Часть 10

— Мэнэбу.  Голос был от чего-то хриплым, будто осипшим, но все же, звонким, несмотря на его низкий тон.  Парни пожали друг другу руки, в этот же момент из-за спины Мэнэбу Сэёми стала рассматривать фигуру. Это был молодой юноша, не намного выше ее самой, довольно крепкого телосложения. На округлом лице располагались четкие черты лица. Первое, что бросилось в глаза, так это глубоко посаженные, большие глаза болотно-зеленого цвета, густые и черные изогнутые брови. — Мы пришли отнести в погреб пару ведер ягод. — Да, я и так понял. — стоя на пороге, Мезэру не отрывал взгляда от ведер на крыльце, но затем глаза зацепились на более интересное зрелище. — Так ты и есть тот новенький в деревне? Икари робко кивнула, не ожидая к себе прямого вопроса, ведь в предыдущие дни к ней из местных почти никто лично не общался, не беря в расчет ее соседей.  — Ага, он самый. Икари, это Мезэру Ямасита, ты наверное его впервые видишь, но он тоже выполняет львиную долю всей работы в деревне.  Взгляды девушки и Ямаситы вновь встретились, и видя огромное ведро, прислоненное к груди и везде лезущие смольные волосы героини, скрывающие половину лица, парень хмыкнул.  — Ну, прошу жаловать. — он встал с прохода, разрешая войти ребятам. Когда они прошли внутрь, на деревянном полу тут же появились грязно-коричневые следы мокрые и разводы, от которых Мезэру с пренебрежением цокнул языком. — Сегодня целый день вот так ко мне захаживали все кому не поподя, весь дом и погреб мне загадили! Вот только решил закрыться, дабы отдохнуть от всех, как тут вы мне на голову упали. — Да, по тебе видно, как ты устал. — и то было абсолютно верным: темные круги под глазами, большие мешки и краснота в глазах от недосыпа, так еще грязные следы от пота на заросших висках дополняли не совсем приятную картину измотанного чернорабочего. — А чего ты решил опять сюда переехать? Парень потупился на месте, то ли от накатившей усталости, то ли от какого-то смятения: — Надоело мне в отряде потому что! — парень ухватился за переносицу, потирая ее двумя пальцами. Геориня рассмотрела опять же, три метки на руке: большой, средний и безымянный. — Там скучно, да еще и воспитатели мне постоянно мозги пилят из-за всего на свете, вот я и решил уйти от туда. Не маленький уже, о себе сам позаботиться я в силах, поэтому и живу здесь один, без каких-либо забот! — Дай угадаю, «пилят» тебя потому, что ты так и не бросил курить, сбегаешь постоянно, да продолжаешь над детьми измываться? — Мэнэбу усмехнулся под хмурый взор товарища. — Только вчера встречался с детишками у их двора, они мне все и поведали. — Да достало меня здесь все! Эти спиногрызы отсталые хотят у меня все сигареты стащить из под носа, а потом еще и со спичками моими дрова с сарая стащат и поджигают! Как их потом за такое не дубасить, дабы мозги на место встали?! — М-да, тяжело тебе приходится. Особенно, когда рядом нет других сверстников. — Ну! Вечно мечусь между этими стариками с контузией и присмотром за молокососами! У меня все это уже вот так. — парень большим пальцем очертил линию на шее.  Мэнэбу кивнул, и с двумя ведрами ягод прошел вперед по коридору дома, туда, где видимо располагался погреб. Он по пути легко толкнул плечом Ямаситу: — Ну ничего, скоро тебе подвернется шанс уехать отсюда. Куда ты там хотел ехать, в Китсуо? В этом городе точно тебе найдется место. — Да-да. — кинул парень вслед уходящему Сакураи. Мезэру обернулся к девушке. — А ты чего стоишь? — Мэнэбу сказал, что сам все занесет. — А ты сам-то откуда?  — Из деревни Фухияси. Та, что восточнее отсюда. — как хорошо, что Мэнэбу и Тосио сами придумали, что говорить в таком случае Сэёми еще во второй день пребывания. Первый же тогда ясно прожевал всю ее подноготную, будто пропахал уже всю жизнь там, а второй указал, где примерно находится эта деревушка, на каком расстоянии между ними. — «Неужели меня будут так чморить, если вдруг всплывет то, что я из города? А что будет тогда, когда еще и узнают, с какого именно я города, и как сюда попала..?» — Впервые о такой слышу. — как-то небрежно кинул Мезэру, но это было скорее не недоверие к сказанному Сэёми, а простая изнуренность.  — И про деревню Яшинара я не знал.  Взгляды обоих пересеклись. Но затем Сэёми метнула его вверх: волос парня был толстый, густой, который, как ни странно, отдавал зелеными бликами даже под тусклым дневным светом из окошка, хотя волосы казались на первый взгляд черными, прямо как и расцветка глаз. — «Зеленые волосы? Это его натуральные? Разве такое бывает? Ай, боже, где я нахожусь?! Я не удивлюсь, если увижу живые растения там, или же, магов-волшебников верхом на розовых единорогах!» — Да уж. — у юношы проскользнула тень улыбки, что быстро переменилась недовольством. — О таких забытых и никому ненужных пустошах никто не знает, а? Почти вся молодежь по городам шныряет, а я здесь гнию в этой деревушке, где горячая вода и нормальные условия для проживания просто несусветная роскошь!  — Согласен. — Сэёми выдохнула, всматриваясь в лицо собеседника. — Ты здесь родился и вырос? — Да-да. — он протянул так, словно нехотя прожевывает какую-то тяжелую пищу, корча недовольную рожу, водя языком по деснам. — Все вы люди одни и те же! Сколько говорю с ними, столько и получаю подобные вопросы! «Когда в эту деревню переехал?», «Из какого ты региона, Центрального?», «И давно ты волосы красишь?», «Точно ли в нашем приюте вырос?», и так до бесконечности… — Ну реально ведь, внешность необычная. В деревне почти все с однотипной внешностью, а ты вот.. Редкие веснушки, обрамляемые на щеках и носу Мезэру были еле заметны, лишь только сейчас Сэёми их разглядела, напрягая взор.  — Больно ты навидался этой необычной внешности! В других городах, особенно в Центре, и более разукрашенные имеются.  — Может быть. Действительно, я в своих краях ничего и не видал. Оказалось, когда врешь без продыху, крыша не только едет, но и начинает верить в собственную ложь…  На том и закончился диалог ребят, и пока Сэёми вновь решила окунуться в собственные мысли, Мезэру в очередной раз громко зевнул, уходя в другую комнату. — Фух. — через какое-то время к девушке вышел Мэнэбу, потирая взмокший от пота и скатывающихся с волос капелек дождя лоб. — Знаешь, а давай остальные ведра занесем позже? Дождемся, пока дождь закончится, и слякоть вся высохнет. — Но я слышал, что дожди и завтра будут. — глухо откликнулся Мезэру, высовываясь из комнаты, похоже, его собственной. — И послезавтра, и так еще неделю-полторы.  Сакураи громко вздохнул, не скрывая усталости в голосе: — Думаю, ягодки подождут. — он улыбнулся, переводя взгляд на парнишку, что недоуменно переглянулся с Икари. — Можем пока хранить их в нашем погребе, там для пару ведерок место найдется.  — Что ж тогда себе не оставите? Все равно никто не ведет счет урожая, да и кусты эти никому не принадлежат. — Да, так и поступим.  Даже на лице нерасторопного и терпеливого Мэнэбу прослеживалось дикое желание поскорее уйти домой, провести мимолетные часы перерыва за отдыхом. От того девушка ощутила себя более неловко, чем обычно: если бы она тогда не витала в собственных раздумьях, ну, или же хотя-бы не погрузилась в эту работу как проклятая и дала себе отбой, ей бы не пришлось так долго возиться с Мэнэбу и этими ягодами. — «С другой стороны, какой черт дернул его помогать мне? Нашелся тут, сама сердобольность!» Однако, как бы не корила себя за частое выпадение из реальности, Сэёми снова словила себя на этом, как только ощутила на плече руку Мэнэбу. Только тогда она и очнулась, взглянула парню в глаза. — Пойдем?  — Да. — как-то и уверенно, и растерянно пробурчала она, скорчив при этом невозмутимую гримасу, что заставило Мэнэбу перейти от легкого удивления к незлобному смешку. — До встречи, Мезэру. — Бывайте. — бросил парнишка, подходя ближе к ребятам. Он проводил их до порога в дом, а после того, как они вышли на крыльцо, дверь сразу закрылась, послышались звонкие клацанья замков изнутри. Так они и шли обратно через тот же лес, правда герои были уже полностью промокшие от дождя. Мэнэбу постоянно вытирал мокрое лицо ладонями, Сэёми же не смела даже руки выше груди поднять: то и дело ей мерещилось, что вся краска из под слоя грязи смылась, и стоит ей хоть дрогнуть своей правой кистью, на которой не было никаких меток, так Мр.Смайлик сразу раскусит подлую девчонку, поймет, что она совсем не та, за кого пытается себя выдать.  — «Да если он захочет, то быстро же меня нагнет! Высокий, здоровый, крепкий, сильный. Кто я на его фоне, чумазая обезьянка? Бр-р-р, всю трясет, когда думаю о том, что же со мной могут сделать, когда правда вскроется!» В голове невольно стали вырисовываться яркие очертания: полчище мужиков, кто-то с вилами в руках, кто-то с ножами, факелами, топорами, граблями, косами, лопатами, даже с голыми руками, все они выстроились вокруг беззащитной, жалкой девчонки. В первом же ряду стоят знакомые ей лица: парни, живущие с ней под одной крышей, Иоширо, Мезэру, детишки, старики и те рабочие с деревни. Всех их объединяли перекошенные от ярости, ненависти и абсолютного отвращения морды, кривые оскалы во все зубы, распахнутые глаза с полопанными капиллярами, обливающиеся кровью, взбухшие вены на висках и руках, сжимающие оружия и кулаки. Громкое, спертое дыхание через зубы, летящие во все стороны слюни, осипшие хрипы и истерические крики, все виды ругательств и нецензурных выражений, вспотевшие и бордовые от нескончаемой злобы лица, голосящие только об одном: — СМЕРТЬ! СМЕРТЬ ПРОКЛЯТЬЮ! СМЕРТЬ ЁСИОКЕ!!! — О чем задумался? Внезапный голос, заставший врасплох, заставил героиню дернуться, стиснув ткань кофты пальцами до побеления костяшек. Парень, очевидно, заметив странную реакцию на вопрос, вскинул брови. — Все хорошо? — он немного наклонился к девушке, пытаясь кое-как сравняться с ней по росту, заглянуть в лицо. — Да. — девушка мотнула головой, отворачиваясь от Мэнэбу. Она разглядывала встречающиеся на пути цветочки да кустики, поломанные веточки и стволы деревьев, пока не спросила. — Ты тоже никогда не задумывался о переезде в город? — В город? Нет, как-то не горю желанием. — Почему? Там для тебя бы точно нашлось местечко, и проблем с деньгами беспокоили бы меньше. — Мне и здесь приятно жить. Да и думаешь, низкой зарплаты не бывает в городах?  Девушка пожала плечами. — По крайней мере, там по-больше удобств для проживания… — Это тебе Мезэру напомнил? — Сакураи фыркнул, устремив взгляд куда-то вдаль. — Как он тебе, кстати?  Она снова непринужденно пожала плечами, особо не размышляя над ответом. — Нормальный.  — М-да, рослый парень. И даже на пол головы выше тебя, хотя ему 16-ти нет, представляешь? Сэёми мотнула голову к парню, который посмотрел на нее в ответ. На его лице была легкая улыбка, но она быстро исчезла, как он продолжил: — И такое бывает. Вот только жалко мне его. — карие глаза быстро пробежались по сторонам, будто вокруг них не сотни простирающихся деревьев, а множество пар ушей, развешенных по всему лесу. Все же, он продолжил, правда понизив тон и тембр голоса, больше наклоняясь к героине. — Сам он по себе одинокий, оттого и очень проблемный ребенок. — Одинокий? Он сам говорил, что постоянно с детьми и стариками живет.  — В том-то и дело, что только с детьми и стариками. Правда дети у нас максимум 8-и летние. Тебе было бы с ними легко найти общий язык и подружиться? Вот он и ходит вечно один, другой молодежи его возраста попросту нет. Да и когда общается с людьми, частенько начинает спорить. Бывает даже, заканчивается все дракой со взрослыми мужиками, вот…  На это Ёсиока никак не ответила: она вдруг поняла, что тоже при нормальной жизни в школьные годы почти ни с кем не общалась, а про друзей вообще и речи идти не могло. Хотя сама она никогда не горела желанием обзавестись ими, ведь на ее памяти они только раздражали, ругались с ней и иногда даже выводили на агрессию. — «Все равно не понимаю. На его месте одиночество никак бы не сделало меня проблемной. Может быть, я была бы и рада не общаться с этими деревенскими!» — но тут что-то в голове щелкнуло, в глубоком подсознании мелькнула мысль. — «Ой, я ведь тоже дралась в школе, и мать вечно говорила, какой я несносный ребенок. Но не одиночество сделало меня такой, а все эти бесячие люди, так..?» Но мысль вдруг начала преображаться, обретать новые краски и детали, развиваться словно что-то разумное. Вновь девушка зарылась поглубже в размышления, в мозгу прокручивались вопросы, но уже не связанные с этим больным мирком, ответы на которых, как всегда, не находилось: — «Что там на Ютубе псевдопсихологи с покупным дипломом твердили? Всегда нужно выражать свои эмоции, не держать все в себе и вовремя выговариваться? Если бы и нашелся человек, готовый выслушать мое нытье и токсичные жалобы, всех бы этих конфликтов не было? Была бы я сдержаннее и спокойнее, смогла бы быстрее найти компромисс, чем сразу бросаться на человека?» — Я говорю тебе это, чтобы ты был осторожнее с ним. Он у нас такой, буйный.  