15. Монстр

      Малиновый раф, как казалось Киллиану, пах практически точно так же, как и Амала — сладко, но не приторно, наверное, с легкой ноткой кислинки, как это бывало с малиной, когда пробуешь на вкус, кладя на кончик языка; воздушно, опять же, как сама ягода, когда закрываешь рот, и только от прикосновения с губами малина сминается.       Когда Эния поставила самый большой картонный розовый стаканчик с кофе на столешницу, тот забрал его, обхватив ладонью, перед этим расплатившись, и потом вспомнил, что свой капучино оставил на столе с… поддельным именем — оплошность, которая сейчас могла стоить гораздо больше, чем остальное, потому что, если Киллиан лишится и ее, все напрасно — он окончательно уйдет в себя, а может, его и не станет вовсе…       Страх от этой внезапно пришедшей мысли, застрявший в горле, отчего Лайтвуд не смог даже произнести банальное «спасибо» за малиновый раф, вмиг опустился куда-то в живот, так как Амала, ожидая его, не обращала никакого внимания на стаканчик, стоящий на краю стола — там, где Киллиан оставил капучино, и, если бы можно было шумно выдохнуть воздух из легких, он сделал бы это, но в данный момент сдержался и спокойно, по крайней мере внешне, подошел к угловому столику и поставил на него малиновый раф.       — Как и заказывали, — с легкой улыбкой произнес Лайтвуд и аккуратно выдвинул стул напротив Амалы, затем уселся на него.       — Но я не заказывала, — пожав плечами, игриво ответила она и едва закусила нижнюю губу.       Киллиан в эту секунду принялся снимать куртку, чтобы повесить на спинку стула, однако остановился, как только зацепился взглядом за прикушенную губу, буквально застыв на месте, будто кто-то нажал кнопку, означающую остановку времени. Он сглотнул, потому что весь остальной мир, вокруг них и правда замер — остались лишь они, двое почти что незнакомцев, но, если получше приглядеться, если порыскать и… применить простую логику, как советовал Девдас Дубей, можно было с легкостью догадаться, что они знакомы как никогда ранее и что один из них, скорее всего, мисс Басу, точно хотел бы познакомиться с другим — с наемником, который принес слишком много боли и горя в семью, в особенности ей.       — Киллиан?.. — никак не могла достучаться до него Амала вот уже минуты две, однако на этот раз с серых радужек слезла пелена, и они ясно посмотрели на нее. — Ты отключился, — хихикнула она, а на румяных щеках появились глубокие ямочки.       Лайтвуд засмеялся в ответ, смущенно опустил голову вниз, после все-таки снял куртку со второго плеча и повесил на спинку стула, вновь усаживаясь на стуле прямо и хватаясь за стаканчик кофе, большим пальцем закрывая ненастоящее имя, хоть тот и был повернут им к нему — лучше перестраховаться.       — Задумался, — коротко и немного неловко ответил он и сделал большой глоток капучино, ощутив, как горячая жидкость приятно согрела изнутри и, возможно, пробудила тело — не помнил, сколько просидел в машине, наблюдая за кофейней. — Я просто увидел, что твой кофе уже закончился, и подумал, может, захочешь выпить еще. У тебя здесь, кажется, кипит работа, — Киллиан мельком глянул на документы, небрежно разложенные на столе, и Амала напряглась, интуитивно потянувшись к некоторым из них, видимо, они были важны для… ее семьи? И… для Дубея, как предположил сейчас Лайтвуд. Неужели это те самые бумаги, которые способны уничтожить мистера золотая-ложка-в-заднице?       — Нет, нет, я совершенно не против, — стала отмахиваться та. — Ты, кажется, воспринимаешь все мои слова слишком серьезно, — хмыкнула Амала и сложила несколько документов с синими печатями — оригиналы? — в красную папку. — Либо… В общем, не важно, — подняв обе руки наверх и коротко взглянув на Киллиана, сказала она. — Я бываю очень болтливой и надоедливой, так что… если я тебя раздражаю, можешь спокойно встать и уйти.       Ее руки летали от стола до волос, то и дело поправляя их — волновалась? — а Лайтвуд с легким смешком внутри себя наблюдал за этим и думал, не точно ли так же он выглядел в первую их встречу — для мисс Басу первую — и… сегодняшним вечером, во вторую?       — То есть… ты спроваживаешь меня? — решил прервать наверняка очередную болтовню, которая вообще не раздражала, наоборот, даже успокаивала, ведь Киллиан не привык говорить много, а может… просто не с кем — никто не поймет его мыслей и страхов, никто не станет слушать, потому что он никому не нужен — сам так считал, точнее, привык считать, ведь так легче. — Что ж… — произнеся точно такой же интонацией, как и Амала, когда та подошла к нему со спины несколькими минутами ранее, сделал вид, что действительно планирует уйти, отодвинув стул и вытащив из-под стола ногу.       — Что? — удивленно спросила мисс Басу, раскрыв рот. — О, нет, — устало проговорила она, опустив голову на руки, забравшись пальцами в волосы и принявшись тереть ими кожу головы массирующими движениями.       — Шучу, Амала, — тут же успокоил Киллиан и вернулся в позу, в которой сидел, подвинув стул обратно. — Никуда я не уйду.       «Никогда», — сказал голос в голове, и Лайтвуд в следующую секунду напряг челюсть и ругнулся внутри, прогоняя навязчивые мысли.       — Прости, я просто заработалась и зачиталась… Так долго уже сижу здесь, наверное, — проверив время на телефоне, тыкнув в экран пальцем, призналась Амала, а Киллиан чуть не выпалил, что знает об этом, так как несколько часов ожидал, когда она выйдет из кофейни, чтобы, когда мисс Басу шла до дома, серебристый седан следовал по пятам по дороге, но чуть поодаль.       Сталкер? Хм… может, подошло бы понятие ангела-хранителя? А может, Лайтвуду просто необходимо было оправдание своим ужасным поступкам, или, точнее сказать, больным, ведь здоровый и нормальный человек никогда не станет следить за кем бы то ни было.       Однако Амала не обычный человек. Она — его тайное желание. Она — та, что приходит в его сны каждую ночь. Она — искупление его грехов, но только если простит его, а это, скорее всего, невозможно.       — Тогда тебе стоит передохнуть, не думаешь? — поинтересовался Киллиан и подвинул стаканчик с малиновым рафом ближе к ней, так как Амала до сих пор скептично смотрела на очередную порцию кофе, хотя за последние двадцать четыре часа выпила около четырех стаканов точно — планировала просмотреть и прочитать все папки, которые спрятала у себя в комнате, а сюда выбралась, чтобы сменить обстановку, взяв, как ей казалось, самые безобидные и не такие уж провокационные документы, то есть те, что не навредили бы ни ей, ни семье, если бы кто-то случайно увидел в них записи. Но… дело было в том, что любые бумаги, связанные так или иначе с Девдасом Дубеем и в принципе всей его семьей, — опасны, именно из-за них с жизнью распрощался мистер Басу.       — Наверное, ты прав, — все же согласилась Амала и, взяв стаканчик, поднесла ко рту, сделав длинный глоток, прикрыв при этом глаза и чуть не промычав от невероятного вкуса — истинный наркотик для нее.       Никто из них двоих понятия не имел, о чем говорить, да и… каждый думал о своем, изредка переглядываясь. На самом деле это нисколько не напрягало, наверное, действовало, как обезболивающая таблетка, и, если эффект от нее приходил лишь через, скажем, час, то, когда люди, связанные самой судьбой в виде невидимых нитей, оказывались вместе, все происходило гораздо быстрее — одно присутствие другого, и ты уже в совершенно ином расположении духа, а еще, возможно, позабыл о делах, проблемах и тому подобное.       Прошло, наверное, еще около часа или полутора, и, на удивление, Киллиан с Амалой нашли темы для разговора, причем самые неочевидные и безобидные. В основном говорила мисс Басу — и правда болтушка, какую еще поискать, но Лайтвуд любил слушать, а ее — тем более, то и дело отвлекаясь на жесты, совершаемые руками, следя за браслетами на запястьях.       — Ты всегда такой серьезный? — вдруг решила спросить Амала, когда они стали подниматься из-за стола. — Не то чтобы это напрягает или мешает, просто… будто бы ты где-то не здесь, понимаешь? Думаешь о своем… Может, плохой день? — продолжила напирать она, следя за ловкостью сильных рук и широких плечей, на которые Лайтвуд накидывал кожаную куртку, мысленно желая дотронуться до них, чтобы ощутить крепкость и… безопасность.       — В основном — да, но, поверь, у меня есть свойство думать обо всем сразу, поэтому я улавливал и улавливаю всю суть нашего разговора без проблем, — ответил Киллиан, сделав тон голоса как можно мягче, ведь он и правда раздумывал все то время не только о ней, но и о документах, которые так необходимо достать для мистера Дубея, иначе не отвертится, иначе… семья вновь пострадает. — Я могу подвезти тебя, — предложил Киллиан, открывая дверь Амале и пропуская вперед — на ее лице красовалась благодарная улыбка, руки крепко держали папки возле груди, будто она даже спала с ними в обнимку, что вполне вероятно.       — О, правда? Было бы неплохо, потому что я не очень хорошо чувствую себя, — призналась мисс Басу, когда они оказались на улице под странным провожающим взглядом Энии, до сих пор стоящей на том же самом месте за кассой; наверное, все то время, что, по именам на стаканчиках, Лиам и Амала проводили время вместе, она так и не отходила, будто помешалась на нем точно так же, как Киллиан на Амале, но… что если Эния не та, за кого себя выдает? Что если Дубей даже после изворотливой и хитрой идеи на ужине с сестрами все равно не доверяет наемнику и решил заслать в кофейню милую девушку, умеющую играть невинное дитя, чтобы наконец-то сложить пазлы и понять — мистер Лайтвуд действует в своих интересах и играет не на той стороне?       — Что-то серьезное? — напрягся Киллиан, осмотрев Амалу с ног до головы, переживая так, словно она вот-вот свалится в обморок, хотя по здоровому цвету лица и не скажешь подобного, однако ему было свойственно слишком преувеличивать и слишком… заботиться — лучше бы о себе так переживал.       Мотнув головой в разные стороны, мисс Басу дала понять, что все в порядке — попросту устала, ведь не спала более восьми часов несколько дней, а точнее — ровно после той ночи, когда она подобрала код от сейфа.       — Какая из них твоя? — быстро переведя тему и едва вздрогнув от внезапно подувшего ветра, спросила Амала, указывая взглядом на несколько стоящих на парковке машин.       — Серебристая, — тихо произнес Лайтвуд и достал ключи от седана, понимая, что мисс Басу вполне могла запомнить его машину еще с самой первой односторонней встречи, когда он проследил за ее подругой, кажется, Лимой, и когда та дошла до дома Амалы, затем они вместе проходили мимо серебристого седана, из окна которого Киллиан впервые рассмотрел мисс Басу настолько близко, отчего дух перехватило.       — Красивый цвет, — коротко отозвалась та, не став акцентировать внимание ни на чем более.       Сглотнув и немного расслабившись, отругав себя за это дерьмовое и тупое предложение подвезти, так как мог бы тут же выдать и себя, и то, кем является, но не умел по-другому, не умел не вести себя как джентльмен, если девушка действительно нравилась; наверное, отец не зря старался над воспитанием сына, и хоть что-то да осталось хорошее и неизменное в нем.       Киллиан, нажав на кнопку открытия дверей машины, обошел капот и не дал открыть пассажирскую дверь Амале, практически одергивая ее запястье от ручки и после приглашая сесть внутрь, уловив легкое доброе хмыканье, будто его оценили и сейчас присвоили десять очков из десяти.       «Правильно, Киллиан, продолжай в том же духе — делай себе только хуже, ты же умеешь это лучше всего на свете. Черт бы тебя побрал!» — захлопнув дверь, посмотрев в небо и выдохнув через рот, накричал на себя Лайтвуд, осознавая совершаемую прямо сейчас в очередной раз ошибку, сближаясь с той, кто, по правде сказать, будоражит кровь, и снова обошел капот, чтобы не заставлять Амалу долго ждать.       Как только он сел на водительское сиденье и закрыл дверь со своей стороны, поглубже вдохнул, снова почувствовав приятный запах — Амала. Она спокойно стала пристегиваться, когда положила документы на колени, затем обняла себя за предплечья, и только в это мгновение Киллиан заметил, что на ней не было ни теплой куртки, ни даже кофты, лишь легкая водолазка с небольшим квадратным вырезом, не раскрывающим секреты, находящиеся ниже, да и он не пытался заглянуть, опять же, как настоящий джентльмен быстро отвел глаза, повернул ключ зажигания — серебристый седан издал едва слышимый рев — и фары осветили впереди стоящую машину.       — Холодно? Могу включить печку, — предложил Лайтвуд, выворачивая руль в сторону выезда с парковки кофейни. — Или… — пока пропускал несколько неспешащих домой машин, стоя на перепутье дорог, начал он, — …возьми мою куртку, — после этих слов ловко снял с плеч кожаную объемную куртку, противясь восклицаниям Амалы о том, что она в порядке, да и они скоро доедут до ее дома — тут ведь близко, однако, если Киллиан планировал, а что самое главное — хотел, позаботиться о ком-то, делал это вопреки всему — и крикам против тоже.       — Спасибо, — растянув губы в улыбке и посмотрев на Киллиана из-под длинных черных ресниц, мягко поблагодарила мисс Басу, кутаясь в теплой и пахнущей лесом после дождя куртке. — Очень мило с твоей стороны, — вдруг продолжила она, склонив голову вбок, вызвав данными словами неловкую и смущенную полуулыбку у Лайтвуда.       Мило? Господи, он никогда не думал, что кто-то вообще будет использовать в отношении него подобные предложения, тем более сейчас, тем более… когда Киллиан знал, что являлся не милым на самом-то деле, скорее — одержимым, причем настолько, что плевал на внутренний кричащий голос и продолжит плевать дальше, потому что рядом с Амалой забывал обо всем на свете.       Проблемы отходили на второй план. Боль в груди утихала и опускалась вниз, в живот — не могла исчезнуть навсегда, ведь и она уйдет, когда-нибудь так точно, так как узнает всю правду о нем. Разум очищался, потому Лайтвуд думал практически ясно, как в те дни, когда еще не работал наемником, когда не бежал от самого себя и когда не получал грязные кровавые деньги. Однако… самым важным здесь было то, что, пока он проводил время с Амалой, не хотелось курить, не хотелось притрагиваться к пачке сигарет точно так же, как и к алкоголю, потому что она успокаивала, дарила умиротворение, какое не дарил никто и… ничто.       Он даже невольно сейчас вспомнил тот день, когда погнался за Джонни и когда мисс Басу была настолько любезной, что пригласила в свой дом, чтобы согреться и выпить горячего чаю. Тогда тоже не было желания ни курить, ни пить, ни ненавидеть себя.       Наверное, теперь стоило говорить, что Амала — наркотик для Киллиана, но… во что он обойдется? Какую цену тот заплатит потом, когда все окончательно выйдет из-под контроля? Однако, если Лайтвуд готов был пожертвовать собой и своим ментальным здоровьем — снова — то жертвовать ею… видеть, как она страдает… Но и это цветочки, потому что самый сильный удар, который придется выдержать, — ненависть в голубых радужках, напоминающих ясное чистое небо без единого изъяна, а такие были только у самых добрых людей.       — Ты не слушаешь музыку? — отвлекла та от беспокойных мыслей Киллиана, который умело держал одной рукой руль и внимательно следил за дорогой, просматривая периметр со всех сторон даже сейчас, в особенности, зеркало заднего вида, другую же руку держа на колене.       — Редко, — коротко ответил он. — Но, если хочешь, можешь включить, я не против, — мельком взглянув на Амалу, сказал Лайтвуд, и тонкая женская рука тут же потянулась к приборной панели, чтобы настроить радио.       Музыка зазвучала слишком громко, и они оба чуть ли не оглохли, стиснув зубы — мисс Басу даже прикрыла уши руками, поэтому Киллиану пришлось быстро прокрутить колесико против часовой стрелки.       — Кто-то устраивал дискотеку в твоей машине, — со смешком произнесла Амала, расслабляясь и откидываясь на сиденье, вновь кутаясь в куртку, с которой отчего-то уже не хотела расставаться.       В голове крутился диалог с Амритом о том, что Темная мать не желает чужаков в роду и что именно по этой причине их с Кираном отец умер, поплатившись жизнью за вступление в индийское сообщество, где таким, вообще-то, не место, даже если они соизволили чуть ли не принять веру и не взять фамилию жены, в случае Джотсаны Басу, наперекор отказавшуюся брать фамилию мужа, да и жить с разными — тоже.       Амала не знала, почему сейчас вспомнила о нем, но, глядя на Киллиана, следя за его методичными движениями, например, за тем, как он изредка поправлял челку, чтобы она не закрывала глаза, или как оглядывался по сторонам, хотя сейчас было довольно поздно, потому вряд ли ездило много машин, приходило все то же слово, сказанное Амритом, — чужак.       