Глава 22.

Вязкий воздух подземелий холодил кожу, стирая последнее тепло, оставшееся от нее. Драко шел неспеша. Прислушивался к звону капель, разбивающихся о каменный пол. Провожая взглядом искры пламени, знакомые, напоминающие янтарные блики в чужих глазах. Дым обвивал угол стены, сообщая о чьем-то присутствии. Повернув в сторону слизеринской гостиной, он заметил длинную тень, растянувшуюся на камне. Безупречная укладка — ни один волосок не осмелился выбиться из ее контроля. Алый контур губ. Черные ногти, обхватившие горлышко бутылки. — Драко, — протянула она, отбрасывая сигарету. Пэнси поднялась на ноги, чуть пошатнувшись, и сделала шаг к нему. — Ты как раз вовремя. Малфой молчал, льдом обводя ее движение. На красных губах растянулась хищная улыбка, юбка опасно приподнялась, оголяя бедро. Черные, бездонные глаза оценивающе скользили по его лицу. Словно примеряясь к новой добыче. — Составишь мне компанию? Паркинсон приподняла подбородок, подходя к нему вплотную. Запах дыма и алкоголя смешался со сладкими, почти приторными духами. Ее палец проскользнул по его груди, хватаясь за зеленый галстук. Драко не дрогнул, не сделал шага назад. Но его рука резко перехватила ее движение, грубо — без усилий. — Не сегодня, Паркинсон, — он отвел ее пальцы назад, но улыбка Пэнси стала только шире. — Брось, Драко, будет весело, — она прикусила нижнюю губу, потянувшись свободной рукой в сторону его ремня. — Повторим, как в старые добрые. Только не говори, что тебе не понравилось в прошлый раз. Драко сжал челюсть, перехватывая вторую руку и заводя их над ее головой. Толкнул к стене, препятствуя продолжению действий. — В этот раз будешь грубым? — прошептала она, смотря на него из-под опущенных ресниц. — Я не против. — Не зли меня, Паркинсон, — он чуть сильнее сжал ее запястья, дернув челюстью. — Я не буду терпеть твой спектакль. Красные губы скривились, прорезая трещину в ее обольстительной маске. Он отпустил ее запястья и она смерила его презрительным взглядом. — Да пошел ты, — хрипло пробормотала Пэнси, вновь опускаясь на холодный пол. След от помады остался на стекле бутылки. Драко несколько секунд молчал, окидывая ее внимательным взглядом. Зажег две сигареты и протянул одну из них Паркинсон. Тонкие пальцы тут же обхватили фильтр. Она редко бывала такой — еще реже позволяла другим увидеть себя в подобном состоянии. Потерянной. Разбитой. С еле заметными разводами вокруг уголков глаз. Он медленно опустился на пол и забрал бутылку из ее рук. — Почему ты не заходишь внутрь? — он кивнул в сторону гостиной и сделал глоток виски. — А это не очевидно? — прошипела она, затягиваясь. Пальцы смяли край фильтра. — Я… не могу его видеть. Не сейчас. Он понимающе кивнул, возвращая ей бутылку. Даже сидя на полу, среди окурков, растоптанных краем туфли, Пэнси продолжала держать лицо. Она не могла дать столько власти в руки Блейза — увидеть истинные чувства в черных глазах. Не после того, что он сделал. — Почему все так, Драко? — прошептала она, обводя пальцами желтоватое стекло. — Чем я хуже? Почему… недостойна. Он прикрыл глаза, выпуская дым из легких. — Ты позволяешь так с собой поступать, Пэнси. В этом и проблема, — в его голосе не было холода. Он стряхнул пепел, бросив на нее взгляд. — И мне когда-то позволяла, и ему. Пэнси усмехнулась. Каблук стукнулся о камень. — Ты был козлом, — без обвинения констатировала она. Он не отрицал — лишь кивнул, вновь забирая у нее бутылку. — У тебя отвратительный вкус, Паркинсон, — еле слышный смешок сорвался с ее губ. Ее смех смешался с протяжным кашлем от долгой затяжки. — Очень самокритично. — Зачем тебе это, Пэнс? — продолжил он, игнорируя ее иронию. — Бегаешь за теми, кто не может дать тебе того, чего ты хочешь. Выбрала бы себе милого пуффендуйца, который будет заглядывать тебе в рот. — Если бы все было так просто, — она скривилась, выхватывая из его рук бутылку и сделала большой глоток. Виски обжигал горло, горечью играл на языке. Она поморщилась, прикрывая глаза. Тени плясали на ее веках, оставляя черные следы. — Если бы, — тихо вторил Драко, впуская яд в легкие. Он с уверенностью мог сказать, что простота никогда не была отличительной чертой жизни слизеринцев. — Я бы хотела его забыть, Драко, — черные волосы опустились на обнаженные колени. — Больше всего на этом блядском свете. И видит Салазар, я пыталась… пытаюсь каждый день. — И как же, Паркинсон? — в его голосе прозвучали ядовитые нотки. — Напиваешься и трахаешься с первыми встречными? Ее глаза опасно сверкнули, но огонь потух, оставшись окурком на каменной кладке. — Только с козлами, — она закатила глаза, — мы же разобрались в моих… предпочтениях. Пэнси постаралась ухмыльнуться, но уголки ее губ лишь дрогнули, прежде чем безвольно опуститься. — Знаешь, что самое паршивое? — продолжила она, не дождавшись ответа. — Я