В этом

„Tame — ne apie žodžius. Tame — apie tą akimirką, kai nereikia kalbėti, nes viską jauti. Visą tiesą — viename prisilietime.“ («В этом — не про слова. В этом — про тот миг, когда не нужно говорить, потому что ты всё чувствуешь. Всю правду — в одном прикосновении».) 1. Там, где не нужны слова Для Кейт слова всегда были оружием или щитом. Слова могли ранить. Слова могли защищать. Но только не сейчас. Не в этот момент. Не в его присутствии. Йокубас не нуждался в словах — он читал её в дыхании, в том, как трогала его запястье, в том, как её взгляд задерживался на его лице немного дольше обычного. – Tu žinai, Кейт, — тихо произнёс он, наклонившись к ней, — apie ką visa tai. («Ты же знаешь, Кейт… про что это всё».) Она не ответила. Лишь медленно провела рукой по его ладони, сплела пальцы — не потому что нужно было что-то сказать, а потому что в этих прикосновениях было то самое… То самое, что не описать словами. 2. Там, где нет масок Им не нужно было искать идеальных слов для идеальных признаний. Им нужно было лишь позволить себе чувствовать — не боясь, не оглядываясь, не играя роли. Им нужно было лишь утонуть в этом мгновении, в тепле кожи, в стуке двух сердец, которым не нужно было кричать, чтобы быть услышанными. – Aš nežinau, kaip paaiškinti… — голос Кейт прозвучал глухо, немного испуганно, но искренне. — Bet kai tu šalia… viskas tampa tikra. («Я не знаю, как это объяснить… Но когда ты рядом — всё становится настоящим».) – Tame ir esmė, Кейт, — голос Йокубаса прозвучал низко и спокойно. — Tikrumas ne apie žodžius. Tikrumas apie tai, ką jauti. Ir aš juntu tave. Visada. («Вот в этом и суть, Кейт. Настоящее — не про слова. Настоящее — про то, что чувствуешь. И я чувствую тебя. Всегда».) 3. Там, где любовь не нуждается в определениях Им не нужно было искать слов, чтобы подтвердить то самое важное. Им нужно было лишь не отпускать рук друг друга в этой тишине. Им нужно было лишь знать — что даже тогда, когда весь мир теряет смысл, есть то самое… То самое, что останется. То самое, что не нужно именовать. То самое, что есть только между ними. – Aš tave juntu, — прошептала Кейт, прижавшись к его груди. — Net kai tylime. Net kai tamsu. («Я тебя чувствую… Даже когда молчим. Даже когда темно».) – Ir aš tave, Кейт. Visada, — голос Йокубаса прозвучал прямо в её волосы, и в этих словах было то самое… то самое, что не нужно было искать в словах. («И я тебя, Кейт. Всегда».) „Tame — ne apie žodžius. Tame — apie buvimą kartu, kai visko per daug, kai visko per mažai. Apie tą erdvę, kurioje telpa tik du žmonės. Amžinai.“ («В этом — не про слова. В этом — про то, чтобы быть вместе, когда всего слишком много, когда всего слишком мало. Про то самое пространство, в котором умещаются только двое. Навсегда».)