5. Новый заказ

      Одной проблемой стало меньше, и Киллиан шумно выдохнул. Он позволил себе хоть на сколько-то секунд расслабиться, опереться спиной о сиденье, разжать руль — руки затекли настолько, что было больно сгибать и выпрямлять пальцы. Однако долго это не продлилось, потому что, во-первых, тишину снова разрезал входящий звонок, во-вторых, Лайтвуд свернул налево, следуя теперь по пути, ведущему к центральной больнице, надеясь, что никто из врачей не станет ни о чем спрашивать.       С одной стороны, он понимал, что, скорее всего, Вивиан не требовалась срочная медицинская помощь и ей незачем ночевать в больнице, в то время как Кэролайн еще как стоило. С другой же, стояла мама и ее презрительный взгляд, который Киллиан никогда не забывает и вряд ли забудет, да и уже не помнил, когда она смотрела, как на мальчика, бегающего по заднему двору и лазающего по деревьям, который сдирал колени и локти в кровь, поэтому что будет после того, как она узнает о том, что именно по вине сына две ее дочери пострадали?.. С легкостью можно было сказать, что миссис Лайтвуд не поскупится на слова, а после, как выплеснет все, что думает и уже давно копит в себе, окончательно выгонит того из дома, может, даже сменит замки, чтобы он никогда более не смел приходить.       — Привет, мам.       Кэролайн несколько долгих минут смотрела на горящий и разбитый экран телефона, а руки, которыми она достала его из заднего кармана джинсов, испачкали корпус в крови, и только потом решилась ответить.       В машине стало еще тише, кажется, даже Вивиан села ровнее и задержала дыхание, чтобы мама ничего не заподозрила. Если она потребует к телефону младшую, услышит хриплость в голосе, отчего точно подумает о чем-то неладном, но ведь можно было все спихнуть на бассейн…       — О, нет, все нормально.       Кэролайн стискивала зубы после каждого проговоренного предложения, пытаясь звучать убедительно.       — Ты же знаешь, мой тренер, бывает, очень увлекается и задерживается, поэтому я только недавно вышла, — стала объяснять она, и Киллиан поймал взгляд серых радужек в зеркале заднего вида, практически произнося губами «спасибо» — сестра решила не сдавать его. — Вивиан со мной, да, — кивнула Кэролайн и поморщилась от боли в шейных позвонках — лучше вообще не двигаться. — И, мам… я хотела переночевать у Сирши.       Пауза, и по ту сторону послышался громкий голос, отчего пришлось оторвать телефон от уха; видимо, миссис Лайтвуд недовольна.       — Знаю, мам, я обещала помочь тебе, но мы можем сделать это завтра, сейчас ведь уже поздно, а у Сирши собака убежала, представляешь? — Кэролайн попыталась издать смешок, будто вовсе не врала в данную минуту на каждом шагу, запутывая историю все в новую и новую паутину — главное не забыть наглую, но в то же время спасительную ложь. — Больше ей некому помочь, она ведь… — не закончив мысль, начала новую: — Хорошо, мам. Обязательно, да. Вивиан никуда не денется, она любит животных, — коротко улыбнувшись, будто мама могла видеть сейчас своих детей, Кэролайн отключилась и глубоко вдохнула, снова скрежетя зубами.       — Ты не обязана была, — вдруг тихо произнес Киллиан, когда серебристый седан остановился возле больницы. — Это не твоя роль — врать, — продолжил он и повернулся к сестре.       — О, теперь ты переживаешь об этом? — издевательски спросила Кэролайн, держась за живот. — Мы все в этом дерьме, Киллиан! — повысила голос она, и Вивиан закрыла уши ладонями — не желала слушать перебранки родных. — И это дерьмо только твое!       Кэролайн на последних словах вдруг резко выпрямилась и приблизилась к брату, едва ли не сталкиваясь носом с его, и только в этот момент, когда ее лицо осветилось уличным светом желтых фонарей, Киллиан понял, насколько сильно облажался, видя кровь и ссадины буквально по всему лицу и телу Кэролайн, а также разорванную одежду.       — Он что-то сделал с тобой? — игнорируя выпады в свою сторону, жестко спросил тот, при этом молясь, чтобы ответ был отрицательным. — Кэролайн!       Серые глаза все еще смотрели в его, будто испытывая.       — Он. Изнасиловал. Тебя? — все же четко, по словам задал вопрос Лайтвуд и сжал челюсти в ожидании ответа.       — Нет, — все же смиловалась сестра и мотнула головой, затем снова скрылась в темноте, чтобы ни Вивиан, ни брат не видели слез, подступающих к глазам.       Кэролайн понятия не имела, по какой причине сейчас плакала, причем так тихо старалась это делать, что просто вытирала слезы и сопли руками, смешивая их с почти запекшейся кровью. Наверное, здесь была смесь боли и негодования. Конечно, она, как никто другой знал, что рано или поздно люди, которые невзлюбили брата, придут за ними, за его семьей, и хоть сколько раз не меняй имя и фамилию, хоть сколько раз он пытался держаться подальше от отчего дома, не помогло; скорее, ему стоило вовсе уехать из страны, но… было уже слишком поздно.       — Стойте, стойте! — молодая медсестра остановила Киллиана на входе в больницу — сперва планировал разузнать, могли ли подать тележку-каталку, чтобы перевезти Кэролайн.       — Мне нужна помощь! — резко сказал он и почти что грубо отодвинул девушку, взяв ее за предплечья.       — Вы от мистера Дубея, не так ли? — вдруг поинтересовалась она, снова нагоняя Киллиана, и на этот раз он остановился, повернув голову в ее сторону. — У вас другой въезд, — продолжила медсестра. — Подъезжайте со двора, там уже ждут врачи.       Лайтвуд, не думая, кивнул и побежал к машине. Сев, ответил на вопрос Вивиан, что мы делаем дальше, и развернул серебристый седан обратно, после подъезжая к черным воротам, которые тут же стали открываться; видимо, данный въезд использовался очень редко, а если и использовался, то никем иным как такими шишками, как Дубей, хотя Киллиан точно не был в курсе, кто же он такой на самом деле, однако сейчас не было времени вдаваться в подробности.       У черного входа и правда толпились врачи, причем столько, что, казалось, они планировали встретить армию военных, которым срочно требовалась медицинская помощь.       Так вот как теперь все будет работать?..       Как только машина Киллиана остановилась, врачи подбежали к ней и открыли дверь, быстро расспрашивая, кому необходима срочная госпитализация, на что и брат, и сестра указали на Кэролайн — та снова корчилась от боли в животе, а в горле скапливалась жидкость и кровь. Еще немного и ее стошнило бы прямо в идеально чистый салон, по крайней мере, таковым он являлся до всего, что случилось, ведь Лайтвуд практически всегда ездил один, однако врачи вовремя помогли выбраться, и Кэролайн, согнувшись пополам, выплюнула сгустки крови на землю.       — Срочно взять анализы крови, сделать УЗИ и КТ! — прокричал, вероятно, главный врач, и остальные подхватили Кэролайн подмышки, осторожно ведя к тележке-каталке.       Киллиан не мог усидеть на месте, поэтому, когда врачи хотели осмотреть его на наличие повреждений и травм, которых практически не было, лишь пару царапин, синяков, стертых в кровь костяшек на пальцах, разбитой губы, буквально оттолкнул их, сказав, что должен проследить за сестрами.       Вивиан же тихо сидела на пассажирском сиденье и поднимала подбородок как можно выше, чтобы врачу удалось рассмотреть то, насколько все было плохо с шеей. Кажется, она припухла, гематомы стали больше и больнее, но связки точно не повреждены, по крайней мере, сильно, поэтому голос должен восстановиться уже через пару-тройку дней, хриплость уйдет.       На самом деле ей хотелось кричать, плакать и злиться. Могло показаться, что Вивиан сосредоточена и понимала все, что говорят врачи, однако… это лишь на первый взгляд, потому что, честно говоря, когда она останется одна, вряд ли сдержится — зарыдает как маленькая девчонка, которой, впрочем, и являлась.       Именно этим-то сестры и отличались: Кэролайн говорила все и сразу, причем прямо и не всегда думая, затем часто жалела об этом, а еще ее легко было вывести из себя; Вивиан же держала все в себе до поры до времени, после всплескивала наедине с собой либо в комнате, либо в укромных местах, если эмоции неожиданно одерживали верх.       В итоге их троих все равно повели в здание больницы, но даже если бы врачи отпустили хотя бы Вивиан, не зная, что она вовсе не собиралась домой в таком виде, и Киллиан, и маленькая хулиганка все равно остались бы на столько времени, сколько понадобится для сдачи анализов и других исследований Кэролайн просто потому, что один из них чувствовал невероятную вину, которая в данный момент сидела все еще внутри, готовая вскоре вырваться наружу, а вместе с ней выплеснуть и гнев, и тревогу, и паническую атаку — Киллиан чувствовал, как становилось жарко, как горло от свитера давило, отчего хотелось разорвать его; другой же — Вивиан — не мог остаться в стороне, не мог оставаться где-то там, у какой-то подруги сестры, когда Кэролайн требовалась срочная помощь и когда она пострадала гораздо сильнее, нежели младшая, ведь брат спас первой именно ее. А что было бы, если бы он решил приехать сначала к Кэролайн?..       — Доктор! — вскочил Киллиан, когда увидел внушительную фигуру в белом халате, выходящей из той самой палаты, в которую увезли сестру. — Скажите хоть что-то, — почти взмолился он, и врач поспешно остановился.       — Разрыв селезенки, — быстро проговорил тот, и брат с сестрой на мгновение замерли, будто это — конец света. — Это привело к внутреннему кровотечению. Требуется срочная операция по удалению, — продолжил говорить тот, а Вивиан с каждым словом все больше и больше раскрывала рот и в то же время прикрывала ладонями. — Операция несложная, но нужно время на восстановление, так что…       — Мы будем здесь, — поняв мысли врача, тут же перебил Киллиан и скосил глаза на сидящую рядом сестренку, глаза которой наполнились слезами.       Врач последний раз оглянул их, затем кивнул и прокричал вышедшей медсестре подготовить операционную. Вокруг стало тихо только после того, как Кэролайн практически без сознания повезли в другой коридор, оставляя родных для нее людей позади, оставляя их со своими страхами и тревогами, но… обещая вернуться и снова надрать задницу старшему брату.

