Глава 21.

Слабый свет играл на ресницах, проникая сквозь закрытые веки. Гермиона поморщилась, переворачиваясь на другой бок. Рука вытянулась, разглаживая смятую, холодную простынь. Сквозь дурман сновидения пробивался табачный аромат. Она шумно втянула воздух, открывая глаза. Простынь остыла, воздух — тоже. Было тихо. Пусто. Его не было. Гермиона медленно села, волосы спадали на плечи спутанными прядями. Она обвела взглядом спальню, словно надеясь, что ее взгляд просто не успел сконцентрироваться. Тянущее ощущение внизу живота вдруг показалось болезненным. Давящим. Стискивающим ее сердце в непростительно крошечную клетку. Холод сковал мышцы, оставил ледяные следы на ее ступнях. Она поднялась, не желая больше ни секунды оставаться в его кровати. Ее вещи были аккуратно сложены в стопку на прикроватной тумбочке. Сорванные пуговицы были на своих местах. Гермиона прикусила губу, дрожащими пальцами надевая джинсы. Так заботливо. Он сделал все, чтобы ей было комфортней уйти? Она натянула рубашку, пальцы спотыкались о пуговицы, скрепленные магией. А чего она ожидала? С каждым дюймом скрытой оголенной кожи, вчерашняя ночь казалась все более далекой, нереальной. Сновидением, оставшимся на черных простынях. Он ведь хотел остановиться. Это она… что, соблазнила его? О, Мерлин! Щеки стали алыми, когда последняя пуговица рубашки сковала шею. Виски пульсировали, словно разнося в ее мозг воспоминания. О его словах, нежных касаниях, потемневшем взгляде. О его руках, стонах и… Она помотала головой, выбегая за дверь треклятой спальни. Правильно, что он ушел. Правильно, что он не послушал ее. Это было к лучшему. Это было хорошо. Ему не следовало испытывать к ней что-либо. “Нет” — низким голосом раздалось в сознании, когда она оглядела пустующую квартиру. Он не будет скучать. Тот же кожаный диван, пепельница с тлеющим окурком, идеально чистая кухня. Она сглотнула, двигаясь в сторону выхода. Соль застыла на веках, просочилась внутрь ее тела. Щипала ее вены с оледеневшей кровью. Это ложь, это, блядь, так далеко от правды, что этому нужно новое понятие. Слизеринцы умели играть грязно. Неужели это очередной ход? Это ведь хорошо, Гермиона. Это значит, что ты не должна себя винить. Это значит, что он отпустит тебя, когда придет время. Но почему тогда ее сжатое в клетке сердце не могло пропустить ни удара? Она прикрыла глаза, проводя руками по раскрасневшемуся лицу. Споткнулась, неожиданно врезавшись в журнальный столик и зашипела, потирая ушибленную голень. Отлично, у нее даже не получилось уйти. Она покачала головой, скрывая горькую усмешку в каштановых кудрях. Прежде чем она совершила очередную попытку побега, ее взгляд зацепился за книжную полку. Среди темных переплетов, словно чуждый этой квартире, стоял фарфоровый львенок. Она, словно зачарованная, сделала шаг в его сторону. Его грива была нежного бежевого цвета, мордочка была покрыта несколькими пятнышками, будто веснушками. На светлом фарфоре выделялись яркие янтарные глаза. Рука самовольно потянулась к искусно сделанной фигурке, палец очертил линию приподнятых ушей. Гермиона сдержала вскрик, когда янтарные глаза скрылись под пушистыми веками и львенок потерся головой о ее палец. Он ожил, лениво потянулся, словно разминая лапы после долгого сна. Она не могла оторвать взгляда от грациозных движений фигурки, что без спроса, по-хозяйки, забралась на ее ладонь. — И почему я не удивлен, что твой гриффиндорский нос добрался до моих книг? Гермиона резко обернулась, услышав хлопок входной двери. Драко стоял в дверном проеме с двумя стаканами кофе и бумажным пакетом. На тонких губах застыла косая усмешка, платиновые волосы растрепались на высоком лбу, словно он спешил. — Ты… — Гермиона безвольно раскрыла рот, чувствуя как сухость сковывает язык. Ее сердце споткнулось, ударившись о железные прутья. — Я думала, ты ушел. Он приподнял светлую бровь, проходя к обеденную столу. В серых глазах играла насмешка. — Таким манерам обучают на Гриффиндоре? Трахнись и беги? — она сглотнула, чувствуя как ее щеки становятся на тон краснее. Он внимательно исследовал ее лицо. — Судя по твоему виду, так оно и есть. — Судя по твоему виду, ты решил сбежать первым, — она приподняла нос, недовольно фыркнув. — Хотел избежать утренней неловкости? Драко раздраженно дернул челюстью, ставя стаканчики с кофе на стол. — Да, Грейнджер, блестящее умозаключение. Именно поэтому я потратил собственные галлеоны на эту магловскую хрень — чтобы не застать тебя. Сухость в его голосе заставила