4. Тик-так

На связи Ви.

      Это было единственное занятие, на которое Вивиан с удовольствием ходила, потому что остальное… наверное, было вовсе не ее, все не то. Даже те же танцы не приносили достаточно удовольствия, как могли бы. А ведь раньше, когда еще папа был жив, Вивиан планировала танцевать. И нет, не потому что этого хотели родители, а потому что папа каждый раз приходил и смотрел на младшую дочь, которая в такие моменты сияла ярче любой звезды, и он, в свою очередь, испытывал счастье, ведь наблюдал, как росла Вивиан, такая маленькая и хитрая, но в то же время смелая и не по годам мудрая.       Возможно, именно с уходом папы танцы перестали приносить те эмоции, которые она испытывала ранее, но Вивиан предпочитала не думать об этом — просто погружаться под воду, задерживать дыхание, и не на одну минуту, а на несколько, затем снова выныривать — секунда на то, чтобы открыть рот и схватить воздух — после, опять же, слышать, как мир затихает вокруг. Только вода из бассейна окружала со всех сторон, отливая синевой и… чем-то темным.       Тень внезапно появилась перед носом. Вивиан не успела среагировать, наоборот, испугалась до такой степени — и даже не самой тени, а того, как внезапно стало темно, будто она плавала не в здании, а на улице, где облака заслонили солнце — что вдохнула воду, так как все еще находилась под ней, и тут же закашлялась, пытаясь вынырнуть. Однако… ее быстро схватили за шею сзади и стали опускать все ниже и ниже — дно приближалось.       И без того большие глаза расширились, капилляры полопались в ту же секунду, в какую кислород заканчивался, но Вивиан продолжала пихаться, бороться и крутиться. В какой-то момент усилия не были напрасными, и она вынырнула. Быстро проморгавшись и взяв в рот воздуха — нос забит водой с вонючей хлоркой — увидела перед собой мужчину, который с яростным выражением лица хотел… убить ее?       Маленькая хулиганка никогда не встречалась с угрозой жизни, по крайней мере, напрямую уж точно, но теперь… все нутро кричало о том, что пора уходить, убегать, уплывать, желательно как можно быстрее, однако ноги путались так же, как и мысли, из-за чего огромные ладони вновь больно хватали за шею, пальцы со всей силой давили на нее, чуть ли не ломая, но точно передавливая и перекрывая оставшийся последний кислород…

Тик-так.

━━━ • ✙ • ━━━

Doruksen — Intoxicated (Slowed)

      Все, что слышал Киллиан в данный момент, — бешено колотящееся сердце. Несмотря на то, что машина резко сдвинулась с места после того, как он буквально вжал педаль газа в пол, и шины засвистели по идеально выложенной подъездной дорожке — это и правда единственный звук, который напоминал о сложившейся ситуации.       Полное дерьмо, как бы выразился ранее Лайтвуд. Однако сейчас это не просто дерьмо — дерьмище, в котором он вскоре задохнется, исчезнет, возненавидит свою жизнь еще сильнее, если это вообще возможно, если позволяло, если было куда. А самое важное то, что Киллиан-то готов был опуститься в дьявольский омут с головой, но… опускать сестер и маму — то, чего не мог позволить.       Он знал, что рано или поздно за ним придут. Знал, что найдут, вычислят, сфотографируют, затем будут шантажировать. Все это лишь дело времени, и часы никогда не представляли из себя что-то вечное — каждая секунда важна, потому что от секунд зависела жизнь — его жизнь и жизнь его близких, впрочем, как и жизнь тех, которых Киллиан убивал — секунда, и человека нет.       Обо всем этом он был в курсе, все это помнил, однако каждый раз делал одну и ту же гребаную ошибку — приходил после очередного краха в отчий дом, показывая самую ужасную свою сторону, и если Кэролайн более-менее привыкла к ней, то мама, а тем более Вивиан — нет. Миссис Лайтвуд, можно сказать, ненавидела. Вивиан понятия не имела, что происходит с любимым братом.       Он сам загнал себя в ловушку. Сам указал место, в которое, если бить и кромсать, то точно не выжить, не выйти из кровавой воды чистым, как это бывало раньше — до этого чертового дня, до странного человека, до записок, до слежки, до фотографий.       Можно было бы похвалить Лайтвуда за попытки, ведь держался он довольно-таки долго; наверное, несколько лет точно. Все это время ему помогали поддельные паспорта с разными именами и фамилиями, и это приводило к тому, что он уже не помнил и не понимал, кем же является на самом деле.       