Глава 8

      Вероятно, все, побывавшие здесь сегодня до меня, подверглись одним и тем же процедурам – снятию отпечатков пальцев и допросу. Но если Ясмин и ту, другую женщину, которую я принял в ресторане за Аню, отпустили, то вот парня, что был с ней, увели в наручниках, и это меня крайне удивило и разозлило одновременно. Какого черта вообще происходит?! Кому понадобилось убивать несчастную Зильке? Я понимал, почему я здесь. Пожалуй, из присутствующих я знал ее лучше всех. Так уж получилось… Но я ее не убивал! Главное, чтобы полиция тоже в это поверила.        В принципе, с полицией мне доводилось контактировать крайне нечасто, и если методы и принципы работы немецких стражей порядка (а также законы Германии) мне известны и понятны, то вот как и на основании чего действуют их мальдивские коллеги, пока было невдомек. Здесь человека сразу после допроса уводят в наручниках, значит, достаточно подозрений или косвенных доказательств его вины, чтобы взять под арест.       Сейчас мне предстояло максимально честно ответить на вопросы офицера Раты, сверлившего меня пристальным взглядом черных глаз. Какие выводы он сделает, можно пока только догадываться, но отправиться вслед за тем парнем с браслетами на запястьях – перспектива так себе. В конце концов, я сюда приехал в свадебное путешествие, мечтал отдохнуть с женой и привести свои мысли в порядок, а вместо купания в океане приходится общаться с полицией.       Я почувствовал, как взмокли ладони, несмотря на царящий в кабинете холод. Почему офицер медлит? Почему так внимательно рассматривает меня? Он-то на работе, а вот мне бы хотелось как можно поскорее отсюда убраться…       - Ваша жена мне все рассказала. У меня нет оснований ей не верить, поэтому вам я задам лишь несколько уточняющих вопросов. Этого будет достаточно.       - Простите?.. – прохрипел я. – Достаточно для чего?       Надо признаться, это прозвучало весьма неожиданно. Да, Ясмин уже побывала в этом кабинете, но… Что именно она могла ему рассказать? Про меня? Она свидетельствовала против? Или же наоборот подтвердила мою невиновность? Что, черт возьми, этот полицейский имеет в виду? Я ждал пояснений.       Офицер Рата откинулся на спинку стула и посмотрел на меня так, будто мое дело уже закрыто, осталось лишь подписать ордер на арест. Если такая процедура у них в принципе существует…       - Достаточно для того, чтобы мне был понятен весь мотив и характер преступления. Госпожа… - он заглянул в лежащий перед ним лист бумаги, - …Ясмин Вагнер говорила предельно откровенно. Значит, это вы убили Зильке Штенгель?       Что? Я убил Зильке? И ему об этом сказала Ясмин? Или он блефует и пытается меня запугать и запутать? Может, у него такой метод ведения дознания? Ответов у меня не было, и потому я чувствовал себя крайне неуютно.       - Я ее не убивал! – я невольно повысил голос от возмущения.       - Зря вы так… - полицейский протяжно вздохнул. – Тогда начнем сначала. Вы хорошо знали Зильке Штенгель?       Ко мне подошел его напарник и снял отпечатки пальцев.       - Да, мы были немного знакомы до того, как встретились здесь, - признался я и пояснил: - Пересекались по работе.       - По работе? – переспросил Рата. – Нам известно, чем занималась убитая. Вы тоже из этой сферы? – он перевел взгляд на мои руки, словно ища среди татуировок ответ на свой вопрос.       - Нет. Я рок-музыкант. Она снималась в одном из наших клипов.       «Если и дальше все пойдет в таком духе, я здесь застряну надолго!» - подумал я с раздражением и посмотрел на офицера, который, похоже, никуда не спешил.       - Расскажите подробно. У вас были конфликты во время съемок?       