18.1 О встрече после пяти

      Этой ночью снова не удалось уснуть. После звонка Амале, Киллиан еще долго сидел на кухне, лишь меняя позу, складывая руки то на груди, то засовывая в карманы домашних штанов, то прочесывая пальцами волосы, на несколько секунд останавливаясь и задумываясь над тем, как же все пройдет, каким он будет на свидании, какой будет… она.       Экран ноутбука потух, когда по клавиатуре более не стучали, да и не двигалась мышка, однако Лайтвуд даже через темноту видел термин ОКР, который как будто бы подсвечивался красным, означая, что еще одна деталь в его жизни — мешает, но, благо, если Амелия и правда получит лицензию на работу психотерапевтом, можно вылечиться, по крайней мере, попытаться, и Киллиан даже сейчас был уверен в том, что выберет только ее и никого другого, потому что довериться какому-то чужаку — нет, спасибо, обойдется, ведь, наверное, еще немного и Амелии придется узнать, кем на самом деле является ее пациент и объект желаний. Это сделает либо сам Лайтвуд, либо… она догадается, как догадалась с листовкой.       Честно говоря, это был даже некий соблазн — чтобы кто-то еще из окружения знал правду. Киллиан, бывало, размышлял об этом, а после того дня, как Амелия указала на фотороботе его лицо — еще чаще. Отчего-то образ невинного шпиона, о котором он изначально думал, теперь испарился, и Лайтвуд практически на все сто доверял Амелии, однако… какова вероятность, что интуиция и чутье не ошибаются насчет нее? Наверное, здесь стоило говорить о пятидесяти процентах, а это риск, причем огромный.       А вот что насчет Амалы… Все слишком сложно и запутано, оттого Киллиан понятия не имел, как, когда, при каких обстоятельствах рассказать: что случилось на самом деле и что именно он и только он виноват в смерти ее любимого человека — отца, наверняка слишком любящего дочь и главную наследницу семьи, а уж что она выберет или уже выбрала — его наследие как адвоката или наследие матери, хотя пока Лайтвуд не знал, чем занимается Джотсана Басу.       Наверное, все шло к тому, что Киллиан так и не сможет поведать Амале горькую правду о себе, и она, как это обычно и бывало, больно всплывет сама по себе либо он самостоятельно на чем-то да проколется, а может, уже сделал это, но мисс Басу предпочитала игнорировать опасные знаки, убирая их на задний план, не желая слушать внутренний голос — такой же голос, как Лайтвуда. И ведь, если так подумать, их голоса похожи по той причине, что кричали бежать друг от друга, однако симпатия, влюбленность, а что и того хуже — в случае Киллиана и Амалы — любовь, не зря или ломали людей, или собирали заново по кусочкам — они являются самыми сильными чувствами в мире, которые способны заставить наплевать на все, кроме одного-единственного человека, из-за которого сердце бешено колотится в груди, едва не выпадая.       На удивление сегодняшний короткий сон не принес кошмаров, Амала не приходила к Киллиану, не пыталась задушить или вставить нож в грудину. Возможно, впервые за несколько недель — или сколько там прошло с того дня, когда он выполнил заказ Дубея? — ночь действительно была спокойной, кажется, даже ни один шорох не смог разбудить Лайтвуда, и он проспал до раннего утра в излюбленной позе — на животе, свесив руку с края кровати, вторую же засунув под подушку так, чтобы ощущать кончиками пальцев спрятанный пистолет.       Вода из крана лилась вот уже несколько долгих минут, а Киллиан после того, как побрился, продолжил пялиться на свое отражение в зеркале, будто пытаясь найти у самого же себя ответы на волнующие вопросы, однако ничего не выйдет, так как по ту сторону никто иной, как он сам.       «Ты уже допустил».       На самом деле Лайтвуд не вглядывался в себя, не рассматривал черты лица, потому что он противен себе, потому что противна эта версия, выкованная годами, а… попросту застыл над раковиной, оперевшись на ее края ладонями, крепко сжав пальцами, снова и снова прокручивая в голове недавний длинный кошмар, из которого невозможно было выбраться, пока собственная же машина не отвезет до конечной и окончательной страшной точки, видя перед глазами смерти любимых людей, а также Амалы. Вот только ее Киллиан убил самостоятельно, своими руками, держа знакомый кухонный нож, взятый из отчего дома, в руке и не собираясь расставаться с ним, даже когда из уголка рта Амалы потекла тоненькая струйка крови — кошмар с каждым днем становился все ярче, или, что скорее всего, Лайтвуд додумывал его, зная его склонность к навязчивым мыслям и тревожности.       Ее убийство его руками говорило о многом, но самое ключевое здесь крылось в том, что Киллиан самостоятельно шел на это — на встречи, теперь уже и на свидание, а значит… в финале ему либо правда предстоит убить ее и передать необходимые документы мистеру Дубею, либо все рассказать, затем наблюдать смерть за смертью: мамы, Кэролайн, Вивиан, а после — умереть самому.       Киллиан наконец-то выключил воду, умывшись еще один раз, чтобы хоть на какое-то время — желательно на весь день — стереть мысли о кошмаре и эту версию себя — убийцу, наемника, монстра, потому что Амала заслуживала лучшего, а он… худший из худших.       Выйдя из ванной и направившись в спальню, Лайтвуд залез в шкаф, проверив время на наручных часах, отметив, что еще есть несколько часов до момента, как он должен сесть за руль и выехать за Амалой. Теперь, глядя на аккуратно сложенные вещи, Киллиан цокнул языком, поняв — выбрать одежду на свидание с девушкой сложнее, чем, может, даже заказное убийство, ведь он уже давненько не проводил время наедине с кем-то в том плане, что необходимо именно общаться, поддерживать разговор, расспрашивать об интересах и тому подобное, так как все, что в последнее время знал и, как ему казалось, умел, — секс без обязательств.       Сделав несколько шагов назад и плюхнувшись на край кровати, серые радужки устремились вглубь шкафа, локти опустились на бедра, и замок из переплетенных пальцев на руках подпер подбородок. В таком состоянии и позе Киллиан, то и дело вздыхая от безысходности, просидел порядка сорока минут, бегая глазами то из одного угла шкафа, то в другой, оценивая вещи по десятибалльной шкале, хотя, наверное, никогда еще не был настолько категоричен к собственной одежде — умел выбирать ее, а также не покупать лишнего, потому, можно было сказать, что все вещи так или иначе сочетались между собой.       Выкурив еще одну сигарету — с утра он все же спустился в ближайший магазин и закупился сразу несколькими пачками, так, чтоб наверняка, не подозревая, сколько на самом деле может выкурить от нервов от скорой встречи с Амалой — Киллиан взял телефон с прикроватной тумбочки, заметив, что времени на час стало меньше, и, разблокировав его, ткнул большим пальцем на зеленую иконку, открыл избранные контакты и, несколько секунд поразмышляв о внезапно пришедшей в голову идее, нажал на имя сестры.       — Киллиан? Что-то случилось?! — резко прошептала Кэролайн в динамик, после чего по ту сторону послышалось, как, вероятно, закрывается дверь — скорее всего, она находилась на работе, а при входящем звонке решила спрятаться в комнату для персонала, чтобы никому не мешать.       Брат никогда не звонил просто так, точнее… это стало большой-большой редкостью. И нет, не потому что не хотел, а потому что так легче и для него, и для семьи. Именно по этой причине — отсутствию звонков — та решила, что снова грядет что-то страшное и… больное, и что теперь Киллиану точно несдобровать.       — Привет, Кэри, — спокойно поприветствовал он и в ту же секунду услышал облегченный выдох. — Все в норме, насколько это вообще возможно, — продолжил Лайтвуд, ухмыльнувшись, стоя напротив шкафа, наконец-то заприметив несколько вещей, которые неплохо бы смотрелись не только на нем, но и, вероятно, сочетались бы с Амалой.       — Тогда… — неуверенно начала она и не успела закончить мысль, как брат перебил:       — Нужен твой совет, — коротко и пока без дальнейших объяснений.       Кэролайн по-доброму хмыкнула и облокотилась плечом о стену, честно говоря, подозревая, судя по их недавнему разговору об… Амале, о чем — о ком — пойдет речь.       — Свидание? — смело спросила она.       — Как ты?.. — остановив взгляд на еще одной вещице и ближе подойдя в шкафу, замысловато поинтересовался Киллиан.       — О чем еще ты можешь спросить у меня, как у девушки? — с легкостью в голосе произнесла сестра, а Лайтвуд готов был попросить кого-нибудь заморозить мир на некоторое мгновение, потому что уже давно не помнил, чтобы вот так, о каких-то обыденных вещах вел разговор с кем-то из близких, тем более с Кэролайн, и она тоже в данный момент подумала о том же.       — Действительно, — посмеялся Киллиан. — Я могу показать тебе некоторые вещи, а ты скажешь нормально ли пойти в том или ином образе? — уточнил тот, и на этот раз в динамике послышался громкий смешок. — Что смешного?! — возмутился он, бросив одежду на кровать, безвольно опустив руку, в которой держал все вещи, словно уже сдавался.       — Обычно девушки заморачиваются с образом, Киллиан, — сделав паузу в смехе, объяснила сестра. — Но, погоди, ты же у нас стиляга, как мама любила тебя называть, да? — вспомнив, хитро сказала Кэролайн, и Лайтвуд закатил глаза, на самом-то деле не особо взлюбив в те времена слово «стиляга», особенно, если оно применялось в отношении него.       Любила… Сестра произнесла это так, как будто мамы больше нет… или по той причине, что более она не испытывала к сыну таких чувств.       — Тебе дать парочку уроков по составлению луков? Или какие там заумные и современные слова вы используете? — серьезно спросил Киллиан, снова бросив взгляд на наручные часы, а когда придет время практически выходить — взгляды станут настолько частыми, что цифры перед глазами запляшут.       — То есть хочешь сказать, я плохо одеваюсь? — тоже посуровевшим голосом ответила Кэролайн.       — То есть хочу сказать, что ты цепляешься к словам, Кэри, — Киллиан тяжело выдохнул — времени все меньше и меньше, и это с каждым разом только добавляло нервов. — Просто… помоги мне, как сестра брату, позабыв обо всем дерьме в нашей жизни, ладно? — потерев глаза указательным и большим пальцами, попросил он. — Я чертовски волнуюсь и… — Лайтвуд задержал дыхание, затем отпустил и продолжил: — …вообще без понятия, что там делать.       — Там?       Если бы тот видел прямо сейчас Кэролайн, подметил бы, как бровь скептически изогнулась; видимо, сестра не совсем поняла смысла предложения.       — На свидании? — решила все-таки уточнить она, и Киллиан коротко подтвердил ее верную мысль. — Киллиан, тебе точно тридцать, а не… шестнадцать? — вновь усмешка над братом, и он почти сбросил звонок, однако Кэролайн как будто ощутила через расстояние и телефоны, как буря надвигается на нее, и тут же исправилась, хотя уступала очень и очень редко, предпочитая терроризировать старшего брата до последнего: — Все, я готова помогать. Показывай, какая у тебя дилемма, — приготовилась она и переключила обычный звонок на видеозвонок, затем увидела на экране Киллиана с растрепанными волосами, наверное, только недавно принимавшего душ.       Наконец поставив телефон на высокий комод, чтобы показать сестре вещи, Лайтвуд то и дело вытаскивал все новую и новую одежду, глядя на выражение лица Кэролайн, по которому даже без слов было ясно — хуже не бывает, а может, это она такая придирчивая, и стоило самому решить данный вопрос — быстрее получилось бы.       — Стоп, — внезапно, в один момент, остановила она и в очередной раз прогнала кого-то из комнаты для персонала, чтобы не мешали семейному совету, как она объяснила свое отсутствие в общем зале. — Теперь надень белую футболку и светлые джинсы. Попробуем этот вариант, пока что, — порекомендовала сестра и посмотрела на время, смахнув в телефоне экран блокировки вниз — теперь она следила за ним, чтобы Киллиан не опоздал. — У меня тут коллега подглядывает в экран, так что не уходи далеко, ей, кажется, уже нравится, — с еле сдерживаемым смешком сказала Кэролайн, повернув в моменте фронтальную камеру в сторону темноволосой девушки, и та тут же запротестовала и вышла.       — Прекрати издеваться, — твердым тоном произнес Лайтвуд откуда-то сбоку, скрывшись подальше от камеры, переодеваясь в те вещи, на которые указала сестра. — Ну, что скажешь? — снова оказавшись напротив телефона, неуверенно спросил он и покрутился вокруг своей оси, чтобы показаться с разных сторон.       Кэролайн приблизилась к камере, чуть не уткнувшись носом в экран, и прищурилась, как будто таким образом и правда возможно было лучше разглядеть изображение на экране.       — Не вертись, пожалуйста, я ничего не понимаю, — недовольно попросила она, и брат встал по струнке ровно. — Ну-у-у, — протянула, сразу же услышав разочарованной вздох по ту сторону.       — Слишком просто, — как факт отметил Лайтвуд, и сестра согласилась. — Тогда… может, тот светло-серый свитер и… бежевые брюки? — предложил он, но Кэролайн отрицательно покачала головой. — Что тогда? — практически не выдерживая, разводя руки в стороны, потерял уже всякую надежду тот.       — Просто добавь к футболке джинсовую куртку или рубашку наподобие джинсовой, — решила внести некоторые коррективы сестра, и Киллиан послушно обернулся, чтобы найти взглядом то, что показывал несколько минут назад — теперь чуть ли не весь гардероб валялся и на кровати, и на кресле, и на стуле, и на комоде, и… все это потом придется убирать — как будто Киллиан против успокоить подобным образом нервы после свидания…       Найдя джинсовку и джинсовую рубашку, Лайтвуд надел сначала первый вариант, после — второй. Кэролайн, кажется, сделала несколько скриншотов, поэтому попросила немного подождать, пока она рассмотрит немного размытые картинки в галерее, отключив фронтальную камеру. В это время он самостоятельно подошел к зеркалу в полный рост, которое стояло возле входной двери в спальню, и снова попробовал и тот, и тот вариант, остановившись на джинсовой рубашке, потому что джинсовку придется снять, так как это верхняя одежда, а рубашка так и останется некой деталью в образе.       — Определенно рубашка, Киллиан, — включив камеру, вернулась сестра. — Вижу, ты и сам решил этот вопрос, — мельком улыбнувшись, присмотрелась в экран Кэролайн. — Могу идти тогда? А то ко мне сейчас придут бить татуировку, — предупредила она.       — Конечно, Кэри, но… правда, ты очень помогла, я даже…       — Не благодари, брат. Это пустяки. Мы ведь… — Кэролайн запнулась, опустила глаза вниз, прикусив щеку изнутри, но уверенно продолжила: — …семья, так? — серые глаза нашли такие же по другую сторону экрана — Киллиан уже взял телефон в руки, поэтому теперь сестра видела его лицо крупным планом.       — Так, — усмехнувшись, подтвердил тот, до сих пор не веря, что они с сестрой вот так легко болтают, хотя, наверное, это ненадолго — настроение Кэролайн всегда скачет.       — Осторожнее, Киллиан, и помни о нашем недавнем разговоре по поводу документов и Амалы, — встав со стула и покрутившись, видимо, повернувшись в сторону выхода из комнаты персонала, сказала Кэролайн.       — Помню, — почти вымученно, с выдохом, произнес Лайтвуд. — Ты тоже будь осторожнее и… передай привет Вивиан с мамой, — вдруг решился он, скучая и по ним в том числе больше всего на свете.       Еще несколько секунд глаза в глаза, будто немой диалог, однако Киллиан понимал Кэролайн, как и Кэролайн Киллиана, потому что они самые родные друг другу люди в мире, потому что они прошли и огонь, и воду, и, скорее всего, предстоит пройти еще очень многое, после Лайтвуд первый завершил вызов, задумчиво посмотрел на темный экран и бросил телефон на кровать, сперва проверив время и уже потом заблокировав.       Время поджимало, но Киллиан делал последние штрихи перед тем, как выйти из квартиры и сесть в машину: нашел в закромах духи и, проверив, не истек ли срок годности, брызнул ими на шею сзади и на одежду, отчего закашлялся, потом посмотрел на свое отражение в другое зеркало, в коридоре, провел пальцами по волосам, несколько раз перекинув челку с одной стороны на другую, не зная, как лучше смотрелось, а вновь звонить Кэролайн не вариант, так как та работала, затем поправил ворот футболки, застегнул несколько пуговиц на джинсовой рубашке, наконец-то обулся и вышел из квартиры, мысленно помолившись, чтобы все прошло более-менее спокойно и, если такое возможно, даже отлично.