━━━ • ✙ • ━━━

LXST CXNTURY — DISTORTION

      Киллиан пытался вдохнуть свежий, прохладный и немного влажный воздух в легкие, сидя на идеально покошенном зеленом газоне у черного входа в больницу, оставив Вивиан под присмотром медсестры, которая предложила поужинать и осмотреть шею еще раз. Однако все, что у него выходило, — рвано дышать и задыхаться.       Он хватался за свитер, оттягивал от тела, чувствуя, как капельки пота, скатывающиеся с висков проникали под одежду, спускаясь все ниже и ниже, и это совершенно не заставляло покрываться мурашками, наоборот, только еще большим холодным потом — удушающим. Наверное… это то, что ощущала Вивиан, когда ее лишали жизни.       Когда ничего из этого не помогло, стало только хуже, Киллиан сжал ладонями виски, сдавил с такой силой, что ощутил боль где-то внутри головы, будто мозг сплющился, будто еще немного и он просто отключится, и, вероятно, именно об этом и мечтал — не только после сегодняшнего дня, но и в целом по жизни, после того, как убил первого в жизни человека.       Закрыв глаза и проведя руками по взъерошенным и влажным волосам, зачесывая пряди назад, поднял голову к небу, задрав подбородок, хотя это, опять же, никак не могло унять ни тревогу, ни вину. То, что произошло этим вечером, будет преследовать всю оставшуюся жизнь, а шрамы, которые наверняка останутся у Кэролайн после побоев, каждый раз будут напоминать, бросаться в глаза, и из-за этого Киллиан боялся, что не сможет больше спокойно смотреть на сестру, впрочем, ни Вивиан, ни Кэролайн тоже не останутся прежними, особенно…       — Киллиан, — голос маленькой хулиганки заставил еще больше скривиться и спрятаться, но прятаться некуда — поздно. — Тебе тоже нужно поесть… — вот так просто оповестила она и осторожно дотронулась до дрожащего плеча брата.       — Оставь меня, Вивиан, — сломано ответил Лайтвуд и отвернулся, чтобы сестренка не видела его таким — слабым, беспомощным, не знающим, что делать дальше и как жить дальше со всем грузом ответственности, которую он так и не смог понести, которая разрушилась буквально за несколько часов. — Иди обратно в здание, здесь холодно, — прочистив горло, настоятельно посоветовал он, но Вивиан никуда не собиралась уходить, сжав крепкое плечо сильнее, говоря этим, что остается.       Она села рядом, согнула ноги в коленях, положила на них руки и стала смотреть вперед, на то, как от небольшого ветерка качаются деревья и как кое-где мигают фонари, наверное, уже пора заменить лампочки.       Даже если Вивиан планировала расплакаться, понимала, что видеть в данную минуту слезы родной сестры, которая, как и подозревала уже маленькая хулиганка, пострадала по вине старшего брата, — не то, что действительно нужно Киллиану. Даже если внутри горело все адским пламенем, даже если перед глазами все еще стоял образ мужчины и то, как он повалился на асфальт от выстрела из пистолета, лежащего в мягких руках, которые в тот момент стали жесткими как никогда.       — Знаешь, у Сирши ведь нет собаки… — задумчиво произнесла Вивиан, скрепляя пальцы в замок, краем глаза видя, как брат трет лицо двумя ладонями, будто пытаясь прийти в себя.       Она опустила подбородок на колени и принялась рассматривать кроссовки, будто это самое интересное, а может, их вид просто успокаивал — они были чем-то постоянным и тем, что точно не подведет, хотя она не считала, что брат подвел их, в отличие от Кэролайн.       — Когда-то была, — наконец продолжила Вивиан и теперь уже оперлась щекой об одно колено, повернув голову в сторону Киллиана, который смотрел вдаль и глубоко дышал. — Такая большая, черная. Я еще боялась ее, но с Кэри не было страшно приходить к Сирше в гости…       — Хватит! — перебил вдруг Лайтвуд, серые радужки тут же нашли большие голубые Вивиан, отчего она напряглась всем телом и нервно сглотнула; кажется, еще никогда Киллиан не говорил с ней таким тембром. — Прекрати говорить так, будто ничего не случилось! Прекрати делать вид, что тебе не страшно! Прекрати покрывать меня и говорить, что я — хороший брат! — с каждым выплеванным словом он все резче и резче размахивал руками, и это еще больше сбивало с толку. — Это не так, Вивиан!       Она помотала головой, скривив губы, пытаясь таким образом сдержать слезы.       — Я — самый худший брат на свете, как ты не понимаешь?.. — уже тише продолжил Киллиан и поднялся с травы, выпрямляясь и принимаясь ходить туда-сюда.       — Не говори так! — на этот раз вспылила Вивиан, а это совершенно не было похоже на нее; видимо, понабралась у Кэролайн, однако сейчас и правда сложно было сдержать именно гнев, а вот слезы — гораздо легче.       Лайтвуд остановился, тыкнул пальцем в сторону сестренки и буквально заорал:       — Из-за меня вы сегодня могли умереть!       Ему стоило успокоиться, стоило взять себя в руки, стоило прикусить язык до боли, до железного привкуса во рту, стиснуть челюсти, обнять себя руками и попытаться совладать с телом, которое намеревалось развалиться на части от диапазона эмоций, которые прямо сейчас опускались на него, словно снег на голову.       — Я люблю тебя, Киллиан… — тихо, почти едва слышно, прошептала Вивиан и сделала шаг к брату, но он сделал точно такой же — назад.       Лайтвуд всем своим видом — растрепанным и потерянным — и телом — резкими движениями — показывал, что в данное мгновение он и правда опасен, он — не тот любимый брат, которого Вивиан привыкла видеть, которого Вивиан запоминала после каждой короткой встречи, и на самом деле он уже давно не такой — лишь красивая оболочка, а внутри — гниль, никотин и кровь.       — Я не знаю, что происходит. Я не знаю, кто хотел нас убить и почему, но знаю, что из-за тебя, — решилась сказать Вивиан и сделала еще один шаг; на этот раз Киллиан остался стоять на месте. — Но… если бы не ты, Киллиан…       Два шага вперед, а выражение лица брата давало понять, что еще немного и он расплачется, как мальчишка — давно пора, чтобы паническая атака не началась прямо сейчас, на глазах у младшей сестры.       — Если бы не ты, меня и Кэри через несколько дней похоронили бы. Пойми же. Хоть это, Киллиан.       На последних словах маленькая хулиганка остановилась слишком близко от брата, и, когда закончила мысль, вжалась телом в его, обнимая как никогда ранее. Несколько минут они так и стояли: без движений, без слов, без эмоций. Просто два застывших родных человека, которые слишком многое пережили за один гребаный вечер, и один из которых не знал, что будет дальше, хоть и согласился, затем Киллиан аккуратно и медленно поднял руки, обнял Вивиан, уткнулся носом в темные волосы, пахнущие хлоркой, и заплакал.       Кажется, никто и никогда не видел его таким как сейчас: слишком уязвимым, слишком разбитым, чтобы продолжать жить, слишком тревожным, чтобы продумывать дальнейшие планы, слишком… Просто слишком.       Наверное, лишь в детстве, когда он разбивал колени или царапал ладони в кровь, падая с велосипеда, и отец, и мать наблюдали крокодильи слезы, но никак не во взрослом возрасте, тем более, когда в настоящем Киллиан — хладнокровный убийца, наемник, на которого все-таки нашлась управа, вот только не в лице правительства — страшнее, гораздо страшнее, потому что теперь он не принадлежал самому себе, а вся семья — под угрозой.       — Кэри тоже поймет, Киллиан, — осторожно поглаживая дрожащую спину брата, произнесла Вивиан, глотая дорожки слез, слизанные языком с губ, которые текли и текли. — Ты же знаешь ее. Упертая как баран. Но она точно признает, что была не права. Да, скорее всего, только внутри себя, но, правда, поверь, это будет видно по ее поведению…       Хотелось, конечно, надеяться на это, однако Киллиан уже знал, что Кэролайн не произнесет «прости», не скажет «спасибо, что спас», лишь посмотрит с пренебрежением и опущенными уголками губ — это скажет гораздо больше, чем слова, впрочем, подобным способом вот уже несколько лет пользуется мама.       Лайтвуд сильнее стиснул в объятиях свою маленькую хулиганку, зажмурил глаза и рвано сделал вдох и выдох — получалось уже гораздо лучше, грудь больше не сдавливало, в висках не стучало и… почти не хотелось сдохнуть.       С одной стороны он понимал, что именно из-за Вивиан продолжит бороться дальше. С другой же — бороться с чем? С той же жизнью, что и была? С тем, что каждый раз, собирая черную сумку и кладя идеально наполированную винтовку, закапывает внутри себя совесть? Или… бороться с Дубеем, который посмел вторгнуться в жизнь, диктуя свои правила, смея угрожать близким?       Сдаться всегда проще, чем сделать правильный и тяжелый выбор. Сдаться всегда проще, чем постараться изменить жизнь. Сдаться, возможно, точно не про Киллиана Лайтвуда.

━━━ • ✙ • ━━━

      Через несколько, казалось бы, долгих часов, Киллиана и Вивиан позвал врач, который сообщал им о состоянии Кэролайн: и перед операцией, и во время, и после. Он не сказал ничего страшного или то, что могло заново пробудить тревожность, лишь оповестил, что все прошло успешно, жизни Кэролайн Лайтвуд ничего не угрожает и ее можно навестить позже, скорее всего, уже утром, ведь судьбоносный, или нет, вечер плавно перешел в глубокую ночь.       — Можешь поспать у меня на коленях, — обратился брат к сестренке, которая сидела на диване и клевала носом — глаза закрывались, но она вновь трепыхалась, чтобы окончательно не провалиться в сон и не пропустить чего важного.       — Я в порядке, — слабо улыбнувшись, сонным голосом ответила она и снова зевнула, закрывая рот ладонью.       — Нет, Вивиан, ты не в порядке, — как факт грубовато отметил Киллиан и подумал, что он тоже — не в порядке, но сейчас важнее Вивиан, а сам так, как-нибудь выкарабкается.       Когда она вздохнула и легонько кивнула, в пустующий коридор зашла та самая медсестра, которая встретила их у главного входа, после, быстро подойдя к ним, сказала:       — Вы можете расположиться в одной из свободных палат, если не планируете уезжать.       Это звучало, как спасение, по крайней мере, для сестренки, потому что о себе Киллиан и правда не сильно думал, да и сможет ли после всего закрыть глаза и спокойно поспать? Хотя… спокойно не получалось вот уже несколько лет.       — Если это и правда возможно, — устало ответил Лайтвуд, и медсестра кивнула, тут же доставая ключи из кармана белого халата и показывая на дверь — соседняя с палатой, в которую недавно перевезли Кэролайн.       — Я могу попросить что-нибудь приготовить для вас, вдруг вы голодны, — открыв дверь и впустив гостей, предложила медсестра.       Можно было сколько угодно удивляться особому отношению, но, кажется, не только Киллиан понимал, в чем здесь дело, или, скорее, в ком.       — Нет, спасибо, мы просто отдохнем, — спокойно сказал тот, перед этим подождав реакцию Вивиан на слова медсестры — та лишь помотала головой в разные стороны и уселась на мягкую больничную койку, белье на которой только недавно поменяли: пахло свежестью и немного химией. — Ложись, Ви, — когда за медсестрой закрылась дверь, почти что приказал Лайтвуд, подходя к сестренке и опускаясь на стул рядом.       — А как же ты?.. — заволновалась она.       И как сестренка могла быть настолько доброй и невинной, что не испытывала ни единой отрицательной эмоции?       — Мне нужно проследить за вами, поэтому можешь спать и ни о ком не беспокоиться — я все сделаю.       Наверное, даже хотел добавить, что исправит совершенные ошибки, но это попросту — невозможно.       — Ладно, — кивок, и Вивиан забралась на больничную койку, ложась на подушку и подкладывая руку под голову. — Спокойной ночи, Киллиан, — последнее, что произнесла она, после закрыла глаза, чувствуя рядом надежного родного человека, который точно не пропустит ни одной мухи.       — Спокойной, хулиганка, — издал легкий смешок Киллиан и потрепал ту по щеке, вызвав у нее легкую улыбку.