Сэёми взглянула на Мэнэбу, что глупо улыбался ей, в надежде, что она что-то скажет в ответ. — «Нет. Как можно вообще безоговорочно  доверять человеку? Как можно расчитывать на его поддержку, которая вообще ничего по итогу не даст? Я не понимаю…» — И часто ты так делаешь? — Что делаю? — Вот так задумываешься на ходу. Как ни посмотрю на тебя, так все время ты какой-то не свой, будто в своем мирке обитаешь. Так и не заметишь торчащий корень на земле, или вообще, куда-то провалишься. И как по приказу, ступня внезапно зацепилась за упругую лозу, вылезающей из под какого-то растения, и тут же пошатнулась вперед. Благо, девушке удалось сохранить равновесия, но не удалось избежать очередного смешка Мэнэбу, стоящего впереди, прямо перед ней. — Что я и говорил. Знаешь, если хочешь, можешь поделиться своими мыслями со мной. Было бы интересно послушать, о чем же ты думаешь, и вместе разобрать те проблемные вопросы, которых у тебя, как я вижу, уйма. — Угу.  На том и закончилось: весь путь ребят сопровождали только звуки дождя и редкие щебетания птиц, сидящих где-то на верхушках деревьев. Сколько бы Сэёми не задирала голову к самому небосводу, перекрытым гущей листвы, никаких очертаний любой формы жизни она не смогла разглядеть… — «В подобных деревнях ведь собак целая куча, а здесь- ни единой животинки… Тем более, тут же чужаков, как видимо, полно, те огромные цветы грабят, да и этот стремный извращенец аристократ по их словам, частенько сюда заглядывает…»  Сэёми, подумав с минуту, все же решилась хоть раз задать мучающий ее вопрос: — Почему здесь так мало животных?  — А что, разве в других поселениях их больше? — Мэнэбу, шедший чуть впереди, обернулся на героиню, заставив ту робко отвести взгляд и пожалеть и том, что вообще открыла свой рот. — В наших краях не водятся много диких животных, мы ведь не в самой гуще леса. Их полно здесь, просто мелкую дичь, что разводится неподалеку, мы сами отлавливаем, чтобы вскоре на нее не набежали хищники. Вдруг на людей еще нападут? Возможно даже, по этой причине мы и поселились около моря. — То есть, страх перед хищниками был больше, чем страх наводнения? — Наводнения? За всю мою жизнь только пару раз из-за непогоды и шторма, да, бывало, что вода заслоняла пару домов, но и то, не сильно. Я по этому поводу не беспокоюсь. — «А землетрясения здесь частые явления?» В голову полезли воспоминания об учебных тревогах в школьные годы, и как ей не раз приходилось применять знания о правилах безопасности в подобных ситуациях во время землетрясений, превышающих норму в городе. Она пряталась под парту и смиренно там и сидела по 10-15 минут, пока легкие толчки, тянущиеся с земли, не прекращались окончательно, и по громкоговорителям в школе не оглашалось об окончании стихийного бедствия.  — «Не, раз уж здесь эти дряхлые домишки и старички все еще в полном здравии и сохранности, беспокоиться о цунами и землетрясений мне не за чем. Получается, все же структура самой Земли здесь и состав ее коры совсем другой? Или же, естественные процессы под землей проходят иначе? Как же там, смещение тектонических плит, вулканическая активность? Их нет совсем под водой? А, бля, это же море, а не океан, шанс возникновения цунами тогда реально здесь мал… Хотя, что такое море по мнению здешних? Может, это реально океан, просто заменено словечком по-проще, по-красивее? Если это реальное море, то тогда существуют ли в мире океаны, какого они размера, вообще, сравнивая с моей Землей? А на сколько тогда велик этот мир? Ну, судя по всему, если меня не размазжило по всей плоскости земли, да и изменений в тяжести веса я не чувствую, то внутреннее притяжение здесь не большое. А значит, что и масштаб этой планеты сравнима с моей? С одной стороны, неплохо, такая же по размеру, как Земля. Но с другой же, сука, такая же, как Земля… Здесь, получается, тоже полно людей, стран, несколько материков и континентов в сотни тысяч километров, миллионы метров земли… Но что на счет культуры и языка? Здесь только на японском и балакают, даже люди европеоидной внешности. Не удивлюсь, если увижу черномазых, идеально говорящих на нем. И дома, посуда в них, интерьер, все намекает на средневековье, да, но именно европейскую, ЕВРОПЕЙСКУЮ! Определенно, это может и не совсем другая планета, а лишь какая-то там мульти-вселенная, параллельная реальность, или, как там…» Мэнэбу вышел чуть вперед, а может, это сама Сэёми замедлила шаг в ходе своих умозаключений, но взгляд ее специально зацепился за метки на правой руке. — «Бля, я же что-то там прочитала про это! Совсем из головы вылетело, как этот Дзиро… Страшно уже даже думать об этом, да я чуть не сдохла! ..Ладно, жестокость вряд-ли здесь перегибает нормы моего мира, но эти метки, они и есть главное отличие здесь! Отлично Сэёми, умница! Какую Америку я открою на этот раз?» — Икари. — парень обернулся к героине, и все тем же спокойным голосом продолжил.  — Я только вспомнил, что хотел у тебя спросить. Как Тосио? — Тосио? Ну, нормально. — Вижу.  