не удивилась, когда он мне изменил. Я знала, что так и будет. Что я… лишь часть его длинного списка. — она закусила губу, вырисовывая узор на собственной коленке. — Ему никогда не будет достаточно меня. Всегда есть лучше: красивей, умней. — Прекрати, — он резко оборвал ее. — Это не имеет никакого отношения к тебе, и ты это прекрасно знаешь. Блейз всегда боялся привязанностей. Пэнси откинула голову назад. В свете факелов мерцала одинокая слезинка, оставившая след на ее щеке. — Я люблю его, Драко, — тихий шепот сорвался с губ. — Можешь себе представить? — то ли всхлип, то ли рваный смешок отскочил от холодных стен. — Видеть одно и тоже лицо в сотнях других? Слышать этот чертов голос среди остальных, мысленно кричать его имя, пока… Она замолчала на полуслове. Он не ответил. Драко мог бы сказать, что Забини тоже ее любил. В своей извращенной манере. Но это было бы большим ударом, чем она могла принять. Дать надежду, которой не могло существовать. — Как выбраться из этого дерьма? — вопросила она в тишину, шмыгнув носом. — Начни уважать себя, Пэнси. Она покачала головой, чуть растрепав идеальную укладку. Попыталась подняться, но ее ноги подкосились. Драко инстинктивно встал, поддерживая ее локоть. — Еще одно слово, Малфой, — прохрипела она, цепляясь за его плечо, — и я буду требовать твоего перевода на Пуффендуй. Намек был очевиден. Драко понимающе хмыкнул, не отпуская ее руки. — Даже не думай, Паркинсон, — он закатил глаза, делая шаг в сторону гостиной. — Я не собираюсь носить желтый. Пэнси сглотнула, окидывая взглядом дверь. — Как я выгляжу? — спросила она, проводя рукой по волосам. Драко незаметно взмахнул палочкой у себя за спиной, убирая растекшуюся тушь с ее щек. — Как настоящая Паркинсон, — сказал он с легкой усмешкой. Пэнси сделала глубокий вдох и приподняла подбородок. Идеальная осанка. Прищуренный взгляд. Алый контур губ. — Если ты кому-нибудь расскажешь об этом разговоре… — … то ты превратишь мои яйца в хлебные палочки и подашь к обеду, — закончил за нее Драко. — Я помню. Тень улыбки тронула ее губы. — Приятно знать, что хоть что-то не меняется. Драко придержал для нее дверь, пока она грациозно вплыла в гостиную, покачивая бедрами. Расправленные плечи, стук каблуков и хищная улыбка. Слизеринцы не теряли своих масок. А она была ей до мозга костей.

***

Холодные струи воды бились о покрасневшие пальцы. Она смотрела в карие глаза, видневшиеся из-за приоткрытых век. Легкий румянец на впалых щеках, с кудрявых прядей медленно стекали капли, оставляя следы на острых плечах. Изменилась? На губах растянулась усмешка, когда кран со скрипом был закрыт. Она развернулась, выкидывая пустой флакон из-под зелья. Веки опустились, погружая ее в темноту. Изменилась. Гермиона никогда не встречала смертельно больных людей. Не тех, чья жизнь утекала за считанные мгновения. Неожиданно, неподготовленно, без возможности для раздумий. Тех, кто был обязан принимать все ее этапы. Тех, для кого смерть стала неожиданным другом, который ходил с ними под руку — всегда в шаге. Никогда — достаточно близко. Пальцы скользнули вдоль шеи. Запах табака пропал с кожи, но не тепло, оставшееся после его прикосновений. Рука очертила слегка посветлевшие бордовые пятна, что служили безмолвным напоминанием, доказательством — ее разум не играл с ней. Случившееся было правдой. Она не хотела думать о будущем. Она могла позволить себе забыть о последствиях. Давно ли она стала так рассуждать? После осознания того, что ее часы были переведены в обратный отсчет? После того, как ее мышцы свели ледяные воды Черного озера? Когда его губы оставили первый отпечаток на ее коже? Когда она улыбнулась, принимая холодные капли с хмурого неба? Гермиона провела полотенцем по волосам, рассеянно вытирая остатки влаги. За дверью послышались быстрые шаги, и она поспешно схватила рубашку. Пальцы неловко, предательски медленно справлялись с пуговицами. — Гермиона? Ты там? — звонкий голос Джинни прозвучал в дюйме от двери. Верхние пуговицы остались не застегнутыми. Джинни влетела в ванную в одной ночнушке, с полотенцем наперевес и косметичкой в руках. Она зевнула, сонными глазами оглядывая лицо Гермионы. Ее взгляд в мгновение стал цепким, когда глаза скользнули чуть ниже. Косметичка выпала у нее из рук. — Мерлин, — медленно выдохнула младшая Уизли, с хлопком закрывая за собой дверь. Рыжие брови поползли наверх. — Вот оно что… Гермиона инстинктивно дернула рукой, прикрывая оголенную шею. Хоть и знала, что было уже поздно. Кровь прилила к и без того разгоряченным щекам. — Теперь я понимаю, почему Малфой набросился на Дина, — Джинни кивнула собственным словам, все еще прожигая подругу взглядом. — Я и сама хотела, но… теперь все… ясно. Гермиона откашлялась, стараясь придать голосу безразличие. — Я понятия не имею, о чем ты, — ее голос