━━━ • ✙ • ━━━

      Несколько дней прошли довольно быстро несмотря на то, что Лайтвуд почти не спал. Даже когда глаза слипались, голова падала, и он вздрагивал, все равно продолжал изматывать себя, потому что теперь не хотел оставлять без присмотра сестер, одна из которых через день все-таки расклеилась и залилась слезами, и сердце Киллиана, которое и так было вырвано с корнями из грудины, заболело гораздо сильнее — теперь боль ощущалась лучше: рвалась наружу, а он — сдерживал ее, ведь не смел показывать слабость — только не снова, только не тогда, когда Кэролайн, придя в сознание после операции, смотрела так, будто ненавидела больше всего на свете, будто вовсе никогда не обнимет и не скажет в отношении Лайтвуда слово «брат», будто он и правда настолько виноват… Не тогда, когда Вивиан плакала у любимого брата на плече после очередного ночного кошмара, где она снова и снова убивала того самого мужчину с ножом в руке.       Конечно, Киллиан, черт возьми, виноват, потому и понимал, что все взгляды, брошенные в его сторону от Кэролайн, вполне себе оправданы. Однако одно дело — признать самому, другое — видеть то, как это воплощается в жизнь. Лайтвуд надеялся, что избежит этого, что сестра поймет или, по крайней мере, смилуется, что брат действительно сделал все что только мог и… умел, но здесь дело еще было и в том, что оба до безумия похожи друг на друга, в отличие от Вивиан, обладающей более мягким и уступчивым характером.       Кэролайн с Киллианом никогда хорошо не ладили, лишь сталкивались лбами, как два упертых барана, которые расходились только когда один уступал, и это в основном делал именно Лайтвуд.       Все это время Кэролайн врала. Возможно, только из-за этого брат с сестрой раздумывали над тем, что между ними не все потеряно и что семья еще не до конца распалась.       Ох, видел бы их сейчас глава семейства, отвесил бы всем подзатыльники, да посильнее, чтобы перестали корить, винить себя и обижаться друг на друга, как малые дети.       Вот только проблема в том, что дети в большинстве случаев совершают простительные ошибки и поступают неправильно по незнанию, потому и наказания следуют не жесткие, а они, Вивиан, Кэролайн и Киллиан, уже давно не дети, особенно, после того, что случилось несколько дней назад, и наказание за это, по крайней мере, самому старшему ребенку, — тюрьма.       Мама задавала вопросы, причем слишком много, чтобы выкрутиться, но каким-то невероятным способом Кэролайн смогла сделать так, что она поверила в сладкую ложь, мол, собака так и не нашлась, поэтому Сирша безумно расстроена, и они не могут оставить ее одну. Кэролайн также оповестила, что как вернется сделает все те дела, которые обещала и которые мама припасла дополнительно, из-за чего миссис Лайтвуд окончательно разрешила остаться еще немного у подруги, при этом сделав тяжелый вздох.       Кэролайн вообще не помнила, когда последний раз врала настолько, что аж зубы стучали, коленки тряслись, а язык с каждым словом будто переставал изворачиваться — не желал следовать наглому вранью.       Вранье про большие деньги, полученные на самом деле от брата, а не от драк в спортивном клубе и с работы, теперь воспринималось совершенно иначе, потому что она солгала про покушение на убийство — раз, про то, что младшая Лайтвуд убила человека, — два, про Киллиана, который во всем этом замешан, — три.       Как Кэролайн будет это все разгребать, если что-то пойдет не так? Как вообще можно было это все пережить и забыть? И что делать с Вивиан, которая лишь день назад призналась в своих кошмарах? Кажется, это была еще одна проблема, которую их мама не поймет, ведь ее малышка всегда крепко спала и никогда не мучилась от ночных кошмаров — смелая Вивиан сломалась, но надолго ли?       Первый раз после операции и разрешения врачей зайдя в палату к Кэролайн, оставив сестренку с медсестрой, осматривающей ее шею, замер на пороге, так и не закрыв за собой до конца дверь, Киллиан увидел, что ее лицо покрывают синяки и ссадины. Конечно, их обработали, какие-то залепили специальными заживляющими пластырями, поэтому они выглядели менее… ужасно и пугающе, однако у Лайтвуда не получалось не думать и не представлять, что еще бы немного, и человек Дубея убил бы ее, втоптал лицом в холодный и жесткий асфальт, оставил бы столько ран, сколько не смог бы вынести даже взрослый и хорошо сложенный мужчина, да даже при таком раскладе, каком они с Вивиан приехали, некоторые мужчины сложились бы пополам, в то время как Кэролайн продолжала отбиваться при невероятно сильной боли и открывшемся внутреннем кровотечении.       Ох, если бы тот остался жив, Киллиан непременно поехал бы к Дубею и узнал, кто он и как его найти. Возможно, Лайтвуд даже мечтал воскресить ублюдка и вонзить нож в разные части тела столько раз, сколько Кэролайн получила ударов, сколько синяков осталось на ее лице, и не только лице, сколько раз она кричала и просила остановиться, предлагая взамен деньги, а может… и себя тоже?.. Нет, об этом Киллиан больше всего не хотел размышлять, да и доверял словам сестры, плюсом, вроде бы, врачи провели необходимый осмотр.       