаза были цвета зимнего озера, затянутого тонким льдом. Даже среди волшебных существ его внешность казалась необычной. От неожиданности Ева немного растерялась. «И с чего мне начать?» — подумала она. — «Я так долго искала встречи с ним... а теперь даже не знаю, как всё объяснить». — Можешь начать с чего угодно, — произнёс кентавр спокойным, чуть гулким голосом. Ева застыла. — Ты... ты меня понимаешь?! — изумилась она. Она всё ещё оставалась в облике лани и никак не могла произнести свои мысли вслух. — За годы наблюдений за судьбами других я научился понимать не только слова. – с мягкой улыбкой объяснил он. — Иногда мне открываются души тех, кто ищет ответы. а твоя душа очень ясвно звучить среди осталных мне встретившихся до этого… и я уже давно с интересом ждал нашу встречу. — Откуда ты узнал что я приду к тебе ? — Звёзды указали мне, что меня ждёт встреча с тобой... — произнёс он, поднимая голову к чёрному небу, усыпанному бесчисленными звёздами. Их холодный свет серебрил его волосы. — Точнее, встреча с душой, которая потерялась и запуталась. Затем Флоренц вновь перевёл взгляд на Еву. — Значит, ты тоже знаешь о контракте? — Ева сделала шаг ближе. — И о его непонятных правилах? О требованиях, которые всё время меня сковывают? — Возможно, — тихо ответил кентавр. Его взгляд медленно скользнул по её силуэту, словно он видел не только лань перед собой, но и нечто гораздо большее. — Мне неизвестны все детали, — продолжил он. — Но я понимаю суть нитей, которые окружают тебя и оберегают. Однако, на мой взгляд, это не оковы. Это защита. — И ты туда же! — недовольно буркнула Ева, раздражённо ударив копытом по земле. — Это не защита. Защита не причиняет боль и страдания! Не мешает спасать близких! Флоренц не изменился в лице. Его спокойствие оставалось непоколебимым. — Ты пребываешь в полном неведении, человеческое дитя, — всё тем же ровным голосом произнёс он. — Ты не понимаешь всей сути того, что окружает тебя. — Тогда объясни! — резко воскликнула Ева. Всё накопившееся за последние месяцы раздражение невольно прорвалось наружу. — Потому что я действительно ничего не понимаю! Я оказалась в этой ситуации без всяких объяснений, без инструкций, без ответов. От меня требуют следовать правилам, смысл которых мне даже не известен! Последние слова прозвучали почти с отчаянием. Впервые за долгое время рядом оказался кто-то, кто хотя бы знал о существовании контракта. И Ева не собиралась упускать этот шанс. Кентавр замолчал. Некоторое время он внимательно смотрел на Еву. Затем заговорил своим привычным спокойным голосом: — Ты не права. — Он слегка качнул головой. — Тебя предупреждали с самого начала. — Ты о той встрече, когда меня просто выдернули из реальности два года назад, перед началом учёбы в школе? — Ева закатила глаза. — Там почти ни о чём не говорили. Кроме... кроме... Она осеклась. — Вот именно, — мягко подхватил Флоренц. — Не вмешиваться в судьбы людей. — Это... это нечестно! — Ева раздражённо ударила копытом по земле. — Я не могу просто стоять и смотреть, как погибают близкие! Грядёт война, и она заберёт жизни. Много жизней! Я должна хотя бы попытаться что-то сделать. Иначе... иначе я никогда не смогу себя простить... Её голос дрогнул. Перед глазами невольно всплывали лица тех, кого она знала и кого однажды могла потерять. Флоренц задумчиво нахмурился. — Ты думаешь, что, вмешавшись в судьбы других, спасёшь больше жизней? — Да! — сразу ответила Ева, не колеблясь ни секунды. — Но для начала мне нужно начать с малого. С чего-то незначительного. Спасти Джинни. Кентавр долго смотрел на неё. Его взгляд был испытующим, словно он пытался понять, осознаёт ли девушка весь путь, который собирается выбрать. — Значит, ты не отступишь, несмотря на все предупреждения своей защиты? — Не отступлю, — твёрдо кивнула Ева. — Я согласна на любые последствия. Лишь бы удалось что-то изменить. Лишь бы удалось спасти жизни. В её голосе не было сомнений. — Тогда мне незачем тебя останавливать, — понимающе кивнул Флоренц. — Но я дам тебе сильный артефакт, который может помочь. – Кентавр поднял перед Евой сжатую ладонь. — Возможно, он позволит тебе частично обойти ограничения контракта. Но запомни одну вещь... За всё приходится платить. Пользуясь этим артефактом, ты рискуешь столкнуться с расплатой, соразмерной всем изменениям, которые внесёшь в судьбу. Ева задумалась. Чем ещё она могла расплатиться? Свободы у неё и