━━━ • ✙ • ━━━

      Амала носилась по дому, как угорелая. Она не могла найти себе места еще несколько дней назад, но, если быть точнее, не могла усидеть ни в своей комнате, ни в кабинете отца, ни в кофейне, куда приходила теперь гораздо чаще из-за того, что в доме отвлекал либо назойливый брат, либо мама слишком пристально следила за тем, чем занимается дочь — лишь бы не лезла в старые дела отца, чтобы не стать такой же мишенью, хотя Джотсана Басу не была глупой, тупой и уж тем более слепой, потому должна была понимать — Амала давно под прицелом, а после смерти мужа и подавно. Получается, что бы она ни делала — никого не спасти, наверное, если только дочь согласится выйти замуж за Амрита Дубея — тогда можно на сколько-то процентов быть уверенной, что дочь в безопасности, но… не счастлива.       Джотсана не желала родному и любимому человеку стать женой по принуждению, выйти замуж не по любви, из-за чего уйти в себя, спуститься по накатанной, потому что сама вышла замуж из-за невероятной тяги, из-за любви, которая выплескивалась через край, нарушив буквально все традиции семьи, так как мистер Басу — чужак, ирландец, который понятия никогда не имел об индийском сообществе и Корка, и Дублина, и в целом страны, встретив будущую жену в ресторане, когда та ужинала с подругами, разодетой в какие-то цветочные платья — он уже потом узнал, что традиционные индийские женские наряды называются сари.       Однако… что лучше: ждать, когда Амала словит пулю в лоб, как и ее отец, или обезопасить наперекор ее желаниям и крикам?       И вот еще одна загвоздка: Дубей все равно не гарантировал безопасность Басу в своем доме, да даже в другом, если Амрит решит переехать, точнее… Амала и Амрит, чтобы растить совместный быт отдельно.       — Куда-то собираешься? — без стука и предупреждения, Джотсана вошла в спальню дочери, которая сидела на мягком стуле перед зеркалом, включив свет лишь на нем — белые круглые лампочки освещали ее лицо.       — На свидание, — коротко бросила Амала и прикрыла рот, который все то время держала открытым, пока рисовала тонкие стрелки, поводя глаза, делая их более выразительными — как будто именно такая поза помогала не сбиться стрелкам с пути, а руке — не дрогнуть.       — Свидание? — Джотсана прошла в комнату, закрыв за собой дверь, и встала позади Амалы, наблюдая за умелыми движениями рук — как кисточка мягко касалась скул и щек, нанося румяна. — Как вижу, не с Амритом? — приподняв уголок губ, и спросила, и утвердила та, оглядев наряд дочери.       — Что мне до этого Амрита, мам? — фыркнула Амала, закатив глаза, подняв подбородок и взгляд, смотря теперь в светлые радужки в отражении.       — Могла бы дать шанс, дорогая, — начала все ту же шарманку Джотсана, однако дочь только и сделала, что мотнула головой, причем так резко, что аж хрустнули шейные позвонки — настолько противен не только Амрит, но и все его гнилое семейство. — Один-единственный, — все равно стояла на своем она, распределяя шелковистые прямые волосы по хрупким плечам.       — Никаких единственных шансов, мам! — твердо возразила Амала, стукнув кисточкой по столу, отчего оставшиеся румяна посыпались и на него, и на уже надетое платье золотистого цвета. — Вот видишь, что случилось! — с тяжелым и возмущенным вздохом высказала она и поднялась со стула, отходя от зеркала и аккуратно отряхивая платье — благо ткань не имела свойства сильно мяться, а такие казусы легко стирались.       — Тогда кто он? — на этот раз с долей игривости в голосе поинтересовалась Джотсана.       — Он местный.       От этих слов Джотсана замерла, как будто память прямо сейчас вытащила день, когда она поняла, что бесповоротно влюбилась и… тоже в местного, а было ли это ошибкой, было ли это тем, что Темная мать действительно не приняла — понятия не имела, да и на самом деле не жалела о сделанном выборе, не жалела, что потеряла связь с практически всеми родственниками, которые не приняли мужа и детей от них…       — Мы виделись всего пару раз, но… О, я уже вижу этот взгляд! — не успев закончить предложение, Амала взмахнула руками, подняв их наверх, и золотые браслеты звякнули друг об друга, нарушив тишину в спальне, хотя за стеной младший брат развлекался с приставкой, то и дело выкрикивая, что у него ничего не выходит.       — О чем ты? Какой взгляд? — мама решила сыграть в невинную овечку, потому присела на кровать, сложив руки под грудью, и подол длинного шелкового халата коснулся пола.       — Неодобрительный, — ответила Амала, откинув волосы за спину и пройдя к зеркалу, принявшись вертеться возле него из стороны в сторону, разглядывая себя.       — Ничего не имею против свиданий, дорогая, — пожала плечами Джотсана. — Но будь осторожна, ладно? — на этих словах она встала с кровати и остановилась рядом с дочерью, теперь оценивая весь образ вместе с ней. — Ты у меня такая красавица и умница, — губы расплылись в улыбке, и Амала тоже улыбнулась, показав глубокие ямочки на щеках. — Не хочу, чтобы кто-то делал тебе больно, понимаешь? — прошептала вопрос она и, повернув немного корпус в сторону дочери, подняв руку к ее лицу, прогладила костяшкой указательного пальца щеку, будто Амала до сих пор маленькая девочка, однако для родителей дети навсегда остаются таковыми.       — Уверена: все пройдет отлично, — едва смутившись и от этого опустив подбородок вниз, произнесла Амала, затем, уловив кивок от мамы, посмотрела той вслед и, еще раз проверив время на маленьких наручных часах такого же цвета, как и браслеты, поняла, что пора бы нанести на кожу духи, возможно, кое-где подкрасить ресницы и губы, и… с колотящимся сердцем, которое и так весь день не успокаивалось, выйти из дома, чтобы либо уже встретить спутника на этот вечер, либо подышать воздухом и подождать.

