Перегрев.

Слова повисли в воздухе, как дым, медленно оседающий на кожу. Минхо замер. Внутри — будто кто-то дёрнул за тонкий нерв. Он открыл рот, чтобы ответить, но вместо слов в горло вкатился ком. Лицо — в жару. Горло — пересохло. Уши заложило. И он почувствовал: он краснеет. Глупо. Неуместно. Без причины. От какой-то фразы, сказанной вполголоса. Беззлобно. Почти лениво. Он отвёл взгляд. Не потому что испугался — просто не хотел, чтобы Джисон это увидел. Но тот уже увидел. И он не упустил момент. — О, — протянул Джисон, и в голосе его была не насмешка, нет — интерес. Чистый, почти хищный. — Ты покраснел? — Нет, — резко сказал Минхо. — Это свет так падает. — Угу. С заката, в девять вечера. Минхо повернулся, чтобы уйти, чтобы прервать это нелепое, постыдное напряжение, но не успел. Джисон шагнул вперёд. — Не бойся, — сказал он, и в голосе уже не было издёвки. Только низкий, тянущий тембр. — Я не кусаюсь. — От тебя пахнет дымом, — прошипел Минхо, отступая на шаг, но натыкаясь спиной на бетонную стену. — Отвратительно. — А от тебя — чем-то правильным, чистым, — сказал Джисон, наклоняясь ближе. Его рука коснулась стены рядом с головой Минхо, заперев его между собой и холодным бетоном. — Противоположности, как говорится, притягиваются. Не так ли? — Отойди, — сдавленно потребовал Минхо, но голос его предательски дрогнул. — Почему? Боишься? — Джисон поднял брови, изучая его лицо. — Или любопытно, что будет, если не отойду? Минхо отвёл взгляд. Он чувствовал, как его кожа под рубашкой горит. Как сердце бьётся — гулко, не в такт. Близость была обжигающей. Запах табака, парфюма, пота и чего-то неуловимого — всего того, чем был Джисон, — впивался в ноздри, в сознание, в кожу. Он был слишком близко. — У тебя… проблемы с личным пространством? — выдавил Минхо, надеясь, что голос прозвучал спокойно. — Только если оно такое… — Джисон провёл взглядом по его лицу, останавливаясь на губах, —… интересное. Минхо сглотнул. Он не мог поверить, что это происходит. С ним. С ним, который всю жизнь держал дистанцию. С ним, у которого всё под контролем. Но этот парень, с сигаретами, с небрежной ухмылкой, с голосом, как у разбитой пластинки на медленном режиме — он ломал всё. И вот — их лбы почти соприкасаются. Воздух между ними — горячий, натянутый. Дыхание Джисона — тёплое, почти касающееся. Рука, сжимающая край стены, дрожит чуть-чуть, почти незаметно. И взгляд — не в глаза. В губы. Минхо не двигается. Не может. Он чувствует: ещё чуть-чуть — и всё рухнет. И тогда… Джисон медленно наклоняется ближе. Почти. Почти касается. Минхо чувствует это — предвкушение. Как будто кто-то под кожей нажал на кнопку. Он не знает, хочет ли этого. Он не понимает. Ничего. Мир — пульсирует. И он толкает Джисона. Резко. Сильно. Тот отступает на шаг, ошеломлённый, но не злой. Минхо тяжело дышит. Сердце — глухо бьётся в груди. Он смотрит на Джисона, в глаза. И в них — нет ни злости. Ни обиды. Только интерес. Голодный. Спокойный. — Никогда… — Минхо выдавливает. — Не смей так приближаться ко мне снова. — Хочешь, чтобы я ушёл? — Да. — Лжёшь. — Катись к чёрту, Джисон. Он разворачивается и уходит. Ноги ватные. Шаги гулкие. В груди — смесь стыда, ярости и чего-то другого, непрошеного. Как если бы кто-то распахнул дверь, в которую он зарёкся не заходить. И теперь — сквозняк по всему телу. Он не оборачивается. Но чувствует на себе взгляд — тяжёлый, как камень. И знает: Джисон не удивлён. Он будто ждал именно такой реакции. И от этого — всё внутри только сильнее переворачивается.