Девушка не поняла, что он этим ответом подразумевал. Сарказм, или же правду? Ведь последний ее разговор с больным обернулся недо-консультацией, где парнишка хоть и немного, но приоткрыл Сэёми глаза о внешнем мире, бурлящем в центре цивилизации. Все-таки, они вчера поделились и обменялись между собой чем-то личным, сокровенным. Тайным. — Он сказал, что ты хорошо за ним присматриваешь. — Сакураи наконец-то обернулся к героине, и заглянул ей в глаза. Наверное, это был первый раз, как он так отчетливо рассмотрел черты лица новенького: круги под глазами, пересохшие губы, что от напряжения сомкнулись в прямую линию, напоминая тонкую нитку, широкий лоб, немного прикрытый челкой, с которого стекала капля дождя. Но глаза были широко раскрыты, и парень впервые обратил внимание на длинные ресницы, которые он раньше никогда не замечал, но сейчас они ярко выделялись на фоне измотанного выражения лица, как и блеск в черных радужках глаз.  Парень взял паузу на пару секунд, просто рассматривая своего оппонента. Казалось, будто в этих глазах таилось столько всего: множество недосказанностей, тайн, лжи, интриг, но в то же время, где-то внутри, была какая-то простота, детская неосторожность, любопытство. Все это будто заворачивалось в обертку хладнокровия, равнодушия, грубости и рассудительности.  — «Все в нем такое странное. И странные ощущения вызывает. В один день думаю, что не зря его поселил здесь, в другой - жалею о своем решении… Что бы он подумал на моем месте? Что бы предпринял?» Мэнэбу постарался встряхнуть нагнетающие мысли в голове и опомнился. Потом опять заглянул в глаза девушке и понял- его слова заинтересовали Икари, так что еще тянуть не стал: — Тосио действительно стал лучше себя чувствовать. Только вчера все время спал, мало ел, теперь же ведет себя даже активнее, чем обычно. Много ест, что меня радует, ему бы в весе прибавить… А еще он хвалил тебя, говорит, разговорились хорошо, ему аж легче стало. О чем жы вы там говорили? — Рад слышать. — Сэёми казалось, сразу потеряла интерес к разговору, но на самом деле, она просто выдохнула с облегчением. Хоть здесь никаких проблем не возникает! Иначе если бы Мр.Смайлик услышал от Тосио какие-либо жалобы, или тему их разговора, то перестал бы быть единственным кто так любезно общается с ней. — Мы говорили о всяких жизненных ситуациях, что были у нас. Вот и все. — О как. Мне Тосио редко что-то о себе рассказывал, точнее, о его прошлом. Что конкретно он говорил? — С ним жестоко обращались. Это же сразу  по нему видно.  На секунду Сэёми опешила от своей речи. Она была настолько отстраненной, спокойной, будто говорила об обыденных вещах, как обсуждение погоды или последних новостей. Так она в последний раз говорила только на работе с сотрудниками отеля, такого же обслуживающего персонала, как и она. Казалось, что эти моменты прошли так давно, словно еще в предыдущей жизни, а не четыре дня назад… Сглотнув накопившуюся тоску по нормальным денькам, Сэёми решила продолжить: — Когда он поранился, то ничего не сделал. Не стал кричать, не просил помощи, не двинулся с места. Если бы я сам не заметил, то так бы и молча сидел. Ничего бы не сделал. — еще раз прошептала героиня, уже больше для себя. Она взглянула на Мэнэбу, ожидая от него какой-либо реакции на ее слова. — Да, это очевидно. — шумно выдохнув, парень стал почесывать взмокшие волосы на затылке. В его голосе, как показалось Икари, слышалось.. чувство вины? — Никак не могу выйти с ним на контакт, когда упоминается тема его прошлого. Мне его очень жаль, хочется как-то помочь, ничего не могу с собой поделать. Но когда пытался как-то его разговорить, делал ему только хуже. — Хуже? — Начинал нервничать. — парень, сам того не ожидая, усмехнулся, но быстро уголки его губ опустились, волна смущения вновь его накрыла. — Потом винил себя за чрезмерное любопытство, что потом портило все настроение Тосио. Хотел вроде бы помочь, а получилось, ну, как всегда… — «А почему когда я всполошила его тяжелое прошлое, он мне сразу открылся? С Мр. Смайликом Тосио живет пару лет, вроде бы, а со мной четвертый день… Больной он какой-то, на всю голову!» — Ох, до дома добрались мы позже, намного позже. Еще немного, и придет рассвет. — парень задрал голову к небу, внимательно что-то рассматривая. Икари так и не поняла, что и как он там выслеживает, как определил среди облаков и пасмурной погоды скорый приход рассвета, если даже самого светила не было видео. — Ну, зато за нашими разговорами время действительно пролетело быстро.  — «Как бы проскочить в комнату, опять подрисовать метки, и оказаться за обеденным столом незамеченной? А, у меня же и так вся одежда мокрая. Просто поднимусь в комнату и переоденусь. М-да Сэёми, подобная гениальность достойна мировых премий!» Мэнэбу дернул ручку двери.  — Так и знал. Опять не закрылись. Вот Тосио бы на все замки забаррикадировался. — подытожил он, но тоже уже для себя, так как Сэёми словно лист дерева на ветру, пока дверь толком не открылась, проскользнула меж маленькой щелью, пробираясь в жаркий, непроветренный, грязный, но все же, дом. Благо, никого на кухне и в гостиной не оказалось, и она быстро зашла в туалет, чтобы смыть с рук остатки грязи, затем уже быстро поднялась к себе в комнату, закрылась там, подперев к ручке метлу. Облегченно выдыхать не было времени: Сэёми быстрыми темпами встала на стульчик у шкафа, открыла самую верхнюю полку и взяла оттуда черную гелиевую ручку и черный маркер, затем, сев за стол, стала аккуратно выводить метки по контуру, а затем закрашивать.  — «Блин, вроде бы не сильно было видно, что краска смылась… Ебать, но меня окружают десятки глаз, по-любому одна такая хитрожопая пара заметит поблекшие метки. Но с другой-то стороны, маркер и ручка не вечные, их надо беречь, но нельзя и слишком редко их использовать, и.. бля-я-я…» Пока на обновленную руку, лежащей на поверхности стола не упала большая капля воды с волос, Сэёми даже и не подумала о том, что сперва надо было сменить мокрую одежду. Делать нечего- пришлось одевать белую майку да шорты до колен, благо майка была ей почти в обтяжку, плотно прилегала к груди, даже при детальном ее рассмотрении и не скажешь, что где-то там вокруг груди обмотаны бинты. Но все-таки одно неловкое движение, и все ведь может вскрыться… Поэтому Сэёми не придумала ничего лучше, чем просто заправить майку в шорты и трусы, чтобы не сильно задралась. Кстати, надо бы как-нибудь и ванную принять, и все сношенные вещи постирать, только вот где, не в туалете ее дома, и не в море же плескаться… Спустившись вниз, девушка уже поскорее хотела напасть на обед, любезно оставленный ей на столе, но заметила, как Мэнэбу опять сложил руки над едой, благословляя ее.  — «Кажется, это делают только тогда, когда делает сам Мэнэбу. Когда ведь остальные едят без него или в одиночку, никогда не благословляют еду и не молятся, как Тосио, когда я ему еду подавала. И меня никогда не упрекали, если уж позабуду о молитвах…»  Сэёми и не пришлось ничего делать перед трапездничеством- Сакураи вскоре сам принялся есть, причем так быстро, что она уже испугалась, что еды на нее не останется. — Не бойся ты, тебя я голодным не оставлю. — он подвинул тарелку с салатом ближе к героине, сам же переключился на основное блюдо: вау, опять вареная картошка и кусочки мяса, похоже, куриного, и булочки из рисового теста заместо хлеба.  Вот булочки больше всего привлекли внимание Сэёми, и она в первую очередь стала пробовать их. — «Никуман! Вкусно-о…»  Еще теплые булочки, приготовленные на пару, были из стручкового лука, имбиря и обжаренного мяса, кому оно принадлежало, распознать ей не удалось. — «Ох, я же их готовила, когда вообще сил ни на что не было, такие простые, но вкусные!!» Мэнэбу, наблюдавший все это время за девушкой, лицезрел все стадии блаженства всего за пару секунд. Икари даже не обращала на него никакого внимания, прикрыв глаза и медленно пережевывая никуман. — Хоть чем-то смогли тебе угодить. А то совсем носом воротишь, только на фруктах да салатах держишься.  — Да, вкусно. Мне всегда нравилась эта закуска.  — Мне тоже. Вот теперь интересно, как они сумели так быстро приготовить весь обед и поесть?  В этот момент из соседней комнаты послышался глухой стук о деревянный пол, а затем и шаркающие шаги в их сторону. В гостиную, а затем и на кухню вышел Нобуо, сгорбленной походкой он подошел к полкам вокруг стола, достал металлическую кружку. — Опять уснул, а мы тебя разбудили? Прости, в следующий раз буду проверять, не спишь ли ты после обеда. — Не надо. — буркнул он, наливая себе горячую воду в стакан. Парень уселся рядом с Сэёми, попивая.. простой кипяток. — Долго вас не было. — Да, Икари наверное опять призадумался и насобирал столько ягод.. голода ближайший год знать не будем. Мы даже не все отнесли, решили оставить остальное на потом, когда дождь закончится, да грязь высохнет. Неужели это ты и Дзиро все понаготовили?  Младший Сакэй кивнул, но затем добавил: — Булочки мне дал Иоширо по дороге домой. Там мужики приготовили, он пару штук прихватил, мне отдал. Я их просто разогрел в печи. — А-а-а, я-то уже подумал, что вы где-то откапали еще мяса и муки, которых нет. Тогда иди дальше отдыхай, мы все приберем.  Нобуо мотнул головой: — Я еще не докончил свои дела, там проблемы в отрядах, сломалось что-то. Попросили починить. — На твоем месте, я бы все-таки дождался конца дождя, вдруг перерастет в ливень. Но если ты думаешь выполнить это поручение прямо сейчас, то не могу тебя задерживать. Нобуо ничего не ответил, быстро допил остывающую воду в кружке, встал, накинул на себя плащ, лежащий на диване, который Сэёми спутала с обычной бесформенной тряпкой, и вышел на улицу, под монотонный шум падающих на крышку капель дождя. — Мэнэбу, — Икари решила обратиться к парню, наверное, впервые по его имени, пока она убирала свою посуду со стола к тазику с чистой водой. Мэнэбу, склонившийся над ним, поднял голову. — Из всей молодежи, только мы здесь на всю деревню? — Да, со всеми сверстниками ты уже знаком. — А как давно тебе достался этот дом? Самый большой и отдаленный от всей деревни.. как так вышло? — Ну, я здесь живу, не знаю, лет с 15-и. Конечно, мне бы в таком возрасте такой дом не отдали, я жил еще с парой взрослых, но и они потом съехали. Затем уже Нобуо, потом Тосио и Дзиро подселились, ведь других мест для них не находилось, теперь и ты к нам примкнул. Так и живем… — Но кто мог съехать, с такого дома, в уступку молодежи? — У них были свои причины. Кто в город переехал, кому было неудобно добираться до другого конца деревни, дабы на работу попасть, как Шиншико, тот бородач. Никаких бородачей Сэёми не видела в деревне, да и вряд-ли это был он. Тот, кто мог оставить те записи в красной записной книжке. Ведь было бы полезно найти того, кто обучен грамоте, дабы получить по-больше информации об устройстве мира, в котором она умудрилась застрять. — «Тот, кто обучен здесь грамоте, разумеется, не был выращен в этой дыре, а где-то в более циливизованных местах. Знает об устройстве мира больше, чем остальные, более осознанный, образованный. Но и остальные мои соседи, тоже не местные, однако с них хер какие подробности вытянешь!» Сэёми набрала в легкие немного воздуха, губы дернулись, приоткрывая рот, однако в итоге она не произнесла ни единого слова. — «Нет, если спрошу его о тех, кто умеет читать и писать в деревне, сразу поймет, что я видела и читала тот дневник. Зараза, что он там говорил? Какой-то дедушка обучен грамоте, лесник! Если с ним поговорю, может, что-нибудь да получится?» — Что хочешь узнать? — Э, ничего… Только, где можно искупаться и вещи постирать?  — А, это тебе надо выходить за деревню, в горы. Там есть горячие источники, а неподалеку еще и ручей, там в основном собираются все жители с соседних деревень.  — Как туда добраться? — Сам-то сможешь добраться? Лучше уж пойти всем вместе, на днях, когда дожди закончатся.  — Но мне это надо сейчас, я до прихода сюда давно не мылся… — Ну, хорошо, если завтра погода улучшится, дам тебе указания, откуда и как идти, только будь очень осторожным, все-таки идти по лесу туда и обратно займет не меньше часа. Приготовь в поход все необходимое за это время: полотенца и мыло я сам тебе найду.  Девушка кивнула. — Спасибо.  Мэнэбу улыбнулся в ответ.  — Обращайся. Поднявшись наверх, Сэёми зашла в свою комнату, закрылась. Достала книгу из под кровати, села на нее, попутно думая: — «Вроде и скучный день выдался, а вроде и насыщенный.. точнее, первая половина дня. Вроде ничего толкового не сделала, но так устала… Где я там остановилась?» «КОЛИЧЕСТВО МЕТОК ДЖУНСЕЙ: ЗА ЧТО ОТВЕЧАЮТ? Как только сказание о проклятье вылилось на свет, Великая королева Тэншима решилась на большой поступок- наложить метки Джусей для защиты от зла и неминуемой гибели от его рук. Но не у всех одинаковое количество меток, и к сожалению, не все могут ощутить на себе каждую из фракций отдельных меток на пальцах. В основном, их количество зависит от региона проживания, однако бывают и некоторые исключения среди рождаемости детей (см.стр 58).» — «Но если я постараюсь, то смогу ведь убить здесь человека, хоть какого-то беззащитного ребенка, да? Как эти метки могут защитить от моего зла, если у меня в руках окажется нож или пистолет? А ведь когда я ударила того извращенца в лесу, сразу ведь свалился…» «Две метки: Вторые по рождаемости среди всего населения, основная рождаемость представителей которых располагается в регионах Центра, иногда Севера. Такой слой населения является низшим в своем роде, используется в качестве рабочего, расходуемого материала.» — «Вот так категорично, это точно официальный справочник?! Как будто художественную литературу взялась читать. «Двойки»- расходуемый материал… Что тут дальше?» «Худощавы, невысоки, но зачастую складны по телосложению. Симпатичны на лицо, встретить человека с двумя метками, одна из которых не будет располагаться на мизинце, практически невозможно. … Очень низкая социальная ответственность тянется за каждым из них, из-за чего большинство проживают в местах такой же репутации, зарабатывая при этом себе на жизнь. Другая часть, которой повезет чуть больше, прислуживает у высокопоставленных чиновников, во дворцах или общественных местах в качестве слуг.» — «Тот извращенец думал ведь, что я двойка. Сравнил меня с нищей проституткой… Тощие, невысокие, но симпатичные. Зарабатывают на жизнь в.. борделях? Таков аналог женской половины здесь? Вот как выкрутились…» «Три метки: Обладатели трех меток Джунсей - это люди среднего класса. В общем раскладе являются рабочей силой и основной частью тыла всего населения, которое поддерживает экономические, социальные сферы общества.» — «И все? Маловато как-то информации о них, тем более, эту я уже и так знаю.» «Четыре метки: Люди с четырьмя помеченными пальцами, определенно, являются классом выше среднего, сравнительно вышеперечисленных представителей. Материально обеспеченны, как и полагается высокопоставленным сословиям. Грамотны, интеллигентны и культурны. По своей натуре властны и влиятельны в обществе.» — «Да что ж такое? Могли бы еще меньше написать, я просто так время теряю на прочтение этой воды! Хотя, куда ж мне еще деваться, прочитать все мне просто необходимо…» «Пять меток: Одним словом- избранные. Избранные самой Королевой, дабы служить во благо всего человечества. Целомудренно, преданно и беспрекословно выполнять задачи, с которыми ни один простолюдин не в силах справиться. Ведь такие люди обладают невероятными силами - способностями, что с точки зрения физиологии никак не могут быть у живого существа. В них течет неограниченная энергия магии, что способна как и дарить, так и разрушать все те блага, которые были предоставлены самой природой и Королевой Тэншимой. Поэтому, дабы приносить только пользу человеку и окружающему миру, с самого рождения избранные учатся дисциплине, морали, получают высшие образования. А для поддержания авторитета, служат символом добродетели и мудрости для каждого гражданина на планете.» — «Магия… Магия?! Че, реально чтоль?! Да ну нахуй, я точно в каком-то исекае!!! Так, в последней такой прочитанной, главная героиня ведь.. померла.. еще так.. мучительно-о…» Пришлось несколько раз постучать книгой по лбу, дабы лучше переварить прочитанное.  — «Сколько всего я еще не знаю… Если честно, и знать больше не хочу! Ща голова лопнет от такой несуразной, нереальной, сказочной информации!! Какая еще магия, такое только в фильмах да мангах есть, но ведь это вымысел! Как.. КАК можно здесь управлять магией?! Силой мыслью? Да и какого рода здесь эта магия существует..» — Сэёми оторвала книгу от лица и пальцем прошлась по следующим строчкам. — Здесь не написано. А на следующих..? Тоже нет! Ух-х-х!!» Девушка в последний раз ударила себя книгой по лицу, чувствуя, как переносицу щипало от глухой боли. Дабы отвлечься и освоить новый поток информации, она постаралась расслабить напряженные мышцы на спине, закрыла глаза: — «Щас бы ТикТок полистать, съесть горячий супчик… Ладно, завтра хоть помоюсь, хоть на человека стану похожа.» — вдруг, она распахнула веки, сжатая книга чуть не выпала из рук. — «Когда там у меня месячные? Вроде, неделю назад только закончились, я даже в телефоне отмечала. Бля-я-ять, как теперь и это скрывать?! У меня же такие боли в животе и пояснице в первые дни, пропадает аппетит, да еще и поносит несносно!! Придется теперь, как в старые-добрые - полагаться на бинты и помощь божью…» Медленно, мысли о том, как же ей придется выживать во время менструаций, что применить еще заместо прокладок, как незаметно это все стирать и как лучше врать и ссылаться на всевозможные болезни, чтобы все поверили, сменились на более отрешенные, но такие же гнусные: — «Хочу домой. Все готова сделать, чтобы обратно оказаться в своей квартире! Хоть устроюсь там на три работы с графиком 6/1, буду пахать как ишачка, зарабатывать на этом гроши, да даже обратно переехать к матери, я и этому буду рада! Главное, не проводить в этом вонючем доме ни дня более!!!» — девушка плюхнулась на кровать, разложившись во весь рост. Ее уже не так беспокоило то пекло, скопившееся именно на втором этаже. Капли пота, стекающиеся с лица неприятно щекотали виски, но и на них Сэёми обратила ноль внимания. Ее больше и больше накрывали тягостные домыслы. — «Меня уже четвертый день как нет в Токио. То было 12 