Нет, у нас не было конфликтов. Мы работали вместе буквально пару дней, после чего расстались и больше никогда не виделись до Мальдив. Про инцидент в студии я рассказывать не стал. Это не имеет абсолютно никакого отношения к делу! Нет, я не знал, что она тоже приедет сюда. Эта встреча оказалась совершенно случайной. Да, мы общались на острове, но совсем немного.       - На записях с видеокамер видно, как вы разговариваете с Зильке Штенгель возле входа в ресторан, и позднее – на мостике у ее бунгало. Вы заходили к ней?       Нет, я не заходил к Зильке. У меня не было такого желания или интереса. Не пошел бы, даже если бы она пригласила. Зачем? Вопросы дико бесили, но я старался держаться как можно спокойнее и отвечать четко и по существу, надеясь таким образом сократить время допроса. Но после скверного начала разговора меня терзала неприятная мысль про Ясмин. Офицер Рата умышленно бросил на нее тень сомнений, или же она действительно могла что-то сказать против меня? Я не хотел думать о Ясмин плохо, но…       - О чем вы говорили с убитой?       - Она рассказала мне немного о себе, а потом попросила сфотографировать для соцсетей. Ее телефон оказался разряжен, - сообщил я, - поэтому я снял на свой.       - У вас сохранились эти фотографии?       - Да, сохранились. Я не успел их удалить.       - Дайте ваш телефон, - потребовал офицер.       Я достал из кармана смартфон и протянул ему.       - Мы будем вынуждены изъять его, - Рата вытащил из ящика стола пластиковый пакет, положил туда телефон и передал напарнику.       Ну вот, уже собирают улики и вещдоки, подумал я с тоской и уже представил прикосновение холодного металла наручников к своей коже.       - Расскажите подробно, что вы делали вчера в течение всего дня и вечера?       И я рассказал. Настолько подробно, насколько мог вспомнить. Даже упомянул про пропавший планшет, надеясь, что следствие может свернуть в сторону возможного ограбления. Вдруг у Зильке тоже что-нибудь исчезло? Но поскольку она отдыхала одна, никто не смог бы подтвердить пропажу. Тупик. Да, некоторое время я оставался один, но вечером мы с Ясмин вдвоем находились в нашем домике и никуда не отлучались. Наверняка, она подтвердила сей факт!       - Судя по всему, вы были последним, кто видел Зильке Штенгель живой, - произнес офицер, выслушав мою историю, и сурово взглянул на меня.       - Но это же не значит, что я ее убил! – воскликнул я и тут же подумал, как жалко выглядит моя попытка себя защитить.       - Мистер Крогманн, мы вынуждены вас задержать на время следствия! – мне показалось, Рата произнес это слишком торжественно для ситуации. – Вы больше всех контактировали с жертвой, вы давно знакомы, и у вас мог быть мотив. К тому же ваша жена сообщила нам несколько фактов…       - Что?! Да при чем здесь моя жена?! Офицер Рата, я никого не убивал! Не было у меня никакого мотива! – возмутился я. – Зачем мне это нужно? Я на отдыхе и…       Но его молчаливый помощник уже направлялся в мою сторону, позвякивая наручниками. Мне ничего не оставалось, как покорно протянуть руки и позволить себя заковать. Вот тебе и отпуск! Вместо арендованного бунгало над бирюзовыми волнами меня ждала тюремная камера.       - Эй! Вы что делаете?! – Ясмин кинулась ко мне, едва меня вывели в коридор. – Почему он в наручниках?       - Пожалуйста, миссис Вагнер, отойдите от подозреваемого, - потребовал следовавший за мной офицер Рата. – Вас и мисс Стюарт сейчас доставят на остров. А мистер Крогманн и мистер Картер пока останутся здесь. До выяснения всех обстоятельств. Они оба под подозрением.       Меня повели по коридору под возмущенные возгласы Ясмин.