без того почти не осталось. Да и что вообще было у неё такого, что можно было отнять? В конце концов девушка приняла решение. — Ладно. Дай мне его, — уверенно кивнула она, не отводя взгляда от кентавра. Флоренц раскрыл ладонь. На ней лежало серебристое кольцо, испещрённое незнакомыми рунами. В тусклом свете звёзд символы словно едва заметно мерцали. Ева сосредоточилась и вернула себе человеческий облик. Затем осторожно взяла кольцо и надела его на палец. Металл оказался неожиданно холодным. — Надень это кольцо на палец того, чью судьбу захочешь изменить, — объяснил Флоренц. — Как только судьба изменится, ты сможешь снять его. Или же оно само вернётся к тебе. Смотри, человеческое дитя... — продолжал он серьезно. — Не переусердствуй. Это очень сильный артефакт. Чем сильнее окажутся изменения, тем выше будет цена. Никогда не забывай об этом. — Хорошо... — тихо ответила Ева, не отрывая взгляда от кольца. Впрочем, её мысли были уже далеко. Она думала о Джинни, о будущем и о том, что теперь у неё наконец появился шанс что-то изменить. — Наша беседа подходит к концу, — произнёс кентавр. Он обвёл взглядом тёмный лес. Между деревьями уже начали появляться другие кентавры, осторожно выходя из тени. — Мне пора. Флоренц развернулся, собираясь направиться к своим сородичам. — Постой! — поспешно окликнула его Ева. — У меня ещё есть вопросы. Кентавр остановился, но не обернулся. — Нет времени, человеческий ребёнок, — спокойно ответил он. — Ответ на свой главный вопрос ты уже получила. — Но... ведь... — Ева замешкалась. Она уже собиралась отпустить его, но всё же не смогла. Один вопрос не давал ей покоя все последние дни. — Мне нужно знать, почему я понимаю язык змей. У меня есть какие-то связи с древними волшебными родами? Может быть, мои корни как-то связаны с этим даром? Флоренц ненадолго замолчал. — Я не могу раскрыть тебе всю правду, — наконец произнёс он. — Но скажу одно: твоё знание этого языка связано не с кровью. Ева удивлённо нахмурилась. — Тогда с чем? — С душой… Девушка растерянно моргнула. — Я не понимаю. Можно подробнее? На мгновение ей показалось, что в глазах кентавра промелькнула тень сожаления. — Со временем ты сама узнаешь правду. Не переживай. Некоторые ответы должны прийти в свой срок. — Но... Однако Флоренц уже отвернулся. Не говоря больше ни слова, он направился вглубь леса. Его светлая фигура медленно растворялась среди тёмных стволов деревьев, пока наконец совсем не исчезла из виду. Ева осталась одна. Вокруг вновь воцарилась тишина. Девушка опустила взгляд на кольцо в своей ладони и задумчиво провела пальцем по вырезанным на металле рунам. Ответов она получила гораздо меньше, чем надеялась. *** Дни шли один за другим. Учащиеся больше не гуляли поодиночке, а в коридорах даже днём царила непривычная, гнетущая тишина. Смех и оживлённые разговоры почти исчезли. Каждый новый день приносил лишь тревогу и ожидание очередной плохой новости. Ева всё чаще думала о Джинни. Точнее, о том, как заставить её надеть кольцо и тем самым обезопасить ее. Но сколько бы она ни размышляла над этим, подходящего решения так и не находилось. Джинни буквально избегала её. Стоило Еве попытаться заговорить с ней, как девочка находила повод уйти или спрятаться среди своих братьев и друзей. С каждым днём она становилась всё более замкнутой и молчаливой. И Ева прекрасно понимала почему. Джинни винила себя во всём происходящем. Она видела последствия своих поступков, видела пострадавших учеников и наверняка испытывала ужас от осознания того, что именно её руками совершаются эти нападения. Но рассказать кому-либо правду она не могла. Том Реддл крепко держал её под своим контролем. От этого становилось только тяжелее. Ева знала, что Джинни нужна помощь, знала, что время постепенно заканчивается. И пока остальные ученики боялись наследника Слизерина, Ева всё больше боялась, что однажды просто не успеет спасти саму Джинни. Скоро профессора объявили, что через неделю начнутся экзамены. Все заговорили об учебе, кто-то схватился за учебники, кто-то — за голову. Но Еву это почти не волновало. Её мысли были далеко от школьных заданий. А потом пришли новости. Это случилось прямо перед обедом. В Большой зал профессор Локонс вбежал почти вприпрыжку, сияя, как обычно. Его мантия развевалась за спиной, а на лице сияла самодовольная улыбка. — Отличные новости! — провозгласил он, не дожидаясь, пока все замолчат. — Преступник