Глава 2

***

Лес, укутанный легким туманом, тихо дремал под редкими лучами садящегося солнца, нежно, свистяще похрапывая колыханием ветра, вечерней трелью птиц, шорохом листвы. Природа, будто укрытая в кокон из деревьев, была на удивление тихая...Тишина была необъятная и такая густая, что хоть ножом на куски режь. Лишь изредка какой-нибудь лесной обитатель проявит себя ласковым, сонным урчанием. Грех нарушать такую святую тишину. Сверчки и дятлы время от времени прерывали покой раннего утра. Это был 1943 год. Война продолжала уносить тысячи жизней, а её конец с каждым днем казался все нереальнее. В лесах, куда раньше принято было ходить за грибами, сейчас прятались партизанские лагеря. —Никакого покоя! Разве можно так шуметь? Вас на другом конце леса слышно, —недовольно проворчал молодой солдат, потягиваясь ото сна и растирая лицо руками. —Покой нам только снится,—с ухмылкой сказал ему другой мужчина, почти старик. Звали его Остапом Ефремовым, а в узких кругах «дедом Остапом» кликали. —Ты, Гришка, не ворчи. Нам уже не привыкать. Григорий Яров был одним из партизан. Добрый молодой человек, да только шутливый очень. «Первым парнем на селе» был, а как война началась, он добровольцем на фронт пошёл. Много таких как он в те годы погибло. —А сейчас бы самовар поставить, правда? —вздохнул Гриша, садясь рядом с Остапом на бревно.—курить охота. —Ну так закури. —Не могу. Вчера последнюю выкурил. Повисла тишина, какая бывает только по утрам. Мирная, спокойная, словно время застыло и нет нужды тяготиться о будущем. Но все же именно в этой тишине человеческие умы посещают самые тяжёлые мысли. И как тут не думать о плохом, ведь стоит только шагнуть за пределы леса, или хотя бы перейти болото, тебя поджидает жестокая реальность. Реальность, в которой оказаться убитым сразу лучше, чем попасть в плен. —Чего замолчали? —мимо них весело прошла девушка. Это была Ольга, здешняя медсестра. Девушка красивая и, если бы не война, наверняка никогда не познавшая бы всех невзгод военной службы. —А тебе так интересно? —Гришка лукаво улыбнулся её взгляду. На самом деле среди всех давно ходил слух о том, что он влюбился в Олю, совсем как мальчишка. Да только она ему отказала, но Яров-парень целеустремлённый и рук не опустил, хотя вслух об этом никому не признавался. Спор их прекратился, так и не успев начаться. К ним в круг вышел мужчина, или точнее, парень. Но взгляд у него был суровый, а потому трудно было предположить то, насколько он молод. Да иначе и не мог смотреть начальник штаба, к слову, звали его Евгений Гронский.

***

«Наденька моя, пишу тебе каждый свободный миг, да только не знаю, когда дойдут мои письма до тебя! Нынче у нас не спокойно, слышал, почту по дороге перехватили. Но ты не волнуйся, Надя! Где наша не пропадала! Команда мне досталась хорошая, ребята все идейные. Поцелуй от меня дочку нашу, а то, боюсь, она меня совсем уже позабыла!

Твой Женя.»

23 мая 1943.

Чернила местами стерлись, а потому слова приходилось угадывать. Пожелтевшая бумага была тонкой, словно газета. Косые карандашные строчки пересекали весь листок. Конверта не было. Не было даже почтовой марки. Аня несколько раз перечитала содержимое. Почему она не знала об этих письмах? Почему ей о них не рассказывали? И тем не менее, стопка была достаточно большой. И хотя каждый знает, что читать чужие переписки не хорошо, Анне казалось, что она имеет на это полное право. Вслед за первым письмом пошло второе, того же года. Все письма были написаны в один год.

***

—Товарищ капитан, что прикажешь делать? Пятый отряд с разведки так и не вернулся, а мы тут время тратим, пока немцы наших пытают, черт бы их побрал… —Не чертыхайся, Гриша. Команда свыше поступила, сидеть до талого. Выждем ещё немного, а потом… —Да что потом! Что потом! —двое человек сидели за столом в палате начальника штаба. —Ты же и сам знаешь, они приказывают, дабы шкуры свои прикрыть! Дай нам оружие, у нас свой человек есть,—громким басом возразил Яров, снимая пилотку и прижимая головной убор к груди, словно пытаясь доказать свою правоту. —От меня-то ты чего хочешь? Думаешь, я не знаю какого им там? Приказ есть приказ и выполнять его мы обязаны! —Товарищ капитан! —Сержант Яров! —оклик получился удивительно громкий, так что мимо проходящие медсестры невольно вздрогнули—Сгинь с глаз моих, и без тебя тошно. Григорий, видя, что его слова не имели никакого отклика, махнул рукой и тяжелым шагом вышел из палатки. —Стой,—сержанта окликнули, стоило ему оказаться на улице—готовь отряд к вечеру. Я с вами пойду. Гриша лишь хмыкнул, улыбаясь и вновь надевая пилотку на голову, весело подмигивая удивленным медсестричкам. Он знал, что начальник штаба согласиться. С годами ты начинаешь понимать и заучивать привычки и даже реакции старых друзей.