Часть 25

Когда Ева открыла глаза, первое, что она увидела была, — потолок знакомого помещения. Поняв, где находится, она тяжело выдохнула. — Великолепно… Снова больничное крыло. Она попыталась приподняться, но сил совсем не осталось. Всё тело болело и ныло, словно каждая мышца протестовала против малейшего движения. Ей оставалось лишь тихо стонать, до боли прикусив губу. Спустя некоторое время в помещение заглянула мадам Помфри. Заметив, что девочка пришла в себя, женщина сочувственно посмотрела на неё, молча подошла к кровати и подала стакан воды. Ева хотела протянуть руку, но та лишь едва дрогнула — сил не хватило даже на это. Поняв её состояние, мадам Помфри осторожно поднесла стакан к её губам. Сделав первый глоток, Ева только тогда осознала, насколько сильно её мучила жажда. Жадно осушив стакан до последней капли, она почувствовала хоть какое-то облегчение. Лишь теперь девушка смогла спокойно осмотреться. В больничном крыле стояла непривычная тишина. Ровные ряды пустых коек скрывались в полумраке, а в воздухе витал знакомый запах лечебных зелий и свежих трав. — Отдохните, мисс Браун, я сейчас... — тихо сказала мадам Помфри и вышла. Спустя некоторое время дверь вновь отворилась, и в палату вошёл профессор Дамблдор. Он неспешно приблизился к кровати, возле которой лежала Ева. Девушка внимательно наблюдала за директором, пытаясь по выражению его лица понять, что он думает о её поступке в Тайной комнате. Злится ли он? Разочарован? Или готов отчитать её за безрассудство? Однако сколько бы Ева ни всматривалась в лицо старого волшебника, ей так и не удалось прочитать ни единого намёка на раздражение, осуждение или недовольство, которого она ожидала. Его лицо оставалось таким же спокойным, а взгляд — мягким, доброжелательным и, как всегда, скрывающим бесчисленные тайны. — Знаете, мисс Браун, — начал он, присаживаясь на край кровати, — за свою долгую жизнь я видел немало чудес и немало тьмы. Но вы… Вы сумели меня удивить. Ева слегка растерялась от его слов, но не стала перебивать и молча продолжила слушать. — Своими неожиданными поступками вы заставили меня задуматься над многими вопросами. Например, как вам удалось оказаться в самой гуще столь опасных событий? Как вы, ещё совсем юная волшебница, получили кольцо кентавров — вещь, которую редко доверяют даже взрослым и могущественным магам? И как вам удалось создать защиту, способную противостоять самому тёмному волшебнику своего времени? Волшебнику, который вполне мог вас уничтожить… но вы не только выжили, а ещё и избежали тяжёлых последствий. И, наконец, откуда вы узнали о Тайной комнате? Он сделал паузу и посмотрел на неё поверх очков. Вопросы были вполне закономерными. Ева отвела взгляд. Она понимала, что даже если бы захотела, то не смогла бы честно ответить на большинство из них. Контракт, хоть и ослаб после происшествия с Джинни, всё ещё не позволял ей раскрыть правду. Стоило лишь приблизиться к запретной теме, как она чувствовала, будто невидимые оковы вновь сжимают её, не давая произнести ни слова. Однако директор, похоже, и не ждал ответов. Он не стал настаивать или требовать объяснений, а лишь спокойно продолжил: — В любом случае… — произнёс он с едва заметной улыбкой. — Я рад, что вы спаслись. Дамблдор осторожно поднялся с места. — Отдохните как следует, мисс Браун, — заботливо сказал он и направился к выходу. Уже у самой двери директор остановился, словно вспомнив кое-что важное, и, обернувшись, добавил: — Ах да. Мистер Поттер и мисс Уизли в порядке. Целы. Живы. И оба очень за вас волновались… Ева лишь молча кивнула и не стала ничего расспрашивать. Она продолжала лежать, неподвижно глядя в белый потолок