Глава 3 Мама

Утро в Кунгсвилле начиналось со снега. Плотного, вязкого, как вата, он сыпался с серого неба, укрывая дома и улицы. Велма стояла у плиты — на этот раз не одна. Зак и Энди устроились по обе стороны от неё, внимательно следя за каждым её движением. — Ты уверена, что он должен быть таким… коричневым? — спросил Зак, глядя на поджаренный омлет. — Это не "коричневый", — хмыкнула Велма. — Это карамелизированная текстура. К тому же, Ньютона устраивает. Кот подошёл к тарелке, вдохнул запах, и одобрительно мурлыкнул, ткнувшись носом в горячее. Все трое засмеялись. — Научи нас, — попросил Энди. — Мы тоже хотим готовить. — Конечно, — улыбнулась Велма. — Но только если будете убираться после себя. Они провели целое утро, разбивая яйца, пачкая муку, споря о специях и смеясь. Зимний свет пробивался сквозь окна, а в доме было тепло. Позже, за чаем, они говорили о будущем. — Я хочу снимать фильмы, — сказал Зак, подпирая голову рукой. — Про ниндзя, про битвы. Такие, как с Брюсом Ли или Джеки Чаном. Только… мрачнее. Серьёзнее. — Это прекрасно, — кивнула Велма. — Тебе нужно будет учиться монтажу, сценарию… Я помогу, если хочешь. Зак кивнул. Он уже представлял, как она будет делать звук. — А ты, Энди? — спросила Велма. Мальчик смущённо пожал плечами. — Я… хочу писать ужастики. Такие, как Стивен Кинг. Чтобы мурашки по коже. Чтобы люди боялись света выключать. Велма замерла, а затем рассмеялась тихо, с удивлением. — Энди… ты знаешь, у меня вся коллекция Стивена Кинга стоит в подвале. Даже редкие издания. Это… ты только не пугайся, но я тоже фанатка. Энди вытаращил глаза. Зак засмеялся. — Серьёзно? — Абсолютно. Хочешь — позже покажу «Сердца в Атлантиде». Моя любимая. День тянулся в тишине. После обеда Зак спросил о гитаре, стоявшей в углу. — Ты играешь? Велма кивнула. Взяла инструмент, поправила струны. Села. И заиграла — медленно, с натугой, одной рукой и культёй. Мелодия получалась прерывистой, но настоящей. И они слушали. Она учила их простым аккордам, держала их руки, поправляла пальцы. В тот день, под снегом, они стали чуть ближе. А потом пришёл понедельник. Школа встретила их холодом не только на улице. В коридорах дети шептались. Указывали пальцами. Смеялись. — У тебя нет руки! — выкрикнул кто-то. — Киборг-училка! Зак и Энди тоже не остались без внимания. Обноски, сшитые Велмой, не скрыли того, кем они были. Сироты. Ублюдки. Не такие. — Это не твоя мама! Ты вообще кто ей? Велма пыталась не обращать внимания. Она сжимала зубы, вглядываясь в лица своих учеников, и не узнавала в них ничего человеческого. Во время обеда случилось неизбежное. Кто-то пнул поднос Зака. Другой толкнул Энди в спину. Третий плюнул в тарелку. Зак дал сдачи. Момент — и столовая превратилась в хаос. Драка. Крики. Энди на полу. Зак в крови. А потом — Велма. Она влетела в толпу, как нож в масло. В глазах — не женщина. Не учитель. Существо. Бешеное, безмолвное, холодное. Она вцепилась в старшеклассника, ударила его головой об стол. Другому вонзила ногти в лицо. Кто-то пытался оттащить её — она рванулась, зарычала и… вгрызлась в шею, оторвав клок плоти. Все разбежались. Кабинет директора. — Мисс Динкли, вы в своём уме?! Вы понимаете, что вы сделали?! Велма сидела спокойно. Зак и Энди — рядом, в бинтах. — Да. Я защитила своих детей. Ваша школа позволяла им страдать. Но я этого больше не позволю. Увольняйте меня. Мне всё равно. — Прости… — сказал Энди, когда они вернулись домой. — Из-за нас ты… — Не говорите так, — перебила Велма. — Если эта школа позволяет такое, я не хочу быть её частью. Я могу учить вас дома. Но главное — я никому не позволю снова причинить вам боль. Она обняла их. Сильно. По-настоящему. — Мама… — выдохнули они в унисон. Велма замерла. И медленно, дрожа, прошептала: — Да, мальчики. Я ваша мама. И я всегда буду с вами. В ту ночь они впервые уснули вместе, в комнате Велмы. Зак, Энди, Велма — втроём под одним одеялом. Ньютон, как тёплая грелка, у их ног. Без кошмаров. С улыбками. А за окном снова пошёл снег.