Они не смогли долго находиться наедине друг с другом — тупо молчали и более ни-че-го, будто являлись чужими, будто Киллиан никогда не дрался за Кэролайн с мальчишками из школы, будто Кэролайн никогда не прикрывала задницу Киллиана, когда тот в очередной раз возвращался с ночных прогулок. Наверное, все это происходило по одной простой причине: они все слишком выросли и поняли, или, точнее, узнали суровый реальный мир, который только и делал, что ссорил их, забирая последние крупицы, соединяющие троих, хотя насчет Вивиан не стоило волноваться — она как связывающее звено, которое никто и никогда не сможет разрушить; может, как раз таки маленькой хулиганке удастся хоть и не окончательно, но все же наладить отношения между братом и сестрой.       Именно она-то и нарушила в тот день тишину, поглотившую палату, в которой лежала Кэролайн, даже не пытаясь встать и взглянуть на себя в зеркало — знала, что увидит там не ту прежнюю девушку, к которой привыкла: сильную, упертую, иногда жестокую, часто резкую на слова и прямолинейную, а также красивую и в принципе с мягкими чертами лица, которые всегда ярко контрастировали с характером, а увидит, скорее, слабую, побитую, расстроенную, злую, обиженную версию себя, с которой пока не готова была воевать — устала, может, не только от брата и его постоянных ночных возвращений домой, а ведь именно они-то и привели ко всей ситуации, именно из-за этого мистер Дубей с помощью слежки вычислил, кто же на самом деле дорог такому человеку как Лиам Хартлинг — он же Киллиан Лайтвуд. Как оказалось, наемник имел слабые места, впрочем, у каждого они были, но… чтобы прогадать вот так, чтобы подставить родную семью, чтобы так легко попасться…       — Она задаст вопросы об этом, — проговорила Кэролайн, наконец встав с больничной койки, собрав себя буквально по кусочкам, хотя состояние было уже гораздо лучше, чем несколько дней назад и чем в первый день после операции, когда она думала, что вовсе развалится и попросту сдастся без боя. — Даже после нескольких боев подряд не получала такие увечья, — притронувшись к нескольких ссадинам возле глаз, смотря на себя в зеркало, продолжила Кэролайн.       — Скажи, что искали собаку и ты упала, — легко предложила Вивиан, неловко переминаясь с одной ноги на другую, ожидая, когда придет Киллиан, чтобы отвезти их домой.       — Ты тоже скажешь, что упала и стукнулась шеей?! — резко развернувшись, грубо спросила Кэролайн, тыкая в младшую пальцем. — Прости… — осознав, что напугала Вивиан, остановила себя та. — Прости меня, Ви, я… я правда не хотела…       Кэролайн начала теряться, потому что не знала, как избавиться от гнева внутри себя, куда его вылить и на кого, тем более когда врачи запретили физические нагрузки как минимум на месяц, а спортивный зал — то, что приносило облегчение и освобождало мысли. Скорее всего, она будет туда ходить просто чтобы понаблюдать — тренер точно придет в «восторг», когда увидит ее разукрашенное лицо, а когда узнает, что Кэролайн избили чуть ли не на пороге клуба, вообще выпадет.       — Ничего, Кэри, — мягко сказала Вивиан и осторожно прошла к сестре, планируя заключить ту в объятия. — Не страшно, — все же обвив вокруг Кэролайн руки и опустив голову на грудь, слишком сильно вздымающуюся от нервов, стала успокаивать младшая. — Это пройдет. Должно пройти так же, как ты должна простить Киллиана…       Вивиан хотела сказать что-то еще, но Кэролайн буквально оторвала сестру от себя и, наклонившись, хотя делать это было не очень-то приятно после операции, заглянула в большие голубые глаза, искрящиеся детской наивностью и добротой, которая, как казалось старшей, уже должна была испариться после снятого курка и остального увиденного.       — Вивиан, ты еще слишком мала, чтобы понять, что наш брат — настоящий преступник.       Она помотала головой и стиснула челюсти — ненавидела, когда ее считали маленькой.       — Он не убивает плохих людей. Нет, конечно, и такие попадаются, наверняка да, не спорю, но в большинстве случаев ему — плевать, лишь бы получить деньги и отдать часть нам. Мы тратим кровавые деньги, Вивиан.       Кэролайн сильнее сжала хрупкие плечи.       — Я, когда каждый долбанный раз снимаю их с карточки, думаю выбросить в мусорку, потому что знаю, каким путем они достались, но снова иду домой и отдаю большую часть маме, чтобы мы нормально жили.       Однако… даже при таком раскладе, даже имея деньги, Кэролайн считала, что это — вовсе не жизнь, скорее, издевательство, будто Лайтвуды слабо настрадались, будто смерти главы семейства недостаточно.       — Не говори так, — снова моток головой, и Вивиан буквально оттолкнула сестру от себя, выставив руки вперед. — Киллиан — наш брат, наша семья, и мы, несмотря ни на что, должны стоять рядом с ним, чтобы поддерживать! — она говорила это так уверенно, что Кэролайн могла бы поменять свою точку зрения, но пока… слишком уперта и обижена, поэтому все, на что была сейчас способна, слушая младшую, — цокнуть языком и сложить руки под грудью, выпрямляясь. — Это ты обязана понять, что он не справится без нас, что ему тяжелее, чем нам, потому что Киллиан — один, а нас — трое, — закончила Вивиан, и в этот самый момент зашел брат, застав сестер за серьезным разговором, и явно подозревал, о ком он — только о нем, о ком же еще?       — Пора ехать, — все, что произнес Лайтвуд, не собираясь задерживаться в дверях, чтобы не ловить на себе презрительные взгляды, и скрылся в коридоре больницы.