больничного крыла. Осознание того, что Гарри и Джинни живы и находятся в безопасности, словно сняло с её плеч тяжёлый груз. Внутри постепенно разливалось чувство облегчения, а боль, терзавшая всё тело, понемногу отступала. Сознание начинало туманиться, веки тяжелели, и Ева уже была готова провалиться в сон. Но не успели её глаза закрыться, как дверь палаты резко распахнулась. Внутрь почти вбежал Невилл. Остановившись в нескольких шагах от кровати, он замер, тяжело переводя дыхание. Его бледное лицо и тревожный взгляд заставили Еву насторожиться. Несколько долгих секунд в палате стояла тишина, после чего мальчик наконец заговорил: — Почему ты так рискнула собой? — спросил он с плохо скрываемой обидой, за которой отчётливо слышалось беспокойство. — Надо было сообщить о своих подозрениях, а не отправляться одной в такое опасное место. — У меня не было возможности кого-то предупредить… — начала Ева слегка охрипшим голосом. — Я следовала за Джинни. Стоило мне хоть на минуту отвлечься, и я могла потерять её из виду… Ты же знаешь, она для меня очень близкий человек. Я не могла оставить её одну. Невилл опустил взгляд, нервно сжав кулаки. — Но... ты... ты могла сказать хотя бы мне, — уже менее уверенно произнёс он. — Я бы... я бы помог. На лице Евы появилась слабая, усталая улыбка. — Я знаю, Невилл, — тихо ответила она. — Но ты был далеко... Я просто не успела тебя предупредить. — Я должен был быть рядом с тобой… — виновато произнёс он, опустив голову. — Я ведь знал, что сейчас небезопасно гулять по замку в одиночку. И всё равно отпустил тебя следом за Джинни… — Не вини себя. Ты же не мог знать, — мягко успокоила его Ева. — Ты ни в чём не виноват. — Нет… — Невилл покачал головой, шмыгнул носом и торопливо вытер выступившие слёзы. — Я твой друг… Я обещал всегда поддерживать тебя и быть рядом. Но я ошибся… и из-за этого ты оказалась в опасности. Ты… ты могла… ты могла погибнуть… Последние слова дались ему с огромным трудом, словно причиняли почти физическую боль. Когда Невилл узнал, что Ева снова попала в беду, он, не раздумывая, бросился в больничное крыло. Но к тому моменту она уже лежала без сознания. Её бледное лицо и неподвижность пугало. Всё то время, пока она не приходила в себя, он не находил себе места. Страх, который он пережил за эти часы, было трудно описать. Ева была его лучшим другом. Наверное, единственным человеком, который по-настоящему принял его, всегда был рядом и никогда не смотрел на него свысока. И впервые за долгое время Невилл вновь испытал тот леденящий ужас потери, который когда-то пережил, лишившись родителей. Сердце болезненно сжималось при одной мысли, что он может потерять и её. Даже сейчас, видя, что Ева жива и разговаривает с ним, он всё равно не мог сдержать слёз. — Ну, Невилл… — тихо простонала Ева, чувствуя вину за то, что заставила друга так переживать. — Всё хорошо… Она попыталась приподняться на кровати. — Видишь? Я в порядке, — сказала она, с трудом удерживая равновесие. По телу тут же прокатилась волна слабости, но сейчас ей было важнее успокоить Невилла, чем думать о собственном состоянии. — Не вставай… — Невилл быстро шагнул к ней и осторожно уложил обратно на подушку. — Не надо пытаться убедить меня, что всё хорошо, — крепко сжав её ладонь, сказал он. — Не мучай себя только для того, чтобы успокоить меня… Он отвернулся, пряча взгляд. — Какой же я придурок… Вместо того чтобы поддержать тебя и позаботиться о тебе, я стою здесь, плачу и ною… Виновато вздохнув, он быстро вытер слёзы с лица. Через мгновение Невилл глубоко вдохнул, словно собираясь с силами, и вновь повернулся к Еве. На его лице появилась немного неловкая, но искренняя