потупить взгляд. Он не ушел. Он остался, как она и просила. А она… собиралась сбежать, подхватив грязные трусики. Львенок на ее руке замурчал, ластясь к большому пальцу, словно пытаясь подбодрить. Драко вздрогнул от неожиданного звука, переводя взгляд на ее ладонь. — Блядь, — прошипел он, стремительно приближаясь к ней. — Ты не должна была его найти. Гермиона инстинктивно сделала шаг назад, уперевшись спиной в деревянные полки. Ее ладонь сомкнулась прежде, чем Драко успел забрать маленького львенка из ее хватки. Она закусила губу, чувствуя, как тепло проходит сквозь ее пальцы. — Я отдам его, — она приподняла подбородок, встречаясь с прищуренным серым взглядом. Резкий запах табака коснулся ее легких. — Если ты скажешь, что символика моего факультета забыла в твоем змеином логове? Она выгнула бровь, он — усмехнулся, качнув головой. — Это что шантаж, Грейнджер? — сдержанный смешок слетел с его губ, когда он сделал шаг назад, складывая руки на груди. — Ты уверена, что шляпа не ошиблась факультетом? Она нахмурилась, сильнее сжимая фарфор в ладони. Драко продолжил, не дав ей шанса ответить. — Твоя взяла, принцесса, — он развернулся, направляясь в сторону кухни. Запах дыма последовал за ним, заставляя ее сделать глубокий вдох. — Забирай, если хочешь. Она растерянно проводила взглядом широкую спину, обтянутую черным свитшотом. Львенок в ее руке высунул мордочку, с интересом оглядывая обстановку. Он так резко отреагировал, увидев это маленькое чудо в ее руках… и так легко был готов его отдать? — Мне левитировать тебя к столу? — послышался низкий голос, выводящий ее из раздумий. Драко нагнулся к духовке, извлекая оттуда сковородку. Он махнул палочкой, снимая чары. Купол желтоватого цвета исчез и квартиру наполнил ароматный запах жаренных яиц, чеснока и каких-то трав. Она подошла ближе, внимательно следя за его движениями. Точными, быстрыми. Он ловко перехватил тарелки из верхнего шкафа, обнажая запястья. Его пальцы сомкнулись на ручке ножа, делая ровные надрезы на блюде. Гермиона до сих пор не могла осознать, что Малфой, Драко Малфой умел готовить. — Ты пялишься, Грейнджер, — просто изрек он, прежде чем повернуться. По ее щекам пробежало тепло, но она выдержала его пристальный взгляд. — Возможно, — она пожала плечами, занимая один из стульев. Львенок выскользнул у нее из рук и растянулся на темной столешнице. — Может, я просто раздумываю, какой фартук подарить тебе на Рождество? Драко фыркнул, ставя на стол две тарелки. Фриттата. Она сглотнула, следя за тем, как пар струйкой поднимался к потолку. Слишком много воспоминаний было связано с этим блюдом. — О, собираешься освободить меня, Грейнджер? — он выгнул бровь, занимая место напротив. — А ты считаешь себя эльфом? — Если только твоим, принцесса, — он закатил глаза, протягивая ей стаканчик с кофе. — Поэтому на завтрак в одежде больше не рассчитывай. Она поперхнулась, сделав глоток. Кофе обжег язык. Драко не сдержал смешка, наблюдая за ней. — Почему ты не попросил Тинки сварить кофе? — она откашлялась, переводя тему. — Только не говори ей, но кофе у нее получается дерьмовей, чем в Хогвартсе. Она лишь качнула головой, делая еще один глоток. Кофе оказался сладким, с корицей и обилием молока — такой, какой она любила заказывать в Хогсмиде. Такой, какой редко можно было найти в магическом мире. Гермиона потянулась к вилке, нерешительно отделяя кусок яичницы. Ей вдруг стало неловко за свои манеры. Она бросила быстрый взгляд вперед — Драко, конечно же, даже яичницу на завтрак ел по всем правилам этикета. Внимательный серый взгляд неожиданно был прикован к ее лицу. Она опустила глаза в тарелку, закусывая губу. Он ведь проверял ее. Она преподнесла вилку к губам, делая осторожный укус. На этот раз она не откажется от еды. Краем глаза Гермиона заметила, как его плечи опустились. Всего лишь на дюйм, но она видела — он выдохнул. — О, Мерлин, — она прикрыла рот рукой, не успев дожевать. — Это правда вкусно! Светлые брови взметнулись вверх, когда ее вилка начала активно разделываться с блюдом. — Грейнджер, попробуй звучать менее удивленно, — его голос остался ленивым, ироничным, но на тонких губах блеснула улыбка. — Правда, это божественно, — она простонала, проглотив третью вилку. Прикрыла глаза от наслаждения, чувствуя, как грибные нотки раскрываются на языке, а сыр тянулся, следуя за ее ртом. — Прятать такие навыки — просто преступление. Может тебе открыть ресторан? Забыв о всех приличиях, она продолжала говорить с набитым ртом. Причмокивала и