━━━ • ✙ • ━━━

      Серебристый седан только остановился напротив дома семьи Басу — теперь напротив, а не дальше, как это обычно бывало, при односторонних встречах — водитель только вышел из него и только направился к калитке, которая, на удивление, была открыта, поэтому Киллиан остановил руку и согнул указательный палец, когда уже хотел нажать на кнопку домофона, чтобы оповестить о своем приезде, но через забор полетел баскетбольный мяч, который бы еще немного и приземлился бы на лобовое стекло машины — Лайтвуд сорвался с места быстрее скорости света, буквально за секунду оказавшись перед капотом и ловко поймав мяч, затем, усмехнувшись и прокрутив его на пальце, словно всю свою жизнь занимался баскетболом, вернулся к калитке, однако его опять прервали от входа на территорию.       — О, я попал в вашу машину? — спросил паренек лет так шестнадцати на вид, указав на серебристый седан.       — Почти, — мягко ответил Киллиан и протянул мяч, мельком осматривая в этот момент, что происходило позади… брата Амалы?       — Вы поймали его?! — удивленно воскликнул тот, и Лайтвуд лишь кивнул, не видя здесь ничего сверхъестественного. — И вы тот, с кем моя сестра идет на свиданку, не так ли? — теперь уголок его губ хитро приподнялся, а мяч наконец-то оказался у брата Амала в руках.       — Верно подмечено, — подмигнул Киллиан и неловко переставил ноги, чувствуя себя не совсем в своей тарелке.       — Вы мне уже нравитесь, — бодро произнес тот и протянул руку, представившись: — Киран.       — Киллиан, — в ответ назвал свое настоящее имя Лайтвуд, вложив ладонь в руку Кирана, и добавил: — Можно на «ты», — сразу предупредил он, потому что на самом-то деле ненавидел, когда к нему обращались так, будто ему уже за сорок или пятьдесят.       — Класс! — растянув губы в приветливой улыбке, брат Амалы крепко пожал руку наемнику, который убил их с сестрой отца и который прямо сейчас снова — второй раз — ступал на запрещенную территорию. — Проходи, — после рукопожатия Киран уступил дорогу, отойдя немного в сторону. — Амала весь день гонялась по дому, как сорвавшаяся с цепи, — издал смешок он, и Киллиан представил эту картину, хотя и представлять было не нужно — сам выглядел точно так же. — Мы с ней успели поцапаться несколько раз, так что… — Киран обернулся на Лайтвуда, так как они ближе подходили к крыльцу большого дома, окна которого озарялись светом, — …не советую пререкаться с ней. Моя сестренка умеет побеждать в спорах лучше, чем кто-либо другой, — подбросив баскетбольный мяч в воздух, предостерег тот.       — Не уверен, что на первом свидании стоит вообще разговаривать на спорные темы, — серьезно ответил Лайтвуд, когда они остановились у крыльца — заходить дальше желания, лично у него, не было, так как еще в тот дождливый день показалось, что стены дома давят и прогоняют его точно так же, как и Джонни, который в итоге, увидев холодное оружие, понял, что гость — опасен. — Лучше скажи, какие любимые цветы у Амалы, не хочу покупать что-то банальное, да и ваша семья… — Киллиан почесал затылок, в очередной раз ощутив неловкость. — В общем, вы же с ней наполовину индийцы…       Киран слушал это с каким-то странным выражением лица, скривив и смешную, и подозрительную гримасу, явно сдерживая новый смешок, однако не сказал ни слова, продолжив слушать.       — …и я подумал, может быть, твоя сестра любит какие-то определенные цветы, необычные там или те, которые сложно найти в Ирландии, — договорил Лайтвуд и сделал глубокий вдох через рот, так как все это время задерживал дыхание.       — Хм, — задумался Киран и покрутил мяч в руках, после достал телефон из заднего кармана джинсов, что-то напечатал, вероятно, в поисковике интернета, и повернул экраном к Киллиану, назвав цветы: — Плюмерия. Точно знаю, что Амала часто засматривается на них, если видит где-то в цветочных магазинах, но их сложно найти.       Сложно, но… не невозможно, тем более, когда желание сделать приятно гораздо сильнее, чем провалиться и оставить девушку без цветов, да еще и любимых.       — Скорее всего, плюмерию можно найти в садовых центрах и только в горшках — из-за климата Ирландии такие цветы выращивают исключительно дома, — заблокировав экран телефона и убрав в тот же самый карман, разъяснил Киран.       Лайтвуд постарался запомнить необычное название цветов, а также то, как они выглядели. Плюмерия бывает разных оттенков, но объединяло то, что по краям лепестки только белого цвета, а еще они, кажется, овальные с острым кончиком.       — Спасибо, Киран, — поблагодарил Киллиан, однако Киран не успел среагировать ответно, сказав, что это пустяк: входная дверь открылась, заставив одного замереть на месте и врасти обувью в булыжники, из которых была выложена подъездная и пешеходная дорожки, другого — развести руки в стороны, таким образом представляя долгожданного гостя.       — Мисс Басу, ваш ухажер на этот прекрасный вечер подъехал вовремя и готов провести с вами хоть всю ночь, — деловито произнес брат той, и щеки Амалы, без того румяные, покраснели еще сильнее, наверное, она даже вскипела изнутри от того, как сейчас прозвучал Киран. — Я уже поведал ему, что с тобой лучше не ругаться, а то исцарапаешь своими острыми коготками или выколешь глаза…       — Киран! — резко перебила Амала, практически топнув ногой.       Тот поднял руки, отбросив баскетбольный мяч в сторону будки Джонни, показывая, что капитулируется и мирно уходит, решив, что войну можно устроить и позже, после свидания, завтра, с утра пораньше, а ночью Киран предпочтет не спать — ждать сестренку с гулянки, следя за временем на больших часах в гостиной, которые отбивали каждый час, разнося гул по всему дому.       Когда третий лишний скрылся в доме, хлопнув дверью, Амала смущенно улыбнулась, покрепче сжала маленькую сумочку в руках, сжав на ней пальцы, волнуясь как никогда, и проделала несколько шагов в направлении Киллиана и лестницы, чтобы спуститься к тому и поприветствовать.       Серые радужки с нескрываемым любопытством и восторгом смотрели на Амалу, на золотистое платье на тонких лямках, с вырезом на груди и разрезом у правой ноги, из которого то и дело виднелась лодыжка, когда та шла навстречу, аккуратно переставляя ноги, на которых были надеты босоножки, кажется, бежевого цвета, на тонкой, но не совсем высокой шпильке, на прямые длинные темные волосы, развивающиеся по легкому вечернему ветерку, открывая вид на тонкие и острые ключицы, на золотые браслеты, которых в этот раз было больше обычного, потому, когда мисс Басу остановилась у первой ступеньки, Киллиан не смог вымолвить ни слова — стоял, как истукан, которому отрезали язык, однако сейчас он разговаривал глазами.       Если бы Лайтвуд продолжил тупо пялиться и ничего не делать, Амала бы попросту спустилась самостоятельно, но кем он тогда бы выставил себя? Ну уж точно не джентльменом… Поэтому, протянув ладонь, чтобы помочь ей, через секунду поймал одобрительную улыбку напротив и ощутил мягкость кожи в руке, затем сжал ладонь Амалы так, будто та вот-вот упадет, однако он точно словит, никогда не даст упасть, даже если это будет стоить ему жизни.       