На лезвии чувств

„Meilė kartais būna aštriausia peilis — pjauna giliai, bet kartu ir išlaisvina.“ («Иногда любовь — это самое острое лезвие. Она режет в самое сердце, но в этих ранах мы находим свободу».) 1. На лезвии боли Для Кейт любовь всегда приходила не как лёгкое дыхание ветра, а как удар лезвия — прямо в самое сердце. Она не умела любить без огня и не умела останавливаться, даже когда огонь сжигал её саму. Для Йокубаса любовь тоже имела оттенки боли — он не боялся её, не боялся ран, не боялся того, что мог сам стать той самой сталью. – Kodėl tu toks ramus, Йокубас? — голос Кейт прозвучал глухо, почти срываясь. — Aš tave pjaunu… O tu vis tiek pasilieki? («Почему ты так спокоен, Йокубас? Я же раню тебя… А ты всё равно остаёшься?».) – Nes meilė ne apie saugumą, Кейт, — голос его прозвучал низко, прямо в её сердце. — Ji apie drąsą. Apie tą momentą, kai aštriausiu peiliu priglundi prie širdies… ir pasitiki, kad neįpjaus per giliai. («Потому что любовь не про безопасность, Кейт. Любовь — про смелость. Про тот момент, когда самым острым лезвием прижимаешься к сердцу… и веришь, что не порежешься слишком глубоко».) 2. На лезвии принятия Им не нужно было искать лёгких слов — им нужно было лишь не отпускать рук, когда страх оголяет самую ранимую часть души. Им не нужно было искать виноватых — им нужно было лишь позволить боли стать той самой трещиной, из которой прорастает свет. – Aš bijau, Йокубас, — голос Кейт прозвучал прямо в его грудь. — Bijau, kad tave prarasiu. Bijau, kad pati sunaikinsiu viską. («Я боюсь, Йокубас. Боюсь, что потеряю тебя. Что сама разрушу всё».) – Aš nebijau, Кейт, — его ладонь накрыла её руку, прямо в самое сердце. — Nes mūsų meilė ne apie tobulumą. O apie atsisėdimą ant aštriausio peilio ir likimą kartu. Net tada, kai skauda. Net tada, kai sunkiausia. («Я не боюсь, Кейт. Потому что наша любовь не про идеальность. А про то, чтобы сесть на самое острое лезвие — и остаться вместе. Даже тогда, когда больно. Даже тогда, когда тяжелее всего».) 3. На лезвии свободы Им не нужно было искать идеальный момент — им нужно было лишь не отпускать руки, когда весь мир кажется слишком острым. Им не нужно было искать защиты — им нужно было лишь не защищаться друг от друга. – Aštriausiu peiliu… — голос Кейт прозвучал мягче, светлее. — O tu vis tiek mane laikei. («На самом остром лезвии… А ты всё равно держал меня».) – Ir visada laikysiu, Кейт, — голос Йокубаса прозвучал в её волосы. — Nes meilė ne apie saugumą. O apie laisvę būti savimi. Net tada, kai viskas aštru. Net tada, kai viskas skauda. («И всегда буду, Кейт. Потому что любовь не про безопасность. Любовь — про свободу быть собой. Даже тогда, когда всё остро. Даже тогда, когда всё болит».) „Aštriausiu peiliu. Ne apie mirtį. Ne apie pabaigą. Apie drąsą likti, kai viskas per aštru. Apie meilę, kuri gyva tada, kai nebijai atsiverti. Net tada, kai skauda.“ («Самым острым лезвием. Не про смерть. Не про конец. Про смелость остаться, когда всё слишком остро. Про любовь, которая жива тогда, когда не боишься раскрыться. Даже тогда, когда больно».)