Глава 15: Извинения, Предложения и Невысказанные Желания.

Утро после инцидента с Мандрагорами для Северуса Снейпа было наполнено привычным едким запахом зелий, но теперь к нему примешивался стойкий привкус горечи. Горечи от прерванного момента, от тех нескольких секунд, когда он был так близко, так чертовски близко к тому, чтобы, наконец, поддаться. Он проклинал Мандрейков, Филча, Хагрида и, конечно же, неуемную тягу Гермионы Грейнджер к драматическим ситуациям. Он сидел в своем кабинете, исправляя студенческие эссе с такой яростью, что перо скрипело и угрожало сломаться. Каждый неправильно поставленный апостроф, каждая бессмысленная фраза казались личным оскорблением. Он пытался сосредоточиться на работе, но его мысли то и дело возвращались к ней. К ее глазам, которые сияли в тусклом свете кабинета директора. К ее губам, так близко к его. К ее руке, которая покоилась на его колене. Внезапно дверь его кабинета тихонько отворилась, и на пороге появилась Гермиона. Она выглядела немного смущенной, ее щеки были слегка порозовевшими. В руках она держала небольшую тарелку с печеньем и, что самое удивительное, маленький горшок с только что пересаженной, но очень тихой и мирной Мандрагорой. "Профессор Снейп?" — ее голос был мягким, почти извиняющимся. Снейп поднял голову, его взгляд был острым, как лезвие. "Грейнджер. Вы что, принесли мне в подарок еще один вопящий кошмар? Моя терпеливость имеет свои пределы." Гермиона осторожно поставила горшок на его стол, подальше от его бумаг. "Нет, профессор. Это Мандрагора, которая особенно хорошо себя вела. Профессор Спраут сказала, что она очень тихая. Я подумала... она могла бы стать символом нашего успешного сотрудничества по спасению." Она слегка улыбнулась. — "И, — она протянула ему тарелку с печеньем, — это извинение за то, что наш... разговор был прерван столь внезапно. И столь... шумно." Снейп уставился на печенье, а затем на ее лицо. Ее глаза были полны искреннего сожаления, и в них не было привычного озорства. Это было что-то новое. "Вы... извиняетесь, Грейнджер?" — его голос был низким, полным удивления. "Конечно," — Гермиона облокотилась на край стола, но не так близко, как в прошлый раз. Между ними оставалось небольшое, но ощутимое расстояние. — "Я понимаю, что это было... крайне неуместно. Особенно в такой напряженный момент. Я имею в виду, не разговор, а его прерывание." Она слегка покраснела. — "Я знаю, что вы цените... приватность." Он смотрел на нее, и его сердце, обычно замороженное, почувствовало легкую оттепель. Ее извинения были искренними. И, что самое удивительное, он оценил их. "Приватность, Грейнджер, — пробормотал Снейп, беря одно печенье (клубничное, его любимое, что заставляло его подозревать, что она следит за ним). — Это роскошь, которую я, похоже, потерял с вашим появлением в моей жизни." Гермиона хихикнула. "Ну, может быть, не совсем потеряли. Просто... изменили её определение. Теперь приватность — это когда вы и я, без вмешательства танцующих Мандрагор или деканов факультетов." Она подперла подбородок рукой, ее взгляд задержался на его лице. "Кстати, профессор, я хотела спросить... когда мы сможем продолжить нашу инвентаризацию зелий?" Снейп поперхнулся печеньем. Инвентаризация. Он почти забыл о ней. А ведь это был тот самый предлог, который привел их к таким... личным моментам. "Грейнджер, — сказал он, его голос был чуть хриплым. — Учитывая последние события, я полагал, что вы найдете себе более... безопасные занятия." "А что, вы не хотите?" — ее голос стал чуть ниже, чуть соблазнительнее. — "Я думала, вам понравилось. Мы ведь так хорошо справлялись. И, к тому же, мы же почти закончили со шкафами с приворотными зельями. Осталось самое интересное... мои собственные эксперименты." Снейп замер. Ее собственные эксперименты? Он посмотрел на нее, его глаза сузились. "Вы экспериментируете с зельями, Грейнджер? И не под моим надзором?" "Конечно, нет!" — она улыбнулась, и эта улыбка была лукавой. — "Просто некоторые идеи приходят в голову, когда я анализирую отчеты. Например, я пытаюсь создать зелье, которое бы... усиливало эмпатию. Чтобы люди лучше понимали друг друга. И, возможно, перестали быть такими... угрюмыми." Она многозначительно посмотрела на него. Снейп почувствовал, как его бровь медленно ползет вверх. Эмпатия. Угрюмые. Она намекала на него. И, что самое возмутительное, она, кажется, даже не пыталась это скрывать. "И что вы предлагаете, Грейнджер?" — прорычал он. — "Подопытного кролика для ваших 'эмпатических' экспериментов?" "Ну, если вы не против," — Гермиона улыбнулась, ее глаза сияли. — "Но нет. Я предлагаю, чтобы мы провели еще один... вечер в ваших подземельях. Только вы и я. Чтобы я могла показать вам свои наработки, и вы бы помогли мне с ними. Ваше мнение, как Мастера Зелий, было бы бесценно." "Вечер," — повторил Снейп, чувствуя, как его сердце опять начинает колотиться. — "В моих подземельях. С вашими 'эмпатическими' экспериментами. И, я полагаю, с вашей постоянной болтовней." "И с моим печеньем!" — Гермиона подняла брови. — "И, возможно, с моим вином. Если вы не против, конечно." Вино. Печенье. Эмпатические зелья. В его подземельях. Только они вдвоем. Это звучало как самый опасный и самый притягательный эксперимент из всех, что он когда-либо проводил. Снейп смотрел на нее. Она была такой невинной в своем предложении, но в то же время такой расчетливой. Она знала, что делает. Она знала, как на него воздействовать. И, к своему ужасу, он понимал, что не хочет ей сопротивляться. "Когда, Грейнджер?" — его голос был низким, почти шепотом. Гермиона просияла. "Сегодня вечером, профессор! После ужина! Если вы не заняты, конечно." Снейп закрыл глаза. Занят? Он был занят тем, что пытался сохранить остатки своего разума. Но он знал, что не сможет отказаться. Не хотел отказываться. "Хорошо, Грейнджер," — наконец сказал он, открывая глаза. Его взгляд был серьезным, но в нем читалось что-то, что заставило Гермиону слегка покраснеть. — "Но если я обнаружу, что ваше 'эмпатическое' зелье заставит меня танцевать на столах, я лично запру вас в банке с солеными огурцами." Гермиона рассмеялась, ее смех был звонким и радостным. "Договорились, профессор! До вечера!" Она направилась к двери, оставляя его одного с тихой Мандрагорой и клубничным печеньем. Снейп смотрел на Мандрагору, которая мирно сидела в горшке. "Ну что, ты, маленький дьявол," — пробормотал он. — "Похоже, мы оба попали в ловушку. И, клянусь Мерлином, я не знаю, кто из нас пострадает больше."