Ее голубые глаза наконец-то оказались настолько близко, что Киллиан рассмотрел всю их красоту, какой не видел ни у кого и… ни где вообще в мире, даже на самом красивом берегу Ирландии вода не имела таких оттенков, как радужки Амалы Басу — в них можно было бы утонуть, и эта… лучшая смерть для него.       — Привет, — робко произнесла Амала, не пытаясь освободиться от теплой мужской руки.       — Привет, — неужели получилось связать буквы алфавита в одно слово у Киллиана. — Ты… ты выглядишь чертовски красиво, — не сдержался он, заставив тем самым покраснеть мисс Басу еще сильнее, но теперь румянец не сопровождался злостью, лишь приятным ощущением в теле, которое, вроде как, возрождало организм, выращивая в нем новые цветы.       Амала смутилась и опустила на несколько мгновений голову вниз, поджав губы, однако не стала томить, чтобы не загонять спутника в ловушку:       — Спасибо, Киллиан. Я, правда, как и сказал Киран, долго подбирала, в чем пойти, — призналась с улыбкой она, и Лайтвуд позволил себе тоже посмеяться, разжав пальцы вокруг ее руки, хотя делать этого вовсе не хотелось.       — Я тоже, — внезапно решил поделиться он и встретился с удивлением в голубых глазах. — Пришлось попотеть, чтобы… ну, знаешь, выглядеть под стать тебе, — пожал плечами Киллиан, внутри ругаясь на самого же себя за то, что не выходило связать два простых слова, говоря, как идиот, который впервые позвал девушку на свидание, да и в голове всплыл сегодняшний вопрос Кэролайн: «Киллиан, тебе точно тридцать, а не… шестнадцать?».       В глазах напротив мелькнул шальной огонек, после чего Лайтвуд пригласил пройти Амалу к машине, чтобы она не мерзла в этом невероятном платье, из-за которого он, кажется, теперь точно окончательно и бесповоротно влюбился, но… не платье украшало ее, а она — платье, потому что, если бы его надела какая-нибудь другая девушка, Киллиан не обратил бы никакого внимания.       Как и в тот вечер, когда они сидели в кофейне несколько часов и сначала молчали, потом болтали, Лайтвуд открыл пассажирскую переднюю дверь перед мисс Басу и, словив благодарную улыбку, проследил, чтобы платье ни за что не зацепилось или не прищемилось дверью, обошел капот, незаметно — он надеялся — приложив ладонь к груди, где сердце не собиралось успокаиваться, лишь биться сильнее и сильнее — рядом с ней всегда так будет или потом все же привыкнет?       О таком можно было только мечтать — о том, чтобы такая, как Амала, добровольно села в его машину, добровольно отвечала на звонки и писала первой, добровольно приглашала в дом и провести время в кофейне. Однако все это — обманка, ведь сам Киллиан полон лжи не только окружающих и семьи, но, и, что самое больное, за исключением сестер и мамы, и ее.       Сейчас тревожные мысли уходили на второй план, курить не хотелось, как и творить анархию. Серые радужки то и дело устремлялись на Амалу, подмечая некоторые маленькие детали, мимику и жесты, особенно, когда уже включенные фонари на улочках Дублина освещали ее лицо, блестящую кожу и платье. Малиновый и цветочный запахи заполнили салон, и Киллиан всю дорогу до ресторана только и делал что вдыхал, вдыхал, вдыхал, чтобы запомнить, какой запах был у самого лучшего дня за несколько лет страха — и будет помнить его, наверное, всю жизнь, ведь по итогу придется отпустить мисс Басу, придется поведать ей страшную тайну, от которой хрупкое сердце разобьется на мелкие осколки, и лучше бы эти осколки попали прямо в душу Лайтвуда, чтобы он не чувствовал и не видел, сколько боли причинил той, которая могла бы спасти его и от себя самого, и от гнета остального мира.       — А ты пунктуальный, приехал прямо после пяти, дав мне немного форы, — нарушила тишину Амала, повернув голову в сторону Киллиана.       Она тоже смотрела на него, может, даже пялилась. Вот только он либо не хотел замечать, либо действительно не замечал, внимательно следя за дорогой и проверяя едущие сзади автомобили, сменяющие друг друга — никакой слежки.       Амала оценила выбранный стильный образ Киллиана, даже представила, как бы они вместе смотрелись на фотографии — идеально, но сильнее всего ее завораживали грустные серые глаза, которые в некоторые моменты поблескивали радостью, однако, все же… большую часть времени оставались печальными.       Вмешиваться в пока чужую жизнь было бы неправильным, но та надеялась, что они проведут достаточно времени вместе, чтобы узнать о причине или причинах несчастья.       — По крайней мере, стараюсь не опаздывать, — ответил Лайтвуд, наконец-то свернув на нужную улицу, где должны были быть места для парковки, а от них не так уж далеко до выбранного им ресторана.       «Все, что касается тебя, — иначе…» — пронеслось в мыслях у него.       Ресторан «Pichet» был известен французской кухней с современными нотками, знаменитым десертом с соленой карамелью, блестящими коктейлями и оживленной атмосферой. Люди там не просто сидели и заказывали дорогущие блюда, обсуждая то бизнес, то богатую жизнь, они отдыхали, смеялись, наслаждались атмосферой и забывали о проблемах вместе с остальными посетителями, которые покидали ресторан, которые только-только заходили, Амала с Киллианом, и которые обещали снова вернуться, отлучившись покурить.       — Добрый вечер, вы бронировали столик? — девушка с короткой стрижкой встретила их на входе в ресторан, сжимая в руках блокнот с записями брони.       — Добрый вечер, да, на имя Киллиан Лайтвуд, — ответил тот, а внутренности сжались от страха — страха, что кто-нибудь из правительства все же отслеживает потенциально похожих людей на фоторобот, который они составили, потому… через несколько часов сюда ворвутся вооруженные люди, наконец узнав настоящую личность наемника, но, даже если и так, Киллиан, вероятно, не пожалеет об этом — с одной стороны — так как освободится от тяжелой ноши, с другой — душа разорвется пополам, увидя пренебрежение в голубых глазах.       — Нашла вашу бронь, — приветливо улыбнулась девушка и, поняв, что посетители готовы проходить в ресторан, указала рукой и сказала, чтобы они следовали за ней.       Киллиан пропустил Амалу вперед, и она, вильнув бедрами, зашагала за администратором, но не прошла и десяти шагов, как обернулась и неожиданно и для себя, и для своего спутника взяла того под локоть, взглянув боковым зрением на легкое замешательство на лице Лайтвуда, внутри у которого оживало то, что, как он считал, уже давно угасло и умерло, но она — пробуждала каждую мертвую частичку так же, как и строила новые кирпичик за кирпичиком, отчего аж дышать становилось легче, а сейчас это мимолетное касание и… то, как Амала уже показывала, что они вместе, сбило с ног окончательно и только благодаря ее руке в сгибе локтя помогало удержаться в вертикальном состоянии.       — Пожалуйста, ваш столик, — указала девушка, улыбнувшись, встав сбоку от стола.       — Благодарим, — быстро ответила мисс Басу и, выпустив руку, разъединила этим самым связь с Киллианом, который подождал пока присядет она, затем уселся на мягкий стул напротив, больше похожий на небольшое кресло.       