Киллиан все еще тот же Киллиан Лайтвуд, который когда-то родился у замечательной женщины и ответственного мужчины, какими он их до сих пор считал и видел, даже несмотря на презрение со стороны матери? Или… Киллиан окончательно потерял себя и стал лишь Лиамом, по крайней мере, тем, которым называл себя сейчас, в эти полгода?..       Улочки Дублина были достаточно пустыми для того, чтобы ехать с невероятно быстрой скоростью. Лайтвуд даже не думал выжимать педаль тормоза, когда влетал в повороты и этим самым чуть ли не калечил не только чужие машины, но и людей, а также самого себя, однако по-другому и не успел бы добраться ни к одной из них.       Вивиан потонет в бассейне, затем охранник, взглянув в экран компьютера, на котором мелькали изображения с камер видеонаблюдения, которые сейчас, Киллиан отчего-то был уверен, не работали, увидит что-то странное, и этим странным окажется мертвое тело маленькой девочки, которая через день ходила сюда, чтобы улучшить навыки плавания.       Кэролайн умрет либо от выстрела в сердце и в голову, либо от длительных побоев, которым она, непременно, поначалу будет сопротивляться, но кто сестра такая против огромного мужчины, который вдобавок и вооружен?..       Вероятно, человек, убивший ее, бросит бездыханное тело в ближайшей подворотне, и на утро его найдет какой-нибудь наркоман или пьяница. С какой вероятностью он позвонит в полицию и скорую помощь, которая уже по факту будет и не нужна? С какой вероятностью вообще кто-либо зайдет туда и увидит мертвую девушку? С какой вероятностью кто-то осмелится позвонить, ведь может стать при этом подозреваемым? Ни на что и ни на кого нельзя было надеяться — лишь на себя, свои силы, волю, дух, а также холодный разум.       Киллиан вновь резко крутанул руль, сворачивая с главной улицы во дворы, уже приближаясь к бассейну. Злость, гнев, агрессия плавно перетекали в невероятную боль в груди, затмевали дорогу перед глазами, причем не белой пеленой, как это обычно бывало, по крайней мере, у большинства, а красным светом, скорее, даже кровавым, потому что в голову лезли совершенно непрошенные картинки, готовые вот-вот свершиться и наконец показать, к чему на самом деле приводит работа наемника, и в этом будет виноват только он.       Ровная и узкая дорога, а также надпись с названием бассейна, ярко светящаяся в темноте и освещающая ближайшие дома, дала понять, что можно бросать машину и, сломя голову, лететь в здание, что Лайтвуд и сделал через несколько минут, даже, кажется, не вытащив ключ зажигания — потом нужно будет спасать Кэролайн. Да, Киллиан планировал успеть к обеим.       На удачу, хотя в нынешних условиях это слово не особо-то и подходило, охранник не сидел на посту, и Лайтвуд, перепрыгнув турникеты, едва ли не спотыкаясь о мокрую плитку, которая начиналась уже на входе, вбежал в первую попавшуюся дверь, рядом с которой пол был гораздо мокрее — надеялся, что именно она-то и вела сразу же в бассейн или, по крайней мере, в раздевалку.       Он угадал — дверь вела только в бассейн, поэтому, как только оказался внутри довольно теплого и влажного пространства, где витали клубы пара, ужасающая картина предстала перед глазами.       Вивиан.       Она пыталась отбиться от хорошо сложенного и крепкого мужчины, одетого во все черное, который пытался утопить ее, крепко держа за шею. Голубые большие глаза, наполненные страхом, бегали по его лицу в поисках и ответов, и спасения, а все, что Вивиан чувствовала, — как силы медленно покидали тело, как кислород в легких заканчивался, как грубые ладони с каждой секундой крепче сжимали шею, уже оставляя синяки и кровоподтеки, как вода с хлоркой наполняла рот, когда ее опускали под воду, как она заливалась в нос, и Вивиан не могла дышать, лишь делала рваные вдохи, хватаясь за крупицы жизни, потому что отчаянно хотела жить, учиться, смеяться и плакать, хотела надеяться на встречу с любимым братом, чтобы еще раз обнять его, посмотреть в серые радужки, всегда отливающие мягкостью и любовью в отношении маленькой хулиганки.       Вивиан слишком мала, чтобы испытывать то, что испытывала сейчас, но смерть уже слишком близко подобралась к ней, уже стояла за углом и протягивала бледные костлявые пальцы, зовя к себе. Однако… все прекратилось так же резко, как и началось, и она вдохнула кислород с новой силой, отчего легкие прожгло, и кашель вырвался наружу. Вивиан пришлось закрыть глаза и слепо найти бортик, чтобы не утонуть теперь самостоятельно, а не с чьей-то помощью, и попытаться взять себя в руки, слыша при этом звуки борьбы и ощущая, как вода плескается и бьется о тело и бортик.       