стонала, за рекордные сроки опустошая тарелку. Почувствовав на себе взгляд, Гермиона отвлеклась от фриттаты и встретилась с серыми глазами. Потемневшими, похожими на воды бушующего моря. Она растерянно отложила вилку, ощущая натягивающиеся канаты внизу живота. — Что? На его губах растянулась довольная ухмылка. Именно в такие моменты она не могла перестать сравнивать его с котом. — Ничего, — он склонил голову, морем обводя ее лицо. — Ты просто очень аппетитно стонешь. Щеки в то же мгновение стали алыми. Карий взгляд потонул в глубинах серого. Жар волной коснулся ног. Она откашлялась, с трудом отведя взгляд. Кофе спасительным кругом прикрыл ее рот, но она чувствовала — он продолжал смотреть. — Это отвратительно, Малфой, — она наконец опустила чашку. Решительно — чувствуя легкую дрожь в пальцах. — Малфой? — он выгнул бровь, продолжая улыбаться с тем же довольством. — Боишься вновь простонать мое имя? Мерлин. Он просто издевался! И она велась — краснела сильнее прежнего, нервно покусывала кончик губы и ощущала новые волны тепла. Она должна была сказать что-то умное, колкое, поставить его на место и вернуть себе твердую почву под ногами. Но она не могла — язык предательски прилип к небу, а пульс отдавался в висок. А он продолжал смотреть. Вальяжно, расслабленно. По-дьявольски красиво. Чертов чеширский кот. — Ты всегда по утрам такой самодовольный? — вырвалось у нее. Почти хрипло. Он облизнул край верхней губы. — Не знаю, Грейнджер. Хочешь провести исследование? Она подавила стон бессилия. Казалась, вся ее гриффиндорская смелость исчерпала себя прошлым вечером. Ее взгляд, в поисках спасения, метнулся к дремлющему львенку возле ее руки. Он мирно посапывал, перекатываясь на спине и махая передней лапой. — И давно он у тебя? — сглотнув ком в горле, тихо проговорила она. Лед вновь сковал море. Игра, насмешка покинуло лицо. Он сделал глоток собственного напитка, кинув взгляд на фарфоровую статуэтку. — А это важно? — его голос был ровным. В вопросе было слишком много того, что они боялись озвучить. Как давно это продолжается? Когда началось? Что привело нас к этому моменту? Гермиона провела пальцем по фарфоровой гриве, холод керамики коснулся кончиков пальцев. — Нам пора возвращаться в Хогвартс, — тихо проговорила она. Львенок встрепенулся от ее касания, вставая на лапы. Он кивнул, она — нервно повела плечом. — Нужно найти Розье. — Верно. — И кинжал. — Отлично, Грейнджер, тебе удалось вспомнить план, — он отложил вилку, склонился ближе, и она подавила желание вдохнуть поглубже. — Что дальше? Она замялась. Его взгляд был твердым, решительным. Казалось, он уже давно все спланировал. — Я отправлюсь за Розье, — в подтверждение ее мыслей, сообщил он. Ее пальцы сжались на чашке. — Один? Он не ответил, но этого и не требовалось. — Без меня — никуда, — она вскинула подбородок, повторяя его же слова. — Грейнджер… — Драко, я не позволю тебе спасать мою жизнь в одиночку, — она поджала губы, готовясь к сопротивлению. — И я не позволю тебе совершать глупости из чувства вины. Последнее она сказала тише. Так, словно это звучало лишь в ее мыслях. Так, словно мурашки не пробежали по ее телу от собственных слов. Он секунду молчал, изучая ее серым льдом. Она — приняла удар. Потом он усмехнулся, чему-то своему и перевел взгляд за окно. Дождь оставил после себя лужи на темном асфальте. Солнце сверкало, играло желтыми бликами, отражаясь в сером взгляде. Драко потер переносицу, будто сражаясь с головной болью. — Хорошо, Грейнджер. Она от удивления чуть приоткрыла рот. И давно он так легко с ней соглашался? — Не будешь спорить? — А я смогу тебя переубедить? — он закатил глаза, вставая из-за стола. — Единственный способ тебя остановить — связать и оставить в комнате с сотней запирающих. — Ты… — Но это ведь тебя тоже не остановит, правда? Перегрызешь веревки и научишься беспалочковой магии, как минимум. Она сморщила нос, вслед поднимаясь со стула. Львенок уверенно запрыгнул на ее руку. Он уже выбрал свою хозяйку. Малфой был прав. Это определенно раздражало. — Спасибо за завтрак, Драко, — только и произнесла она. Он сделал шаг в ее сторону. Воздух с каждым его движениям становился плотнее. Тягучее. Он застывал в легких, препятствуя дыханию. — Пожалуйста, Грейнджер. Он навис над ней, приподняв один уголок губ. Сделай она шаг — могла услышать биение его сердца. Но Гермиона лишь закусила внутреннюю часть щеки, следя за движениями его пальцев, что зависли в воздухе. Драко медленно поднес руку к ее лицу и плавным движением