дрогнул. Джинни уперла руки в бока, делая шаг в ее сторону. — Гермиона, у тебя на шее пособие по изучению Астрономии, — она покачала головой, рыжие брови все еще возвышались на лбу. — Не смей мне врать. Гермиона закусила губу, наконец застегивая последнюю пуговицу. — Не преувеличивай. — Я преуменьшаю. Он что, хотел тобой поужинать? — Джинни сморщила нос, закидывая полотенце на дверь душевой кабины. — Когда ты говорила мне, что он тебя поцеловал один раз, ты не упомянула маленькую деталь о том, что этот раз растянулся на… сколько? Неделю? Месяц? Гермиона медленно вздохнула, потирая вдруг заболевшие виски. Было что-то неправильное в том, что происходящее вышло за пределы ее разума. Что-то слишком реальное. — Джин, это сложно… — прошептала она. — Так что между вами происходит? — поддалась вперед Джинни. В ее глазах мерцало пламя — это значило только одно — она не отступит. — Только не говори, что «ничего», потому что я не поверю. — Я… я правда не знаю, — Гермиона опустилась на закрытую крышку унитаза, чувствуя внезапную слабость в ногах. — Все случилось так быстро, и я не думала… — Вы встречаетесь? — наседала Джинни. — Нет. Ее голос прозвучал уверенно. Но мысленно она сама задавалась вопросом: что означает происходящее между ними? Было ли возможно вписать это в определенные рамки? Был ли в этом смысл? — Вы спали? Гермиона промолчала, но ее залитые краской щеки были громче любого ответа. — О, — Джинни опустила руки, облокотившись о стену. В ее голосе не было осуждения, скорее искреннее удивление. — Значит, все настолько серьезно? Гермиона было открыла рот, собираясь возразить. Но что она могла сказать? Что это было ошибкой? Что она ничего не чувствует к нему? Что это… совсем не было серьезным? А она сама поверила бы в собственные слова? — Вот это утро, — Джинни усмехнулась, запрокинув голову к потолку. — Пригласишь его на Рождество в Нору? Я уговорю маму — она свяжет ему шикарный зеленый свитер с серебряной буквой «Д», — смешок слетел с губ ведьмы и ее глаза раскрылись в притворном ужасе. — Представь лицо Рона, когда он увидит Малфоя у нас в гостиной? Он заорет похлеще мандрагоры! Гермиона тихо застонала, опустив плечи. Ее губы дрогнули в нервной улыбке. — Это было бы ужасно, — она закусила губу, сдерживая непрошенный смех. — Ты не удивлена? Джинни закатила глаза, с вызовом глядя на Гермиону. — Он однажды чуть не выломал дверь нашей гостиной. Я не настолько слепа, Гермиона. Чего не скажешь о Гарри… Упоминание друга оставило небольшой порез на груди. Они так и не поговорили, хоть их отношения постепенно налаживались. В маленьких, непримечательных жестах. — Ты ведь не скажешь ему? — О, нет, это твое сражение, — Джинни развела руками, усмехаясь. Улыбка постепенно спала с ее губ, она оттолкнулась от стены, подходя ближе к подруге. — Я уже говорила тебе, Гермиона: если этот хорек способен сделать тебя счастливой, я не скажу ни слова против. Хотя, возможно, парочку. Или десяток — только коротких. Гермиона улыбнулась, поднимаясь на ноги. То, как легко Джинни могла принять то, что происходило между ней и Драко, странным образом ее успокаивало. — Спасибо, Джин. Младшая Уизли провела ладонью по ее предплечью, принимая благодарность. В следующую секунду в ее глазах вновь заплясали дьявольские огоньки — она развернулась, принимаясь мерить шагами ванную. — Ну так что, слухи правдивы, — невинным голоском начала она, склонив голову, — хорек и правда хорош в постели? Гермиона вновь приоткрыла рот. Ее щеки запылали с новой силой. — Джинни! — Мне надо знать все подробности! — она сложила руки на груди. Пламя играло на рыжих волосах. — И сколько дюймов его палочка? — Мерлин! — Гермиона вскочила, ретируясь к двери. — Я не буду это обсуждать! — Да брось, Герми, хоть одну маленькую деталь, — взмолилась Джинни, поднимая косметичку с пола. — Или там только большие? — Боже, — застонала Гермиона, открывая дверь. Она не была готова к такому разговору. — Тогда обсудим это в субботу с Джорджем и Роном, — смеясь, бросила вслед младшая Уизли. — Можешь взять с собой Малфоя! Обещаю, он останется жив! Гермиона захлопнула дверь перед носом любопытной подруги, не в силах больше сдерживать нервный смех. И почему для Джинни все было так просто? Взгляд прошел сквозь череду кроватей, оказался на деревянном столе. Там, где среди хаоса восседал фарфоровой львенок. Окаменевший без ее присутствия. Насколько давно? Когда последние бордовые следы чужих губ были скрыты под маскирующими чарами, Гермиона сделала шаг на деревянную ступеньку. Гостиная Гриффиндора была привычно оживленной в воскресное утро. Студенты младших курсов возбужденно болтали, собравшись вокруг столов, и хвастались новыми карточками из шоколадных лягушек. Один светловолосый мальчик подбежал к дивану и нерешительно дернул болтающийся рукав свитера. — Э-э… извини… те, — неловко