Киллиан нырнул под воду, отбросив при этом пистолет на плитку — тот с грохотом приземлился, и это на мгновение отвлекло человека Дубея, который немного разжал ладони вокруг шеи Вивиан, повернув голову. В этот самый момент Лайтвуд вынырнул и ударил обидчика сестры кулаком прямо в нос, отчего его голова дернулась, запрокинулась назад, а кровь тут же потекла по губам и подбородку, капая в бассейн.       Он не остановился, лишь продолжал наносить удары, колотя ублюдка по лицу — это все, что было доступно, находясь в воде по шею. Костяшки на пальцах уже разбились, впрочем, как и нос — теперь сломанный окончательно, и несколько выбитых зубов у мужчины напротив, который пытался каждый раз увернуться от ударов, но, кажется, был способен только на то, чтобы убивать слабых — гораздо слабее себя, которые едва ли могли дать отпор.       В одно мгновение Лайтвуд потерял его из виду, так как отвлекся на Вивиан, которая пыталась выбраться из бассейна, оперевшись ладонями на бортик, но была сильно дезориентирована, поэтому хотел помочь, но не тут-то было: Киллиана резко схватили за ноги, причем в самом низу, за лодыжки, и потянули вниз, теперь топя именно его. Вот, что случается, когда отвлекаешься от соперника, которого так и недобил.       — Киллиан! — услышал почти что писклявый крик, и он был последним перед тем, как Лайтвуд и человек Дубея вместе ушли под воду, борясь там.       Как только он раскрыл глаза, смутно успел рассмотреть кулак, летящий в нос, и успел увернуться, затем наброситься следом, когда противник потерялся, не думая, что наемник так быстро среагирует.       Киллиан до трясучки боялся показать Вивиан свою другую личность, другую сторону жизни, но сейчас это было неизбежно, теперь и она сама глубоко была втянута в это и чуть не умерла. Только по этой причине он больше не думал, что же увидит в любимом брате сестренка, когда поймет: он — убийца, причем без единой капли совести, без души, без любви — все это уже давно забрали, либо… Киллиан заточил данные качества внутри, потому что с такой жизнью они — лишние.       Когда человек Дубея в очередной раз потянулся к Лайтвуду, тот схватил его за запястье и практически сломал, вывернув в другую сторону, и это дало фору — ублюдок задыхался, умирал такой же смертью, какой хотел убить Вивиан, а может, даже страшнее, потому что еще немного, и Киллиан пережмет горло настолько, что могло бы показаться потом, когда найдут труп и осмотрят, что убийца вовсе не человек — животное, а ведь Лайтвуд и правда чувствовал себя им, не жалея ни секунды, не думая, что этого человека, возможно, кто-то ждет дома, однако… он же не задумывался об этом, когда душил Вивиан.       Наконец, когда тело обмякло и глаза застыли, Киллиан резко выплыл и втянул кислород в легкие, затем прокашлялся и снова услышал свое имя. Сестренка тянула к нему руки, чтобы помочь выбраться, изредка переводя взгляд на мертвого человека, все еще находящегося под водой.       — Скорее, Вивиан, — выбравшись из бассейна без ее помощи, сказал Лайтвуд, протерев глаза. — Бегом за вещами и в машину, — он старался звучать как можно спокойнее и мягче, но получалось не очень, и Вивиан поняла — что-то не так, поэтому, не став медлить, тут же сорвалась в раздевалку, чтобы стянуть купальник и надеть теплую одежду.       Киллиан же промок до нитки, но это не имело никакого значения, ведь все, что сейчас крайне важно, причем жизненно, — Кэролайн. Ехать из этого района до спортивного клуба около двадцати минут при условии пробок, а сейчас… Дублин спал. Наверное, не дремали только стражи, но Лайтвуд всеми силами надеялся, что не встретит их на пути, ведь они поедут по центральным улицам.       Вивиан выбежала в коридор с мокрыми волосами, которые прикрывали синяки на шее, что было очень кстати, потому что если брат увидел бы их прямо сейчас — хотя и так подозревал, что они рано или поздно проявятся — скорее всего, не совладал бы с собой.       Она подбежала к Киллиану, и тот взял ее за руку — крепко, почти болезненно, однако Вивиан не задавала вопросов, даже когда серебристый седан со свистом тронулся с места, и она не успела пристегнуть ремень безопасности — сделала это уже на ходу.

━━━ • ✙ • ━━━

Это Кэролайн, но она, то есть я, сейчас занята, перезвоните позже, и может, мы сможем поговорить.

