ГЛАВА 7: Ложные выходы

31 марта 1983 года Я снова потерял время. Снова забыл, когда день, когда ночь. Мне казалось, что прошло два дня, но по еде, по сменам света над дверью — скорее всего, четыре. Или больше. Я начал разговаривать сам с собой вслух. Это не помогает, но пугает меньше, чем молчание. Иногда мне кажется, что голос за стеной отвечает мне. Другим голосом. Он больше не спрашивает. Он даёт команды. Тихо. Чётко. "Не доверься им." "Они сломают тебя." "Тебе нужно выйти." Иногда он зовёт меня по имени. Иногда — говорит на ломаном английском, как будто сам учится у меня. Сегодня он сказал: "Выход там, где нет стен." Я не знаю, что это значит, но эта фраза засела глубоко. Палата стала меньше. Я знаю, это невозможно, но она будто сжалась. Пространство стало плотным, как воздух перед грозой. Углы словно нависают надо мной. Койка скрипит иначе. Стены отдают глухим звуком, когда я к ним прикасаюсь. Как будто за ними не бетон — а что-то живое, тёплое, пульсирующее. Когда приходит медсестра, я не смотрю ей в лицо. Ни ей, ни другим. Их лица теперь слишком симметричные, слишком чистые. Будто они не настоящие. Маски? Или мне просто уже всё кажется? Я начал проверять дверь. Каждый раз, когда она открывается, я ловлю взглядом замок. У него есть маленький зазор, щель, почти невидимая. Когда медсестра вышла, я засунул туда осколок пластиковой ложки — он сломался. Но я почувствовал: механизм поддаётся. Он не идеален. Я провёл всю ночь, вытаскивая металлический штырь из каркаса кровати. Когда наконец вырвал — руки были в крови. Но у меня появился рычаг. Сегодня днём всё сложилось. Лампа погасла, я слышал, как один из охранников ушёл вниз по лестнице. Кто-то за стеной отвлёк остальных — кричал, бился. Я подошёл к двери. Вставил рычаг. Давил — пока замок не щёлкнул. Открыл. Я вышел в коридор. Он был пуст. Свет мигал. Полы блестели, как будто их только что мыли. Тишина. Я пошёл влево. Мимо двух закрытых дверей. В третьей палате кто-то пел. По-немецки. Потом — лестница. Одна площадка. Вторая. Снизу — двойные двери. Выход. Я не верил глазам. Меня трясло. Сердце било в горле. Я бросился к дверям. Потянул за ручки. Закрыто. И тут — звук за спиной. Шаги. Много. Сразу. Быстро. Я обернулся — и всё померкло. Очнулся я привязанный к кровати. Руки и ноги — ремнями. Глаза не открывались сразу. Веки опухли. Во рту — вкус крови. Рядом сидел врач. Он что-то говорил, но слова шли мимо. Как радио, настроенное на чужую волну. Я различил только: "Побег — проявление тяжёлой фазы" "новое лечение..." "санкции одобрены." Он вколол что-то прямо в шею. Я пытался кричать, но язык стал тяжёлым, как камень. Перед тем как отключиться, я услышал знакомый голос. Тихий, как шепот через стену: "Ты был близко. Но выбрал не ту дверь." Я снова здесь. В этой комнате. Только теперь я не могу встать. Ремни крепкие. А лампа над дверью не выключается совсем. Она жжёт мне глаза. Я больше не знаю, день сейчас или ночь. Но я знаю одно: Здесь нельзя пытаться выбраться. Потому что они позволят тебе дойти до двери — только чтобы показать, что ты всё равно останешься.