улыбка. — Вот, видишь? Я уже не плачу. Всё хорошо. Не думай обо мне. Ты права… Главное, что ты жива. — Ох, Невилл… — с тихим смешком произнесла Ева. Она осторожно протянула руки и, несмотря на слабость, мягко погладила его по щекам. — Как же мне повезло с тобой подружиться. Невилл смущённо покачал головой. — Нет, это мне повезло подружиться с тобой. — Не спорь со мной, — нахмурилась Ева, стараясь придать голосу серьёзность. — Я же больная. А с больными не спорят. Несколько секунд Невилл пытался сохранить серьёзное выражение лица, но не выдержал. Рядом с Невиллом Ева чувствовала себя по-настоящему счастливой и спокойной. Будто все тревоги, страхи и заботы оставались где-то далеко, за пределами…. Сейчас существовали только он, его тёплая улыбка и то удивительное чувство безопасности, которое он дарил одним своим присутствием. Рядом с ним Ева наконец могла поверить, что всё действительно закончилось и теперь всё будет хорошо. Позже она узнала от него, что все жертвы Василиска вылечились, экзамены отменили, Гриффиндор вновь завоевал Кубок школы, а Локонсу окончательно стёрли память и отправили в Мунго. Гарри и Джинни тоже очень хотели её увидеть, но мадам Помфри пока никого к ней не пускала. Однако вскоре появилась сама мадам Помфри. Окинув их недовольным взглядом, она сразу поняла, что разговор слишком затянулся, тогда как Еве был необходим отдых. Не дав Невиллу возможности возразить, колдоведьма решительно выпроводила его за дверь. Уходить ему совсем не хотелось, но спорить с мадам Помфри он всё же не стал. Лишь напоследок слабо улыбнулся, помахал Еве рукой и исчез в дверном проёме. А затем почти бегом направился в гостиную Гриффиндора, чтобы по просьбе Евы успокоить Джинни и сообщить ей, что та пришла в себя и с ней всё хорошо. **** На следующий день Ева чувствовала себя значительно лучше. Боль почти отступила, и тело наконец перестало отзываться мучительной болью на каждое движение. Слабость ещё оставалась, но теперь она хотя бы могла спокойно сидеть и не чувствовать, будто все силы покинули её. Однако после обеда дверь больничного крыла неожиданно распахнулась, и Ева совсем не ожидала, насколько шумным окажется этот визит. В палату вошли мистер и миссис Уизли. Следом за ними появилась Джинни — немного растерянная, с виновато опущенным взглядом. За ней, как всегда почти одновременно, вошли близнецы, затем Рон, а последними — Гарри и Гермиона. Словно небольшой вихрь, они ворвались в привычную тишину больничного крыла, наполнив её оживлёнными голосами, шорохом шагов, запахом домашней выпечки. — О, дорогая! — воскликнула миссис Уизли. В два быстрых шага она оказалась возле кровати и крепко обняла Еву. — Моя милая девочка… Моя храбрая девочка… Спасибо тебе. Спасибо… — Н-не надо… — прошептала Ева, едва не задохнувшись от крепких объятий. — Я… ничего такого не сделала… — Как это «ничего»?! — горячо возразила женщина, немного отстранившись, чтобы заглянуть ей в глаза. — Ты и Гарри спасли мою Джинни. Вы оба рисковали жизнью. Дамблдор всё рассказал мне и Артуру. Молли посмотрела на мужа. Тот молча кивнул, с теплотой улыбнувшись Еве. Миссис Уизли с нежностью погладила девочку по голове и продолжила: — Ты добрая, сильная и невероятно храбрая девочка. Ты… ты и Гарри теперь часть нашей семьи. Гарри, стоявший рядом с Роном, смущённо опустил глаза. На его щеках проступил лёгкий румянец. Он украдкой взглянул на миссис Уизли, не зная, что ответить. А у Евы вдруг болезненно защемило в груди. Семья… Неужели и у неё когда-нибудь могла бы быть такая семья? На одно короткое мгновение она почти поверила в эту невозможную мечту. Забыла, что выросла сиротой. Ей казалось, будто тёплые ладони миссис