      Кэролайн не представляла свою жизнь без тренировок. Это не просто занятия, на которых учили самообороне, не просто занятия для души. Это то, что помогало снять стресс и тревогу, которые, кажется, не проходили с того самого дня, как гроб с папой опустился в землю и как она последний раз взглянула на бледное лицо. Это не просто удары по груше — злость на несправедливую жизнь, удары, с помощью которых Кэролайн наносила себе физический вред, дабы унять эмоциональную боль. Это протест самой же себе. Так она говорила, что пора бы перестать думать о прошлом, но… не могла. Да и никто из них не отпустил, поэтому каждый справлялся по своему, и по какой-то причине не вместе — по отдельности.       В спортивном зале в основном занимались мужчины или мальчики-подростки. Редко приходили женщины и девушки, а если и приходили, надолго не задерживались, потому что такая жесткая борьба не для всех.       Поначалу Кэролайн вовсе не желал брать тренер — мужчина с широкими плечами и такими мышцами, что, казалось, задушил бы на раз два, не прикладывая особых усилий. Однако Кэролайн не из тех, кто сдавался. Она приходила сюда почти каждый день и именно в то время, в которое проводил занятия определенный тренер. В итоге Кэролайн здесь, почти всегда здесь, когда появляется свободное окошко, когда не нужно идти в аптеку после работы за лекарствами для мамы, когда не нужно беспокоиться о том, что брат снова припрется домой пьяный и поползет по лестнице, чтобы добраться до своей комнаты, которая притягивала того каждый раз, когда он не в состоянии. В общем это было время только для самой Кэролайн, и она отдавалась тренировкам на все сто и даже больше.       — Такими темпами я выпущу тебя на ринг с мужчинами, Кэри, — с небольшой усмешкой сказал тренер, мягко произнося ее имя.       Уголки губ дрогнули, и она сделала еще несколько быстрых ударов, но и от этих тренер увернулся — еще бы, с таким-то опытом и габаритами, не то, что Кэролайн.       — Сомневаюсь, что хочу заработать кривой нос, — все же ответила она, посмеявшись, после остановилась и прошла к своему углу ринга, чтобы выпить воды.       — У тебя все нормально? — вслед спросил тренер, оглядывая ее походку: отчего-то казалось, что Кэролайн именно сегодня немного дезориентированная, и это довольно четко проявлялось в движениях.       Она опрокинула бутылку с водой, выпила почти все содержимое и облила грудь, не заботясь о том, что топ и майка намокали, хотя они и так были мокрыми от пота — тренировка прошла на ура.       — Конечно, — закрыв бутылку, непринужденно ответила Кэролайн и пожала плечами. — А когда нет? — продолжила она и уселась на круглый стул, чтобы передохнуть.       — Иди домой, Кэри, — прищурившись, сказал тренер и стал подходить ближе. — На сегодня хватит, — четко и в почти приказном тоне, и Кэролайн сразу поняла — никаких споров и препирательств, потому что, если тренер сказал стоп, так тому и быть: за долгое время оба выучили не только язык жестов, но и манеру общения, можно сказать, понимали друг друга с полуслова и полувзгляда.       Еще раз оглядев зал и то, как некоторые мужчины тренируются, Кэролайн поднялась со стула, забрала свои вещи, кинула телефон в рюкзак после того, как взглянула на время — мама, скорее всего, будет слишком волноваться, но пока что никаких сообщений не мелькало на экране блокировки, после прошла в раздевалку, чтобы быстро принять душ и переодеться в чистую одежду.       Кэролайн с одной стороны даже нравилось быть чуть ли не единственной девушкой в спортивном зале, и нет, не по причине того, что противоположный пол сворачивал вслед шеи, а потому что ей часто требовалось личное пространство, и это пространство она находила в пустой женской раздевалке, где также не смущалась обнаженного тела, сотканного из силы, боли и частых тренировок.       Это время только для нее. Это место, где никто не тревожил, где не было слышно рыданий сестры, где мама в очередном полудреме не бродила по дому и не падала возле туалета, чтобы очистить желудок от очередных антидепрессантов. Это место силы и тишины Кэролайн Лайтвуд.       Натянув бежевый свитер и джинсы, она закинула рюкзак на спину, еще раз попрощалась с тренером, махнув рукой — тот уже занимался с другим учеником — и приложила пропускную карточку, чтобы открылись турникеты. Впереди ждали пустынные улочки Дублина, по которым Кэролайн обычно прогуливалась — не до дома, лишь несколько кварталов, — и мнимая свобода, которая заканчивалась ровно в тот момент, когда ноги переступали порог дома.       Светлые волнистые волосы тут же раскидались по плечам, когда Кэролайн вышла на крыльцо спортивного клуба и вдохнула свежий прохладный воздух, предвещающий дождь. Она не стала задерживаться и, спустившись по лестнице и засунув руки в карманы джинсовой куртки, прошла мимо стоящего мужчины, наполовину скрывающего лицо с помощью высокого воротника.       