обвил кудрявую прядь вокруг своего пальца. Слегка потянул назад, заправляя локон за ее ухо. — Раздражают, да? — шепотом пробормотала она, чувствуя лед на своих губах. Он слегка усмехнулся. — Преследуют, — поправил он. Карий утонул в сером. Они не двигались, казалось, несколько минут. Слушая ускоряющееся дыхание друг друга. Играя, дразня, проверяя. Гермиона изучала белую кожу в лучах солнца. Она не казалась ей больше идеальной — если присмотреться, можно было найти небольшую ямку на его щеке. Еле видную полоску на переносице, что раньше ускользала от ее взгляда. Живот тянуло от осознания, что она могла видеть его таким. Без мраморной маски. Драко первым вышел из игры — не готовый к проигрышу? Он сделал шаг назад, втягивая воздух. Выныривая из янтарных бликов. Гермиона, словно почувствовав ритм, пульсирующий на ее шее, сделала шаг в такт ему. Протянула руку, касаясь его ладони. Впервые за утро позволяя себя почувствовать его. Он перехватил ее пальцы, словно делал это тысячу раз. Склонил голову, вновь возвращаясь к янтарю. — Подзаряжаешься? — он усмехнулся, но его голос охрип. Она не сдержала улыбку, проводя кончиком большого пальца по костяшкам его руки. — Заткнись, Малфой. Он сжал ее ладонь чуть сильнее, пока его губы складывались в улыбке. Горькой. Напряженной. Искренней. “А что дальше?” — вопрошало сознание. Гермиона незаметно покачала головой, отгоняя мысли — она научилась не думать о будущем больше нужного. Тихое урчание львенка в ее кармане смешивалось с тяжелым дыханием.

***

Дверь в спальню Слизерина медленно заскрипела, вызывая протяжный стон в противоположном углу комнаты. Влажный воздух подземелий был пропитан чем-то едким. Кислым ароматом несвежего огневиски и тяжелым запахом пота. Блейз лежал на своей кровати, уткнувшись лицом в подушку. Так, словно пытался задушить себя перьями. На его прикроватной тумбочке валялась пустая бутылка огневиски, а на полу были раскиданы пластинки с картинкой известной ведьмы, что осуждающе на него поглядывала. Если Блейз добрался до своей коллекции альбомов Селестины Уорлок — значит дело и правда было дрянь. — Салазар, тебя трахнул тролль? — фыркнул Драко, падая на свою кровать. Он потянулся к пачке сигарет на тумбочке и поджег одну кончиком палочки. — Заткнись, — послышался хрип сквозь ткань подушки. — С троллем было бы лучше. Драко выгнул бровь, затягиваясь. Ему не хотелось влезать в проблемы Блейза, которые, как он был уверен, были связаны с Пэнси. Он и так достаточно глубоко погрузился в их конфликт. Он прикрыл глаза, пока дым спиралью уходил к потолку. Его мысли сами собой концентрировались в одном образе, в одном запахе, в одном ощущении. Ее гнездо было еще более беспорядочным по утрам. Он прикусил кончик фильтра, сдерживая улыбку. Блядь. Ему нужно было выбросить это из головы. И он старался игнорировать всплывающие в памяти обрывки: ее раскрытые губы, голос, срывающийся на его имени, как она выгибалась, как дрожала… Как растянулся шоколад, когда он вернулся в собственную квартиру. Салазар, если ее даже это удивляло… а он ведь несколько секунд смотрел на те цветы на витрине… Нет, это было глупо. Как ее щеки каждый раз так предсказуемо краснели. Как она ела. Драко резко сел, нахмурившись. И почему именно это застряло в его памяти? Глупо. Пиздец как глупо. Смехотворно. Но он не мог забыть, как она смаковала каждую вилку, как в ее глазах мелькнуло чистое удовольствие, как будто он… дал ей что-то, что действительно сделало ее счастливой. Она стонала ночью — и это было сладким, тянущим соблазном, но ее стоны утром, когда она ела его чертову фриттату, почему-то врезались глубже. Ее тонкие пальцы, цепляющиеся за кружку с кофе. И маленький фарфоровый львенок на ладони. Дверь снова хлопнула, выводя его из раздумий и в спальню ввалился Тео — растрепанный, с сумкой через плечо и глупой улыбкой на лице. Он замер, обводя взглядом комнату, и шумно выдохнул, увидев Драко. Он надеялся, что его собственная благополучно скрылась. — Малфой жив! А я уж думал, этот уебок где-то сгинул в недрах Азкабана, — воскликнул Тео, швырнув сумку на свою кровать и рухнул рядом, потирая шею. — Где тебя носило? Драко затянулся, коротко кивнув Нотту. — Дела, — бросил он, потягиваясь на кровати. — Дела? — Нотт приподнял бровь, окидывая друга взглядом. Но решив не продолжать допрос, перевел глаза на тело, что растянулось на соседней кровати. — Я чуть не подавился соком, когда увидел, как Пэнси обжималась с каким-то пуффендуйцем на завтраке. За нашим столом… и