Мерещится

„Vaidenas… Bet tavo ranka — tikra. Ir jos šiluma grąžina mane iš bet kokios tamsos.“ («Мерещится… Но твоя рука — настоящая. И её тепло возвращает меня из любой тьмы».) 1. Когда страх становится видимым Для Кейт ночь всегда приходила с тайной тревогой. Тени плясали в углах, а в каждом звуке мерещилось что-то недосказанное. Иногда казалось — это не просто страх. Это что-то живое, что-то, что забралось в самую её душу и не отпускало. – Aš nebežinau, kas tikra, — голос Кейт сорвался в полушёпот. — Atrodo, viską matau… ir neatskirsiu, kur sapnas, o kur tu. («Я не знаю, что реально… кажется, что всё вижу… и не могу различить, где сон, а где ты».) Йокубас не отступил. Не рассмеялся. Не пожалел. Вместо этого он просто накрыл её ладонь своей — тёплой, тяжёлой, несомненно настоящей. – Aš čia, Кейт, — тихо выдохнул он. — Kad ir ką matysi, aš liksiu. Kad ir ką jausi, aš liksiu. («Я здесь, Кейт. Что бы ты ни видела, я останусь. Что бы ты ни чувствовала, я останусь».) 2. Любовь — это не страх, это голос в туманной тишине Она не могла объяснить ему весь свой страх. Но не нужно было — Йокубас сам читал его в её глазах. Он не просил её быть сильнее. Он не ждал, что Кейт сама выберется из этой трясины видений. Он делал то, что редко делают — оставался рядом. Часами. Сутками. Согревая её дыханием, не позволяя иллюзиям затянуть её в свой омут. – Tu ne vaiduoklis, — наконец сказала Кейт, когда рассвет тронул подоконник. — Tu ne vaidenas. Tu — tikras. («Ты не призрак. Ты не видение. Ты — настоящий».) Йокубас улыбнулся — не потому, что её голос прозвучал увереннее, а потому что в её словах было что-то важнее. Что-то теплее, искреннее. Что-то живое. 3. Там, где видения теряют власть, остаётся только любовь Им не нужно было искать идеальный момент для признания. Им нужно было лишь время — время, чтобы различить в тумане страх и любовь. Им нужно было лишь прикосновение — то самое, что не позволило видениям забрать её из мира. Им нужно было лишь дыхание — то самое, которым делятся в самые чёрные ночи. – Vaidenasi dar? — тихо спросил Йокубас в утренней тишине. – Ne… — Кейт улыбнулась, уткнувшись в его плечо. — Šalia tavęs nebevaidenasi. («Нет… С тобой мне больше не мерещится».) „Vaidenas praeina. Lieka tik tie, kurių šiluma tikresnė už bet kokią tamsą.“ («Видения уходят. Остаются лишь те, чьё тепло сильнее любой тьмы».)