ГЛАВА 6: Тишина между словами

27 марта 1983 года Я не писал два дня. Мне кажется, это было вчера. Или сегодня утром. Время здесь распадается на куски — как зеркало, упавшее на бетон. Всё превращается в обломки, отражающие одно и то же: стены, потолок, лицо, которое я всё меньше узнаю в мутном зеркале над умывальником. Я пытался спрятать дневник, но больше не знаю, где надёжно. Под матрасом? Там проверяют. Внутри вентиляции? Я уже не уверен, есть ли она. Иногда я думаю, что медсёстры знают обо мне всё. Не из-за доносов. Не из-за камер. А просто… будто они чувствуют, когда я думаю лишнее. Сегодня я проснулся от тишины. Никаких шагов. Никакого скрежета замков. Даже лампа над дверью не горела. Только я — и комната, и сердце, бьющееся громче, чем разум. Я крикнул. Один раз. Потом ещё. Голос разлетелся по бетону и исчез, как пар. Никакого ответа. Даже эхо будто умерло. Я постучал в стену. Слева, справа, у изголовья. Никакого ответа. Ни звука. Ни скрежета. Ни знакомого голоса из-за стены. Только тишина между словами. Это была худшая часть. Не одиночество, не страх. А именно тишина. Та, что давит на уши, когда ты остаёшься один слишком долго. Та, в которой кажется, что всё уже произошло, а ты не заметил. В обед дверь открылась. Не медсестра. Не охранник. А тот врач. Седой, с тонкими губами и блокнотом. Только теперь он не улыбался. Он молча зашёл, сел на табурет напротив моей койки и смотрел на меня. — Как вы себя чувствуете, Майкл? — спросил он наконец. — Никак. — Я пожал плечами. — Вы говорили… с кем-то? Соседями? Я молчал. Он кивнул, словно услышал то, что хотел. — А сны? Я сглотнул. Я видел сны. Только это были не сны. Это были… записи. Как будто кто-то прокручивал старую плёнку мне в голове. Не мои воспоминания. Чужие. Голоса, лица, места, которых я не знаю. — Не помню, — соврал я. Он написал что-то. Затем встал и направился к выходу, но у самой двери остановился и, не оборачиваясь, сказал: — Если вы всё же поговорите с ним — не верьте. Этот голос… не настоящий. Он ушёл. Я сидел долго. Без движений. В голове только его голос. “Не настоящий.” Что, если всё, что я слышал, правда? Что, если это ловушка? Или — наоборот — он реален, а они хотят, чтобы я усомнился? Когда лампа снова включилась вечером, я увидел у окна птицу. Маленькую, серую. Она сидела за решёткой, смотрела прямо на меня и не двигалась. Я подошёл. Она не улетела. Просто смотрела. И в какой-то момент мне показалось, что у неё человеческие глаза. Я моргнул. Птица исчезла. Или её не было вовсе. Я сижу и пишу всё это, стараясь вспомнить, что было вчера. Но воспоминаний все меньше... Я держусь за слова. За буквы. За свой почерк. Пока ещё узнаю его. Пока ещё помню, кто я. Меня зовут Майк. Мне двадцать четыре. И я точно не хотел сходить с ума.