почему этого несчастного не распределили на Гриффиндор? Драко усмехнулся. Из кровати послышался неразборчивый стон. — Заткнитесь, блядь, — прошипел итальянец, переворачиваясь на спину и добавил тише: — ебаное Круцио в мозгу. Малфой и Нотт переглянулись, безмолвно капитулируясь. Драко достал из своего ящика антипохмельное зелье и кинул его на кровать Забини. Тот промычал что-то на итальянском в ответ. Когда Драко встал, направляясь к двери, Нотт его окликнул: — Если пропустишь еще одну тренировку, мы наложим на тебя Империус. Драко хмыкнул, игнорируя слова друга. Он медленно спускался по лестнице, ощущая как чертов яблочный аромат следует за ним по пятам. Он не мог бездействовать. Ржавый клинок все глубже входил в его грудь, с каждой минутой, которую он тратил напрасно. Он слышал ее смех, проходя по тихим утренним коридорам. Чувствовал, запах корицы, что смешался с кофе. Медленно стекающий шоколад. Он не знал сколько его еще осталось. Он должен был найти Розье. Должен был заняться делом, а не думать о зубах, что закусывали пухлую губу. Какой же он, блядь, кретин. В библиотеке было пусто. Конечно, кто кроме Грейнджер мог проводить субботнее утро среди книг? Он чуть не стукнул себя по лбу, ускоряя шаг. Грейнджер. Грейнджер. Грейнджер. Сколько раз он должен был подумать о ней, чтобы наконец очистить мысли? Драко раздраженно бросил сумку на отдаленный стол в углу, чувствуя знакомый запах пыльных страниц и отсутствия нужной информации. Он потянулся к нескольким письмам в сумке, которые смогла разыскать в их доме его мать. В них не было ничего, что стоило бы внимания. Приглашения. Сухие, официальные строки. Размытые детали, скрытые от понимая для чужих глаз. Он перевернул конверт, задумчиво скользя пальцами по пергаменту. Франция. На одном из обратных адресов значился дом Розье во Франции. Их родовое поместье поглотило адское пламя — может, в другом остались следы? Драко задумчиво постучал конвертом по столу, обдумывая возможности. Он взмахнул палочкой, призывая последнее издание “Священных двадцати восьми” к своему столу. Он вполне мог пересказать его наизусть, но некоторые детали размывались с течением времени. Феликс Розье — единственный из оставшихся наследников рода. Драко ни разу не встречал его — кажется, он был старше его лет на пять. Он не учился в Хогвартсе и жил вдали от семьи, после убийства брата во время Первой Магической войны. Дурмстранг казался более подходящим вариантом для обучения сына Пожирателя смерти, но… Семья Розье берет свое начало от древнего французского рода, уходящего корнями в королевскую семью. Каков был шанс был выйти на французское Министерство? Его мысли прервали тихие шаги. Драко незаметно наложил маскирующие чары на письма и прислушался, делая вид, что крайне заинтересован в пожелтевших страницах. — О, но, мадам, разве можно отказать мне? — в его голосе скользнуло что-то мягкое, чуть мурлыкающее. — Вы ведь знаете, что я не стану разглашать вашу тайну. Старая ведьма фыркнула, но ее голос смягчился: — Я уже говорила, что этот том давно изъяли. — Конечно, конечно. Но, возможно, он был изъят не в буквальном смысле? Драко не мог видеть профессора, но был готов поспорить, что тот слегка наклонился к женщине, улыбнулся своей особенной, чуть насмешливой улыбкой, от которой любая старая дева начинала краснеть, пусть даже и мысленно. Этот сукин сын напоминал ему Блейза. Тот тоже мог очаровать кого угодно, если хотел. Хоть гоблина, хоть призрака, хоть дракона с целым сундуком золота. Иногда казалось, что его друг в этом даже не нуждался — просто делал это из спортивного интереса. Разговор у стойки стал тише. Через секунду что-то скрипнуло — и Драко понял, что Пинс сдалась. Шаги. Ровные, уверенные. Драко не шелохнулся, просто перевернул страницу, как будто был целиком погружен в чтение. Краем глаза он уловил движение. Черный силуэт скользнул вдоль полок и остановился рядом. — "Священные двадцать восемь"? — губы его скривились в усмешке. — Ностальгируете по временам былого величия, мистер Малфой? В голосе не было откровенной насмешки, но что-то в этом легком тоне раздражало. Драко медленно поднял голову, встречая пристальный взгляд Эванса. — Просто люблю классику, — лениво протянул Драко, закидывая ногу на ногу. Взгляд Эванса задержался на нем чуть дольше, чем следовало, прежде чем он слегка наклонил голову и кивнул, обводя взглядом выгнутую бровь слизеринца. Драко сжал зубы, смотря вслед плавно развернувшемуся профессору, который направился вглубь секции.