Являлся ли он чужаком? Являлся ли тем, кому не стоило доверять?       Раньше у нее всегда была отличная чуйка на засранцев — в Амрите ведь не ошибается. Однако здесь… когда серые, как грозовые тучи после дождя, глаза обращались в ее сторону, — пустота, точнее… пустота связана с чуйкой, потому что та молчала, как партизан, а пустота, связанная с сердцем, вовсе не была пустотой — оно стучало гораздо быстрее, и плевать, что она видит Киллиана всего лишь второй раз.       Казалось, Амала еще не встречала таких, как он. Обычно парни и мужчины сразу обращали на нее внимание, планировали затащить в постель чуть ли не на первом свидании, разговаривали о вульгарных вещах и бросались неприятными комплиментами, а он… запомнил ее любимый вкус кофе, побежал за собакой, совершенно не зная, чья она, и точно так же не зная хозяйку, затем купил малиновый раф, когда она не просила, впихнул в руки куртку, когда та отказала несколько раз. Конечно, это тоже внимание, Амала понимала это, но оно… такое легкое и ненавязчивое, хотя отчего-то подозревала — внутри у Киллиана ураган мыслей, особенно, когда она что-то говорила, а он снова уходил в себя, становясь еще более привлекательным.       — Приехали, если я правильно помню номер дома, — на этот раз мужской голос с небольшой хрипотцой вывел мисс Басу из транса, и она быстро-быстро заморгала.       «Если правильно помнишь номер дома?» — спросил у себя тот.       «Ты, блять, сейчас серьезно, Киллиан?» — возмущался голос внутри, а он лишь уловил легкий кивок от Амалы и вышел из машины, чтобы успеть помочь ей выйти, а еще проследить за тем, как она дойдет до дома и закроет дверь, желательно на все замки, которые есть.       — Еще раз спасибо за куртку, — вновь благодарность, которую Лайтвуд не заслуживал и никогда не заслужит, особенно, от нее.       Сняв кожаную куртку с хрупких плеч, мисс Басу вздернула ими от вечернего холода, а браслеты на запястье из-за стоящей почти гробовой тишины громко звякнули — звук залез в ушные раковины Киллиана и осел там, планируя остаться, как минимум, на эту ночь, вновь вызывая кошмары.       — Амала… — положив куртку на руку, попытался сказать правильно Лайтвуд, не зная, с чего начать, — …мы могли бы встретиться еще раз? — теперь выпалил он, собравшись с духом, хотя не помнил за собой такого — что робел перед девушками, но с ней… все по-другому.       «Остановись».       Голубые глаза напротив загорелись ярким огнем, вот только он имел не оранжевые оттенки — синие, как бездна в море или океане, и от того взгляд стал еще более глубоким и притягивающим.       Как бы не выдать себя? Как бы сделать вид, что она совсем не ожидала такого предложения? Ответ прост — никак, так как Амала ждала, буквально грезила, прокручивала подобные предложения в голове, сказанные его голосом, и вот…       — Лишь раз? — вновь прикусив нижнюю губу и подавшись вперед, к Киллиану, поинтересовалась она.       «Скажи, что ты пошутил».       — Нет, — твердо и уверенно ответил Лайтвуд, теперь-то узнавая себя. — Может, два, три, пять, десять? Что скажешь? — ехидно стал напирать он, задумчиво вглядываясь куда-то в сторону и наверх, в небо, где даже звезды не светились так ярко, как голубые радужки напротив.       «Ублюдок! Чем ты лучше того же Дубея?!».       — Такой вариант мне нравится гораздо больше, — кивнув, ответила Амала с ямочками на щеках. — Запишешь мой номер телефона? Вроде… мы не обменивались, — поумерив пыл и запал от предстоящих встреч, достала из маленькой черной сумки телефон, тут же разблокировав его и открыв приложение контактов, готовясь диктовать номер — не помнила наизусть, чему окружающие часто удивлялись.       Ее номер телефона в его контактах станет еще одной пыткой, причем, наверное, самой сильной, что есть в настоящее время, ведь… раньше Киллиан видел мисс Басу лишь на расстоянии, следя за ней, играясь в сталкера — или это уже давно вышло из-под контроля и перестало быть игрой? — а теперь… когда он станет открывать зеленую иконку приложения «Телефон» и переходить во вкладку контактов, каждый раз будет натыкаться на ее имя, начинающееся на букву «А» и, скорее всего, мечтать вновь услышать нежный голос с нотками игривости, послушать ее болтовню, а самому в это время расслабиться, закрыть глаза и сделать долгий-долгий выдох, чтобы тело окончательно обмякло, не чувствуя, как в остальное время суток, опасности.       — Наверное, — пожал плечами Киллиан, игнорируя внутренний конфликт. — Да, — разблокировав телефон, подтвердил отсутствие ее имени в телефонной книге.       Минута, и они уже обменялись номерами — Амала продиктовала свой, Лайтвуд позвонил по нему, услышав через секунду входящий вызов на ее телефоне — теперь и его номер у нее в телефонной книге, и, кажется, он впервые дал свои контакты, за исключением заказчиков, да и… вряд ли несколько цифр продержатся дольше месяца — Киллиан по истечении этого срока вновь сменит их, выбросив симку вместе с телефоном.       — До встречи? — проговорил Лайтвуд, убрав телефон в карман куртки и взглянув на Амалу, которая тут же кивнула, растянув губы.       — До встречи, — все же сказала она и подняла руку вверх, прощаясь таким образом на этот вечер, на эту ночь, но лишь для себя, потому что к Киллиану еще придет ее версия во снах — озлобленная, сломленная, обманутая и… называющая его монстром.

━━━ • ✙ • ━━━

      На следующее утро Киллиан подскочил на кровати, как ужаленный, сразу же выхватив из-под подушки пистолет и крепко сжав его в ладони, готовясь снять с предохранителя. Громкий входящий вызов — вот, что заставило так встрепенуться, хотя время на наручных часах, которые тот снова не снял на ночь, показывало давно за двенадцать дня — проспал так долго по причине того, что не мог уснуть, пялясь в потолок и видя перед глазами не люстру и темноту, а голубые радужки, горящие слишком ярко, ослепляя, но и даря надежду на светлое будущее, о котором Лайтвуд уже давно не думал — не достоин, да и до нее не было ни малейшего шанса…       Цифры, высветившиеся на экране, — первое, что разглядел Киллиан затуманенным взглядом. Имя над цифрами — второе, что теперь прочитал, и мозг проснулся в мгновении ока, ладонь же, сжимающая пистолет, разжалась, бросая оружие на кровать, чтобы взять телефон, готовый вот-вот упасть из-за дрожи в теле.       Кэролайн.       Она никогда не звонила. Никто из сестер не звонил, да и мама тоже. Перестали звонить, когда поняли, что Киллиан — не Киллиан, а какой-то чужой незнакомый им человек в оболочке брата и сына. И… если сестра звонит, значит…       — Киллиан, — резкий голос, почти запыхавшийся, послышался по ту сторону, и ему пришлось подняться на ноги, начать ходить туда-сюда по спальне, чтобы сдержаться и не дать тревожным мыслям заполнить голову быстрее, чем услышать то, о чем хотела сообщить сестра.       — Кэри? — опасливо произнес Лайтвуд и сглотнул, подойдя к открытому настежь окну.       — Они снова связались со мной, — ответила Кэролайн, и на фоне проехала машина — тот четко уловил звук шин, так как знал его не понаслышке — то и дело слушал вместо радио, когда куда-то ехал. — Сказали подъехать к какому-то дому в районе Доннибрук. И там меня встретят, чтобы поговорить, — сестра говорила сбивчиво и быстро, наверняка оставалось мало времени, а может, боялась, что на ней каким-то образом оказалась прослушка.       — Это… Подожди… — закрыв глаза и проведя ладонью по лбу, постарался понять, что делать дальше, как защитить Кэролайн, при этом не попавшись на глаза мистеру Дубею, ведь он явно настоятельно порекомендовал не связываться с братом, да даже не пытаться, иначе им всем — крышка: медленно, но верно, и по одному, а Лайтвуд умрет последним, чтобы сперва наблюдать за смертями родных и любимых.       — Просто скажи, что ты сможешь подстраховать меня, Киллиан! — срываясь на более громкий тон, попросила Кэролайн, и это до безумия не похожее на ее поведение, но вот, что делал Дубей, — ломал даже сильнейших, заставлял бояться до трясучки, чтобы в конечном итоге с ехидной улыбкой смотреть за крахом. — Скажи, что каким-то образом вытащишь меня, если что-то пойдет не так… — спокойнее потребовала сестра.       