По началу он никаким образом не напряг, Кэролайн даже не посчитала его подозрительным — кого только не встретишь рядом с местом, где то и дело набивали морду, готовясь к очередным боям на рингах, но… Дублин спал, машин ездило слишком мало, даже в центре города, и в этой тишине тяжелые шаги раздавались слишком явно, отчего Кэролайн уже пару раз осторожно обернулась, поняв, что тот, кто следовал за ней, — незнакомец, стоявший у спортивного зала.       Как только она увеличила и ускорила шаги, мужчина сделал то же самое. Кэролайн сглотнула, вытащила руки из карманов и, схватившись за лямки рюкзака, причем практически стальной хваткой, перешла на бег. Сердце ушло в пятки в мгновение, когда незнакомец проделал зеркальные движения, при этом выхватив что-то то ли из чехла, то ли из кармана, и это точно не подарок для понравившейся девушки.       Кэролайн больше не оглядывалась, лишь продолжала бежать, хотя отчего-то казалось, что ноги стояли на месте или просто отказывались слушаться, будто на зло. В секунду, в которую она хотела повернуть за угол, полетела спиной вниз — рюкзак дернули за ручку, и ноги не удержали, однако Кэролайн умела подниматься, даже когда падение оказывалось неожиданным — сейчас так и вышло.       На какое-то мгновение незнакомец остановился, не стал напирать, только оглядывать свою жертву и ехидно улыбаться, скрывая то, как растягивались губы за высоким воротником. Кэролайн же медленно пятилась назад, выставив руки, сжатые в кулаки, вперед, чтобы защититься от ударов.       Первый быстрый бросок последовал от мужчины — подал тело вперед вместе с рукой, от которой жертва успешно увернулась, прогнувшись в спине. Второй бросок последовал не в голову — в живот, однако и тут жертва легко сдвинулась в сторону, переставив одну из ног дальше, назад. Третий бросок… прижал Кэролайн к стене здания, того самого, где проходили тренировки, но вряд ли кто-то в ближайшее время выйдет или вовсе появится на улице.       Все эти движения — обманка, на которую Кэролайн повелась, сама же себя загнав в угол и будто бы позабыв все занятия с тренером по самообороне. Наверное, в такие минуты разум на некоторое время перестает соображать, тело не слушается, стук сердца затмевает внутренний голос, который только и делает, что пытается докричаться — возьми себя в руки и дай отпор!       — Что вам нужно? — совладав с собой, смело спросила Кэролайн, ожидая новых ударов — теперь уже не в воздух, только в тело.       Незнакомец ничего не ответил, лишь занес руку, в которой блеснуло острое лезвие ножа, над головой и с той же скоростью планировал опустить прямо в зону между ключицей и шеей, в бешено пульсирующую вену, однако Кэролайн впилась в мужское запястье пальцами и ногтями, удерживая холодное оружие буквально в нескольких дюймах от себя и стискивая зубы до скрежета.       Просто держать и ничего не делать — идея так себе. Кэролайн уже ощущала, как силы заканчивались, а незнакомец продолжал давить, поставив другую ладонь возле ее головы, чтобы увеличить напор, поэтому она приняла решение дернуться в сторону, насколько это было возможно и, подняв колено, ударить в пах — получилось очень даже складно, и рука с ножом опустилась, отчего лезвие чиркнуло по покрытию здания, а Кэролайн смогла выбраться из ловушки.       Однако… как бы в глубине души она ни радовалась тому, что сможет сбежать, едва ли зашевелив ногами, волосы на затылке натянулись настолько опасно и больно, отчего снова пришлось остановиться и поддаться тому, кто так яростно планировал забрать жизнь — Кэролайн не сомневалась в этом, теперь точно нет.       Незнакомец потянул за длинные волосы к себе. Хрупкое, по сравнению с его, тело столкнулось с мужской фигурой, темные глаза встретились с серыми, в которых горел огонь, в которых читалось неповиновение и готовность дать отпор — снова и снова.       Кэролайн не остановится, не даст себя в обиду, не даст потешаться над собой — будет стоять за себя до последнего издыхания, до последней капли крови.       Через минуту послышался звонкий лязг — нож упал на асфальт, еще через мгновение рука, до сих пор удерживающая волосы, потянула вниз, и Кэролайн зажмурилась. Казалось, человек попросту издевается, наслаждается болью, но еще… хочет, чтобы она сдалась, чтобы закричала, чтобы просила и молила о помощи.       Неприятные пальцы поползли по одежде, не задирая ни куртку, ни кофту. Они будто испытывали терпение, пока жертва дергалась и пыталась предотвратить неизбежное, шипя при этом ругательства, от которых губы напротив расплывались только в еще более сумасшедшей улыбке.       Холодная ладонь достигла сначала шеи, едва сжав ее, будто попробовав каково это — смыкать пальцы на нежной коже, от которой приятно пахло, затем остановилась на щеках и больно сжала их. Кэролайн услышала тихий низкий грудной смешок перед тем, как мужчина резко выпустил ее волосы из ладони. Голова дернулась вперед, и лоб встретился с костяшками пальцев. Сознание пошатнулось, в горле появилось ощущение тошноты, а после… еще один бросок, из-за которого грудь сдавило, ребра, казалось, вошли внутрь, продавив все органы к позвоночнику, и… Кэролайн издала приглушенный стон, вырвавшийся совершенно непроизвольно.

Тик-так.