марта, вроде как. Значит, обо мне вспомнят через две недели, когда надо будет платить аренду хозяину квартиры. Интересно, кто подаст заявление о моей пропаже? Мама или же Хидеки? А может, даже сам арендодатель, Одшуко? …Фу.» Хидеки Хацуко - отчим Сэёми. Единственное описание, которое придумала сама она, заключалось лишь в том, что он на десяток лет старше матери, какой-то крупный бизнесмен-скупердяй и просто редкостное чмо. Вспоминать о нем что-либо было крайне неприятно и противно, поэтому, героиня предпочитала вытеснять его из головы как можно чаще. И когда она думает о «родителях», в первую очередь она вспоминает о матери, а потом уже своего биологического отца, выдуманных дальних родственников, живущих где-то в Швейцарии, и в последнюю очередь, Хидеки. Даже когда она произносила его имя вслух, так и обращаясь к нему, оно будто застревало в горле на полуслове. Полость рта будто наполнялся мутью и желчью, сочившегося из нутра девушки, настолько этот мужик вызывал у нее отвращение.  Да и арендодатель, тоже, личность не самая приятная- Сэёми знает о нем лишь то, что у него тоже есть молоденькая жена, родившая ему двоих дочерей, старшая еще  несовершеннолетняя, а также ведет дела и всякие мутки с Хацуго. Да и вообще, они хорошие друзья, поэтому когда Сэёми съезжала с родительского дома, он договорился с Одшуко о ее заселении в одну из его сдаваемых квартир, а также о понижении арендной платы. Да так, что бестия могла на свою скромную зарплату позволить все самое необходимое, даже копить сбережения.  — «Хоть что-то полезное от него есть… Было.» — девушка так и пялилась в потолок, нахмурившись, погружаясь в свои размышления. — «Да какое всем троим дело до меня? Мать сама была соучастником моего ухода из дома, этот старик и так меня с самого начала возненавидел, а его дружку моя пропажа только в радость- сразу же найдет и заселит другого человека, который ежемесячно будет платить ему полную арендную сумму, почти как две моих зарплаты. Мда-а-а…» Вечереет. Сэёми позвали на ужин, и пока она медленно жевала какой-то кусок листа, что был в салате, мысли о том, как завтра она наконец примет ванную, одновременно переполняли ее предвкушением и страхом: — «Как бы не потеряться в лесу по дороге. Тем более, дождь будет лить еще долго, я скорее не заблужусь, а поскользнусь на грязи и подверну себе ноги. А вдруг на источниках будет кто-то еще? Не с этой деревушки, так с других уголков побережья, это ж все-таки общая парилка.»  Она быстрым взглядом прошлась по парням, что сидели вокруг нее. С ней были только Мэнэбу и Дзиро, и то, они не отличались приподнятым настроением, наоборот: Мэнэбу вяло перебирал палочками для еды рис в своей тарелке, пытаясь собрать из него комок по-больше и медленно подносил ко рту, пережевывая так медленно, что напомнил героине верблюда, заложившего себе в рот горстку колючек. Дзиро тоже был молчалив, он встал со стола почти сразу же, как только взгляд упал на него. — Я пойду к Тосио. — он прошел мимо Сэёми, взял заранее подготовленную тарелку с едой и кружку с теплым чаем у котелка, быстро зашагал по лестнице. Через какое-то время Ёсиока подняла глаза на Мэнэбу, когда тот негромко зевнул: — Как хорошо, что сегодня есть повод не выходить на улицу. Отдыхать тоже иногда полезно. Икари угукнула, собирая остатки еды в одну кастрюльку. Она собрала всю грязную посуду и положила на пол, где там уже стоял таз с чистой водой и тряпка, вытерла стол. — День сегодня выдался долгим и выматывающим, но ты почти не ел. Что-то случилось? — Аппетита с утра нет.  Радовало одно- головная боль почти прошла. Осталось лишь легкое пульсирование в области затылка, которое могло немного усилиться, когда Сэёми начинала погружаться в свои мысли и постепенно нагружать мозги в омут тяжелых размышлений. Поэтому она сейчас старалась отвлечься на более отрешенные темы: что интересного можно найти в лесу, может она попробует сорвать красивый букет разнообразных цветов, изучить их, найти какие-нибудь лечебные травы, а может, что-нибудь съестное, чтобы приготовить самой необычный обед? Так или иначе, девушка устала быть в постоянном напряжении, поэтому хотя-бы сейчас она нашла способ отвлечься и избавиться от гнусных мыслей о предстоящем выживании в бедной деревушке у моря. — Надеюсь, это не простуда после дождя. Хотя ты с утра такой.. уставший.  — Все хорошо, может, смена обстановки так на меня влияет. — даже не смотря в сторону парня, девушка хмыкнула после сказанных ею слов. — «Ну хоть сейчас не соврала.» — Может тогда приготовишь то, что для тебя будет привычным? Это поможет тебе легче освоиться на новом месте, если приготовишь то, что обычно вызывает у тебя положительные эмоции и воспоминания Та лапша была вкусная, хотелось бы попробовать что-нибудь еще из твоей кухни, да и самому будет полезнее хорошо питаться. — видя, как Икари равнодушно кивает, даже не смотря в его сторону, он устало выдохнул. — Отдыхай, я сам остальное приберу. Сегодня ты знатно постарался для всех, это радует. Молодец. Последнее слово показалось Икари, казалось бы, неискренним, но для того, чтобы обратить на это внимание, уже не хватало здоровых извилин в голове. Она повернулась спиной к парню, медленно зашагала в сторону лестницы, ощущая тяжесть в пояснице и неприятную боль в ступнях.  Ёсиока Чей-то голос, переходящий на шепот, заставил Сэёми съежиться, втянуть голову в плечи и нервно втянуть воздух через зубы. Секунда понадобилась на то, чтобы распахнутыми глазами осмотреть дом вокруг себя: впереди трухлявая лестница, под которой располагалась закрытая дверь ванной комнаты, справа проход в комнату Мэнэбу и Нобуо, слева располагалась входная дверь, у которой стояла доска с некоторыми строительными и бытовыми инструментами, но все они уже располагались на своих местах.  