***

— У ее родителей были основания так поступить, Дин, — Джинни вяло намазывала масло на тост, пока Гарри задумчиво глядел на стол в противоположном конце Большого зала. — Да, но это ведь глупо, разве нет? — Дин Томас сидел спиной к остальным, облокотившись локтями на стол. — То есть, сколько времени уже прошло с того случая… почему сейчас? — Может, Джоан пыталась их отговорить все это время? — неуверенно предположил Невилл, оторвавшись от учебника. — Хреново у нее получилось, — Дин фыркнул, наконец повернувшись к остальным гриффиндорцам. — Может, это и к лучшему, — Джинни откусила тост, облокотив голову на руку. — Мы не знаем сколько еще больных ублюдков не отловило Министерство, здесь и правда может быть опасно. — И что теперь всем маглорожденным бежать из Хогвартса? — Дин закатил глаза, явно не разделяя мнение сокурсницы. Вопрос на мгновение повис в тишине, размываясь в обеденном гуле зала. Гермиона молча слушала пререкания друзей, оставаясь в собственных мыслях. Они не винили ее за отстраненность — больше нет. Но в этот раз пропустить их диалог мимо ушей она не смогла. — Думаю, ее родители правы, — она промокнула губы салфеткой, откладывая ложку супа. — Ты серьезно, Гермиона? — воскликнул Дин и развернулся, услышав ее голос. — Разве это не лицемерно с твоей стороны говорить так? Гермиона сдвинула брови к переносице, приподнимая подбородок. Она видела, как спина молчавшего до этого Гарри напряглась. Как тост Джинни завис в дюйме от ее губ. — Что ты имеешь в виду, Дин? — карие глаза сощурились, она ответила прежде, чем ее друзья успели вступиться. — Это просто смешно! — Томас развел руками, приподнимаясь со скамьи. — Ты всегда была на передовой, сражалась впереди всех. С первого курса, черт возьми! И сейчас говоришь, что бежать после несчастного случая, от шайки не пойманных Пожирателей или хрен знает кого — правильное решение? Гермиона выпрямилась, складывая руки на груди. — Я никогда не называла себя примером благоразумия, Дин. И никогда не призывала людей сражаться, против их воли. — Ты не призывала, но твои действия говорили за тебя! — он повысил голос, в котором начала накаляться злость. — Как ты можешь поддерживать это? Ты же знаешь, что значит бороться, Гермиона! Она выдержала его взгляд. Еле заметно выдохнула, цепляя пальцами рукава свитера. — Я знаю и цену этой борьбы, — ее голос не дрогнул. Дин стиснул зубы, пристально глядя в ее лицо. — Я не узнаю тебя, — в его голосе звучало разочарование, пронизанное раздражением. — И уже давно. Только не понимаю, почему все засунули языки в свои задницы и молчат, — он медленно обвел взглядом гриффиндорский стол. — Ты ведешь себя так, будто тебе плевать на всех. Когда ты в последний раз оставалась в гостиной, чтобы провести с нами время? Когда ты… да, черт возьми, где ты была, когда мы поминали Лаванду? На ее, блядь, день рождения, который она больше никогда не отпразднует! Тишина, повисшая после слов Дина, пронзила воздух. Гарри предупредительно стиснул плечо сокурсника, но тот отмахнулся от его рук. Джинни первая прервала молчание, со звоном отставляя тарелку. — Какой же ты придурок, Томас, — прошипела она, отбрасывая огненные пряди с лица. — Ты не имеешь никакого права обви… — Нет, пусть она ответит, — Дин перебил ее, вставая из-за стола. — Где ты была, Гермиона? Она не хотела отвечать — не хотела оправдываться. Гнев в ее венах начинал кипятить кровь, пока пальцы сжимались в кулаки. Гермиона могла сказать многое: о жертвах, которые она принесла ради победы, о борьбе, которую она ведет ежедневно. О чертовой темной магии, которая пожирала ее изнутри. Но она лишь подняла подбородок, прожигая его взглядом. — Томас, — ленивый голос раздался у нее за спиной, — ты портишь мне аппетит своими воплями. Драко стоял позади нее, грациозно подбрасывая яблоко. Ледяные глаза сощурились, обволакивая своим холодом выбранную жертву. — Малфой, — Гарри среагировал первым, ладонью накрывая карман мантии, в котором была спрятана палочка. — Иди куда шел. — Конечно, Поттер, только с твоего разрешения, — тонкие губы растянулись в ухмылке, но серые глаза не сдвинулись со своей цели, — сначала дослушаю ценные наставления нашего моралиста. Гермиона раздраженно потерла висок. Последнее, чего ей хотелось, — это драки Малфоя с кем-то из ее друзей. Последнее, что она хотела бы видеть, — как его длинные пальцы сомкнулись на яблочной кожуре. — Это не твое дело, Малфой! — выплюнул Дин, поворачиваясь к нему всем телом, явно срывая злость на новом противнике. Брови Драко слегка вздернулись. — О, прости, я