Уизли, ласково гладившие её по голове, смогут навсегда защитить её от всех кошмаров, боли и одиночества. Будто больше не придётся выживать, бороться за свою жизнь и в одиночку нести на плечах груз тайн. Но внезапная боль в руке мгновенно вернула её к реальности. Ева словно очнулась от ледяной воды, выплеснутой ей в лицо. Почувствовав, как к глазам подступили слёзы, она незаметно отвернулась и быстро смахнула их. Нет. Она не позволит себе стать слабой. Пока не узнает правду о своей семье и матери, пока не поймёт, что на самом деле происходит, и не найдёт способ изменить грядущую страшную войну, она не имеет права расслабляться. Эти слова могли быть искренними. Ева не сомневалась в благодарности Молли Уизли. Но благодарность и обещания — не одно и то же. Она слишком хорошо знала, что даже самые близкие люди не всегда способны понять чужие поступки. Клэр стала для неё тому болезненным доказательством. К тому же семья Уизли была тесно связана с той тайной, о которой она не могла рассказать никому. И однажды они тоже могут отвернуться от неё, когда узнают лишь часть правды, не понимая причин её решений. Поэтому нельзя было позволять себе привязываться слишком сильно. Нельзя было позволять себе надеяться. Но Ева не смогла оттолкнуть заботу миссис Уизли. Ответить ей она тоже не могла. Слова словно застряли где-то в горле. Молли продолжала молча гладить девушку по голове, тихо шепча слова заботы и любви. Артур молча наблюдал за ними, не вмешиваясь в этот разговор... точнее, в монолог своей жены. Он давно знал, что Молли обладает невероятно добрым сердцем и умеет окружить заботой каждого, кто в ней нуждается. И каждый раз, видя её такую — чуткую, искреннюю и готовую согреть чужую душу, — он понимал, что любит свою жену ещё сильнее. Гарри тоже с облегчением наблюдал за этой сценой. Он был искренне рад, что Ева наконец пришла в себя и её жизни больше ничего не угрожало. Неподалёку, рядом с немного скучающим Роном, стояла Гермиона. Она внимательно смотрела на Еву с каким-то непонятным, задумчивым интересом, словно пыталась разобраться в чём-то, что никак не давало ей покоя. Близнецы, прислонившись к дверному косяку, молча наблюдали за происходящим. На лице Фреда уже привычно играла лёгкая улыбка, а вот Джордж оставался необычайно серьёзным. Тем временем Джинни, всё это время стоявшая рядом с матерью, наконец решилась сделать шаг вперёд и остановилась прямо перед кроватью Евы. — Прости меня… — прошептала Джинни, опустив голову. — Я не знала, что… что всё зайдёт так далеко. Я чувствовала, что меня кто-то ведёт, но… не могла осознать, насколько всё серьёзно… — Она медленно подняла взгляд на Еву. В её глазах блестели слёзы. — Ты спасла меня. Я никогда этого не забуду. — Всё хорошо, Джинни, — мягко улыбнулась Ева. — Не вини себя. Ты столкнулась с очень тёмной силой, и никто не имеет права обвинять тебя в случившемся. Никто на твоём месте, тем более в таком юном возрасте, не смог бы сопротивляться ей в одиночку. Всё уже позади. Ты спаслась. И сейчас самое главное — что ты жива и с тобой всё в порядке. — Спасибо, Ева… — улыбнулась Джинни и, не сдержавшись, крепко обняла её. Ева слегка пошатнулась от неожиданности и тут же почувствовала, что ей стало немного трудно дышать. Она тихонько кашлянула, но всё равно терпеливо отвечала на объятия. «Похоже, Джинни пошла в маму», — с невольной улыбкой промелькнуло у неё в голове. — Ты её сейчас задушишь, — хмуро произнёс подошедший Джордж, осторожно отстраняя сестру. Он заметил, как Ева едва заметно кашлянула, хотя и пыталась не показывать своего дискомфорта. — Ой, прости! — тут же спохватилась Джинни, поспешно выпуская Еву из объятий. — Я не