Официантка, имя у которой было написано на бейджике, прикрепленного к верхней части блузки слева — Сана — подошла к новым посетителям после ухода администратора. Поприветствовав и раздав каждому меню, она спросила не желают ли Киллиан с Амалой напитки, пока будут ожидать основные блюда, на что мисс Басу поджала губы, мол, не могу определиться настолько быстро даже с напитками, потому Лайтвуд взял все в свои руки, сориентировав Сану, чтобы она подошла чуть попозже, на что та коротко улыбнулась, бросила последние взгляды на посетителей и удалилась, дабы не мешать.       — Никогда не была здесь, — оглядев темно-коричневый интерьер и приглушенный свет в ресторане, тихо сказала Амала, как будто боялась кого-то разбудить, хотя музыка, казалось, играла громче обычного.       — И я, — подняв взгляд от меню, которое только хотел раскрыть, сказал Киллиан.       — Тогда каким образом ты выбрал это место? — поинтересовалась Амала, еще раз скользнув по практически полному залу.       — По отзывам и… красивой картинке, — честно признался Лайтвуд и уловил легкий смешок.       — Никогда не читала отзывы к чему-либо, но, видимо, это работает, мне тут нравится, — с улыбкой проговорила мисс Басу, про себя отметив, что вообще-то ранее не приходилось самой выбирать, где поужинать или пообедать, особенно, если… папа приглашал в ресторан — он знал почти обо всех хороших и дорогих заведениях в Дублине и Корке.       Киллиан пролистал пару страниц, как это сделала несколько секунд назад Амала, то и дело поднимая глаза на него, чтобы не упустить из виду, да и не прилично как-то вести диалог и не смотреть на собеседника — искусство делового общения, как бы сказал мистер Басу, затем решил подметить:       — Наверное, отбоя нет от ухажеров, если использовать словечки твоего брата?       И как только закончил предложение, понял, что, скорее всего, это прозвучало грубо и неуместно, поэтому, вспомнив Кирана, Лайтвуд приготовился к острым коготкам.       — Думаешь, по этой причине я не читаю отзывы и… не выбираю сама места? — съехидничала Амала, не растеряв хватки и подавшись вперед, заглядывая в необычно красивые серые радужки перед собой.       Лайтвуд таким же образом склонился над столом, внимательно взглянул в голубой океан, совладал с собой, чтобы не запнуться и не потерять настрой, провел языком по губам и, приподняв уголок их, прошептал практически на ухо той:       — Думаю, такая красивая девушка достойна самого лучшего, — твердо, уверенно и с хрипотцой в голосе, осмелившись приблизиться настолько, что в груди затрепыхало еще сильнее, чем до.       — Тогда получается… — задумчиво начала Амала, склонив голову набок, все еще изучая его зрачки, — …я на верном пути, — закончила она, прикусив нижнюю губу.       Киллиан резко вдохнул кислород и задержал дыхание. Если бы они были наедине, он бы не выдержал, взял в ладони лицо Амалы, притянув к себе, и затянул их в глубокий поцелуй. Однако… это лишь первое свидание, где двое только узнают друг друга, поэтому… по всем правилам — никаких поцелуев, по крайней мере, в губы, и уж тем более секса, во всяком случае, казалось, что ей такое ни к чему, да и правда не время.       Официантка прервала идиллию посетителей, все это время пытаясь найти хоть какой-то промежуток времени между их, как казалось со стороны, интимным разговором, и вновь поинтересовалась, не выбрали ли они блюда и напитки.       — Да, пожалуй, — встрепенулся Лайтвуд, быстро выпрямившись, и Амала проделала те же движения, будто их застали за чем-то неприличным, хотя они попросту флиртовали, не замечая ничего и никого вокруг. — Амала, ты готова? — потише спросил тот.       Она кивнула, указав пальцем в меню сначала на одно блюдо, затем на другое и после на один из алкогольных коктейлей, как-то загадочно при этом посмотрев на Киллиана, который проговаривал позиции Сане, зная, что по этикету заказ делает мужчина.       — Я так понимаю, это для девушки? — уточнила официантка, и Лайтвуд утвердительно качнул головой, принявшись теперь за свой заказ, показывая некоторые блюда указательным пальцем, так как стеснялся произнести названия как-то не так, но Сана проговаривала их на случай, если гости решат посетить ресторан еще раз. — Отлично, — закончив записывать в маленький блокнотик позиции, распрямилась Сана. — Я повторю заказ, чтобы ничего не забыть, — предупредила она и стала зачитывать то, что записала, переводя взгляд то на Киллиана, то на Амалу, а те кивали, показывая, что все в порядке. — По готовности основных блюд… где-то минут пятнадцать. Могу ли принести напитки сразу? — последнее, что спросила официантка, и на этот раз Амала первая положительно ответила, оживившись.       Спустя буквально несколько минут на середине стола Сана поставила алкогольный коктейль и чайник крепкого зеленого чая, поставив рядом с ним две кружки — для нее и для него, затем, выпрямившись и засунув круглый поднос подмышку, пожелала хорошего вечера.       Амала, едва округлив глаза, глядя на напитки, точнее, на чайник, из которого шел пар — настолько горячий — подвинула розоватый коктейль к себе, дотронувшись подушечками пальцев до ледяного высокого бокала, и наконец, взглянув на Киллиана, спросила:       — Ты не пьешь?       Возможно, вопрос был не совсем уместен, так как мисс Басу привезли на машине, потому выпивать, даже маленькое количество алкоголя, — себе дороже, ведь стражи никому не давали поблажек — Амала вообще-то знала, но не по себе, а по отцу, который однажды попался им едва выпивший за рулем — деньги в тот день не решили ровным счетом ни-че-го.       — Пью, — начал Лайтвуд, а память будто специально подкинула моменты, когда он напивался до состояния, когда ноги уже не держали, голова — не соображала, а все, чего хотелось, — оказаться в прошлом, чтобы стало все как прежде. — Но не сегодня, — продолжил он, сглотнув — организм внезапно потребовал то ли сигарету, то ли и правда спиртное… — Я должен быть очень внимательным, чтобы…       «…ты не увидела меня таким, какой я есть на самом деле, поэтому пока не готов к побегу от меня, хотя… я ведь и догнать могу», — проговорил Киллиан в голове, смотря на изучающий взгляд напротив и на то, как манящие губы обхватывают трубочку, затем… на то, как розовая жидкость ползет по ней вверх, попадая прямо в рот.       — Чтобы с тобой ничего не случилось, — все же закончил Лайтвуд, и на самом деле это не было ложью — действительно переживал за Амалу и за тем, что он может попросту не усмотреть, хоть его организм уже настолько привык к алкоголю, что для того, чтобы упиться в край и не видеть собственных ног, необходимо слишком много — дохера как много.       — А со мной может что-то случиться? — не опасливо, лишь с интересом задала вопрос мисс Басу, проглотив очередную порцию коктейля, не заботясь, что не ела весь день из-за нервов и теперь спиртному будет крайне легко впитаться в каждую клеточку.       «Пока я рядом — нет», — снова ответил самому себе Лайтвуд, а потом сразу же подумал, что стоит избавиться от данной привычки, так как уже походит на сумасшедшего.       Все, что он сделал, — поднял чайник, чуть ли не притронувшись к самому горячему месту, налил небольшую кружку, спросив при этом у Амалы не желает ли она выпить чай за компанию, затем помотал головой на ее вопрос.       