отвлекаю? — он театрально прижал ладонь к груди. — Еще не закончил орать на женщину? — Вспомнил о манерах? — Дин сделал шаг вперед, его кулаки были сжаты. — А о метке на своем плече не забыл? Дин сделал еще один шаг вперед. Лед, казалось, достиг абсолютного ноля. — Гребаный Пожиратель, — выплюнул Томас, направляя указательный палец в сторону слизеринца. — Из-за того, что таких, как ты не сажают в Азкабан — здесь и продолжает происходить всякая хрень. Драко не дернулся, ни единая мышца не дрогнула на его лице. Он лишь лениво подбросил яблоко. — Таких, как я? — в его голосе накалилась опасная вежливость. — Да, именно. Ты должен гнить в камере, а не жрать яблоки среди нас. Малфой склонил голову и неспешно цокнул языком. Во льду мерцали темные огни. — Хочешь поговорить о правосудии? — тихо произнес он, смотря на гриффиндорца с высоты своего роста. — Занятно, — голос стал тягучим, — давно ты интересовался успехами на работе у своей матери? Большой зал сковало напряжение. Воздух дрожал вслед рукам Дина. — Что ты несешь? — кулаки скрыли дрожь. — Дебора Томас, — Драко наслаждался каждым произнесенным словом, — простая служащая Министерства. Достаточно внушаемая, чтобы поверить любой пропаганде. Интересно, знаешь ли ты, сколько нашлось таких, как твоя мать, готовых подписать бумажки о преследовании маглорожденных? Дин побледнел. Гарри сделал шаг вперед, хватая Дина за запястье. Но тому уже было все равно. Он не слышал, он не видел. Малфой препарировал его, живьем, нанося удары точно в цель. — Заткнись, — голос Дина дрогнул. — Непременно, Томас, — кивнул Драко, усмехаясь, — Можешь продолжать свою браваду о справедливости, о борьбе и том, за что стоит сражаться. Давай, как я уже говорил, с удовольствием послушаю твои ценные советы. — Ты просто ублюдок, Малфой, — Гарри сжал плечо друга сильнее, когда он двинулся вперед. — Я убью его, — продолжал шипеть Дин, когда Невилл схватил его за другое плечо. — Он того не стоит, — тихо проговорил Невилл, останавливая Томаса. Гермиона шумно выдохнула, встречаясь взглядом с серым глазами. В них отражалось самодовольство, торжество и наслаждение. Она прикрыла глаза, опуская плечи. Как же она устала. — Грейнджер, — протянул Драко, смотря на нее, — я уважаю твое желание досмотреть этот спектакль до конца, но если ты думаешь, что можешь скинуть на меня всю работу, то у меня плохие новости. Дин вновь дернулся, но друзья смогли его удержать. Гермиона медленно подняла взгляд, Драко — выгнул бровь. — Какая работа, Малфой? — тихо, почти обреченно проговорила она. — Эссе, Грейнджер, — он склонил голову, показательно оборачиваясь спиной к рвущемуся к нему гриффиндорцу. — Неужели так засмотрелась, что совсем забыла? Она сжала ладони на дереве, с усилием поднимаясь. — Ты же не пойдешь с ним, Гермиона? — удивленно спросил Гарри, все еще удерживая друга. — Пусть идет, — бросил Дин, кипя от ярости. — У нее с ним много общего. Она сжала зубы, видя растерянный взгляд Гарри. Глядя на обеспокоенное выражение лица Невилла и Джинни, чей взгляд переходил с нее на Драко. — Увидимся в гостиной, — устало подытожила она, подхватывая сумку. Драко ухмыльнулся, в последний раз подбрасывая яблоко, прежде чем его зубы пронзили зеленую кожуру. Гермиона шагнула из Большого зала, сжимая лямку сумки, так что побелели костяшки. Шум голосов остался позади, растворился в гулком эхе каменных коридоров. Она ускорила шаг, не оглядываясь скользя сквозь коридоры. Усталость сковывала плечи, от быстрой ходьбы не хватало воздуха. Ей хотелось закричать, выплеснуть все эмоции — на Дина, на Драко, на себя. Но сил не было даже на это. — Грейнджер, — ленивый голос догнал ее на повороте. Он стремительно приближался, широкими шагами сокращая дистанцию. — Куда ты так спешишь? Триумф не уложится в желудке от такого темпа. Она резко развернулся. Янтарь блеснул в свете факелов. — Да подавись им, Малфой! — ее голос сорвался. Ноздри раздулись от накопленного возмущения. — Зачем ты вмешался? Кто тебя просил? Драко стоял в нескольких шагах, между его зубов уже тлела сигарета. Яблоко спряталось в кармане мантии, словно добытый трофей. Пламя осветило его лицо, легло тенью на скулах, отражалось в серых глазах. — Мне плевать на твои просьбы, Грейнджер, — спокойно продолжил он, делая затяжку. — Этот придурок не имел права на тебя орать, как на девку из “Кабаньей Головы”. Гермиона фыркнула, скрестив руки на груди. — Я могу сама за себя постоять, — она поджала губы, смотря на то, как он склонил голову. — Ты отвратительно себя повел, оскорбил