заметила… — Всё хорошо, не переживай… — слабо улыбнулась Ева, отмахнувшись и привычным движением убрав за ухо выбившуюся прядь волос. — Опять та же самая койка, Браун? — протянул Фред, подходя ближе с озорной ухмылкой. Усевшись на соседнюю кровать, он с деланным сочувствием покачал головой. — Мне кажется, тебе уже пора оформить постоянную прописку в больничном крыле. — Ха, да уж, — рассмеялась Ева, почувствовав, как настроение понемногу поднимается. — Думаю, я заслужила хотя бы табличку с надписью: «Ева Браун. Постоянное место дислокации. Не занимать». — Ого! Не верится, что ты отвечаешь на наши шуточки, — оживился Фред. — После приключения со смертельно опасной тварью в Тайной комнате тебя, случаем, не подменили? — Я всегда была самой весёлой, — фыркнула Ева. — Просто ты этого не замечал. — Уж больно хорошо ты скрывала эту сторону своего характера, — хмыкнул Фред, не собираясь уступать. — Она и правда весёлая, — неожиданно вмешалась Джинни. После того как Ева простила её, тяжёлое чувство вины, давившее на сердце, словно стало понемногу отпускать, и теперь ей хотелось стать частью общего разговора. — Это ты был слишком занят собой, как всегда, Фред. — Да я само внимание ко всем окружающим, — театрально закатил глаза Фред. — Внимательнее меня во всей школе никого не найти. — Разве что Филча, — рассмеялась Ева. — Ой, точно! — тут же поддержала её Джинни. — Нашли с кем сравнивать, — фыркнул Фред, снова закатив глаза, но и сам не удержался от смеха. Атмосфера в больничном крыле заметно потеплела. Фред и Джинни с привычной лёгкостью подшучивали друг над другом, а Ева время от времени вставляла свои замечания, отчего разговор становился ещё живее. Даже Рон и Гарри невольно улыбались, наблюдая за их перепалкой. Увидев, что дети окончательно отвлеклись от тяжёлых воспоминаний и вновь смеются, мистер и миссис Уизли тепло попрощались с Евой и, пожелав ей скорейшего выздоровления, покинули больничное крыло. После ухода взрослых Гермиона, всё это время задумчиво стоявшая немного в стороне, наконец решилась нарушить наступившую тишину. — Как ты вообще догадалась, что Джинни в опасности? — спросила она, не скрывая скепсиса. Не отрывая внимательного взгляда от Евы. Ева на мгновение замерла и отвела взгляд, собираясь с мыслями. Затем спокойно ответила: — Я не догадывалась. Просто хотела поговорить с Джинни, но она совсем не реагировала на меня. Пришлось идти за ней… А потом я сама не заметила, как оказалась втянута во всё это. Она старалась говорить как можно естественнее, однако Гермиону такой ответ явно не убедил. — Почему ты никого не позвала на помощь? — с ещё большим недоверием спросила она. — Зачем прыгнула за ней в тот туннель? Почему не попыталась удержать её? И… тебе совсем не было страшно? Ева нахмурилась. С каждым новым вопросом внутри нарастало раздражение. Лгать она особо не любила, но и сказать правду не могла. — Меня волновала только Джинни и её безопасность, — твёрдо ответила она, встретившись с Гермионой взглядом. — Я не знала, куда именно она идёт. Если бы побежала искать кого-то из учителей, то наверняка потеряла бы её из виду. Я не могла так рисковать. В её голосе появилась прохлада. Она больше не отводила взгляда, спокойно выдерживая пристальный взгляд Гермионы. Та ненадолго задумалась, но отступать не собиралась. — Хорошо, допустим, всё было именно так, — произнесла она. — Но тогда как тебе удалось защитить Джинни? Какую именно защиту ты использовала? — А разве это так важно? — раздражение в голосе Евы уже невозможно было скрыть. — То, что Джинни жива, тебя не устраивает? — Гермиона… — тихо начал Гарри, бросив на неё предупреждающий взгляд. Но девушка даже не