Когда Киллиан просил Кэролайн в тот день, на мнимом семейном ужине, позвонить в случае, если Дубей свяжется с ней, ведь иначе и быть не могло, не рассматривал такой вариант, не думал, что тот зайдет настолько далеко и пригласит Кэролайн в свой дом, однако, возможно, для такого, как он, это самый легкий способ остаться в живых, а что самое главное — в тени, не привлекая внимания к своей персоне на улочках Дублина, как все предыдущие разы, а плюсом — на своей территории каждый силен.       — Послушай, Кэролайн, — серьезным тоном начал Лайтвуд, опираясь рукой о подоконник и смотря на улицу, на малолюдный мирный двор, откуда разъехались машины. — Они ничего не потребуют от тебя, потому что ты выполнила задание на пять с плюсом: позвала меня, угостила ужином, пыталась вместе с Вивиан выведать что-то о моей жизни, то есть то, что этому ублюдку и было нужно. Но я сам не раскололся, сам не стал ничего говорить, понимаешь? Это не твоя вина, не твоя ответственность. Ты сделала все, что смогла…       — Киллиан, это был не ты! — громко перебила сестра, явно сходя с ума и переживая, скорее, не за себя, а за Вивиан и маму, оставшихся дома. — Когда мы прощались с тобой, это был не ты! — повторила она, и тот хотел было вставить слово, но не успел, Кэролайн продолжила первой: — Что если они знают, что я в тот вечер рассказала тебе? Что если это попытка навредить Ви и маме? — в груди сжалось сердце от ее слов — Киллиан даже не хотел представлять, как в отчий дом стучаться люди Дубея, затем… — Тогда… Он сказал тогда, что, если я обману, он все равно узнает, — вновь отвлекла от мыслей Кэролайн, после чего в динамиках появились посторонние голоса, наверное, от входящих или выходящих пассажиров автобуса.       Пока сестра продолжала лихорадочно повторять одно и то же, Лайтвуд, бегая взглядом по небу, по траве и по машинам, стоящими у тротуаров, пришел лишь к одной сумасшедшей идее: как сделать так, чтобы он знал о том, что творится в кабинете мистера Дубея, и так, чтобы, в случае чего, Кэролайн осталась жива.       — Сколько тебе еще ехать? — внезапно спросил Киллиан, и Кэролайн в мгновение ока прервалась, затихая, наверняка, проверяя, оглядываясь при этом по сторонам, на какой улице и в каком районе едет на данным момент.       — Минут пятнадцать-двадцать, но ведь я могу выйти на какой-нибудь дальней остановке или вовсе проехать, если нужно потянуть время, — ответила сестра — в голосе уже зазвучали нотки надежды, и эта надежда связана с братом — неужели Кэролайн снова надеялась на него, точнее… вернула веру в него?       — Жди звонка, — все, что произнес Лайтвуд, и отключился, не обращая внимания на протесты сестры, но нужно было действовать быстро, и пятнадцати минут вполне должно было хватить, чтобы кое-кого переманить на свою сторону окончательно и бесповоротно.

━━━ • ✙ • ━━━

      Кэролайн проехала еще несколько остановок, когда заметила вывеску с указателем, означающую, что на следующем повороте начинается Доннибрук, а звонка… так и не поступило. Она порывалась позвонить брату самостоятельно еще раз, чтобы выяснить, что тот задумал, однако надеялась, что паника — всего лишь паника, и только из-за нее не может сосредоточиться, отчего секунды превратились в минуты, минуты — в часы.       Пассажиры то заходили в автобус, то выходили. Некоторые садились рядом с Кэролайн, некоторые, наоборот, проходили мимо, и в такие моменты она испытывала облегчение, потому что сейчас сидеть с кем-то рядом ощущалось иначе, будто все эти люди что-то знали или… были куплены тем человеком, чтобы проследить за его жертвой, хоть она и добровольно шла в лапы хищника.       Беспокойный взгляд продолжал судорожно блуждать по домам — богатым домам, потому Кэролайн не сомневалась в том, что автобус уже заехал в Доннибрук. У нее имелись координаты и адрес нужного дома, и, если судить по красной точке в навигаторе, она только что проехала нужную остановку — самую ближайшую до его дома, потому что все еще ждала звонка. Но дальше ехать не было никакого смысла — долгая задержка могла означать, что Кэролайн что-то задумала, точнее… Киллиан, который как раз таки работал на ублюдка, как назвал того брат, впрочем, Кэролайн сказала бы, что даже мягко для такого, как он.       Она и понятия не имела, что тело начнет трястись настолько сильно, что по коже поползут мурашки, но, когда та все-таки высадилась на следующей остановке, обхватила предплечья и, замерев на месте, стала смотреть вслед удаляющемуся автобусу, как на потерянную надежду и былую жизнь — не спокойную, но по крайней мере их с сестрой и мамой не втягивали в опасные дела брата. Оказывается, жизнь умела преподносить сюрпризы и похуже, когда думаешь, что хуже некуда.       Еще пару минут, и, только когда Кэролайн собралась с духом и мыслями о том, что у Киллиана ничего не получилось и не получится, телефон в ладони неожиданно завибрировал; казалось, вибрация в эти мгновения звучала гораздо громче, чем если бы на телефоне был включен рингтон — мир вокруг словно специально погрузился в гробовую тишину, а может, лишь для нее он стал таким пустым и одиноким, как для брошенного котенка.       — Д… д-да? — стуча зубами друг об друга, но не от холода, еле как произнесла Кэролайн, совершенно не узнавая себя — и куда делась та смелая девушка, которая изо всех сил отбивалась от нападавшего и не собиралась сдаваться?       — Это Кэролайн Лайтвуд? — спросил по ту сторону мужской голос, и та мысленно отметила, что ранее не слышала его; неужели кто-то от Киллиана?       — Да, — односложно ответила она и повернулась в сторону улицы, по которой необходимо было пройти до упора, затем один поворот, и на горизонте покажется клетка для жертв.       — Мое имя Габриэль, — представился он.       «И что мне даст твое имя, Габриэль?!» — возмущенно спросила сама у себя Кэролайн, запрокинув подбородок наверх, продолжая стоять на месте, но уже отодвинувшись чуть ли не на газон, чтобы не мешать пешеходам.       — Я работаю на Девдаса Дубея, как и твой брат, — вдруг признался Габриэль, и Кэролайн свела брови к переносице, не понимая, с какого тогда перепуга человек, работающий на того, кто пытался убить все семейство Лайтвуд, звонит ей…       — Ему можно доверять, Кэри, — раздался голос Киллиана, и той пришлось отодвинуть телефон от уха и посмотреть в экран, после удивляясь… второй линии?       — Что… что происходит? — удивленно задала вопрос Кэролайн, не став называть брата настоящим именем, не зная, можно ли в присутствии Габриэля.       — Я сопровожу тебя в доме Дубея, чтобы, в случае чего, защитить, а твой брат все это время будет висеть на линии, чтобы слышать весь ваш разговор, потому что ему соваться туда нельзя, иначе Девдас поймет, что Лиам…       Лиам?.. На каких-то несколько секунд Кэролайн отключилась, но только что проехавшая мимо машина, водитель которой резко вжал педаль газа в пол, отчего та заревела, пробудила ее, и она поняла, что это — поддельное имя Киллиана, которое слышала при встрече с мистером Дубеем после тренировки, но тогда не стала акцентировать на нем внимание.       — …обо всем в курсе, — уже отголоском услышала Кэролайн и интуитивно кивнула. — Где ты сейчас? — поинтересовался Габриэль.       — На перепутье его улицы и соседней, — попыталась объяснить она, оглянувшись. — Если проще, то я проехала ближайшую остановку к дому… как его… В общем, мудака этого, — все же не стала ломать язык Кэролайн, и по ту сторону послышался не один смешок, а два, видимо, и Габриэль, и Киллиан оценили ее выражение. — Я вышла на следующей, — закончила она.       — Жди там, я подъеду за тобой, а дальше — скажу, что делать, — чуть ли не приказал Габриэль и отключился, оставив Киллиана на связи.       — Значит, Лиам, да? — хмыкнула Кэролайн, желая разрядить обстановку, пока ожидала некоего Габриэля.       — Значит, — с тихим выдохом в динамик сказал брат.       — Отстойное имя, знаешь ли, — решила раскритиковать та, и Лайтвуд в очередной раз издал смешок, не сомневаясь в словах сестры. — Ни вкуса, ни звучания, ни сексуальности, — махнув рукой в воздухе, будто вела непринужденный разговор по телефону, продолжила Кэролайн.       — Притормози, Кэри, — с усмешкой остановил сестру Киллиан. — Какая еще сексуальность, Господи… — шепотом произнес он, думая, что Кэролайн не услышит, однако она услышала и, опустив взгляд на ноги, загадочно улыбнулась, правда чувствуя, как стало легче, а ведь они с братом уже давно вот так не перебрасывались словами, не шутили, не смеялись…       — Такая, брат, что, когда ты занимаешься сексом, девушки обычно выкрикивают твое имя томным голосом…       — Кэри, — твердым тоном проговорил Лайтвуд, стараясь остановить следующие слова, чуть ли не краснея от разговора с сестрой, хотя понимал — она уже совсем взрослая.       — …от которого тебе становится еще жарче, и ты…       — Кэролайн! — уже резче и, кажется, чуть ли не крикнув в динамик, всполошился Киллиан.       — Ладно, ладно, — закатив глаза, усмехнулась та. — Короче, Лиам так себе имечко для секса, ты понял, да? — снова напирала Кэролайн, а брат громко цокнул и наверняка прикрыл глаза ладонью, как это обычно делал в похожих ситуациях.       — Закончили тему, — бросил брат, и в этот же момент напротив той остановилась белая машина.       Кэролайн недоверчиво вгляделась в водителя, который чем-то даже смутно напоминал Киллиана, может, прической, но… в остальном, например, классический стиль в одежде — рубашка, расстегнутая сверху, и наверняка брюки — отличало от брата, и только тогда Габриэль, нервно закатив глаза, вышел из машины и медленно подошел к ней.       — У нас мало времени, так что, если доверяешь брату, садись в машину, — просто сказал он и указал рукой на пассажирскую дверь.       — Помягче, — ворвался в разговор Лайтвуд, зная, что Габриэль вновь на связи уже через микронаушник, а сестра так и держала телефон возле уха, будто именно он в крайнем случае спасет от беды.       После жесткой отсечки Киллиана, Габриэль только и сделал, что хмыкнул, однако это выражение лица Кэролайн не увидела, так как сдвинулась с места и прошла мимо него, послушно направившись к белому седану, причем не обернувшись ни разу, доверяя не только брату, но и тому, кому доверял он, не ожидая ножа в спину.       — Какой план? — не став медлить и поставив на громкую связь Киллиана, положив телефон на колени, спросила Кэролайн, как только Габриэль уселся на водительское место и снял машину с ручника.       — Довольно простой, — для начала коротко ответил тот, повернув на следующем перекрестке налево. — Мы входим в дом Девдаса, я говорю, что нашел тебя на одной из улиц: ты либо заплутала, либо решила потянуть время и что-то натворить, что более похоже на правду, — на последних словах Габриэль на долю секунды повернул голову в ее сторону, и Кэролайн отметила, насколько светлый оттенок имели его карие глаза — почти золотые, особенно, при свете дня, будто нечеловеческие — кошачьи. — Скорее всего, он встретит нас чуть ли не на пороге, потому что не любит ждать, а ты, — Габриэль склонил голову вбок и снова бросил взгляд на Кэролайн, которая нервно теребила кончики светлых волос, — уже опоздала, — продолжил тот.       — Просто скажи, что меня отпустят. Остальное — не так важно, — с опаской произнесла она и посмотрела в окно — кажется, уже подъезжали к нужному дому.       — Если будешь вести себя, как хорошая девочка: не вякать, не говорить, когда не спрашивают, то вероятность этого увеличивается, — с легким ехидством ответил Габриэль и, остановившись напротив больших бордовых железных ворот, стал ожидать, пока люди Дубея соизволят открыть их, проверяя марку машины и номера, а также тех, кто сидел в ней.       — За длинный язык поплатиться можешь только ты, Габриэль, — вновь вставил свое Киллиан, которого явно напрягало то, как пешка разговаривала с его сестрой, будто знаком не несколько минут, а целую вечность — слишком смелый, несмотря на то, что Лайтвуд преподал ему урок.       — Лиам, кто сейчас рискует своей шкурой ради твоей сестры? А? — недовольно пробурчал Габриэль и, когда ворота наконец-то открылись, въехал на подъездную дорожку, буквально ощутив, как воздух в машине застыл — Кэролайн поспособствовала этому, сжавшись до предела, будто ее завели в комнату с четырьмя подвижными стенами, и они вот-вот начнут сходиться. — Вот и все, Лиам, — заключил Габриэль, услышав раздраженный вздох по ту сторону в микронаушнике.       — Ничего не бойся, Кэролайн, я с тобой, — мягким тоном отозвался Киллиан, тоже чувствуя напряжение сестры даже через телефон и районы Дублина, разделяющие их. — И… лучше отключи вызов, я буду на связи только с Габриэлем для большей безопасности, вдруг они решат проверить твой телефон, — предостерег брат, и Кэролайн, ничего не сказав, лишь кивнув, отключилась — не хотела ни прощаться, ни говорить что-либо еще, надеясь выйти из огромного особняка живой.       — Подожди, Кэролайн, — остановил Габриэль, когда ее рука потянулась к ручке, чтобы открыть дверь машины и выйти. — Давай договоримся, что я буду вести себя как плохой человек не потому, что предаю Лиама, а потому что играю. Все, что я буду делать, например, хватать тебя или толкать в спину, чтобы ты шла быстрее, — спектакль, чтобы и мне, и тебе поверили, ясно? — яркие кошачьи глаза впились в серые, и та кивнула, сглатывая и в глубине души практически молясь, чтобы Габриэль и вправду оказался хорошим человеком, а не тем, кто пойдет и прямо сейчас сдаст Киллиана с потрохами. — Мы — незнакомы. Я схватил тебя на одной из ближайших улиц и… — его рука вдруг резко приблизилась к предплечью Кэролайн, затем с силой оттянула рукав легкой кофты, порвав ее, отчего та свела брови к переносице, но не издала ни звука, помня о спектакле, — …из-за того, что ты вырывалась, я порвал тебе кофту, — он кивнул, все еще пристально смотря в ее испуганные глаза.       — Я не глупая и не тупая — запоминаю все с первого раза, — прищурившись, дерзко сказала Кэролайн и одернула себя в сторону двери, чтобы оказаться подальше от Габриэля, кажется, уже играя сценку для людей Дубея, которые наблюдали за ними с улицы.       — Молодец, — похвалил Габриэль. — Держи такой настрой в отношении меня, — короткая ухмылка, после чего он вышел из машины первым.       Пешки, казалось, только и ждали показательного выступления от Габриэля, который давно не показывал лицо — лицо человека, которого из него сделал Девдас, убив жену и мать его детей, причем на его же глазах: связанную, беспомощную, одержимую, спустя несколько дней заточения в грязном подвале. Тогда… это уже была не она — призрак, оболочка, но, опять же, не красивая — смертельная, ужасающая. Однако где-то в глубине ее пронзительных зеленых глаз Габриэль видел свою любовь, свою любимую, которая подарила ему целый мир и их прекрасных детей, а он… оплошал, не послушал, не понял с первого раза, не поверил точно так же, как и Лайтвуд, но разница между ними заключалась в том, что Киллиан вовремя спохватился и избежал пыток — самых терзающих пыток в его жизни, ведь смотреть на то, как убивают твоих близких, самое настоящее зверство — а Габриэль опоздал, лишившись практически самого дорогого.       Как он сам и сказал — он не плохой человек, скорее, обычный человек, с которым произошли плохие вещи и которому нужно было помочь найти путь обратно к себе, и уже в этом они с Киллианом достаточно похожи, наверное, даже очень.       — И кого это ты привез, Габриэль? — насмешливо спросил один из людей Дубея, издавая смешок после, чуть ли не заливаясь полноценным смехом.       Тот намеренно проигнорировал его, обойдя капот своей машины и открыв пассажирскую дверь, затем грубо вытащил Кэролайн на улицу, буквально выволок за шкирку — спектакль необходимо играть убедительно, и она справлялась превосходно, карабкаясь и вырываясь, чуть ли не скрепя челюстью в его сторону, отчего Габриэль внутри себя улыбался — девочка попалась с зубками.       — Где твой отец? — кинул он Амриту, который только-только вышел из дома, останавливаясь на крыльце, крепко держа сестру Лайтвуда за предплечье — она понемногу успокаивалась, но смотрела исподлобья.       Амрит окинул Габриэля подозрительным и надменным взглядом, будто вовсе не в курсе, кто он такой и кто эта девушка рядом, будто они — мусор под его ногами, который стоит прибрать и выбросить, потому что даже ходить по нему противно.       — Внутри, — кинул Амрит, и в эту же секунду из-за спины появилась незнакомая для Кэролайн девушка с темными волнистыми волосами, которые то и дело цеплялись за длинные сережки, не похожие ни на какие другие, по крайней мере, она не видела таких. — Ты уже уходишь? — спросил тот у нее, но голубые глаза приковались к Габриэлю и незнакомке рядом, которую он силой удерживал, едва ли не выворачивая руку.       — Значит так вас здесь учат обращаться с девушками? — хмыкнула та, а Кэролайн по какой-то причине понадеялась, что она — некое спасение и даже надежда на выживание.       — Амала?.. — тихо спросил Киллиан, разговаривая больше с самим собой, явно не думая о том, что Габриэль внимательно слушает и его, и Амрита.       — Поэтому у нас ничего и не выйдет, Амрит, — прошептала мисс Басу, тыкнув пальцем тому в лицо и пройдя вперед.       Лайтвуд по другую сторону прошипел ругательства, буквально себе под нос, понимая, это — очередное дерьмо, ведь теперь мисс Басу знала одну его сестру, а значит… попадаться с ней на глаза Амале нельзя, как и знакомить их — тоже. Кажется, жизнь все чаще преподносила Киллиану не пирожное на блюдечке — с каждым разом все хуже и хуже, как бы говоря «будет еще «лучше», если не перестанешь врать».       Все провалилось в один чертов момент, и оставался единственный вопрос: что она там забыла?       — Что ты собрался с ней делать? — теперь обратилась она к Габриэлю, вновь посмотрев на Кэролайн, проглотившую язык и тупо наблюдающую за странной сценой перебранки между… недовлюбленными?       — Не думаю, что Басу касаются дела Дубеев, — жестко произнес Габриэль, сжав пальцы на тонком предплечье.       — Конечно, — взмахнув руками в воздухе, недовольно высказала Амала и тут же быстро спустилась по лестнице вниз с крыльца, унося с собой знакомый и Амриту, и теперь Киллиану запах малины.       В очередной раз по ту сторону телефона раздался тяжелый выдох, и Габриэль по своему понимал из-за чего, или, скорее, кого — Амалы Басу, конечно же, которая была его целью по приказу Девдаса. Однако… не став более медлить и лишний раз думать не о своих проблемах, последний раз взглянул в темные радужки Амрита, и прошел внутрь особняка, таща за собой Кэролайн — играла слишком реально, а может, ее тело в самом деле настолько само сопротивлялось, что не слушалось хозяйку.       Одна лестница, несколько долгих и упорных ступенек и таких же шагов, которые давались тяжело, во всяком случае Кэролайн, ведь в груди бешено колотилось сердце, не слушаясь разума, пытающегося успокоить, что все пройдет гладко и она выйдет живой и невредимой, ну или почти невредимой… Если отделается парочкой ссадин, это ничто в сравнении с тем, во что превратилось ее тело и лицо после того нападения, и это, если не упоминать вырезанную селезенку.       — Ты веришь мне? — быстро спросил Габриэль, когда они стали приближаться к двери, наверное, как размышляла Кэролайн, его кабинета.       — С хера ли она тебе должна верить? — грубо вклинился Киллиан, и Габриэль чуть не сорвался и не закричал, чтобы уже наконец заткнуть того, кто никак не мог успокоиться и посидеть молча, пока тот делает за него грязную работу, словно своей не хватало.       Кэролайн уже спокойнее встала на месте, не переминаясь с ноги на ногу, приподняла подбородок и практически полностью расслабилась, позволив мужским пальцам еще больше впиться в кожу на руке. Нет, она не сдавалась, не шла добровольно в логово чудовища и ублюдка, которого и сама уже мечтала прикончить, или хотя бы увидеть его смерть, лишь… позволила себе подумать на здравую голову, позволила утихомирить пыл, позволила спектаклю и игре в неумелый театр отойти на задний план, чтобы ответить на заданный вопрос, который, казалось, мог решить многое.       Кошачьи глаза — и хитрые, и кроющие в себе, где-то далеко внутри, доброту — с ожиданием смотрели на нее, в то же время подгоняя, ведь Кэролайн опаздывала, и не на пять минут, и даже не десять — все пятнадцать, а это уже срок, который отсидит ее брат — пятнадцать лет, и то в лучшем случае.       — Если… Лиам, — она чуть не назвала его настоящим именем, — доверяет тебе меня, то и я доверяю тебе себя, Габриэль, — шепотом проговорила Кэролайн, глядя в светло-карие глаза напротив, надеясь не ошибиться и в брате, и в том, кого он держал при себе — в этом она не сомневалась, так как не мог Габриэль просто взять и добровольно согласиться помогать Киллиану — здесь что-то не так.       — Тогда… заранее прошу прощения за то, что может произойти внутри этого злосчастного кабинета, — быстро сказал Габриэль, и Кэролайн, не успев даже вякнуть, чуть не споткнулась о порог, когда дверь впереди открылась с едва слышимым скрипом, а за ней показался Девдас Дубей с нескрываемой улыбкой чуть ли не до ушей — жертва поймана в клетку.       Габриэль в мгновение ока ощутил, как тело Кэролайн задрожало с новой силой и теперь, все так же впиваясь пальцами в кожу предплечья и в том месте, где он порвал кофту, старался удерживать ее так, чтобы вот-вот не рухнула в обморок. Кто бы знал, что сестра наемника, лучшего из лучших, будет так трястись и бояться встречи с каким-то наглым утырком, по мнению Габриэля, у которого на самом деле уже психоз от того, что кто-то соберет на него доказательства нелегальной деятельности, и здесь речь шла не только о нанятых убийцах — все гораздо глубже, все гораздо страшнее.       Кабинет, окрашенный в красные цвета, только еще больше пугал и вызывал окончательное отторжение, отчего немедленно хотелось сбежать, покинуть помещение и… сам дом, пока он не сожрал с потрохами.       — Нашел ее на дальней остановке, — грубо выбросил Габриэль и, жестче схватив Кэролайн практически за шкирку, подтолкнул ближе к Дубею. — Либо сбежать удумала, либо с кем-то связаться, — продолжил тот, пристально смотря на нее, сощурив глаза, всеми силами разыгрывая сценку.       — Хм… — задумчиво хмыкнул Девдас и оглядел с ног до головы Кэролайн, по какой-то причине посмевшую высоко задрать подбородок и посмотреть ему в глаза, при этом потерев место на руке, которое, по правде говоря, уже ныло от сильной хватки. — Неужто не запомнили мои слова в нашу первую встречу, мисс Лайтвуд? — почти невинно поинтересовался мистер Дубей, но рассмотрел в глазах напротив отказ говорить что-либо, а может, и отвечать тоже. — Вроде… о тебе речи не было, Габриэль, — внезапно обратился хозяин к своему подчиненному, и Киллиан на другой стороне напрягся, втянув воздух в легкие и затаившись, как перед бурей, а оставались здесь только два варианта: либо гром прогремит, и все полетит к чертям, либо… они все-таки справятся — на зло судьбе.       — Что вы имеете в виду? — решил хоть как-то потянуть еще время Габриэль, видя косой взгляд на себе от Кэролайн, который буквально кричал о помощи.       — То, что тебя не было рядом, когда я отдавал приказ встретить сестру Хартлинга, если она, как ты и предположил, решит сбежать или натворить чего, — объяснил Дубей, наблюдая за противоречивой реакцией наемника.       — Дверь в кабинет была не заперта, когда я проходил мимо и…       — Задержался? — тут же перебил хозяин, и Габриэль виновато кивнул, строя из себя невинного и готового подчиняться — так легче и безопаснее. — В последнее время в моих рядах орудует сумасшедший, — с едва слышимой насмешкой произнес мистер Дубей и развернулся к окну, заведя руки за спину, скрепив пальцы. — Убивает моих людей, будто я могу заменить их, как перчатки, — он помотал головой в разные стороны, а Кэролайн в первую же секунду поняла, о ком шла речь — конечно, о брате, кто еще так умело мстил за нападение на них? — Поэтому, Габриэль, — на этих словах мистер Дубей повернул корпус к ним, но устремил взгляд на наемника, будто хотел залезть в душу и открыть самую главную тайну, чтобы ложь наконец-то вырвалась наружу, — сейчас я никому не доверяю, в особенности, тебе.       Лайтвуд выругнулся вслух, а Габриэль надеялся, что хозяин стоял именно на том расстоянии, где этого не было слышно.       — Потому что вы с Хартлингом часто работаете вместе, а он — главный подозреваемый, несмотря на то, что его сестры вполне справились с задачей, — темные глаза перевелись на Кэролайн, и она почти демонстративно выдохнула, но сдержалась — слишком рано, чтобы расслабляться, ведь она все еще здесь.       — Что вы хотите этим сказать? — не став более ждать, да и слишком утомляли эти медленные и длинные речи, которые только и делали, что нагнетали, однако Габриэль знал — это чтобы еще больше вогнать в страх, да и действовало, как эффект неожиданности.       — Докажи, что ты на моей стороне, — заявил Дубей, кивнув на Кэролайн. — Докажи, что Хартлинг на залез тебе в голову и не промыл мозги, хоть я и не уверен, что он совсем слетевший с катушек, — съехидничал Девдас и оперся поясницей о подоконник, чтобы в следующее мгновение лучше рассмотреть представление.       — Каким образом? Вы же знаете, для вас я сделаю, что угодно, — четко и уверенно произнес Габриэль без единой запинки и без дрожи в голосе, хотя тут же затошнило от самого себя — каким же жалким он был, стал…       Мистер Дубей растянул губы в улыбке, мысленно думая о том, какие же все-таки глупцы его окружают, а может… лишь специально претворяются?       — Ударь ее, — внезапно приказал он, и челюсть Габриэль тут же напряглась из-за крепко стиснутых зубов.       — Только попробуй! — зарычал в динамик Киллиан, практически срываясь с места, но… нельзя, никак нельзя было выдать себя, их, иначе все зря, все попытки хоть как-то отвести от себя подозрения, чтобы накопать хоть что-то и теперь уже вместе с Амалой, у которой Лайтвуд в кофейне заприметил интересные документы, наверное, как раз таки те самые, которые и искал Дубей.       — Знаю, знаю… — протянул Девдас. — Она ведь девушка, женщина, а ты — джентльмен, но иногда… нужно уметь переступать через себя, особенно, когда не хочешь выставиться в плохом свете, особенно — предателем. Разве я не прав, Габриэль? — все напирал и напирал он, совершенно не слыша то, как звучит — точно как последний мудила, поэтому о каких вообще манерах постоянно говорил он сам, черт возьми?! — Пощечины будет достаточно, — наклонив голову немного вперед и пристально взглянув в глаза наемника, сладко прошептал мистер Дубей.       Не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Возможно, после этого Лиам в самом деле пришьет его где-нибудь в подворотне, как сделал это с остальными и… явно не собирался останавливаться, однако сейчас на кону стояла жизнь Кэролайн, а Габриэль действительно пообещал помочь и вытащить ее, даже рискуя собой, ведь, если так подумать, у него ничего не осталось, кроме детей, которых он не видел как раз два года — уже два года он работает на долбанного Дубея.       Кэролайн медленно повернулась к Габриэлю лицом, подняла полные безразличия серые радужки на него, поджала губы и стала ожидать удара. Какого? Непонятно. Но, если это и правда спасет ее, так тому и быть — стерпит, потому что терпела и похлеще.       «Давай же!» — кричали ее глаза.       «Я правда не хотел этого» — умоляюще говорили его.       Хоть Кэролайн и готовилась мысленно к удару, даже сжала ладони в кулаки, все равно, когда мужская рука только поднялась и приблизилась к лицу, сжалась всем телом и зажмурилась, услышав, кажется, скрежет зубов напротив — неужели Габриэлю на самом деле было неприятно делать это, неужели не притворялся?       Обжигающая пощечина, которая заставила Кэролайн вздрогнуть и на какое-то мгновение так и остаться с закрытыми глазами, ощущалась не то чтобы больно, хотя и это тоже, скорее, унизительно, ведь ее буквально выставляли, как пушечное мясо, показывали, что она — никто, что с ней — можно обходиться таким образом. Знал бы чертов Дубей, насколько Кэролайн может разозлиться и хорошенько разукрасить его смазливое и противное личико…       — Ты можешь лучше, Габриэль, — тверже произнес Девдас, и в это же мгновение серые глаза устремились в светло-карие — оба пытались прочитать внутри них истинные эмоции, а не те, которые сейчас приходилось показывать, чтобы достойно выстоять, хотя про достоинство, опять же, Кэролайн уже забыла.       «Мой брат точно прикончит тебя», — читалось в ее взгляде, и Габриэль, кажется, уже смирился, что после всего произошедшего здесь, ему — не жить.       На этот раз Кэролайн встала по стойке смирно, разжала ладони, выпрямив пальцы, встряхнув ими, постаралась расслабить тело и челюсть, лишь поджала губы, ожидая нового удара, а про себя думая — сколько еще таких пощечин придется перетерпеть, когда окончательно почувствует себя оскорбленной?..       В ее глазах теперь еще четче отразилась рука Габриэля, и Кэролайн проследила за ней, чтобы на этот раз не дрожать и не дергаться — стойко выдержать, показыв Дубею свою несгибаемость.       Мужская тяжелая и жестокая ладонь резко опустилась на другую щеку, и ее голова невольно повернулась в сторону — Кэролайн издала тихий выдох и задержалась в таком положении, не желая поворачиваться, не желая смотреть на Габриэля, который явно пообещал Киллиану и пальцем не трогать сестру, и не желая боковым зрением наблюдать за противной усмешкой Дубея.       — Кажется, достаточно?.. — полувопрос, полуутверждение, и надежда Габриэля на то, что это прекратится, потому что ему еще никогда не приходилось отвешивать пощечины женщинам — рядом с Девдасом, и в целом рядом с семьей Дубей он становился худшей версией себя.       — Я скажу, когда достаточно, — жестко отсек Дубей, обрывая все надежды напрочь, и Киллиан по ту сторону окончательно вскипел — Габриэль услышал через наушник, как что-то упало и разбилось, но главное — чтобы не сунулся сюда. — И… говорю же: ты можешь лучше, — практически по слогам сказал тот, рассматривая красные отметины на щеках мисс Лайтвуд, испытывая неподдельное удовольствие от этого вида, ведь ему так хотелось увидеть реакцию Киллиана Лайтвуда, если, конечно, сестра позволит показаться ему, а может… все это, как Девдас на подкорке подозревал, — лишь представление?       — Сильнее, Габриэль, — попросила Кэролайн и сделала шаг вперед, становясь к наемнику чуть ли не вплотную, говоря тем самым, мол, я выдержу, лишь бы вернуться домой. — Так, чтобы мне правда стало больно, потому что предыдущие пощечины — детская забава, — с растянутыми губами заявила она, и Девдас издал смешок, поражаясь ее напору — желала избавиться от гнета ситуации побыстрее.       — Прости, — одними губами, еле слышно прошептал Габриэль и, занеся руку, обрушил самый сильный удар, который пришелся нижней части щеки, задевая вдобавок и губы, отчего Кэролайн ощутила горький и железный привкус крови между зубов — в моменте все-таки сжала их, а при пощечине те съехали и прикусили и язык, и нижнюю губу до неприятной боли, от которой она издала приглушенный стон и в последствии шипение, пытаясь при этом не прикасаться к месту удара — жгло не так, конечно, как при нападении, но ощущения точно не из приятных.       — Так то лучше, — ухмыльнулся Дубей, кивнув. — Надеюсь, мисс Лайтвуд, ваша белая кофта не сильно запачкалась, — продолжал злорадствовать он.       — Нет, — стерев тыльной стороной ладони струйку крови, вытекшую из уголка нижней губы, с легкой насмешкой ответила Кэролайн. — Все в порядке, не беспокойтесь, — саркастично продолжила она, на этот раз улыбнувшись, не скрывая с одной стороны кровавых зубов — смотрелось довольно-таки устрашающе, однако для того, кто требовал именно такого исхода событий, — наслаждение. — Теперь, наверное, перейдем к делу? — смело спросила Кэролайн, хотя не забыла о предупреждении Габриэля не говорить, если не спрашивают.       Мистер Дубей испытующе посмотрел на нее, оценивая реальное состояние, но не стал медлить, потому что, по правде говоря, ценил собственное время, а его уже истратили слишком много, и во всем виновата не только Кэролайн, но и Габриэль — нашел двух виновных, но никак не самого себя.       — Несомненно, — подойдя к письменному столу и проведя по гладкой поверхности кончиками пальцев, спокойно сказал Девдас. — Ваш брат хорошо держался на ужине, не так ли?       На этих словах Габриэль решил отойти в сторону, оставляя пространство для разговора между хозяином и сестрой Киллиана, хотя после того, что он сделал, действительно желал быть подальше от нее, испытывая чувство вины.       — Удивительно, как после всего сделанного, он все еще старается отгородить вас от плохих людей и в принципе от мира, в котором увяз, но это даже похвально, — стал размышлять Дубей, а Кэролайн в очередной раз стерла языком кровь с нижней губы. — И… самое удивительное в том, что мои люди, которые следили за вами все то время, были убиты в тот же вечер, — уже тише, но с намеком на то, что точно не перестанет подозревать во всех грехах и провалах Киллиана, проговорил Девдас. — Точнее… все, кроме одного, — его указательный палец поднялся наверх, а темные радужки впились в Кэролайн. — Совпадение, мисс Лайтвуд?       — Вы должны быть в курсе, что Лиам уехал домой сразу после ужина, — как можно спокойнее, выровнив голос, напомнила та.       