Три момента, в которых мы останемся

„Trys momentai. Trys širdies dūžiai. Trys laiko atspindžiai. Bet visada — apie mus.“ («Три момента. Три удара сердца. Три отражения времени. Но всегда — про нас».) 1. Когда мы только встретились Для Кейт время тогда не имело чёткого деления — было лишь ощущение его глаз, таких же глубоких, как небо в ночь перед грозой. Йокубас не спешил говорить. Он не спешил брать её руку. Но в его дыхании, в его голосе, в его простом присутствии было то самое — невыразимое, не делимое на части. – Aš nežinau, kas mūsų laukia, Кейт, — голос его прозвучал низко, мягко, — bet žinau, kur noriu būti. («Я не знаю, что нас ждёт, Кейт, но знаю, где хочу быть».) – Kur? — её голос прозвучал едва слышно. («Где?».) – Šalia tavęs, — короткая улыбка. Тёплая, как огонь в камине. — Visada. («Рядом с тобой. Всегда».) 2. Когда мы были разбиты Для Кейт время тогда не имело значения — лишь боль имела голос. Йокубас не умел подгонять его. Не умел ускорить исцеление. Но он умел оставаться — даже когда её голос терялся в тишине, даже когда её руки не искали его рук. – Aš nebijau tavo tamsos, Кейт, — голос его прозвучал низко, прямо в её спутаные волосы. — Aš nebijau būti čia, kai tu griūni. («Я не боюсь твоей тьмы, Кейт. Я не боюсь быть рядом, когда ты падаешь».) – O jeigu neatsistosiu? — голос её треснул, как натянутый провод. («А если не встану?».) – Tada gulėsiu šalia tavęs, — его ладонь нашла её запястье. — Bet nepaliksi tavęs vienos. («Тогда лягу рядом. Но не оставлю тебя одну».) 3. Когда мы выбрали остаться Для Кейт время тогда не имело границ — только чувства имели вес. Не ошибки. Не страхи. Не потери. Им нужно было лишь выбрать — оставить место для двух или оставить его для одного. И они выбрали. Три момента. Три дыхания. Три слова. – Aš tave myliu, Кейт, — голос Йокубаса прозвучал прямо в её сердце. — Ne todėl, kas tu buvai, ne tik todėl, kas esi. O todėl, kas visada būsi man. («Я люблю тебя, Кейт. Не потому что ты была, не только потому что ты есть. А потому что ты всегда будешь для меня».) Она не ответила словами. Сжала его ладонь в своих, приложилась лбом к его плечу. И в этот момент — в третий из трёх — время остановилось. Не для того, чтобы уйти. Для того, чтобы остаться. Для того, чтобы всегда помнить. „Trys momentai. Trys laiko širdies dūžiai. Bet visada — apie mus. Visada — apie tave ir mane. Amžinai.“ («Три момента. Три удара сердца времени. Но всегда — про нас. Всегда — про тебя и про меня. Навсегда».)