пробормотал мальчик, протягивая карточку, которую уже покинуло улыбающееся лицо героя Магической Британии. — Можете подписать?.. Не для меня, для мамы. Гарри смущенно принял перо из рук гриффиндорца и, поправив очки, оставил размашистую подпись на мерцающей карточке. — Держи, Брэд, — он похлопал мальчика по плечу и на лице того засияла широкая улыбка. — Спасибо! — воскликнул он, убегая к своим однокурсникам. Гермиона прикусила губу, скрывая улыбку. Когда-то Гарри ненавидел внимание. Прятался от него за чужими спинами, за упрямо опущенной челкой. Теперь он почти свыкся. Почти. Неуловимое чувство тоски сковало ее сердце. Словно она смотрела не на своего друга — на сына, или скорее внука. Осознавая, что никогда не узнает, каким он станет. Как же глупо. Гермиона сделала последний шаг с лестницы и подошла к спинке дивана. — «Для мамы», значит? — негромко пошутила она, склоняясь ближе. Ее голос был мягким, почти задумчивым. — Ты теперь кумир не только детей, но и родителей? Гарри бросил на нее удивленный взгляд, словно не ожидал ее увидеть. Он порозовел от ее слов и, махнув рукой, отвел взгляд. — Перестань, Гермиона… Это просто… ну, он так смотрел, что я не мог отказать. Она сдержала смех, заметив напряженный взгляд друга. Проследив за ним, она встретилась с нахмуренным лицом Дина Томаса, который в тот же момент отвернулся к камину, продолжая разговор с Парвати. — Пройдемся? — тихо предложил Гарри, вновь смотря на нее. Гермиона кивнула, отталкиваясь от спинки дивана. — Конечно. Тишина коридора контрастировала с шумом гостиной. Они поддерживали молчание во время пути, зашли за несколько поворотов и остановились у окна, выходящего на квиддичное поле. Гарри медленно выдохнул, садясь на подоконник и, вынув руки из карманов, сложил их в замок. Будто бы не имея понятия, куда их деть. — Слушай… про Дина, — наконец начал он, подбирая слова. — Прости, что я не вмешался тогда. Я должен был. Гермиона покачала головой, облокотившись плечом на стену рядом с ним. — Не должен был, Гарри. Поведение Дина не твоя ответственность. Он фыркнул, сильнее сжимая пальцы. — А чья? — в его голосе промелькнуло раздражение. Не на нее — на себя. — Малфоя? Гермиона моргнула, не зная, как ответить. Ее взгляд скользнул за окно — она слишком отчетливо видела серые глаза среди хмурого неба. — Нет, не его, — она сглотнула, переводя взгляд на друга. — Только Дин отвечает за свои слова. Гарри вздохнул, опуская затылок на окно, покрывшееся росой. — Все равно, я должен был… Мерлин, Гермиона, — он резко выдохнул, расправляя плечи. — Ты моя семья и я… Его челюсть на секунду напряглась, мешая продолжить. Но он взял себя в руки, пристально взглянув на нее из-под очков. — И… я не хочу тебя терять. Ее губа дрогнула вслед за сердцем, пропустившим удар. — Ты не потеряешь меня, Гарри, — тихо прошептала она. Сладкая ложь напряжением опустилась на плечи. Она не хотела так с ним поступать. Гарри кивнул, принимая ее слова. Провел ладонью по камню, пальцами изучая неровный рельеф. Он словно боролся с собой и, спустя мгновение, одна его часть одержала победу. — Ты же скрываешь что-то, да? Гермиона прикрыла глаза, отворачиваясь. Веки защипало от еле слышной печали в его голосе. Он слишком хорошо ее знал. Она чувствовала, как взгляд Гарри прожигает ее спину. Ожидающий. Требующей честности, на которую она не могла решиться. — Я… — голос дрогнул, и она быстро сглотнула. — Ничего такого, Гарри. — Это «ничего» слишком похоже на «не лезь». Внутренности болезненно сжались. Но даже в этой боли был отголосок чего-то теплого. Родного. Гарри. Прямолинейный. Угловатый в проявлении своих эмоций. Искренний. Ее друг, не заслуживающий оставить еще один осколок сердца на свежей земле. — А если я попрошу тебя не лезть? — осторожно, почти умоляюще. — Гермиона, — его голос стал тихим, но твердым. — Ты моя семья. С тех самых пор, как ты ворвалась в наше купе и я понял, что ты знаешь ответы на все вопросы в этом мире. Она слабо улыбнулась, но не подняла взгляд. — Но я не знаю, Гарри. Он спрыгнул с подоконника и встал напротив нее. Выражение его лица смягчилось, а руки вновь нырнули в карманы. — Это из-за родителей? — тихо спросил он. Гермиона посмотрела на него. Гарри дал ей выход, сам того не зная. Вручил подарок, в обветшалой упаковке. И она им воспользовалась, встретив полный заботы взгляд. — Да, — слово сдавило горло. — Мы что-нибудь придумаем. Он сжал ее плечо в знак поддержки. Доказательства. Подтверждения своей готовности разделить ее бремя. Простое движение, сотни раз повторяющееся за время их дружбы. Движение, выбившее весь воздух из ее легких. Гарри отошел на шаг, его ладонь соскользнула с ее плеча. В стекле очков отразилось слегка пожелтевшее поле. — У нас сегодня тренировка, — откашлявшись, проговорил он. — Можешь прийти, если хочешь.