пойман! Молчание в зале стало гробовым. Ева тоже застыла на месте держа на руках ложку. — Да-да, вы не ослышались! — продолжал Локонс, наслаждаясь всеобщим вниманием. — Нападения прекратятся. Всё благодаря быстрой и решительной работе нашей доблестной администрации. И угадайте, кто был виновен? — Он сделал театральную паузу. — Рубеус Хагрид! Шок пробежал по залу, как удар молнии. — Что?! — вскрикнул кто-то с другого конца стола. Ева была шокирована, не веря услышанному. Рядом Невилл тоже удивился, а Рон, сидящий чуть дальше, сжал кулаки. Гарри смотрел прямо перед собой, словно не слышал ни слова, но пальцы его судорожно сжимали вилку. — Мы уже отправили его в Азкабан, — радостно добавил Локонс. — Всё под контролем! Ева уставилась на него с отвращением. У неё внутри всё перевернулось. Как можно было так улыбаться, так радоваться, когда невинного человека забирают в кошмарное место, откуда почти никто не возвращается? Она знала точно: Хагрид невиновен. После окончание ошеломительной новости от Локхонча Ева заметила как Джинни встала. Неуверенно подошла к Гарри, что-то тихо сказала. Ева, сидя недалеко, услышала лишь обрывки: — Я… я хотела бы… кое в чём признаться… Гарри ничего не услышал и переспросил что она говорила ему, но Джинни вздрогнула, словно кто-то оборвал её мысли, и резко покраснела. — Прости… Нет, ничего… — пробормотала она и почти побежала прочь из зала. Поняв, что более подходящего момента для разговора уже не будет, Ева тут же поднялась со своего места и поспешила следом за Джинни. Перед уходом она лишь успела предупредить Невилла, что хочет поговорить с подругой наедине. Тот, всё ещё ошеломлённый очередной новостью от Локонса, рассеянно кивнул, продолжая без особого аппетита ковыряться вилкой в тарелке. Ева быстрым шагом двигалась по коридору, не выпуская Джинни из виду. Девочка шла вперёд, словно не замечая никого вокруг. Расстояние между ними постепенно сокращалось. Ева уже собиралась окликнуть её, но вдруг заметила, как Джинни резко свернула за угол и вошла в давно заброшенный туалет для девочек. От неожиданности Ева замедлила шаг. Сердце тревожно сжалось. Она сразу вспомнила, что это за место. Именно здесь располагался вход в Тайную комнату. По спине пробежал холодок. Но не теряя ни секунды, девушка крепче сжала палочку и почти беззвучно произнесла заклинание. Тонкая вуаль невидимости накрыла её с головой. Она уже чувствовала, как медальон на шее нагревается, словно предупреждая об опасности. Но Ева осторожно шагнула следом, не снимая чары невидимости. — Откройся... — прошептала Джинни на парселтанге. В ответ умывальник задрожал, заскрежетал и плавно ушёл вниз, открывая огромную трубу, уходящую в непроглядную темноту. Джинни даже не колебалась. Она шагнула на край отверстия и мгновенно исчезла внутри. Ева сделала глубокий вдох. Медальон на её груди тревожно завибрировал. Магическая защита словно сопротивлялась, не желая пускать её дальше, но девушка лишь крепче стиснула зубы и прыгнула следом. Туннель стремительно понёс её вниз. В лицо бил холодный влажный воздух, вокруг пахло плесенью и сыростью. Наконец полёт закончился. Приземлившись на каменный пол, Ева быстро поднялась на ноги и увидела впереди Джинни. Девочка шла странной походкой — немного неуверенной, но при этом целеустремлённой. Ева предположила, что Джинни почти не осознаёт происходящее и сейчас находится под сильным влиянием Тома. Она сняла с себя чары невидимости и ускорила шаг, однако Джинни даже не обернулась. Казалось, присутствие Евы осталось ею совершенно незамеченным. Это лишь укрепило девушку в её подозрениях. Вскоре Джинни остановилась, и Ева тоже замерла, поражённо оглядываясь по сторонам. Они стояли в огромном зале. Исполинские колонны, обвитые каменными змеями, уходили высоко вверх и терялись во мраке. Странный зеленоватый свет заливал помещение, а длинные тени скользили по древним стенам. Сердце Евы бешено колотилось. Она поняла — это Тайная комната. Но времени на раздумья не было. Увидев дневник в руках Джинни, Ева резко рванулась вперёд. Она уже почти коснулась его, когда левую руку вновь пронзила жгучая боль. Медальон на её шее вспыхнул серебристым светом и завибрировал ещё сильнее. Вокруг девушки мгновенно возник защитный барьер, не позволяя приблизиться к подруге и дневнику. Контракт снова пытался остановить её. Ева пошатнулась от боли, но не отступила. Стиснув зубы, она сорвала