Сон затмений прошлого

Черные сланцы с рваной подошвой, точно когда-то они были изнасилованы острыми ножами, двигались чуть левее, потом правее. Сантиметр за сантиметром обувь скользила по деревянному полу. Синие, как вены на кухонном столе каннибала, ладони с красными костяшками на пальцах, двигали сланцы у входа. В этой семье все пыталось быть идеальным, но головы всегда пытались обходить это стороной. Худощавый, как раскопанный скелет парень, расставлял обувь в коридоре мрачной квартиры. Квартира будто выжжена временем и равнодушием. В воздухе стоит густой, затхлый запах старой плесени, мокрых тряпок и чего-то сладковато-гнилостного, как будто кто-то однажды пролил молоко и просто дал ему умереть. Пол покрыт засохшими следами грязи, липкими пятнами и кучками крошек, которые давно стали домом для тараканов. Они снуют по углам, в щелях, иногда-нагло по стенам, будто у себя дома. Может это действительно уже давно тараканий дом. Желтоватые обои с цветочками когда-то были белыми, как мягкие облачка. Теперь они местами обуглены и словно вскрыты, как мучительные юноши из неблагополучных семей. Потолок как старая сырая простыня после страшной ночи бедной девочки. В углу кухни стоит плита с пригоревшими кастрюлями, на которых уже не различить былого цвета. На столе пустые бутылки, сломанная пепельница, горы окурков. Окна мутные, будто покрыты жирной пленкой. Свет, пробивающийся сквозь щели в занавесках, больше напоминает болотный, больной отблеск.       Мальчик с пепельным, как дым от сигарет, цветом волос сидел на корточках, и сжимал подошву старых синих кроссовок. Сегодня отца дома не было. Скорее всего тот поехал к друзьям обсуждать важнейшие дела жизни и смерти, которые затмевают разум людских окон тишины. Родственников дома меньше чем обычно. Беременная мать в месте, где зарождаются новые, никчемные или лучшие жизни. Абсолютно одиночество совсем не давило подростка, на днях ставшего совершеннолетним мужчиной. Тишина сравнима с звоном в пустой ракушке, а именно отсутствие звуков, но громкое молчание. Хруст коленей раздался на весь хол. Вытянулся юноша, который с нетерпением ожидал, когда стукнет четыре часа дня, чтобы отправиться на путь к новой жизни. К своей сестре. Вдохнув сухой и пыльный воздух квартиры, которая никогда не проветривалась в силу проблемности открытия окон, тот представил невозможное.       Мальчик бежит по больничному коридору, будто его сердце сейчас вылетит от радости.В груди горит, в горле щекочет от волнения. Его кроссовки громко шлепают по линолеуму, но никто его не останавливает. все улыбаются: медсестры, врачи, даже уставшие посетители. В руках у него мятая, но яркая открытка с кривыми детскими сердечками и надписью "мама, я ждал тебя". У входа в родильное отделение он застывает, словно вдруг вспомнил, что должен выглядеть взрослее. Он выпрямляется, сжимает в руке букетик ромашек, собранных еще утром, и нервно поправляет рукава.Сначала он видит маму. Уставшую, бледную, но самую красивую на свете. Она улыбается, и все внутри него будто взрывается фейерверком. За ней медсестра с маленьким, аккуратно укутанным комочком в одеяле. "сестра"-выдыхает тот. Мама кивает. Он подходит ближе, осторожно, будто боится вспугнуть. Его зеленые глаза огромные, полные трепета. Он заглядывает в лицо сестренке-крохотное, красное, с сжатыми кулачками. И вдруг тихо, с какой-то невероятной теплотой говорит:"я ждал тебя всю жизнь".       Мысли парня резко оборвались на последней фразе. "я тебя ждал всю жизнь". Увы, он не ждал сестру. Он знал, что все изменится быстро и отвратительно в момент, когда девочка со звоном бутылок водки вознесется в квартиру. Визгливая, требовательная, а после всегда в центре. Мальчик никогда не питал внимания от своих родителей, которых любил всем сердцем. Мать всегда смотрела сквозь него, как на мебель, а отец экспериментировал с разными предметами, что находились под руками. Издевался, унижал, бил всем, что находилось поблизости. Юноша сжал кулаки и напрягся. Когда-нибудь, а лучше сейчас, смириться пора с жизнью вдвоем.       В пустой кухне раздался звонок. Телефон отца звякал на протяжении пятнадцати секунд, прежде чем сын решил подойти и посмотреть на абонента. Номер был неизвестный и не знакомый. Обычно папе звонили мужчины по работе, люди с запросом о долгах, работники банка и более никто. Парниша сжал в кулаке телефон и нажал "ответить"       —Да, я слушаю- проговорил тот довольно бегло. —Станкевич? Можете забирать ребенка и тело. —Спасибо, какое еще тело? —Тело вашей жены. Сердце не выдержало всего минуту, прежде чем Ирина появилась на свет. Мне жаль.       Лицо старшего сына сменилось с недоумения в удивление, после злоба, отчаяние, непонимание. —Ало? вы заберете тело сегодня?       Телефон выпал из его руки с глухим, омерзительным стуком, как будто не пластик коснулся пола, а сердце, вырванное и брошенное. Он не закричал. Голос в нем умер. Он просто стоял. Лицо пылало, как после удара. В ушах звенело. мама. умерла. Мама-пахнущая омерзительно, смертью, жизнью. Его любимая мама, которая ненавидела его всей душой так, что сын не мог без нее жить. Теперь она-тело. Тело. Просто хлам, глыба весом с пол центнера, ценой в пол цента. Он развернулся, как в бреду. Все внутри выкручивалось, ломало кости изнутри. Под ногами шатался паркет, в горле встал ком, будто черви ползли изнутри. Он подошел к столу. Стол, нож. Его рука сама потянулась. Холодное железо в пальцах. Вес. Реальность. Он поднял нож и поднес к своему левому предплечью. Нет, он поднес нож к животу. Нет, он не знал как себя убивать. Он поднес острие ножа, как иглой, к горлу. "Мама,я с тобой". Рука дрогнула. Он уже почти.. почти.... Потная ладонь отпрянула от шеи. Это мерзкое существо, чертовый комок "счастья". Она только родилась, а уже убийца, она убила Маму. "Моя мама убита". Он отбросил нож, не от страха. Он хотел мстить за свое последнее счастье-Мама. Он стиснул зубы так, что будь там металл, тот бы разбился в пыль. Он будет жить. Будет жить из ненависти.       Мальчик схватил телефон снова, набрал тот же телефон и ждал, когда трубку возьмет та самая женщина, которая без капли сожаления сообщила о смерти —Центральный Родильный дом какого-то там города, слушаю вас. —Сегодня в четыре я приеду за телом и сестрой, это Станкевич. —За сестрой? —За сестрой и телом моей мамы. —Давайте я запишу ваше имя, чтобы вы могли без проблем забрать девочку. —Юрий Станкевич.