подумала отступить. — Конечно, важно, — уверенно кивнула она, проигнорировав лёгкий толчок Гарри, которым он пытался намекнуть, что пора остановиться. Сделав ещё шаг к кровати Евы, Гермиона продолжила: — Неужели тебе так трудно поделиться с нами подробностями? Гарри и Джинни уже рассказали нам всё, что помнили о произошедшем. Но ты одна продолжаешь молчать. Никто не знает, что именно случилось с тобой. Джинни тогда находилась под влиянием дневника и многого не помнит. Гарри появился уже после того, как ты создала вокруг неё защиту. Рон оказался вместе с Локонсом по другую сторону завала. Получается, только ты знаешь, что произошло на самом деле. — Гермиона, зачем ты её допрашиваешь? — не выдержала Джинни. Она решительно шагнула вперёд, невольно заслонив Еву собой. — Ева защитила меня и спасла. Разве сейчас так важны все эти подробности? — с явным недоумением спросила Джинни, не скрывая своего раздражения. — Неужели этого недостаточно? — Меня беспокоит вот что, — начала Гермиона, тоже скрестив руки на груди. — В прошлом году произошло нечто очень похожее. И Ева точно так же каким-то странным образом оказалась в центре событий. Почему она постоянно оказывается втянута в подобные происшествия? И почему каждый раз отказывается хоть что-нибудь объяснить? — Вижу, отмена экзаменов ударила по тебе сильнее, чем казалось, — хмыкнул Фред, лениво поднимаясь с кровати и подходя к Гермионе. — Решила выплеснуть всю свою нерастраченную энергию на Браун? Угадал? — Он шутливо ей подмигнул. — Ну-ка, остынь, Грейнджер. — А вам никому, кроме меня, не кажется это странным? — Гермиона проигнорировала его шутку, словно её и не было. Она вновь перевела взгляд на Еву. — Неужели никто из вас не задавался этими вопросами? Ева почувствовала, как внутри медленно поднимается тревога. Сердце сжалось, а пальцы сами собой сильнее вцепились в край одеяла. «Она сейчас всё поймёт...» Гермиона была слишком наблюдательной. Слишком умной. Ещё немного — и она действительно начнёт складывать все события воедино. Но Ева не могла ответить ни на один из этих вопросов. Контракт всё ещё сковывал её, не позволяя произнести правду. И чем ближе Гермиона подбиралась к опасным темам, тем сильнее Ева ощущала невидимые путы… Если Гермиона заподозрит её… Если друзья перестанут ей доверять… Тогда ей снова придётся отдалиться от всех. Совсем как тогда с Клэр… Джордж молча наблюдал за реакцией Евы на слова Гермионы. Заметив, как с каждым вопросом девушка всё сильнее тревожится, он решил вмешаться. — Ты её в чём-то подозреваешь, Грейнджер? — холодно спросил он, сделав шаг вперёд и не сводя с неё пристального взгляда. Гермиона невольно замерла. Она всегда знала близнецов как неисправимых шутников, готовых в любую минуту отпустить очередную колкость. Но сейчас перед ней стоял совсем другой Джордж. В глубине его взгляда читалось плохо скрываемое гнев и злоба, и от этого ей стало не по себе. — Нет… Я… — растерянно выдавила она. — Тогда зачем ты так настойчиво её расспрашиваешь? — перебил её Джордж. — Я просто… — Она буквально вчера едва не погибла, спасая мою сестру, — вновь не дал ей договорить он. Скрестив руки на груди, Джордж продолжал смотреть на Гермиону тяжёлым, колючим взглядом. — Она рисковала собственной жизнью ради Джинни. А ты, вместо того чтобы просто пожелать ей скорейшего выздоровления, начинаешь засыпать её вопросами, когда она ещё даже не успела толком оправиться после случившегося. — Я не хотела её измотать, — поспешила возразить Гермиона. — Я просто… интересовалась… — Что-то это совсем не похоже на обычный интерес, — язвительно заметил Джордж. — Или ты не знаешь, где проходят границы любопытства? Он смерил