его и его мать. Это было лишним. Он усмехнулся, стряхивая пепел на пол. — Ты, может, и принцесса, Грейнджер, но я не обещал быть твоим принцем, — он выгнул бровь, дым пролетел мимо нее, складываясь в кружки. — Не жди от меня благородного поведения. — Это мои друзья, Драко, — она выдохнула, опуская плечи. Тяжесть сумки норовила прижать ее к каменному полу. — Я не хочу, чтобы ты оскорблял их. Драко сделал шаг в ее сторону, опуская сигарету. Лед сузился под светлыми веками. — Мне похуй, Грейнджер — хоть сам Мерлин. Никто не имеет права так с тобой обращаться. С ее губ слетел смешок. Она почти улыбнулась, сильнее впиваясь ногтями в шерсть свитера. — О, правда? — намек в ее словах был прозрачным. — Может, мне это даже нравится? Иначе почему я еще с тобой разговариваю? Фильтр сжался между его пальцев. Тень легла на серые глаза, морщинка оставила след на лбу. — Не смей сравнивать, — он презрительно фыркнул, сжимая челюсть. — Я, по крайней мере, не строю из себя героя. Она чуть не подавилась от смеха, прикрывая рот ладонью. Истеричность звенела между каменных стен. — Плохой парень — Драко Малфой! Преступник, Пожиратель и убийца котят, смотрите все! — она театрально развела руками, повышая голос. — Смотрите, как он защищает грязнокровку! И даже не боится испачкаться! Драко застыл, словно лед его глаз обжег его самого. Он слегка приоткрыл рот, сигарета застыла в дюйме от губ — слова так и остались в тишине. Он молчал несколько мгновений, пока истеричные смешки Гермионы продолжали резать его слух. А она не могла остановиться. Потому что это было, черт возьми, так смешно. Он считал себя чуть ли не голливудским антагонистом, но всегда оказывался рядом. Спасал ее, утешал, защищал, прикрываясь едкостью. И продолжал видеть в себе лишь худшее. — Грейнджер, — тихо произнес он, делая еще один шаг к ней, — ты в порядке? Он поморщился, словно осознавая неуместность своего вопроса и провел большим пальцем по внешней части ее ладони. Она глубоко вдохнула, чувствуя табак в своих легких. Не сдвинулась, не отошла, встречаясь с серым взглядом. В нем не было льда. — Я устала, Драко, — она прикрыла глаза, сбрасывая сумку на холодный камень. — Я просто устала. Его кадык приподнялся, когда он положил голову на ее макушку. Провел рукой по ее шее, пробираясь пальцами сквозь кудрявый беспорядок. Ее мышцы расслабились и она позволила себе опустить голову на его твердое плечо. — Думаю, Дин прав, — на выдохе, шепотом. Куда-то в темную мантию. — Я изменилась. — Он придурок. Она отчетливо представила, как Драко закатил глаза и не удержалась от рваного смешка. — Что там с нашим эссе? — спустя пару мгновений, промычала в его плечо Гермиона. Драко слегка отстранился, скользнув руками вдоль ее талии. — Я нашел след Розье.

***

Тишина. Только редкие капли воды падали с потолка в жестяную тарелку где-то в углу, и каждый такой звук отдавался глухим эхом. В этом месте время не двигалось — оно застывало, вязло в темноте. Звон цепей. Тихий вдох. Мужчина склонился над столом, положил ладонь на холодное дерево, словно собираясь с мыслями. Капюшон чуть скользнул с головы, обнажая светлую прядь в свете факелов. Затем он протянул вперед руку, аккуратно придвинул тарелку с едой. — Ты должна кушать, ma chère, — голос был мягким, даже заботливым, но внутри этой мягкости пряталось что-то… неестественное. Как будто он не верил собственным словам. Он вздохнул, распрямился, провел ладонью по лицу. Затем зашагал по помещению — от стены к стене, размеренно, но небрежно, словно пытался вытоптать собственные мысли. В его походке не было четкости. — Совсем скоро, — пробормотал он. — Совсем скоро, не бойся… В его голосе дрожало что-то новое. Какой-то оттенок нерешительности, скрытой под личиной уверенности. Он остановился, вскинул голову, усмехнулся — слишком резко, слишком натянуто. — Ты знаешь, жертва должна быть… сильной, — он наклонился ближе, понизив голос, почти прошептал. — Достаточно сильной, чтобы пережить все, ma chère. Он медленно выдохнул, выпрямился, провел пальцами по воротнику мантии, как будто ему внезапно стало душно. — Ах… я видел одну идеальную, сильную... Почти, как моя… mon amour. Он резко качнул головой, словно отгоняя ненужную мысль. — Но ты… ты уже почти готова. В воздухе повисло напряжение, густое, как масло. Он снова шагнул ближе, прислушиваясь. В его взгляде дрожало предвкушение, но губы были сжаты слишком сильно. Он постоял так несколько секунд, потом выдохнул и, не оглядываясь, вышел. В воздухе остался запах травяного настоя — слабый, но отчетливый.