━━━ • ✙ • ━━━

      Киллиан пытался не жать на педаль газа, по крайней мере не так сильно, как делал до, когда ехал за Вивиан, потому что если они разобьются, то все — зря. Конечно, скорость на спидометре все равно показывала значение гораздо выше положенного, поэтому, скорее всего, камеры на скорость, повешенные на столбах возле дорог, уже десятки раз сфотографировали серебристый седан.       В голове сейчас крутилась лишь одна мысль — как бы не опоздать, как бы не стать свидетелем смерти родной сестры, как бы самая младшая не стала свидетелем смерти Кэролайн и как справиться с тревогой внутри, которая с каждой минутой только нагоняла и нагоняла, разливая адреналин по крови, что, на самом деле, не есть хорошо, когда так долго находишься в стрессе.       Вивиан же практически спокойно сидела на пассажирском месте и изредка потирала шею, притрагиваясь очень осторожно — та болела и пульсировала, кажется, хотелось вовсе разодрать места, на которых уже проявились синяки. Благо этого почти не видел брат, ведь в данные мгновения занят другим: быстро ехал в сторону центра, где находился спортивный клуб. Вивиан точно знала эту дорогу, так как пару раз ждала Кэролайн с тренировок, либо они прогуливались по улицам. Она также подозревала, что сестра в опасности, причем смертельной, а еще понимала — все связано лишь с одним единственным человеком — Киллианом.       Вивиан не стала тогда спрашивать, почему за ними ехала машина, почему брат остановился в какой-то подворотне, почему так резко и грубо разговаривал со странным человеком, который косился на машину и явно видел сидящую девочку на переднем сиденье. Однако теперь складывала два и два и считала, что ситуации связаны и что они с Кэролайн могли пострадать.       Могли… Да, маленькая хулиганка надеялась, что брат успеет вовремя подъехать к спортивному залу, поэтому отметала любые тревожные звоночки, любые страшные картинки, которые появлялись перед глазами, когда Вивиан закрывала их, чтобы хоть немного прийти в себя.       Сейчас она не чувствовала страха, ну или почти, как в тот момент, когда увидела перед собой огромного мужчину и налитые злостью глаза — Киллиану это не нужно. Вивиан пострадает позже, когда вернется домой, когда обнимет маму, но точно не расскажет правду, потому что тогда она запретит видеться с любимым братом насовсем, потому что тогда она точно возненавидит сына.       Однако было одно большое НО: Кэролайн, которая, вероятно, не пожалеет слов и сначала отчитает именно Киллиана, скажет неприятные и обидные слова, после которых пару дней, а может, недель совершенно не будет жалеть о них, и это сподвигнет рассказать маме… Потом, конечно, Кэролайн смилуется, начнет думать о том, что наговорила, как это всегда бывало, а Вивиан видела такое состояние сестры и знала, что означали поникшие плечи, синяки под глазами и долгое-долгое молчание — Кэролайн копалась в себе и думала, как все исправить, но, кажется, никогда не говорила брату «прости», и тот считал, что это нормально — не заслуживал.       — О, нет… Кэри! — завопила Вивиан, как только машина резко остановилась, и Киллиан, открыв дверь, буквально вылетел из нее, подбегая к зданию спортивного клуба.       Серые радужки еще из далека зацепились за неравную борьбу между человеком Дубея и Кэролайн — та лежала на асфальте и принимала на себя все новые и новые удары, уже в каких-то местах истекая кровью, покрываясь синяками и ссадинами. Кэролайн ощущала, как силы с каждым ударом, больным, даже обжигающе, нанесенным соперником, кончались, как тело не слушалось, как отказывали руки и мышцы, которые и без того устали во время тренировки — кто-то знал, кто-то вычислил, что именно в этот день она предпочтет тренироваться, а что самое главное — тренироваться гораздо усерднее, чем в предыдущие дни.       Благо мужчина больше не использовал нож — валялся где-то рядом, и Кэролайн пару раз пыталась дотянуться до него, однако этим только и делала, что отвлекалась от выбросов в свою сторону, поэтому плюнула на холодное оружие.       В один момент слух уловил, как машина подъехала к зданию, и Кэролайн готова была вопить, наконец-то крикнуть «на помощь», но не успела: взгляд зацепился за смутно, слишком похожего на брата мужчину — неужели Киллиан? — который схватил ее обидчика за плечи и потянул назад так, что тот повалился спиной на асфальт и теперь лежал в таком же беззащитном положении, как она сама.       Лайтвуд даже не хотел смотреть на то, насколько сильно пострадала сестра, но волей не волей это вышло, так как человек Дубея буквально нависал над ней и чуть ли не каждую секунду наносил удары в разные части тела, держа Кэролайн в ловушке, сгребя ее ноги вместе, чтобы не пихалась ими.       