━━━ • ✙ • ━━━

      Киллиан не стал задерживаться возле отчего дома, не стал смотреть в глаза матери, где увидел бы еще большую ненависть, чем у сестры. Возможно, он придумывал ее. Возможно, хотел видеть в отношении себя только отрицательные эмоции и чувства, потому что так — проще, причем всем — больше никаких встреч, никаких обнимашек, которые так нравились Вивиан, никаких приветствий и прощаний — только одно прощание: навсегда.       На этот раз все же позволил маленькой хулиганке обнять его, можно сказать, стиснуть в руках, которые посмели каким-то образом взять пистолет и выстрелить. Киллиан, кстати говоря, забрал в итоге оружие в ту же секунду, в которую они тогда сели в машину, уезжая от стражей.       — Мы ведь еще встретимся, Киллиан? — жалостливо спросила сестренка, не хотя отрываясь от брата.       — Ви… — тихо произнес он и отвел взгляд в сторону, вниз, разглядывая зеленую траву.       — Пожалуйста, — заскулила та, и этому можно было поддаться, но Киллиан знал, что, если даст слабину, Вивиан никогда не отвыкнет от него, никогда не отпустит дальше, никогда не поймет, что он и правда опасен. — Киллиан…       Слезы в очаровательных наивных глазах уже начинали скапливаться, причем так быстро, что буквально через секунду стали вытекать на румяные щеки, однако Вивиан не собиралась стирать их — пусть брат видит, из-за кого текут.       — Я не могу, хулиганка, — смог признаться Киллиан, и сестренка зарыдала сильнее, применяя силу — била кулачками брата по плечам и груди, говоря что-то нечленораздельное. — Эй, эй.       Он попытался словить ее руки, но вышло паршиво.       — Вивиан! — уже громче позвал сестренку, затем увидел, как Кэролайн возвращается из дома, быстро приближается к ним и почти что оттаскивает младшую от брата. — Так правильно, Ви, — мягкость голоса в отношении нее всегда поражала, но сейчас достигла невероятного предела. — И всегда было… — прошептал себе под нос Киллиан и под оглушающий и режущий душу на сотни, а то и тысячи осколков плач сел в машину, впервые за несколько лет включил радио и выжал педаль газа — поскорее скрыться оттуда, куда постоянно тянуло неведомой силой, которая и стала той самой отправной точкой.

━━━ • ✙ • ━━━

      Лайтвуд снова повернул в район Доннибрук, который раньше обходил и объезжал стороной, ведь делать ему там нечего, однако теперь он ненавидел его всем нутром, потому что там живет человек, купивший услуги наемника, и потому что он же позволил себе буквально наслаждаться чуть ли не смертью его сестер, а если бы Лайтвуд не согласился, вдобавок пострадала бы и мама.       Он до сих пор удивлялся, каким образом избежал сильных панических атак, одна из которых в принципе случилась в первую ночь в больнице — ее успокоила Вивиан, но более… ничего, лишь тишина, которая сдавливала уши, когда на самом деле было неистовое желание кричать, стучаться лбом о стену, бить ее голыми кулаками, либо вовсе бить кого-нибудь по лицу, чтобы получать сдачу — отрезвляло гораздо лучше, наверное, чуть ли не самый действенный способ из всех, которые Киллиан пробовал.       Однако можно ли было надеяться, что после очередной встречи с мистером Дубеем, тревожность не накроет, а дыхание не прервется? Какова вероятность, что Лайтвуд сдержит себя и не набросится на того, кто чуть не угробил его семью? Слишком мала, потому что то, как мужские руки сжимали руль, оповещало о совершенно иных намерениях — расправиться, показать, кто на самом деле здесь главный, доказать, что с наемниками лучше не связываться и не угрожать им.       Вероятно, это очередная ошибка, за которую можно поплатиться слишком большой ценой, наверное, даже огромной, но Лайтвуд не мог оставить это на произвол судьбы, не мог просто проглотить дерьмо, которое ему пихали вот уже неделю точно, а может, уже пошла и вторая — не знал, сколько точно прошло времени.       «Пусть думает, что главный до поры до времени», — сворачивая к дорогим и высоким воротам, подумал Киллиан и остановил машину, ожидая, когда охрана пустит на территорию особняка.       Когда он был здесь первый раз, даже не подозревал, что случится, не готовился к схватке не на жизнь, а практически насмерть. Теперь же не до конца, но почти что понимал, с кем будет вести дела — Дубей показал себя с худшей стороны, а что самое главное — опасной и той, которая при любом неудобном ему раскладе схватится за семью Лайтвуд, не оставляя ни единого целого — лишь ошметки и поминальные венки с гробами, закопанными в холодную землю.       Охрана открыла ворота, и Лайтвуд спокойно въехал на территорию, краем глаза замечая еще одну фигуру, одетую в индийскую одежду — родственник Дубея? — затем припарковал серебристый седан на том же самом месте, как и тогда, и вышел из него, тут же встречаясь чуть ли не лоб в лоб с одним из охранников, который что-то пробурчал и указал рукой на входную дверь особняка, мол, проходите, я за вами.       Киллиан послушно последовал по тому пути, который, видимо, заранее проложили, но кинул еще один изучающий взгляд на другие узкие дорожки вдоль особняка, где таинственный мужчина замер и точно так же вглядывался в приехавшего незнакомца.       На том была надета красная одежда с узорами, волосы темные, немного закрученные, хорошо уложенные, в отличие от прически Лайтвуда, пряди на голове которого разбросались в стороны до такой степени, что он не мог их до конца пригладить, да и в принципе выглядел довольно потрепано, благо практически зажили костяшки на пальцах, оставались только небольшие болячки, больно напоминающие поворотный вечер, плавно, но не спокойно, перетекший в ночь.       — Мистер Хартлинг, — от более внимательного просмотра незнакомца, но точно проживающего в особняке, отвлек грубый бас охранника, который ожидал, пока Киллиан зайдет в дом, где уже стояла другая охрана, которая обязана довести наемника в кабинет. — Не задерживайтесь. Хозяин не любит ждать, — оповестил тот, и Лайтвуд тихо хмыкнул, ведь подметил это еще после того, как прошло двадцать четыре часа.       