***

Ветер разгонял подол мантии, нанося удары по барабанным перепонкам. Снитч блестел за пеленой тумана. Ближе. Быстрее. Почти. Блядь. Он вновь ускользнул, скрывшись среди низких облаков. Драко спустился чуть ниже, переводя дыхание. За последний час он не поймал его ни разу. Маленькое золото просто отказывалось идти к нему в руки. — Малфой! Ждешь пока твою метлу трансфигурируют в трон? — Монтегю пронесся за его спиной, разгоняя воздух. — Пошевеливайся, блядь! Драко лишь закатил глаза, лениво поворачиваясь в воздухе. Будто ему было дело до этой идиотской тренировки. Квоффл пролетел в нескольких дюймах от его плеча, выпав из рук Забини. — Ебаный Салазар! — проорал Монтегю с другой стороны поля. — Команда флоббер-червей, блядь! Блейз сжал челюсть, подхватывая квоффл. В метре от него просвистел Нотт, излишне театрально провертев битой в руках, словно не справляясь с ее весом. Он ударил по бладжеру, исказив траекторию — мяч пролетел точно в грудь капитана. Грэхем успел отскочить, взмыв вверх. — Руки совсем не слушается! — воскликнул Тео с лукавой улыбкой. Драко усмехнулся, рассматривая исказившееся от злости лицо Монтегю. Такое поведение было совсем не свойственно обычно тихому Нотту. Только он собирался взмыть в воздух в поисках золотого свечения, как его привлекло другое. Вихрь из каштановых кудрей, кружившихся возле трибун. Его руки чуть сильнее сжались на древке, а уголок губ дернулся. Грейнджер. И что она здесь забыла? Игнорируя шквал оскорблений из уст капитана команды, Драко потянул метлу вниз. Он ловко спрыгнул в метре от земли и закинул ее за плечо. — Грейнджер, — протянул он с легкой насмешкой. — Подарить тебе зеленый шарф? Она приподняла бровь, но ее губы растянулись в ответной усмешке. — Я не болею за проигравших, — она вскинула подбородок, что скрылся за растрепавшимися кудрями. Ее мантия распахнулась от порыва ветра, оголяя шею. Он слегка нахмурился, делая шаг ближе. — Новая попытка умереть от обморожения? Она замерла, раскрыв карие глаза, когда его пальцы застегнули верхнюю пуговицу ее мантии. Он довольным взглядом обвел румянец ее щек, возникший вовсе не от октябрьской погоды, прежде чем вновь увеличить расстояние между ними. — Так что ты тут делаешь, — лениво поинтересовался он, воспользовавшись ее смущением, — если не следишь за мной? — Я… ты… — она шумно выдохнула, скрестив руки на груди. Будто бы рассердившись на собственное красноречие. — Ваше время истекло уже пять минут назад. Он склонил голову с косой улыбкой и медленно убрал прядь волос со лба. — И что? — И то, что... вы… — она вспыхнула, чуть ли не топнув ножкой. — Мерлин, Малфой! Хватит на меня так смотреть! Он усилием воли сдержал смешок, наблюдая за ее негодованием. — Мой взгляд влияет на твою способность к диалогу? — невинно поинтересовался он, смотря в карие глаза. От ответа Грейнджер спас громкий возглас Монтегю. — Тренировка окончена! — он приземлился на землю, хмурым взглядом обводя команду. — Радует только то, что хуже, блядь, некуда! Блейз спрыгнул с метлы рядом с ним и похлопал Грэхема по плечу. — Всегда есть куда падать, stronzo, — весело проговорил он, шагая в сторону Драко. — Чего? — Говорю, у тебя восхитительная задница! — не оборачиваясь, бросил итальянец. Тео приземлился последним, возле трибун. Он не спускал с гриффиндорки цепкого взгляда, словно пытался просканировать ее насквозь. — Грейнджер, — кивнул он, держа дистанцию. — Подрабатываешь в разведке? — Я староста, Нотт, — спокойно ответила она, но Драко заметил, как напряглись ее плечи. — Моя обязанность — следить за расписанием площадки. — И только за ним? — хмыкнул Тео. Его челюсть сжалась, но он не стал продолжать диалог. Вместо этого развернулся к подходящему к ним Блейзу. Тот выглядел хуже, чем вчера. С каждым днем круги под его глазами становились на тон темнее. Он сохранял свою фирменную улыбку и расслабленную походку, но в каждом движении сквозило напряжение. Словно его мышцы были шестеренками, работающими без единой капли масла. — Солнце уже не в зените, а я еще трезвый, — усмехнулся он, доставая фляжку из-под экипировки. — Надо исправлять. — Забини, употребление алкоголя на территории школы запрещено, — нахмурившись, уведомила Грейнджер. Блейз плавно открутил пробку и сделал глоток, смотря прямо в глаза гриффиндорки. — О, мисс староста, — подмигнул он, растянув губы в обворожительной улыбке. — Приму любое Ваше наказание. Древко метлы еле слышно хрустнуло и Драко было сделал шаг в сторону Забини, но гордый гриффиндорский взгляд остановил его. — Как насчет садовых работ вокруг Гремучей ивы? Я уверена, тебе придутся по вкусу ее ветки, — Грейнджер сложила руки на груди, с вызовом глядя на итальянца. Блейз сделал еще один демонстративный глоток и наклонился ближе к Грейнджер. — Такая колючая, — он облизнул остатки огневиски со своих губ. — Может, проведешь наказание саморучно? Я раздобуду… прутья. Драко незаметно обхватил палочку в кармане мантии. Грейнджер же лишь фыркнула, скривив лицо. — Благодарю, но советую найти подходящую жертву для проявления своего обаяния, — холодно отрезала Грейнджер, отступая на шаг. — Пять баллов со Слизерина за неподобающее поведение. И если я увижу эту фляжку еще