(Надеюсь, искренние?). Казалось, она, как и я, была совершенно не согласна с таким раскладом, но что мы могли сделать? Мы в руках закона. Вероятно, на Мальдивах допускается задерживать граждан, в том числе и иностранных, по подозрению в убийстве на основании записей с видеокамер.       «Ничего, - мысленно успокаивал себя я, - они должны во всем разобраться. Вопрос времени. Никто и нигде не отдает под суд без веских доказательств вины. А у них этих доказательств нет и не будет. У меня алиби. Я был с Ясмин! Надеюсь, она это подтвердила?..»       Меня ввели в тесную камеру, отгороженную от коридора стальной решеткой, и сняли наручники. На одной из коек сидел Картер, а другая, свободная, судя по всему, предназначалась мне. Затвор щелкнул. Мы остались вдвоем с товарищем по несчастью.       Он поднял на меня взгляд и усмехнулся:       - И тебя тоже?.. Ну, располагайся.       - Благодарю.        Я сел напротив него и вздохнул, ощутив внезапно нечто похожее на радость: все же сидеть в камере с ним явно лучше, чем одному. Хоть есть с кем поговорить. Тем более, что мы шли по одному делу.       - Бред какой-то! – воскликнул он, глядя куда-то в сторону. – Они понимают вообще, кто я такой? Кого они заперли здесь по подозрению в убийстве какой-то шлюхи?       Зильке Штенгель была порноактрисой и в прошлом торговала собой, но почему-то слово «шлюха» неприятно резануло слух. Я понимал и разделял его гнев, но не стоит так о покойной женщине.       - Я слишком известная и публичная личность, чтобы марать свою репутацию криминалом, - продолжал он. – Почему они это не учли? Ник Картер не стал бы никого убивать. Зачем? Кто она вообще такая, чтобы я переступал ради ее смерти закон?       Я внимательно посмотрел на него. Ну конечно! Картер! Ник Картер. Я никогда не являлся поклонником бойс-бэндов, но группу «Backstreet Boys», мега-популярную в конце 90-х – начале 2000-х, невозможно не знать. К тому же раскручиваться они начали именно в Европе, а не в Америке, а в частности - в Германии. И я, будучи подростком, частенько видел их по телевизору, когда просматривал музыкальные программы в ожидании «Roxette». С тех пор минуло лет тридцать, все мы изменились, и, конечно, я не сразу признал в своем сокамернике того слащавого блондина из «BSB». Определенно это был он, что подтверждали сказанные им слова. Парень с амбициями и самомнением.       Размышляя, что ему ответить, я подумал про его спутницу. Она выглядела такой растерянной и несчастной, когда его уводили в наручниках. Но он почему-то пока говорит только о себе.       - Могу сказать, и у меня не имелось никаких оснований для убийства Зильке, однако я тоже в камере, - заметил я. – И я переживаю за жену, которая, вероятно, с ума сходит из-за того, что я здесь.       - Надеюсь, этот тупой офицер быстро смекнет, что посадил невинных людей! Ему придется извиниться, - продолжал негодовать Картер. – У меня нет ни времени, ни желания торчать тут. После отпуска очень плотный рабочий график. Я не могу задерживаться. Тем более по такой нелепой причине! Черт!       Я его прекрасно понимал. Кому захочется сидеть в тюрьме? Тем более вместо роскошного отпуска? Тем более без доказанной вины?       - Слушай, - он снова взглянул на меня, - Джилл говорила, что видела тебя в ресторане. И что ты вроде как хотел подойти к ней, но не подошел? Ты хотел взять у нее автограф, но постеснялся? Так?       Я замешкался. Не стоит вот так сразу вываливать этому типу всю свою биографию, про Аню, про ее смерть. Это слишком личное. Поэтому я решил ответить без конкретики:       - Обознался. Принял ее за другого человека, - что, в общем-то, было правдой.       - А-а… - протянул Ник. – А мы подумали, очередной поклонник.       - Твоя жена – тоже знаменитость? – решил поинтересоваться я.       Он посмотрел на меня так удивленно, будто я спросил несусветную глупость.       - Она популярная писательница, - произнес он медленно, - и она не моя жена.       - Ну, девушка…       - И не девушка! – проговорил он, как мне показалось, чересчур резко. – Просто знакомая. Пригласил ее вместе провести отпуск. Я читал ее книги и захотел познакомиться с автором поближе.       - А что за книги? Хорошие? – спросил я.       - Да, весьма, - отозвался Картер. – Серия про Оливера Энджела. Я прочел их все. Главный герой показался мне слишком знакомым, поэтому стало любопытно. Позднее выяснилось, что она действительно списала его с меня. Интересно, что она еще напишет после такого отпуска… Как Энджел из мальдивского рая попал прямехонько в ад? Я надеюсь, у этой истории все же будет счастливый финал.       - Я тоже надеюсь, - согласился я. – Кажется, что-то слышал про эти книги. Морган Ли Дженкинс?       Картер кивнул.       - Да. Это писательский псевдоним. Ее настоящее имя Джилл.       - Значит, ты ожидаешь от нее новых книг? – поинтересовался я.       - Ну да.       - Что ж… Удачи.       Честно признаться, этот Картер не вызывал у меня абсолютно никакой симпатии. И если я сначала обрадовался его компании, то сейчас она уже не казалась мне приятной. Самовлюбленный и эгоистичный придурок – вот как я бы его охарактеризовал. Привез на Мальдивы девушку, чтобы просто поговорить с ней о книгах? А у нее, похоже, отношение к нему куда серьезнее. Раз даже образ своего героя взяла с него. Мда… Но это абсолютно не мое дело. Мне бы со своими проблемами разобраться. С Ясмин.       Все-таки я чувствовал себя крайне виноватым перед ней. И в чем же я был лучше Картера? Если также приехал отдыхать с женщиной, но при этом вел себя как последний говнюк. И вместо релакса и удовольствия Ясмин приходится то и дело сталкиваться с моими закидонами, которые, разумеется, сильно ее огорчают.       А я бы не хотел ее расстраивать. Ни сейчас, ни потом. Вообще никогда. Я любил Ясмин и бесконечно ценил ее преданность и отвагу, ведь не каждая способна пройти через такие препятствия, чтобы вернуть к жизни одного психа.       «Приедем в Гамбург, и я сразу найду хорошего психиатра, который поможет мне справиться с моими завихрениями. Иначе я окончательно спячу и сведу с ума Ясмин. А с ней я бы хотел видеть совсем другое будущее. Не в сумасшедшем доме, а в нашем собственном. С красной черепичной крышей и бассейном…»       Я думал о Ясмин, о том, где она сейчас. Наверное, вернулась в бунгало и размышляет, как быть дальше. Что делать? Куда обращаться? Наверное, звонит в Германию знакомым юристам за консультацией. Вдруг, найдется специалист по международному праву и даст дельный совет? А может… Нет, это не про Ясмин. Она никогда не оставила бы человека в беде. Не бросила бы, не уехала… Даже если этот человек – такой ненормальный, как я.       «А вдруг она этому рада?» - внезапно подумал я, но тут же отогнал эту нелепую мысль.       Этот офицер Рата – конченый мудак, если решил на допросе блефовать и играть на чувствах.       И все же пока я мог рассчитывать лишь на благоразумие мальдивской полиции, на закон и справедливость. Я уповал на них. Я не убийца, а невиновного не должны вот так запросто лишать свободы. Это просто какой-то немыслимый бред!       Картер улегся на нары и прикрыл глаза. Я последовал его примеру. Разговор не задался, поэтому не лучше ли просто помолчать и подумать о своем?       Потянулись медленные, невыносимые часы ожидания в полной неизвестности и неопределенности.