Глава 16: Зелье Эмпатии, Эликсир Желания, или Когда Все Барьеры Пали.

Вечер опустился на Хогвартс, но для Северуса Снейпа он не принес ни привычной тишины, ни долгожданного покоя. Наоборот. Каждый шорох в подземельях, каждый удар часов в замке лишь усиливал внутреннее напряжение. Он переоделся в более свободную, но все еще темную мантию, его волосы были собраны на затылке. Он пытался выглядеть как можно более невозмутимым, но внутри все вибрировало от предвкушения. Когда раздался тихий стук в дверь, Снейп почувствовал, как его сердце пропускает удар. Он открыл, и на пороге стояла она – Гермиона Грейнджер. Она была одета в темную, струящуюся мантию, которая каким-то образом умудрялась быть одновременно скромной и невероятно соблазнительной. Ее волосы были распущены, и золотистая волна спадала на плечи, а в руках она держала не только тарелку с печеньем, но и изящную бутылку красного вина. "Добрый вечер, профессор," — прошептала Гермиона, и ее голос был низким, бархатным, от которого у Снейпа по телу пробежала дрожь. В ее глазах плясали искры, обещающие нечто большее, чем просто научный эксперимент. Снейп лишь кивнул, пропуская ее в лабораторию. Он уже заранее приготовил их рабочее место: небольшой столик в углу, подальше от колб и пробирок с ядами. На столе горели несколько свечей, создавая мягкое, интимное освещение. Это было совсем не похоже на привычную, стерильную атмосферу его подземелий. Это было... опасно. Гермиона поставила вино и печенье на стол, а затем достала из своей сумки несколько небольших склянок с зельями. "Я принесла свои наработки, профессор. Вот это, — она подняла одну склянку с мерцающей сиреневой жидкостью, — это прототип моего Зелья Эмпатии. А это, — она указала на другую, с золотистым свечением, — это 'Эликсир Откровения'. Думаю, они могли бы стать хорошей парой." Снейп подошел ближе, его взгляд был прикован к склянкам, но его сознание было полностью сосредоточено на ней. На ее близости, на аромате, который она излучала – что-то цветочное, с нотками пергамента и... вина. "Зелье Эмпатии, Грейнджер," — прорычал он, стараясь звучать как обычно. — "Вы действительно верите, что можно сварить эмпатию в котле? Это наивно." "Наивно?" — Гермиона подняла бровь, и ее глаза встретились с его. — "А я думала, вы, профессор, верите в силу Зелий. В то, что они могут изменить сознание, эмоции... И к тому же, — она сделала шаг к нему, сокращая расстояние, — разве вы не хотели бы, чтобы люди лучше понимали друг друга? Особенно... некоторые люди?" Она улыбнулась, и эта улыбка была настолько откровенной, что Снейп почувствовал, как его кровь закипает. Она открыто флиртовала, и он ничего не мог с этим поделать. Более того, он не хотел с этим ничего делать. "Я предлагаю сначала выпить немного вина, профессор," — Гермиона ловко открыла бутылку и наполнила два бокала. — "Для... расслабления перед серьезной работой. А затем мы можем обсудить мои прототипы." Она протянула ему бокал. Снейп взял его, и их пальцы случайно соприкоснулись. На этот раз это не было случайностью. Гермиона задержала свою руку, ее пальцы нежно прошлись по его ладони. Снейп чувствовал, как этот легкий контакт пронизывает его до костей. "За успешное сотрудничество, профессор," — Гермиона подняла свой бокал, ее взгляд был прикован к нему. Снейп поднял свой бокал. "За... неизбежность, Грейнджер," — пробормотал он, и его голос был хриплым. Они сделали глоток. Вино было терпким, красным, и его тепло тут же разлилось по телу Снейпа. Он чувствовал, как напряжение, которое он так тщательно скрывал, медленно, но верно отступает. "Итак, — Гермиона поставила бокал на стол. — Моя идея заключается в том, чтобы использовать комбинацию редких трав, которые усиливают... интуитивное понимание. В малых дозах, конечно. Я провела несколько тестов на неживых объектах, но... для более точных результатов требуется живой субъект." Она посмотрела на него. Снейп сделал еще один глоток вина. "И вы предлагаете себя, Грейнджер? Или меня?" "Обоих" — Гермиона улыбнулась. — "Мы же команда, профессор. И если мы хотим понять, как это работает, нам нужно испытать это на себе. По одной капле. Для начала." Она взяла