По какой-то причине она не волновалась, что сейчас пьет с совершенно незнакомым мужчиной в ресторане, что приехала и уедет с ним на машине, и там они будут только вдвоем, наедине, а если закрыть автомобиль… Амала не любила смотреть сериалы и фильмы про маньяков, да и, может, сама по себе была смелой, потому как-то даже не вела глазом или другими частями тела, что Киллиан Лайтвуд — псих, маньяк, насильник, убийца… Наоборот, весь его вид внушал стопроцентное доверие — идеально выглаженная одежда, идеально уложенные волосы, духи, напоминающие духи отца, но, как она уже и отмечала, отличие крылось в нотках мяты, то, как он говорил, как улыбался, как ухаживал и думал в первую очередь о ней, а не о себе.       — В следующий раз ты будешь пить вместе со мной, — внезапно сказала Амала, и бровь Киллиана взлетела наверх, мол, ты серьезно?       Мисс Басу активно закивала и хитро, как лиса, улыбнулась, словно уже выиграла какой-то спор, о котором Лайтвуд понятия не имел, но узнает позже — выполнять желание ему, однако он не будет против, потому что с ней, опять же, все иначе — Амале Басу Киллиан готов проигрывать каждый долбанный раз.       — Не знал, что вы любите выпить, мисс Басу, — деловито произнес Лайтвуд, отпив горячий чай, ощутив, как внутренности за секунду сначала прожгло, после — приятно согрело.       — О, так мы друг о друге еще многое не знаем, Киллиан Лайтвуд, — с похожим тембром голоса, ответила Амала, снова приняв ту позу, в которой они несколькими минутами назад флиртовали, едва не соприкасаясь лбами.       Тот хмыкнул, мысленно согласившись, хоть это и было ложью — только с его стороны, по той самой причине, что Киллиан буквально выслеживал Амалу, копал о ней и ее семье информацию в интернете, лазил по социальным сетям, просматривал фотографии, подмечал детали и чуть ли не делал пометки в заметках телефона. И в кого он, черт возьми, превратился?..       Когда Лайтвуд хотел было ответить, официантка в очередной раз нарушила свидание, произнеся название блюда, которое стояло на подносе самое крайнее, оглядев при этом гостей, чтобы уловить взгляд, который бы сказал «это мое», что и случилось далее — Амала отозвалась, хотя не была уверена, что правильно расслышала название, да и вообще забыла, что заказывала, потому что его проговаривал Киллиан, взяв на себя эту ответственность — еще один жирный плюс ему в карму.       Теперь столик заполнился блюдами настолько, что некуда было класть руки, ставить локти, что являлось так-то плохим тоном, но этим двоим — глубоко плевать, так как они наслаждались обществом друг друга и все равно то и дело склонялись над столиком — то Амала становилась ближе, то Киллиан почти тянулся к выбившейся длинной пряди волос, чтобы заправить за ухо, однако по итогу так и не решался — нельзя, запрещено, красный свет и очередная граница, через которую точно, пока, не нужно переступать.       — Что за наряд на тебе был в тот дождливый день, когда Джонни убежал? — поинтересовался Лайтвуд, когда мисс Басу закончила очередную мысль, рассказывая немного о работе, как оказалось, кинолога, на что Киллиан сначала очень удивился, а потом решил, что ей это подходило — Амала отлично ладила с собаками. — Извини, если что-то не так, я просто…       — Ирландец, — со смешком перебила та его, и он кивнул, смущенно улыбнувшись. — Женский традиционный наряд в Индии — сари, — не став медлить, объяснила мисс Басу. — Тогда я собиралась переодеться, чтобы выйти прогуляться с Джонни, но он отчаянно просился на улицу, — продолжила она, пожав в конце плечами. — Ну и… я подумала, что в туалет. Открыла дверь, а он давай лезть под ворота, хотя никогда такого не делал — Джонни послушный мальчик — и мне пришлось выбежать в этом… — даже как-то неловко сказала Амала, показав на себя и платье, будто прямо сейчас на ней сари.       — Говоришь так, будто не любишь вторую часть себя, — решил подметить Киллиан и аккуратно положил вилку на край тарелки, обозначая, что он еще приступит к блюду, потому убирать не нужно.       — Так и есть, если честно, — как-то грустно усмехнулась мисс Басу, махнув рукой в воздухе, мол, пустяк, не стоит эта тема слишком долгого внимания. — Мама всеми силами пытается привлечь меня к традициям и остальной чепухе Индии, но я сопротивляюсь как могу, потому что мне ближе Ирландия и все, что с ней связано. Я люблю эту страну и считаю ее своей родиной, да и мы с Кираном вообще-то родились именно здесь, а мама всегда пыталась и пытается навязать другие ценности, потому что мы состоим в индийском сообществе, — на последнем слове Амала нервно закатила глаза и откинулась на спинку стула, Киллиан же, в свою очередь, готов был слушать вечность, но вопрос вот в чем: потому что правда интересно или потому что Дубею нужна информация? — С папой… — грустно произнесла та и опустила взгляд на руки, где пальцы перебирали друг друга, — …все было проще. Он поддерживал меня и вел за собой, можно сказать — мой соратник и соучастник в том, что тоже не особо-то был сторонником того, чтобы его дети участвовали во всяких жертвоприношениях и тому подобное, — рот Амалы скривился, словно она вспомнила недавнюю службу в храме, где появлялась очень и очень редко.       — Прости?.. — почти перебил Лайтвуд, зацепившись за одно единственное слово — может, показалось.       — Ам… — резко задумалась мисс Басу и остановила пальцы, подняв глаза на спутника. — Давай лучше поговорим о чем-то другом, не хочу портить настроение ни себе, ни, тем более, тебе — пожаловаться я еще успею. Наверное, — тихо-тихо произнесла она последние предложения.       Неужели действительно планировала — уже — еще как минимум одну встречу с ним?       — Лучше… — Амала отодвинула коктейль подальше от себя, чтобы не разлить, поставила локти на стол, подперла замком из пальцев подбородок, теперь с интересом заглядывая в серые радужки напротив, — …скажи что-нибудь на ирландском, — заявила вдруг она. — Ваш язык довольно-таки необычно звучит, да и сколько бы мы с братом ни учили, ничего не выходит.       — Хочешь сказать, в школе вы так и не выучили хоть какую-ту базу? — удивленно спросил Лайтвуд и уловил моток головой в разные стороны. — И как же ты закончила школу, затем — университет? — приподнял уголок губ он.       Амала подала тело вперед, а длинные волосы опустились бы в жареную картошку, однако Киллиан вовремя и ловко поймал пряди в кулак, в то время как мисс Басу не собиралась акцентировать на этом внимание, хотя потом обязательно вспомнит, снова подумав, что он отличный спутник.       — Деньги, — призналась она шепотом. — Папа «задабривал» преподавателей ирландского, многих на самом-то деле зная.       Конечно… Деньги в принципе решали все в этом мире — покупали все и всех, избавляли от проблем или… наживали новые, присваивали чужое, которое в последствии становилось лишь своим. Если у вас есть целое состояние или, что круче, своя скважина — вы владеете миром и правите людьми, а перед вами — преклоняются, примерно, как перед Дубеем.       — Удобно, — хмыкнул Киллиан, сам понятия не имея одобряет ли подобное или осуждает, однако ему ли осуждать?       — Так… ты скажешь что-нибудь на родном языке? — не унималась Амала, но уже опустилась на стул, отодвинувшись от Лайтвуда — пришлось выпустить пряди волос из руки, когда он убедился, что они не опустятся в картошку и не испачкают платье.       Несколько секунд Киллиан размышлял не только над фразой, но и над тем, что, если таким способом хоть как-то признаться в том, что он не тот, за кого себя выдает, действительно ли мисс Басу не поймет его, действительно ли не знает ирландский настолько, чтобы не понять предложение?       Либо Лайтвуд прямо сейчас пойдет ко дну, так и не получив удовольствия от полноценного проведенного вечера с девушкой, которая все ближе и ближе подбиралась к душе, либо… на немного, на некоторое время успокоит проснувшуюся совесть, чтобы убрать ощущение грязи от самого же себя.       — Tá brón orm faoin chaoi ar bhuail mé leat, — быстро пролепетал Лайтвуд, решив пойти по опасному пути — рискнуть и решить все здесь и сейчас, раз и навсегда.       Голубые радужки посмотрели на него с нескрываемым интересом, а рот раскрылся, будто спутник произнес что-то очень и очень неприличное, но Амала попросту, во-первых, ничего не поняла, во-вторых, снова убедилась, что ирландский до безумия сложный и странный язык.       — И… что это означает? — наконец спросила та, а в теле появилось странное покалывание — бабочки уже начали порхать или… просыпалась интуиция, чтобы о чем-то — ком-то — предупредить?       — Твои глаза как океан, — так же быстро, как и сказал фразу на ирландском, ответил Киллиан, погрязнув в еще одном вранье, о котором позже точно пожалеет, благо не сегодня и, наверное, не завтра. — Это чистая правда, Амала, — уже тише и медленнее признался Лайтвуд, хотя бы на этот раз не солгав, лишь продолжив тонуть во взгляде напротив.       Мисс Басу смутилась, кажется, даже едва покраснев, поэтому опустила подбородок, пряча лицо за распущенными волосами, не зная, что ответить, кроме как поблагодарить, но это уже так обыденно и скучно…       — А твои слишком грустные… — задумчиво и тихо произнесла Амала, поджав губы, будто подозревала, что перешла грань, за которую ей пока нельзя было — вход воспрещен, однако попытка — не пытка. — Прости, я лезу не в свое дело, — тут же махнула руками она и отложила салфетку с колен на стол, рядом с тарелкой, намереваясь подняться со стула. — Я ненадолго отойду, — не дождавшись хоть каких-то слов от Киллиана, предупредила мисс Басу перед тем, как окончательно выйти из-за столика.       — Обещаешь вернуться? — неожиданно для самого же себя Лайтвуд поймал тонкое запястье и мягко, без резких движений, чуть подвинул Амалу в свою сторону, а она смело шагнула к нему.       — Обещаю, — с легкой улыбкой ответила та и мельком посмотрела на свое запястье и его руку, которая теперь грела и заставляла мурашки бежать с головы до пят, словно электрический ток по проводам.       С этим словом Киллиан выпустил ее руку, затем проводил Амалу взглядом, отметив, что она свернула в сторону уборных, хоть это и было очевидно, и понял одно — он испугался, что Амала возьмет и уйдет, просто встанет, заберет сумочку, разочарованно посмотрит на него и выйдет из ресторана, где уже ждало бы такси. Лайтвуд настолько привык, что родная семья, мать и сестра, Кэролайн, постоянно отвергали и прогоняли его, что не мог представить, чтобы кто-то по собственной воли желал остаться с ним… Наверное, стоило избавиться от этого чувства, но с каждый разом оно все сильнее и сильнее заседало на подкорке, а оттуда — слишком тяжело вытащить то, что приелось и въелось.       Амала же умела держать слово и никогда не нарушала обещаний — если дала, то обязательно исполнит, даже из кожи вон полезет, чтобы оставить после себя только приятные воспоминания, как о надежном человеке, поэтому… если Киллиан хоть насколько-то секунд решил, что она его вот так бесцеремонно бросит — не на ту напал и… плохо думал о ней, однако… мисс Басу, пока находилась в туалете, пришла к выводу, что за последним его вопросом кроется что-то большее, чем страх быть отвергнутым девушкой.       Выйдя из кабинки, Амала наткнулась на официантку, Сану, и тут же извинилась, так как не ожидала, что кто-то будет стоять буквально под дверью, будто выжидая, но… та и правда выжидала, потому, когда мисс Басу вымыла и высушила руки, после чего подошла обратно к зеркалу, чтобы проверить макияж и, если что подправить — для этого и забрала маленькую сумочку — встретилась с… обеспокоенным взглядом карих глаз — Сана теперь стояла позади, сложив руки впереди себя, скрепив пальцы в замок.       — Могу я чем-то помочь вам? — деловым тоном поинтересовалась Амала, выпрямившись, отодвинувшись от зеркала и повернувшись в сторону официантки.       — Скорее, помощь нужна вам, мисс, — настороженным голос сказала Сана, сдвинув брови к переносице, и перевела глаза куда-то в сторону, на стену. — Не хочу лезть не в свое дело, но на вашем месте я бы пригляделась к своему спутнику повнимательнее, — последнее, о чем предупредила та и решила скрыться из виду, зайдя сначала за угол, потом вовсе покинув туалет.       Амала нахмурилась, поправила сумочку на плече, сдвинув длинный ремешок чуть дальше, чтобы не спал с плеча, заправила передние пряди волос за уши, чтобы не мешались, и с опасным стуком сердца в груди подошла к стене, на которой красовалась едва знакомая листовка, которую несколько недель назад Джонни подхватил с территории двора — залетела каким-то образом к их дому — после чего она оказалась дома — лежала скомканной, затем… пропала.       Слова Саны все еще звучали в воздухе и в голове, а ритм сердца лишь увеличивался с каждым медленным и тягучем шаге, словно Амалу засунули в замедленную съемку. По какой-то причине в этот самый момент тело перестало покалывать — интуиция замерла, впрочем, как и хозяйка, наконец-то остановившись напротив листовки с надписью «В РОЗЫСКЕ» и с некачественным фотороботом, но… мужчина, изображенный там, и правда напоминал…       — Киллиан? — вслух прошептала Амала и склонила голову вбок, чтобы еще лучше приглядеться к картинке. — Абсурд… — под нос сказала та себе и резко сорвала листовку со стены, теперь сильно-сильно сжимая ее края пальцами.       Она и не заметила, как кто-то вошел в туалет и прошел в кабинку, не заметила, как челюсть задрожала, а глаза забегали по каждому написанному слову. Вот только проблема была в том, что на похожих листовках не писали причину розыска, а значит… человек на ней мог совершать любые преступления от, например, изнасилования и кражи до убийства…       «Обещаешь вернуться?» — пронеслась фраза в голове Амалы, после — ее ответ ему.       Услышав щелчок, который означал, что кто-то выходит из кабинки, она быстро сложила листовку несколько раз пополам, засунула глубоко в сумочку, в один из скрытых карманов на всякий случай и, последний раз взглянув на себя в зеркало и коротко улыбнувшись, будто ничего не произошло, будто на самом деле на долю секунд не испугалась, что пошла на свидание с маньяком, развернулась и вышла из уборной, направившись, как и пообещала, к Киллиану.