раз, их будет пятьдесят. — Не разбивай мое сердце, mia cara, — протянул он с деланной грустью. — Или тебя заводят такие прелюдии? — Пятнадцать баллов, — она даже не моргнула. — Хочешь продолжить? Когда Блейз сделал очередной шаг вперед, под его ногами возник камень, которого секунду назад точно не было на его пути. Он потерял равновесие, носом врезаясь в землю, и содержание фляжки выплеснулось прямо на его форму. — Черт! — выругался итальянец, пытаясь очистить огневиски с мантии. Драко чуть прищурился, уголок губ дрогнул в тени улыбки. — Кажется тебе хватит, Забини, — протянул он, проходя мимо. Нотт, воздержавшись от лишних слов, стоял с вздернутой бровью, переводя взгляд с Малфоя на Грейнджер. — Увидимся позже, принцесса, — прошептал Драко, проходя мимо нее. Она не ответила, но румянец вновь коснулся ее щек. Он сдержал усмешку, продолжая идти в сторону замка. Маленький львенок. Кусался и царапался, но так легко краснел от его слов. Красно-золотые мантии разрезали туман, продвигаясь в сторону поля. Поттер шагал первым: он сверкнул очками, презрительно оглядев Драко. Малфой встретил его взгляд ленивой усмешкой. Младшая Уизлетта на удивление не разделила его недовольства — в голубых глазах искрилось любопытство. — Гермиона, все в порядке? — он закатил глаза, услышав голос Избранного. — Да, — Драко почти видел, как она улыбнулась. — Согласовывали график тренировок. Когда до замка оставалось несколько метров, с ним поравнялся Нотт. Его лицо было нечитаемым. — Ты ходишь по тонкому льду, Драко, — сказал он, не смотря на него. — И давно тебя тянет на запретное? Малфой резко остановился, заглянув в глаза другу. Ветер сквозил в его глазах. — Не говори о том, чего не знаешь, Нотт, — сквозь зубы, тихо. Тео усмехнулся, продолжив путь. — Знаю, — горечь жгла его язык. — Слишком хорошо. Драко несколько секунд смотрел вслед уходящему Теодору, обдумывая его слова. Это позволило плетущемуся сзади Блейзу нагнать его — алая струйка текла вдоль его щеки, губы сжаты, пятно темнело на зеленой форме. Только завидев Драко, словно по щелчку, рот Забини расплылся в улыбке. — Знаешь, bello mio, люблю я женщин с острым язычком, — он остановился, выливая в себя последние капли содержимого фляжки. — Они так хорошо умеют им работать… Драко не удостоив Блейза взглядом, зашел внутрь замка. Послышались ругательства на итальянском и характерный хруст разбивающегося о землю носа.

***

Гермиона нашла его в кабинете, в том самом, в котором они уже встречались до этого. Она знала, что он будет там. «Я нашел след Розье». Надежда. Предвкушение. Печаль. Что мог знать загадочный наследник рода, положившего свою кровь на изучение темной стороны магии? А главное — если у него действительно есть ответ… Станет ли он тем, что они хотят услышать? Гермиона закусила губу, входя в кабинет. Драко сидел за партой, обложенный книгами. Его взгляд то и дело ускользал от пожелтевших страниц, направляясь далеко за горизонт. Алые лучи солнца розовели на светлых прядях. Слишком красивый. Он обернулся, стоило двери скрипнуть за ее спиной. Без приветствий. Улыбок. Привычной остроты. Он выгнул бровь, встречая ее взгляд немым вопросом. «Пялишься» — шепот коснулся сознания. Гермиона усмехнулась, положив сумку на соседнюю парту. Это он проник в ее мысли или она научилась читать его взгляд? — Просто представляю тебя в зеленом свитере, — ответила она на незаданный вопрос. Драко моргнул. Конечно, он не понял. Не мог знать о глупой фантазии, наполненной теплом, с легким налетом тоски. Фантазии, которой не суждено было воплотиться. Не в этом мире. Там, где пахнет кофе, где на столе стоит праздничный торт, на лицах — улыбки. И где-то вдалеке раздается протяжный вскрик. Не там, где пахло пеплом. Тиной и водорослями. Цементом обрушенных стен. Непонимание отразилось в серых глазах, но быстро сдалось под натиском ленивой насмешки. — Лучше без него. Гермиона сделала глубокий вдох, надеясь, что на этот раз краснота не коснулась ее щек. И если это все-таки случилось, то виной тому было закатное солнце. Решив сменить тему, она подошла к нему со спины и взглянула на книгу, которую удерживали его пальцы. — Нашел что-то интересное? Драко отложил фолиант и развернулся к ней лицом. Они стояли достаточно близко, чтобы она смогла почувствовать запах табака, исходящий от его одежды. Еле слышные нотки мяты в его дыхании. — Есть кое-что, — серый взгляд потемнел, забирая в себя последний солнечный луч. Она не успела понять, когда его руки сомкнулись на ее запястье. Когда он потянул ее на себя, усаживая на колени. Когда его ладони скользнули под задранный край рубашки, а по коже прошла волна тепла. Каждая клеточка тела загорелась от его прикосновения. Было ли это правильно? Чувствовать искры магии в своем теле. Магии, которая не имела больше хозяина. Магии, которая перетекала между ними. Задыхаться от гнета бури и находить воздух в ее глазах. Влажные губы на ее шее. Ее пальцы прошли сквозь мягкие, белые пряди. Юбка задралась, и его ладони сжали оголенные бедра — крепко, собственнически. Пальцы прошли по ягодицам, оставляя следы. Следы, которые она не хотела смывать. Член дернулся под ее весом — и она не могла не поерзать. Желание било