медальон с шеи и со всей силы отбросила его в сторону. В тот же миг серебристый щит растворился в воздухе. Не теряя ни секунды, Ева бросилась вперёд, вырвала дневник из рук Джинни, и та мгновенно рухнула на пол, словно кукла с обрезанными нитями. Ева дрожащими руками достала кольцо с руной, которое всё это время носила с собой. Не колеблясь ни секунды, она надела его на палец Джинни, а затем подняла с пола свой защитный медальон и осторожно повесила его ей на шею. В ту же секунду серебристый щит вспыхнул вокруг Джинни мягким сиянием. Защита приняла новую хозяйку. Теперь Джинни была вне опасности. Лишь убедившись в этом, Ева позволила себе тяжело опуститься на холодный каменный пол. Её руки всё ещё дрожали от напряжения, а сердце колотилось так быстро, что отдавалось шумом в ушах. Несмотря на усталость и боль, внутри разливалось почти забытое чувство облегчения. Она смогла. Смогла защитить подругу. Смогла пойти против контракта. Впервые за долгое время Ева почувствовала, что его власть над ней не была абсолютной. Да, за вмешательство наверняка придётся заплатить, но сейчас это казалось неважным. Главное — Джинни была спасена. Однако это чувство продлилось недолго. В тишине Тайной комнаты послышались лёгкие шаги. Ева резко подняла голову. Перед ней стоял высокий подросток лет шестнадцати. Чёрные волосы аккуратно спадали на лоб, правильные черты лица казались почти красивыми. И глаза. Тёмно-синие, пронзающие насквозь. Том Марволо Реддл. Он изучал её с нескрываемым удивлением. — Кто ты? И где Джинни Уизли? — спросил он, делая шаг вперёд и внимательно всматриваясь в её лицо. Ева мгновенно отвела взгляд. Всё её недавнее торжество исчезло без следа. Вместо него внутри начала разрастаться тревога. Только сейчас она до конца осознала, что находится в Тайной комнате наедине с Томом Реддлом. Она понятия не имела, что делать дальше. — Ты мне кого-то напоминаешь... — задумчиво произнёс Том. Он медленно приблизился ещё на шаг. — Как тебя зовут? В его голосе не было ни угрозы, ни злости. Но от этой спокойной властности по спине Евы пробежал холодок. — ...Ева... Браун, — едва слышно прошептала она. Его взгляд на мгновение вспыхнул интересом. — Браун?.. — парень нахмурился, внимательно осматривая её. — Чистокровная? Ева мысленно усмехнулась. Конечно. Даже сейчас его интересовало именно это. Фанатик чистоты крови. — Маглорождённая, — спокойно ответила она. Том Реддл заметно помрачнел. — Понятно... — произнёс он уже более холодно и высокомерно. — Тогда как ты здесь оказалась? Ева не ответила. С каждой секундой ей становилось всё тяжелее. Силы стремительно покидали тело, перед глазами начинало темнеть, а мысли путались. Но тут взгляд Тома упал на Джинни, лежащую на полу. Он резко повернулся к ней и протянул руку. В следующий миг его лицо исказилось.Словно обжёгшись, он отдёрнул ладонь назад. — Что ты сделала?! — выкрикнул он. — Что ты на неё наложила, грязнокровка?! Как такая, как ты, без рода и древнего наследия смеет использовать подобную магию?! Ева с трудом подняла голову. Слабость буквально вдавливала её в каменный пол, но она всё равно посмотрела ему прямо в глаза. А затем нагло усмехнулась. На этот раз Том действительно разозлился. Его лицо побледнело от ярости. — Круцио! Боль взорвалась во всём теле одновременно. Ева закричала. Мир вокруг мгновенно рассыпался на тысячи осколков боли, а затем окончательно погрузился во тьму. Она не знала, сколько времени провела без сознания. Когда Ева вновь открыла глаза, первым, что она увидела, было испуганное лицо Гарри. Парень склонился над ней и облегчённо выдохнул, заметив, что она пришла в себя. — Ты в порядке? — тихо спросил он. Рядом стояла заплаканная Джинни. По её щекам текли слёзы, а голос дрожал от вины и пережитого ужаса. — О Мерлин... Ева, прости меня... Пожалуйста, прости... Ева хотела что-то ответить, но не смогла. Тело всё ещё сковывала боль, а сознание оставалось мутным и тяжёлым. Однако ей хватило одного взгляда вокруг, чтобы всё понять. Гарри был здесь. Джинни была жива. Том Реддл исчез. Значит, всё закончилось. Опасность больше не угрожала ни Джинни, ни ей самой. Слабая улыбка тронула губы Евы. Она всё-таки смогла вмешаться в канон. Смогла спасти подругу. И, похоже, избежала наказания. Но эта мысль оказалась последней. В следующую секунду веки снова стали тяжёлыми, мир расплылся перед глазами, и Ева во второй раз провалилась в темноту.