флакон с Зельем Эмпатии и пипетку. Пока набирала, взгляд Снейпа был прикован к ее губам. "Грейнджер, — его голос был низким. — Вы уверены, что это... безопасно?" "Конечно!" — Гермиона посмотрела на него, ее глаза сияли. — "Это мой самый тщательно разработанный прототип. И я уверена, он поможет нам... понять друг друга лучше." Она медленно поднесла пипетку к своим губам и выжала одну каплю. Затем она протянула пипетку Снейпу. Он смотрел в ее глаза, а затем поднес пипетку к своим губам. Капля сиреневой жидкости упала на его язык. Она была горьковатой, но оставляла после себя странное, теплое послевкусие. Они сидели напротив друг друга, молча, их взгляды были прикованы друг к другу. Снейп почувствовал, как что-то меняется внутри него. Словно барьеры, которые он возводил годами, медленно, но верно разрушались. Он видел Гермиону не просто как назойливую, но и талантливую сотрудницу. Он видел ее во всей ее многогранности – ее ум, ее страсть, ее наивность, ее смелость, ее уязвимость. И, к своему ужасу, он чувствовал, как его тянет к ней с невыносимой силой. Гермиона тоже изменилась. Ее взгляд стал более глубоким, более понимающим. Она смотрела на него, и в ее глазах читалось сочувствие, восхищение и нечто, что Снейп не мог назвать иначе как... желание. "Профессор," — прошептала Гермиона, ее голос был чуть дрожащим. — "Я... я чувствую... я понимаю, как вам было тяжело. Как вы боролись. И как вы все еще... скрываете себя." Снейп почувствовал, как в его груди что-то сжимается. Она видела его. Видела его насквозь. Зелье действовало. "Грейнджер," — его голос был хриплым, полным эмоций, которые он обычно так тщательно скрывал. — "Вы... вы слишком много видите." "Нет," — Гермиона медленно протянула руку и положила ее на его ладонь, лежащую на столе. Ее пальцы переплелись с его, и на этот раз не было ни неловкости, ни смущения. Только чистый, неразбавленный контакт. — "Я вижу то, что всегда было там. Просто вы не позволяли ... показать себя." Она сжала его руку. Снейп ответил на ее сжатие. Он чувствовал ее тепло, ее мягкость. И желание, которое горело в его собственном сердце, становилось невыносимым. "А я, — прошептал Снейп, его голос был низким и глубоким, — я вижу, насколько вы... прекрасны, Грейнджер. Насколько вы чисты и добры. И насколько вы... желанны." Гермиона ахнула, ее глаза расширились. Ее щеки залил румянец. Она не ожидала такой откровенности. "Профессор," — прошептала она, и ее голос был едва слышен. Он наклонился к ней, его взгляд был прикован к ее губам. "И я чувствую, как сильно я хочу вас поцеловать, Грейнджер. Больше, чем когда-либо хотел чего-либо в своей жизни." Гермиона не ответила. Она лишь прикрыла глаза, ее ресницы дрогнули. Снейп принял это как приглашение. Он наклонился еще ближе, его губы медленно, почти с опаской, коснулись ее. Это был нежный поцелуй. Мягкий, трепетный, словно первое касание солнечного луча после долгой зимы. Он был полон невысказанных желаний, накопленного напряжения и внезапно открывшейся нежности. Снейп почувствовал, как Гермиона отвечает ему, ее губы двинулись навстречу его, ее рука сжала его ладонь. Поцелуй углубился. Он стал более требовательным, более страстным. Снейп почувствовал, как его рука скользнула по ее щеке, затем по волосам, притягивая ее ближе. Гермиона издала тихий стон, ее пальцы сжали его мантию. Ее тело подалось вперед, и она оказалась на его коленях. Их губы сплелись в поцелуе, который был ответом на все их скрытые желания, на все их колкие слова, на все их "случайные" прикосновения. Это был поцелуй, который разрушил все барьеры, все протоколы, все многолетние защитные механизмы. Снейп почувствовал, как его разум затуманивается. Он был полностью погружен в этот поцелуй, в Гермиону, в ее тепло, в ее отклик. Он обнял ее крепче, чувствуя ее тело, прижатое к его. Ее руки скользнули за его шею, и она прижалась к нему еще плотнее. В этот момент, в темноте его подземелий, освещенных лишь мягким светом свечей, среди запаха зелий и сладкого аромата вина, Северус Снейп понял: его "проклятие очаровательной улыбки" обернулось самым прекрасным благословением. И он был готов принять его всем своим существом.