Мистер Дубей хмыкнул, на секунду оперся бедром о письменный стол, обвел взглядом кабинет, мимолетно посмотрел на Габриэля, стоящего, как верный слуга, в ожидании следующего приказа, затем оттолкнулся и медленной, но в то же время опасной походкой направился в сторону Кэролайн; остановившись слишком близко, так, что она носом чуть ли не касалась его груди, зашептал:       — Я сделаю вид, что поверил, Кэролайн, только потому, что некоторое время назад вы стойко продержались, но, поверьте, в другой раз не стоит ждать моей благосклонности.       Это звучало, как угроза, однако ведь на самом-то деле и являлась ею — следующего счастливого такого раза не будет, и Киллиан пойдет ко дну вместе с близкими, как когда-то Габриэль, и еще несколько подчиненных Дубея.       — Приму к сведению, — решила ответить Кэролайн, смотря впереди себя, потому что, если переведет взгляд на Девдаса, — потеряет стойкость и самообладание.       — О, и… — наконец выпрямившись и сделав шаг назад, будто вспомнил тот и развернулся обратно к столу, на краю которого, как уже заметила Кэролайн, лежала тонкая то ли папка, то ли конверт, — …передайте это брату, — то самый конверт в миг оказался в ее руках, и Киллиан, сдержавшись, кажется, перестав крушить новую съемную квартиру, лишь нахмурил брови, но потом вспомнил, что приходило от мистера Дубея — конверт с фотографиями его и его близких и знакомых. — Думаю, ему понравится, и с ее помощью он станет действовать чуть быстрее, — разжав пальцы на другой стороне конверта, предоставив его только Кэролайн, заключил Девдас, уловив короткий кивок.       Спустя несколько долгих минут Габриэль вновь схватил Кэролайн за предплечье и вывел из кабинета, теперь уже спускаясь по широкой лестнице, но, как и при поднятии на второй этаж, таща ту за собой — все еще разыгрывала спектакль или правда не желала, чтобы его руки касались ее?       — Хороший удар, — дерзко пролепетала Кэролайн, когда они почти вышли из особняка, миновав нескольких подчиненных. — Научишь?       — Я не хотел… — начал он, но так и не закончил, не желая оправдываться.       — Пустяки, — отмахнулась та и приложила палец к пульсирующей губе, но Габриэль не собирался выслушивать подобное и, как только они оказались на улице, развернул Кэролайн к себе.       — Я рисковал жизнью ради тебя и твоего брата, хотя не должен был! — в грубоватой форме сказал он.       — Так иди и расскажи этому ублюдку всю правду, а я поеду домой! — с такими же повышенными тонами ответила Кэролайн и одернула руку, освободившись от крепкой хватки.       Только когда кошачьи глаза едва закатились и посмотрели куда-то в сторону, та вдруг поняла, что они похожи на какую-ту пожилую пару, которая довольно давно вместе, наверное, даже женаты, и которые не сошлись в том или ином аспекте, да и вообще… как так вышло, что Кэролайн и Габриэль перешли на «ты»?       — Отвезу тебя, иначе твой брат сойдет с ума и прикончит меня не за один день, а продержит в каком-нибудь укромном месте неделю, — последнее, что бросил Габриэль, не глядя на Кэролайн, но только он знал, что Лиам уже не слушает их разговор, а что самое главное — легкую перебранку, которую начала его сестра, так как он решил отключить вызов, не выдерживая колких словечек, мешающих думать.

━━━ • ✙ • ━━━

      Все то время, что они ехали из Доннибрука до района, в котором жил Киллиан — он сообщил Габриэлю адрес на свой страх и риск, потому что не мог оставить сестру в сметенном состоянии, необходимо было убедиться, что она в порядке, по крайней мере в эмоциональном плане — Кэролайн тупо следила за быстро исчезающими богатыми домами, затем за новостройками, после — обычными домами, в которых жили такие же обычные смертные, как она, как ее семья, мечтая, чтобы этот день поскорее закончился и чтобы завтра утром оскорбительные пощечины забылись или являлись лишь плодом воображения.       Светлые длинные волосы закрывали ту часть лица, на которую больше всего пришлось ударов, а точнее — два, последний из которых стал последним и самым болезненным, отчего и в эти минуты казалось, что щека горела, а во рту собирались капельки крови.       Кэролайн не имела ни малейшего желания разговаривать с кем-либо, в особенности с Габриэлем, однако и он не пытался — знал, что повел себя, как последний мудак, может, в тот момент даже хуже, чем тот же Девдас, а может, он и правда понемногу становился похожим на хозяина — столько работать на него… как тут не перенять и привычки, и поведение, и словечки?

Monster — Skillet

      Белый седан наконец-то свернул с дороги в укромный уголок — закрытый двор, проезд в который осуществлялся с помощью пульта, открывающего ворота. Как только машина остановилась возле них, Габриэль первым увидел Киллиана, стоящего возле своего автомобиля, ожидающего их, явно не с добрыми намерениями, судя по хмурому выражению лица.       — Дальше я сама, спасибо, — безразличным тоном бросила Кэролайн и потянулась к ручке на двери, чтобы выйти из машины, но те оказались запертыми, потому удивленные серые радужки тут же обратились на Габриэля.       — Твой брат сейчас откроет ворота, и мы заедем внутрь, — коротко пояснил тот, и ворота в эту же секунду тронулись с места, впрочем, и Лайтвуд тоже — выпрямился, сложив руки на груди, а Габриэль подумал, что лучше бы он и дальше держал их при себе, ведь ему точно не терпится покалечить того, кто покалечил Кэролайн — знал не понаслышке, насколько Лиам Хартлинг умело расправлялся с людьми Дубея.       Тихий, но раздраженный выдох издала Кэролайн перед тем, как взять в руки желтый конверт, на этот раз прощупав его получше — похоже, внутри лежали фотографии, и вопрос заключался только в том — чьи они? Однако этот ответ узнает лишь Киллиан, которому она передаст их — снова влезать в дерьмо брата не очень-то хотелось, хотя семья Лайтвуд скоро будет по уши в нем.       Открыв дверь, которая уже была не заперта, Кэролайн не поняла, в какой момент все снова стало слишком сложно и… страшно, но, наверное, организм работал как-то вяло, дезориентировано, до сих пор находясь на грани жизни и смерти, чтобы увидеть и услышать громкие ругательства, вылетающие изо рта Киллиана, вкупе с кулаками, кажется, обрушивающихся со скоростью света на Габриэля.       — Понимаю, я заслужил, — выставив ладони перед собой, валяясь на асфальте возле своей машины и добровольно принимая удары от озлобленного наемника.       Последний раз, когда Кэролайн наблюдала за дракой брата, — вечер, когда на нее напали, но и тогда она не могла настолько четко видеть, как с каждый разом сила увеличивалась, подъем руки —тоже, а на лице Киллиана не наблюдалось ни единого сожаления — только злость и желание отомстить.       — Прекрати! — прокричала та, обойдя капот и встав рядом с братом, но не пытаясь поймать его руки, дабы не получить локтем либо в нос, либо в живот. — Хватит! — жестче попросила она, оглянувшись назад и по сторонам — никого.       — Они могли убить тебя! — на выдохе твердо сказал Киллиан и снова ударил Габриэля по скуле, отчего он издал протяжный стон и все же закрыл лицо руками, как если бы они стояли на ринге, готовясь к атаке друг на друга.       — Но не убили! — в ответ горько произнесла Кэролайн, вскинув руки наверх, сжимая в одной конверт. — Габриэль помог мне! — на этих словах она наклонилась к брату, чтобы заглянуть в лицо, но его глаза… такие непохожие, чужие и сумасшедшие, что родная сестра готова была поверить в слова Дубея о том, что Киллиан потерял крышу над головой.       — Но могли! Могли, Кэролайн! — не унимался Киллиан, однако теперь хотя бы взял себя в руки, если так вообще можно было сказать, и, сжав едва стертые на костяшках пальцев кулаки, тяжело проговорил то, что испытывал те несколько, казалось бы, недолгих минут, пока сестра находилась в логове хищника.       — Ты хоть… — уже тише, почти прошептала Кэролайн, вставая напротив брата, смотря в разъяренное лицо. — Ты хоть понимаешь, кем становишься, Киллиан?.. — осмелилась произнести она, называя его настоящее имя практически губами, пока Габриэль поднимался с асфальта и приводил себя в порядок.       На несколько мгновений Лайтвуд пришел в себя, вернулся в реальность — зрачки не были затуманены яростью — и сфокусировался на сестре, выражение лица которой означало одно — еще немного, и она в самом деле станет видеть в нем лишь наемника.       — Таким же, как они, — монстром, — горько заключила Кэролайн, сглотнув, не разрывая зрительного контакта с Киллианом.       Кто-то, вроде бы, выбирал себя, но… снова забыл, ведь обещания самому себе — лапша на уши.