Гермиону строгим, осуждающим взглядом. — Если у тебя нет для неё ни добрых пожеланий, ни хотя бы извинений после всего, что она пережила, Грейнджер... — Джордж выразительно кивнул в сторону двери. — Тогда будь добра, покинь помешение. Здесь и без того тяжело дышать, а ты только сильнее давишь на человека. Джинни и Рон удивлённо переглянулись. Они редко видели Джорджа настолько серьёзным. Фред прекрасно понимал, почему брат так разозлился, но даже для него подобная твёрдость была непривычной. Ева же едва заметно облегчённо выдохнула. Напряжение, сжимающее её грудь всё это время, немного отпустило. Она с благодарностью посмотрела на Джорджа, понимая, что он защитил её. Гарри молча наблюдал за происходящим. Ему было жаль Гермиону, но в глубине души он понимал, что Джордж прав. После всего случившегося Еве сейчас действительно были нужны покой и поддержка, а не бесконечные вопросы. Сама Гермиона неподвижно стояла на месте. Слова Джорджа прозвучали резко, но каждое из них попало точно в цель. Она медленно осознавала, что, пытаясь найти ответы, совсем забыла о чувствах человека, который только что едва не погиб. Опустив взгляд, Гермиона сделала несколько шагов к кровати Евы. — Выздоравливай… — тихо сказала она. Затем подняла на неё виноватый взгляд и после короткой паузы добавила: — И… прости меня. Ева не успела ничего ответить. Гермиона резко отвернулась, выпрямила спину и быстро покинула больничное крыло. Гарри, обеспокоенно посмотрев ей вслед, поспешил за ней. Спустя несколько секунд Джинни и Рон тоже попрощались с Евой, пожелали ей скорейшего выздоровления и отправились следом. Фред также вышел из палаты, но вовсе не потому, что собирался догонять остальных. Он лишь бросил короткий взгляд на брата, понимающе улыбнулся и решил оставить Джорджа с Евой наедине. В больничном крыле повисла тишина. Оглядевшись по сторонам, Джордж только сейчас заметил, что они остались одни. Он даже немного удивился, что не обратил внимания, когда Фред успел уйти. Неловко переминаясь с ноги на ногу, Джордж скользнул взглядом по белому потолку, ровным каменным плитам пола и окнам, словно вдруг не знал, куда себя деть. — Спасибо, Джордж, — наконец нарушила тишину Ева, посмотрев на него с искренней, благодарной улыбкой. — Да не за что… Ты что… — растерянно пробормотал Джордж, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Я просто сказал правду… Сердце вдруг забилось быстрее, а от её улыбки внутри стало удивительно тепло. — Я понимаю, что иногда была с тобой грубой и резкой, — тихо сказала Ева. — Но, несмотря на это, ты всё равно заступился за меня. И это действительно очень много для меня значит. Она улыбнулась ещё теплее. — Спасибо тебе. Я правда очень тебе благодарна. — Не стоит благодарности… Я просто… В этот момент в больничное крыло вошла мадам Помфри. Заметив, что почти всё семейство Уизли уже разошлось, она сразу перевела взгляд на Джорджа — последнего гостя, оставшегося в палате. — Думаю, на сегодня посещений достаточно, — строго, но без злости произнесла она. — Моей пациентке давно пора обедать и отдыхать. Джордж не стал спорить. Всё ещё не в силах отвести взгляд от улыбки Евы, он молча кивнул и направился к двери. Уже переступив порог, он невольно обернулся. Ева всё ещё смотрела ему вслед. Заметив, что он оглянулся, она вновь тепло улыбнулась и помахала ему рукой. На лице Джорджа сама собой появилась улыбка. Он поднял руку в ответ, собираясь сказать что-то напоследок, но в этот самый момент мадам Помфри лёгким взмахом палочки захлопнула дверь прямо перед его носом. Джордж невольно усмехнулся, покачал головой и, бросив короткий взгляд на закрытую дверь, направился прочь по коридору.