током. Электризовалось, смешивалось с магией и шумным дыханием. Драко с легким оскалом выдохнул в ее ухо, зубы сомкнулись на нежной коже. Жар обволакивал тело. Тянул ближе. Просил продолжения. Она прикрыла глаза, чувствуя поднимающуюся за его руками дрожь. Они оттянули ворот рубашки, бесжалостно разделывались с пуговицами. Стон сорвался с губ, когда он провел языком по ее ключицам. Раствориться. Чувствовать. Жить. Но… — Драко… — сквозь туман послышался тихий голос. Скажи. Скажи, пока еще можешь мыслить. Прежде чем вновь исчезнуть. — Что ты… делаешь? Он усмехнулся в ее кожу. — А на что похоже? — хриплым шепотом. Освобождая еще одну пуговицу из петельки. Ее руки легли на его плечи, слегка сжимая. Не отталкивая, но прося остановиться. — Нам… надо поговорить, — с трудом выговорила она, выдыхая воздух, наполненный табачным ароматом. Его спина резко напряглась. Вытянулась, словно по команде. Жар дыхания покинул кожу. — Ты не хочешь? — ровно, четко. С маленькими льдинками, охладившими голос. Неприятная тяжесть стянула живот от его вопроса. Словно малейший шаг назад мог заставить его пересечь океан. Отдалиться. Уйти, без оглядки. — Нет, я… нет… дело не в этом, — пробормотала Гермиона, встретившись с его взглядом. Приоткрытые губы. Напряженная челюсть. Раскрасневшиеся щеки. Мраморная бледность. Искрящийся янтарь. Почерневший лед. Он молчал. — Розье, — неуверенно прошептала она. — Нам надо обсудить… его. Тонкие губы скривились, но плечи еле заметно опустились. Будто бы он ожидал других слов. Будто бы он ждал, что она уйдет. — Блядь, — выдохнул он. Его пальцы сжались на ее талии. В следующую секунду он без усилий поднял ее и усадил на край парты. — Я уже ненавижу этого ублюдка. Ее грудь вздымалась неровно. Пуговицы на рубашке по-прежнему расстегнуты, прохладный воздух щекотал обнаженную кожу, и она не знала — дрожит от слов или того, что огонь все еще горел на следах от его губ. — Ты правда думаешь, что он во Франции? — спросила она, опуская взгляд вниз, на его руки, на ту, что недавно держала ее. — Он был во Франции до войны, и с тех пор следы обрываются, — его голос приобрел серьезность. — Связи. Его семья. Старая недвижимость. Все указывает на Францию. Он не смотрел на нее. Взгляд был обращен в окно, будто он искал там подтверждение своим мыслям. Словно в дали горизонта скрывался темный силуэт. Тень, за которой они гонялись. — Я отправил запрос во французское Министерство, — добавил он, как бы между прочим. — Запросили доступ к записям. Неофициально. — Неофициально? — прищурилась она. Драко хмыкнул, откидываясь назад. Его колени все еще касались ее бедер. — У тебя есть другой способ получить от французов хоть что-то? Она не ответила, задумчиво закусив нижнюю губу. Напряжение все еще невидимыми нитями стягивало воздух. Проявлялось — под кожей, в дыхании, в белых костяшках, сомкнувшихся на темном дереве. — И что они ответили? — Пока ничего, — привычно протянул Драко. — Французский бюрократизм неизменно восхитителен. — Язык любви и вечных формуляров, — губы дрогнули в слабой улыбке. Он фыркнул, не поддержав ее веселье. Гермиона все еще сидела на краю стола, ощущая странное противоречие — часть ее хотела застегнуть рубашку, другая же наслаждалась тем, как темнеют глаза Драко каждый раз, когда его взгляд скользит по оголенной коже. — Розье, — произнесла Гермиона, словно пробуя имя на вкус. — Что именно ты о нем знаешь? — Феликс Розье, — Драко старался смотреть ей в глаза, но взгляд предательски соскальзывал ниже. — Учился в Шармбатоне, не особо выделялся. Был младшим в семье, талантливым, но всегда в тени старших. — Влюбился в маглорожденную ведьму, — тихо заметила Гермиона, прокручивая в голове воспоминания Нарциссы. — И поплатился за это. Горькая усмешка застыла на тонких губах. — Поплатилась она, Грейнджер, — Драко отвел взгляд, — не он. — Мы этого не знаем, Драко, — ее голос дрогнул. Слишком много неуверенности было в ее словах. — Возможно, она еще жива. Возможно, Розье смог спасти свою любовь. Возможно, и у них был шанс. Он молча поднялся из-за парты. Мгновение — вновь холод разливается по венам. Напряженная спина. Сцепленные зубы. Он думал о том же. — Я закажу портключ, — произнес Драко, остановившись у окна. Взошедшая луна осветила его острый профиль. — На следующей неделе мы будем во Франции. — Это рискованно, — Гермиона нахмурилась, покачав головой. — Министерство отслеживает международные перемещения. Драко усмехнулся, обернувшись к ней. Высокомерно. Самоуверенно. Так, как улыбался на протяжении последних семи лет их знакомства. — Я куплю его на черном рынке, — он сделал паузу, с некоторым любопытством наблюдая за ее реакцией. — Что, Грейнджер? Шокирована моей преступной натурой? — Едва ли, — она закатила глаза, но улыбка тронула ее губы. — Скорее удивлена, что ты готов рискнуть своей репутацией. — Репутацией? — рваный смешок, вместо выдоха. Издевательский. Надломленный. — Я — Пожиратель смерти, Грейнджер. Несколько галлеонов, потраченные в Лютном, уж точно не смогут ее испортить. Лед коснулся ее сердца. Она закусила губу, отводя взгляд. Вновь колючий. Язвительный. С мраморными трещинами вокруг губ. Он вновь пытался закрыться. — Думаешь, Розье согласится