Комната за комнатой, ступенька за ступенькой, однако не это привлекало Киллиана — он рассматривал интерьер дома и мельчайшие детали, потому что, когда находишься в месте, где уже был хотя бы раз, второй глаза цепляются за совершенно другие вещи, поэтому серые радужки скользили не поверхностно — изучающе. К сожалению, не досконально, но как только представится такая возможность, как только Дубей чуть больше поверит наемнику, Лайтвуд сделает это — осмотрит весь дом на наличие чего-нибудь подозрительного и компрометирующего.       В данный момент он и сам понятия не имел, к чему и по каким причинам пришли эти неожиданные мысли, однако… возможно, что когда-то в будущем это сыграет на руку, хотя ранее Киллиана никогда не интересовала личная и публичная жизнь тех, кто платил деньги за убийство.       Охрана наконец-то подвела мистера Хартлинга к кабинету, по крайней мере, так они считали, так как только хозяин особняка знал, кто же он на самом деле…       — Мистер Лайтвуд, — громко, почти что с восторгом, вскинув руки вверх, будто они старые добрые друзья, которые давно не виделись, поприветствовал Дубей, как только за Киллианом закрылась дверь просторного кабинета. — У вас такое выражение лица, будто вы совсем не рады здесь оказаться: живым и здоровым, как и ваши близкие, не так ли? — он явно провоцировал, обходя письменный стол, медленно ведя по нему пальцами, запоминая некоторые шероховатости, чтобы после встречи взглянуть на эти места и пожаловаться на тех, кто привез некачественный стол, затем остановился напротив Лайтвуда, который уже кипел внутри.       Если бы Дубей промолчал, если бы умел держать язык за зубами, а не будить хищника, который всегда находится где-то поблизости, внутри Киллиана, готового разорвать любого, кто подберется слишком близко, в особенности, к семье, — скорее всего, никто бы не пострадал, но сейчас все рычаги опустились, и Лайтвуд, как с цепи сорвался: резко приблизился к Дубею, схватил рукой за шею и, чуть ли не подняв за нее, отнес к одному из шкафов, находящемуся неподалеку, буквально вжав спиной в него, даже, похоже, стукнув затылком о дверцу.       — Сволочь ты поганая! — процедил сквозь зубы Киллиан, сильнее сжимая руку на горле, практически вонзая пальцы в кожу так, что они проваливались в нее; казалось, еще немного и они сделают в тех местах дырки, забрызгивая кровью идеально чистый и от того блестящий паркет кабинета. — Что мне сейчас мешает убить тебя, м?! Что ты сделаешь?! — грубый басистый голос рвался вперед, оглушая человека напротив, но тот стоял, не моргая, лишь наслаждался тем, как наемник сходил с ума, как выплескивал на нем гнев — это лишь распаляло, давало понять, что Лайтвуда удалось покачнуть, удалось сломать, сделать слабым и уязвимым, найти те самые места, а это значит, что при каждом удобном случае можно с легкостью давить на них, и раны с новой силой будут открываться, а также заново кровоточить, никогда не заживая. — Не смей трогать мою семью, кусок дерьма! Еще раз хоть на ярд приблизишь к ним своих людей, поверь, я спалю твой огромный дом нахрен! — агрессивно закончил Киллиан, но, не отойдя и не расцепив хватку, выхватил другой рукой пистолет и приставил дуло к виску Дубея, смотря в наглые глаза, до сих пор смело смотрящие в серые напротив, словно бросая вызов.       — Мистер Лайтвуд, думаете, моя смерть лишит вас проблем, которые, к вашему сведению, вы нажили себе сами, не соблюдая правил игры — моей игры? — прохрипел мистер Дубей и поддался телом вперед. — Думаете, мои люди оставят это просто так? Думаете, что сможете каким-то образом отмазаться? — напирал он, однако Киллиан только еще больше багровел и вжимал дуло в висок — останется след. — Вы и ваша семья надолго принадлежите только мне, — тембр понизился, Дубей угрожающе прошептал последние слова и на секунду метнул взгляд за спину Лайтвуда, после чего тот ощутил, как холодный металл, точно такой же, каким он сейчас угрожал богатой заднице, коснулся затылка. — Прекрати сопротивляться, Киллиан, — имя, произнесенное шепотом из его рта, звучало ужасно, и Лайтвуд поморщился, едва ослабляя руку на шее Дубея. — И мы сможем спокойно обсудить твой следующий заказ, а также безопасность твоей семьи, — вдруг объявил тот, и Киллиан чуть не рассмеялся, однако через несколько секунд поддался и поднял руки вверх, делая шаг назад. — Спасибо, Габриэль. Можешь идти, — поблагодарил Дубей.       Лайтвуд обернулся лишь на том моменте, когда человек с пистолетом — вероятно, очередная ручная собачонка, которой он и сам становился прямо сейчас — уже скрывался за дверью, но успел отметить внушительный рост и спортивную фигуру — возможно, если бы они дрались, Киллиану хорошо бы досталось, однако чаще всего бывало так, что мышцы вовсе не играли роли — умение, вот что важно.       Дальнейший разговор прошел в довольно спокойной обстановке — насколько к ней вообще можно было применить такое слово, так как тигр внутри все еще рычал, не до конца выпустив когти — сделает это позже, однако тогда Лайтвуд вернется домой — если домой — точнее, в съемную квартиру, выпившим, но это ведь лучше, чем кого-то убивать, не так ли?       Напоследок, когда Киллиан получил практически все ответы на интересующие и волнующие вопросы, в основном связанные с сестрами и матерью — как будет осуществляться их безопасность — мистер Дубей вручил в руки папку с новым заказом. Тот не стал открывать и смотреть ее тут же, решил, что прочитает хотя бы фамилию того, кого предстояло убить, в машине, в спокойной и тихой обстановке, поэтому как только Лайтвуд плюхнулся на водительское сиденье, перевернул папку, ловко крутанув в ладонях, и зацепился за одну единственную не менее странную для Ирландии фамилию.       Басу.       Так вот, кто стал его новой целью. Вопрос оставался лишь в одном: он или… она?