Вторая секунда прошла на то, чтобы примерно предположить, откуда исходил голос, и чей это мог быть. Как странно, он не мог принадлежать Мэнэбу, ведь он находился достаточно далеко от героини, пока источник голоса будто был в полуметре от нее. Еще и голос не был низким и грубым, хотя, по шепоту было невозможно догадаться наверняка. Может, это Дзиро пытается поиздеваться над ней? Но как он мог спуститься по скрипучим лесенкам и оказаться сзади совсем незамеченным? Да и издевательство это, с упоминанием имени проклятья… Даже самый конченный отморозок, живя в этом мире с самого рождения, не стал бы просто так разбрасываться словами на счет смертельного зла, как Сэёми! Значит, кто-то в этом доме уже об этом знает..? Третья секунда - и девушка медленно обернулась. Мэнэбу, единственная живая душа в поле зрения, сидел на полу к ней спиной и мыл посуду. Похоже, он не слышал никакого шепота рядом с окаменелой Сэёми.  — «Тронулась.. Я совсем тронулась башкой!! С этим еще проблем огребу!!! Быстрее, быстрее!!!» Рывками, девушка побежала на второй этаж, заперевшись в своей комнате. Она села на край кровати, ухватившись за корни волос, нервно сжимая. — «Ну почему именно моя фамилия… Почему именно я..? Что я сделала в прошлой жизни, чтобы так изводиться, геноцид целой нации?! О боже, помоги хотя-бы мне, помоги все это вынести!» Плюхнувшись о матрас, Сэёми ничего не оставалось делать, кроме как лежать на кровати, прикрыв глаза руками и устало вздыхать. Не было никакого делания ни умыться перед сном, ни переодеться, ни приготовить себе постель, даже снять повязки с груди. Ни-че-го. —«Поскорее бы уложиться спать. Что меня ожидает завтра?» Параллельно тому, как девушка, спустя пару часов, уже спала, видя очередные тревожные сны на полу в дряхлом домишке, где-то за тысячи километров, в огромном ярком городе, где жизнь, по сравнению с деревней, только начинала кипеть, в глубине огромного белоснежного замка, простирающегося в километрах, царило тихое напряжение. В просторной и темной комнате, располагающейся на самой верхушке неприступной крепости, освещаемой лишь единственной свечой у кофейного столика, отшлифованного до идеально чистого блеска, гудел спокойный ветерок, проникающий через приоткрытую створку балкона.  — Ваше Величество, — сказал мальчик, лет 12-ти, но довольно высокий, приструненный. Он низко поклонился, встав на пару секунд под прямым углом перед длинной фигурой, стоящей на расстоянии 3-4-х метров, поглощенной тенью. — Чем я могу Вам пригодиться в такой поздний час? — Шинджитсу, — разнесся эхом по всему помещению голос, тихий, но твердый. Фигура, у которой даже посреди ночи был идеальный, гладко собранный пучок из седых волос, что блекло блестели под пробирающимся светом луны из балкона. На ней было пышное, изысканное, но к тому же легкое платье из ярко-зеленого шелка, покрытое редкими драгоценными камушками, которые располагались в виде золотых стебельков и листьев. Даже немногочисленные украшения, как перстни и изумрудное колье на оголенных ключицах были на женщине. — В последние дни, мне совсем неспокойно. Шинджитсу знал, что королева уже третий день не подпускает к себе ни одного слугу и придворного. Знал, что она больше не завтракает по утрам, лишь скудно ужинает во время рассвета, и то, только в своих покоях. Знал, что Великая Тэншима вовсе не собирается отдыхать после очередного выматывающего дня, дня абсолютного монарха планеты всей. Мальчишка наконец выпрямился. Его глаза, неморгая, устремились к королеве. Он стоял ровно, не смея пошевелиться, дожидаясь позволения подойти к его покровительнице. Но, к его удивлению, длинный подол платья колыхнулся, ее быстрые движения были похожи на полет легкого лепестка, мальчишка невольно вспомнил большой дуб в саду, то, как он наблюдал за листьями, что раз за разом опадали с приходом осени. женщина легко и быстро подошла к слуге. Он был единственным, кто мог смотреть ей прямо в глаза, вокруг которых скопилось множество морщин, их зеленый отблеск был ощутим даже в темноте. Но отводить глаза, как делают остальные прислуги, высокие аристократы и большие чины, он не имел права. — Момент пришел. — как и ожидалось, Тэншима не увидела никакой видимой реакции. Зрачки мальчишки так и были прямо устремлены к женщине, ни одна мышца на безразличном лице не дернулась от услышанной новости, она даже была уверена в том, что руки за его спиной остались также плотно сжатыми. Ей как раз нужен был тот, кто воспримет этот «момент» абсолютно трезво, безэмоционально и холодно.  Шинджитсу прекрасно понимал, о каком моменте идет речь. Не зря ведь он был выращен здесь, не зря в него вкладывали столько времени и средств, не зря он стал главным помощником Великой Тэншимы. Все его существование имело смысл только ради этого «момента». — Создавать сейчас волнения и тревогу по всему королевству недопустимо. Нужно внедрять эту новость неспешно, сначала в пределах нашего двора. Через два дня намечается балл в Левом крыле нашей неприступной крепости в честь повышения должности до военного генерала Господина Кенджи, напоминаю. Там, даю тебе право активно проводить время во всех светский беседах. Теперь-то ты знаешь, на какую тему развивать занимательные дискуссии.  Глаза все также смотрели в зрачки королевы, но по сужающимся векам и более выраженным морщинам в уголках глаз стало ясно, что женщина улыбается. Парень сделал ровно два шага назад, вновь поклонился. — Будет сделано, Ваше Величество. — он встал, тонкие губы неторопливо приоткрылись, сбавленный темп и тембр голоса рассек неумолимое напряжение в покоях королевы. — Сколько времени у нас осталось?  — Достаточно. — женщина махнула рукой на подопечного, тут же убирая ладони к широкие рукава платья. — Пока еще она слишком слаба, нужно для начала морально подготовить мой народ к приходу ненастья.  — Но со временем, Ваши силы- — Шинджитсу, — резкий тон женщины тут же заставил замолчать мальчишку. — У нас имеется еще несколько лет. За это время, мы успеем найти и предотвратить катастрофу, оглашенной в пророчестве. У нас все готово. Не говоря ни слова больше, мальчик поклонился, сделал пару шагов назад, пока не дошел до входной двери. Он быстро вышел из комнаты королевы, пока она, в свою очередь, села за столик, задувая свечу, что уже почти растаяла.  — «У нас все готово.»