с нами встретиться? — спросила она, меняя тему. — Если я приду один — возможно. Если вдвоем… — напряжение все еще звенело в его голосе. — Это может его спугнуть. — Без меня — никуда, — твердо сказала она, повторяя фразу, ставшую их общим обещанием. — Мы уже это обсуждали, Малфой. — И я все еще против, — он подошел ближе, смотря на нее с высоты своего роста. Серый лед сузился вокруг век. — Ты же понимаешь, что это может быть опасно? Мы собираемся влезть в логово Пожирателей, а не на гребаную верхушку Эйфелевой башни. — Тем более — повод не отправляться туда в одиночку, — Гермиона с готовностью встретила его раздраженный взгляд. Гордо вскинула подбородок, складывая руки на груди. — Или героиня войны и лучшая ученица Хогвартса не годится тебе в напарники? Драко напряженно дернул челюстью. — Салазар, Грейнджер, может тебя все-таки связать и оставить здесь? — он потер руками переносицу. В его вопросе не было угрозы, скорее признание поражения в схватке против ее упрямства. — Ладно. Но никакой гриффиндорской храбрости, никаких необдуманных поступков. Никакого геройства, Грейнджер, ты с этим справишься? Гермиона закатила глаза, но кивнула. У нее не было желания начинать новый спор. Драко принял ее слова. Он стоял рядом, собирая разложенные на парте книги — методично, сосредоточенно. Словно это была самая важная задача в мире. Словно это могло отгородить его от мыслей, что роились в голове. — А что, если Розье откажется с нами разговаривать? — тихо спросила она, отводя взгляд от его рук. Пальцы на секунду замерли. Он медленно поднял голову, и в серых глазах мелькнуло что-то такое, от чего по спине Гермионы пробежал холодок. Что-то такое, чего она еще не видела в самых потаенных уголках льда. — Тогда я сделаю все, что потребуется. Сталь звенела в тишине. Ровная. Холодная. Вонзающая острие в позвонки. Она сглотнула, наблюдая за его движениями. Книги были собраны. На лице — отточенное годами практики выражение, лишенное чувств. — На следующей неделе, Грейнджер, — произнес он, укладывая уменьшенные книги в карманы мантии. — Готовься. Он развернулся, намереваясь уйти. Вновь — без оглядки. Острие металла проткнуло низ живота. Почему? Почему он вновь такой? — Драко, подожди, — ее голос дрогнул, когда она поспешно соскочила с парты. Он остановился, замерев возле двери, но не развернулся. Гермиона сделала шаг навстречу, практически вжимаясь в его спину. Уткнулась лбом между лопаток, чувствуя, как под тонкой тканью перекатываются мышцы. Он не двигался. Казалось, даже не дышал. — Что не так? — прошептала она. Его плечи опустились в рваном выдохе. В усмешке, которой ей не суждено было увидеть. — А что так, Грейнджер? Яд и горечь сплелись в его голосе воедино. В хриплом дуэте на уголках губ. В этом вопросе было больше, чем он мог сказать напрямую. Усталость. Вина. Желание. Она знала — он думает, что позволил себе слишком многое. Что не имеет права прикасаться к ней. Что каждое его прикосновение было непростительнее всех проклятий. Гермиона медленно обошла его, встав лицом к лицу. Ее руки скользнули вверх по его груди, к плечам, обвиваясь вокруг шеи. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с настороженностью. — Ты не сделал ничего, чего бы я не хотела, — прошептала она, поднимаясь на цыпочки. Его взгляд потемнел, губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но она не дала ему такой возможности. Прижалась своими губами к его — нерешительно, почти целомудренно. Пробуя. Спрашивая разрешения. На мгновение он замер, не отвечая. Потом его руки скользнули на ее талию, притягивая ближе. Поцелуй стал глубже, отчаяннее. Сметая преграды, разрушая стены, возведенные между ними. В его прикосновениях больше не было нерешительности. Она чувствовала, как пальцы впиваются в ее бедра, как его дыхание сбивается, смешиваясь с ее собственным. Все или ничего. От этого кружилась голова. — Ты уверена? — хрипло спросил он, отрываясь от ее губ и глядя в глаза с такой силой, что ей стало трудно дышать. В ответ она запустила пальцы в его волосы, притягивая обратно. Она должна была показать ему, что не просто хочет его прикосновений. Что у него есть право на это. Что в ее теле тоже разливался жар каждый раз, когда он оказывался рядом. Его руки скользнули под рубашку, касаясь обнаженной кожи. Она вздрогнула от контраста горячих ладоней и прохладного воздуха. Он прижал ее к краю стола, и Гермиона невольно выгнулась ему навстречу. — Драко… Его имя сорвалось с губ не как вопрос, но как утверждение. Как признание. И он ответил ей низким стоном, подхватывая под бедра и усаживая обратно на стол. Рубашка соскользнула с ее плеч. Его губы оставляли горячие следы на шее, ключицах, спускаясь ниже. В этот раз она не собиралась его останавливать. Потому что знала — они оба нуждались в этом. В тепле. В близости. В принятии. С друзьями Гермиона растворялась в прошлом. В несказанных словах и обещаниях, которые было невозможно выполнить. С ним — она могла жить настоящим. Сгорать и возрождаться. Задыхаться, отдавать воздух и получать взамен другой. Концентрат табака прямиком в легкие. Но в кабинете, залитом лунным светом, не было места для будущего. Только для мгновения. Только для них.