Взгляд на кровавое лицо сестры заставил еще больше возненавидеть и себя, и тем, кем является, и мистера Дубея, да и весь мир в придачу, а еще несправедливость, из-за которой умер отец.       Тяжелый кулак Киллиана с остервенением опускался прямо на лицо незнакомцу, который не успевал уворачиваться — его держали за шиворот свитера и за тот самый высокий воротник, за которым он скрывал половину лица, поэтому никуда не мог сдвинуться. Единственное, чем тот все же зацепил Лайтвуда после очередного почти оглушающего удара, — свободная рука; на другую Киллиан наступил ботинком, и вот тогда висок встретился с кулаком, и сознание пошатнулось. Кажется, на каких-то несколько секунд зрение поплыло, и Лайтвуд покосился в сторону, тем самым выпуская из-под себя пешку.       Кэролайн все еще лежала на асфальте, но уже повернулась на бок, и сплевывала кровь изо рта, чтобы не задохнуться. Ей точно нужна была медицинская помощь — она чувствовала, что органы повреждены слишком сильно и, возможно, имело место быть внутреннее кровотечение.       У Кэролайн не находилось сил встать, даже когда боковое зрение подсказало, что Киллиан проигрывал, получая удары в грудь и ниже — не могла ничем помочь, протирая заплывшие кровью глаза, пытаясь отдышаться.       Оставалась надежда только на…       …Вивиан, сидящую до сих пор в машине и с ужасом наблюдающую картину того, как два близких человека буквально отдавали все силы, чтобы выжить. Последнее, что она запомнила перед тем, как достать из рюкзака пистолет, который подняла с плитки в бассейне — Киллиан, кстати говоря, даже не повел мыслью, что оставил его, потому что нужно было срочно бежать в машину — и сжать двумя руками, пытаясь понять, каким образом его использовать и как стрелять, так это то, как мужчина, в очередной раз пнув ногой брата в живот, отчего он скорчился, отошел в сторону и поднял с асфальта что-то блестящее и, скорее всего, острое — точно убьет и брата, и сестру.       Киллиан никогда не хотел такой судьбы ни для кого из близких, которых можно было пересчитать по пальцам. Никогда не хотел, чтобы кто-то пострадал, чтобы кто-то был ввязан в его опасные дела. Однако сейчас все и все действовали не по его правилам и принципам.       Человек Дубея, сжав нож в руке и протерев другой кровавые губы, стал медленно подходить к Кэролайн: теперь она думала о том, что видит белый свет в последний раз, и именно по этой причине молила о быстрой смерти — более не могла терпеть нескончаемую боль.       Как только Лайтвуд едва ли встал на ноги, чтобы сделать два широких шага по направлению к сестре и заслонить собой, раздался громкий выстрел, на секунду даже заглушив звон в голове: и у Кэролайн, и у Киллиана, затем девчачий крик дал понять, что произошло самое страшное, ну или почти, — Вивиан сделала решающий шаг, из-за которого ублюдок покачнулся, рухнул сначала на колени, затем окончательно свалился на асфальт — пуля попала в область груди, а случайно или нет, целилась ли туда Вивиан или нет уже другой вопрос.       Маленькая хулиганка застыла на месте. Пистолет вывалился из рук в момент выстрела и попадания пули в человека — первого и единственного в ее жизни убитого человека. Большие глаза смотрели на развернувшуюся впереди картину, и Вивиан поняла две вещи: во-первых, она спасла брата и сестру, во-вторых, лишила жизни их обидчика.       — Уходим! — послышался грубый голос Киллиана, и только после этого шум в голове сменился на характерный звук, предвещающий приближение стражей. — Вивиан, скорее! В машину! Живо! — кричал брат, когда помогал подняться Кэролайн, смутно понимающую, что вообще произошло.       Только когда Вивиан встретилась лицом к лицу с Киллианом, отмерла — ноги снова стали слушаться, хоть и не полностью, и быстро опустилась на пассажирское сиденье, слыша болезненное кряхтение Кэролайн, которая с трудом уселась сзади, схватясь руками за живот, обхватив с двух сторон, будто собирая тело по кусочкам, чтобы оно окончательно не развалилось и не дало новые сбои.       Теперь все они, втроем, поломанные, побитые, разозленные, потерянные, тревожные, не знающие, что делать дальше, связанные общим горем, общей болью, общим событием, которое, непременно, сильное крутанет жизнь и вовсе не на сто восемьдесят градусов, а на все триста шестьдесят.       Протерев глаза, Киллиан тронулся с места, все еще слыша рев сирены и, кажется, видя позади яркие огни, означающие, что еще немного и стражи догонят, арестуют, признают вину Лайтвуда, но сперва продержат долгое время в допросной, помучают вопросами, покажут листовку с надписью «В РОЗЫСКЕ» и удивятся, что наконец-то поймали того самого наемника, которого не способны были поймать несколько лет.       — Медленнее, Киллиан! — хрипло завопила сестра с заднего сиденья.       — Не могу! — прокричал в ответ он, видя, как за машиной и правда гонятся стражи.       — Сдайся, черт возьми! — на удивление продолжила Кэролайн, а младшая, повернувшись к ней, жалостливо взглянула на нее. — Не надо, Вивиан! Не смотри так! — предупредила та, сглатывая подступающую кровавую тошноту, морщась при этом. — Разве ты не видишь, кем является твой брат?! Разве не поняла еще, кем стала из-за него?! — голос срывался на каждом слове; Кэролайн говорила так, будто теперь, после всего случившегося, у Киллиана лишь одна сестра. — Он — убийца, Вивиан! — выплюнула она и от этого стало еще больнее в области груди.       — Он спас нас! — помотала головой та, сжимая ладони в кулаки, затем, когда хотела сказать что-то еще, ощущая, как злость на старшую сестру пробирала до костей, послышался входящий звонок.       Киллиан мельком взглянул на телефон, лежащий внизу, экран которого горел, оповещая о звонке именно ему. От кого?.. Наверное, глубоко внутри он уже знал, кто посмел позвонить в такой важный и ответственный момент, чтобы наверняка отвлечь, а может… наоборот, уберечь? По крайней мере, в каком-то плане…       Одной рукой Лайтвуд дотянулся до телефона и принял звонок, сворачивая с дороги, прячась от стражей, чтобы задержать их на какое-то время, и с точностью мог сказать, что звонил тот самый номер, из-за которого сегодняшним вечером произошло то, что произошло.       — Браво, мистер Лайтвуд, — послышался насмешливый тон мистера Дубея, и Киллиан сжал зубы до скрежета, намериваясь отключить вызов, однако внутренний голос предупредил, что лучше не делать этого — только не сейчас. — Вы сработали превосходно. Не ожидал таких поворотов событий, — продолжил он.       — Пошел нахер! — выругался Киллиан, причем настолько громко, отчего Вивиан рядом вздрогнула и подскочила на месте — никогда еще не слышала, чтобы любимый брат буквально выплевывал похожие слова, от которых закладывало уши и хотелось свернуться в клубочек.       — Не очень умно плеваться ядом в мою сторону, особенно после того, как я показал, на что способен, — теперь голос мистера Дубея звучал угрожающе. — У вас же остался еще один дорогой вам человек, не так ли?       Лайтвуд застыл, схватился другой рукой за руль настолько сильно, отчего побелели кровавые костяшки. Глаза смотрели пустым взглядом на дорогу, но не видели ее — лишь то, как еще один человек, посланный Дубеем, стучит в дверь отчего дома, затем на порог выходит мама и встречается с дулом пистолета. Пешка не думает ни секунды, не дает сориентироваться, не дает в последний раз прожить жизнь и подумать о детях, сразу нажимает на курок, и весь мир тут же рушится.       — Готов поспорить, мне не нужно доказывать, что прямо сейчас возле красивого небольшого домика стоит мой человек, и, поверьте, он нападет по моему приказу, а мои люди быстро выполняют приказы, как вы уже поняли — на своем горьком опыте.       Кажется, мистер Дубей свободно и легко расхаживал по своему дому, смотрел то в окно, то в экран ноутбука, где снова камеры видеонаблюдения показывали лужайку дома семьи Лайтвуд.       Каждое слово отдавалось режущей и колющей болью в груди, но ему ли понять, ему ли представить, каково это, когда ты буквально вырываешь близких из лап смерти…       Киллиан встрепенулся, взглянул краем глаза на Вивиан, затем через зеркало заднего вида на Кэролайн, которая уже легла на сиденья, но была в сознании, пялясь в потолок машины, после поймал стражей, которые все-таки свернули в том же направлении и теперь приближались гораздо стремительнее.       — Так… — снова послышался голос по ту сторону. — Что вы скажете на мое предложение, мистер Лайтвуд? — вопрос, ответ на который, если бы был дан раньше, помог бы избежать удушения Вивиан и избиения Кэролайн.       — К дьяволу это все! — прошептал сквозь зубы Лайтвуд, немного оторвав при этом телефон от уха. — Я буду работать на вас, — слова дались через силу, однако это — единственный путь, который с самого начала был предначертан для такого, как Киллиан — профессионального наемника.       — Так бы и сразу, — смягчив голос, сказал Дубей. — Так бы и сразу, — снова повторил он и сбросил вызов, а в ухо стали звучать лишь противные гудки, и Киллиан бросил телефон вниз, откуда и взял его.       Стражи наконец-то догнали серебристый седан, несколько раз поморгали фарами, мол, либо уйди с дороги, либо остановись, ты — арестован. Что из этого было правильно и как действовать далее? Но… как только Лайтвуд подумал об этом и представил себя за решеткой, причем пожизненно, полицейская машина обогнала их и с ревом двигателя поехала дальше, будто теперь не видели в седане угрозу и подозреваемого внутри него, будто… им кто-то несколько секунд назад позвонил и приказал оставить впереди едущий автомобиль.