Глава 10. Заклятие снов

Where are your followers ready to fight?

All your believers preparing to die?

No one to save you from facing the fire

Not this time

We gave you a warning

The sky's black, now the acid is pouring

The smokestacks fill the air with the poison

Another blast and the city is falling, is falling, is falling

Run when you hear the sirens

Calling for the coming of violence

Battle cries breaking the silence

Nothing here is keeping you safe

Sirens/All Good Things 

      – Будешь? – Адриан качнул бутылкой, постучал пальцами по этикетке, которая красноречиво говорила, что стоимость вытащенного из запасов вина явно превосходила месячный бюджет многодетной семьи, и выразительно посмотрел на Феликса.       – За рулём, – тот лаконично отказался, для верности мотнув головой.       – Кагами? – Адриан не сдавался, решив, что пить в одиночестве не слишком красиво. – Мерло. Твоё любимое.       – Мне… не хочется, – не слишком уверенно пробормотала Кагами, прижимаясь к плечу Феликса.       «Ну, в одиночестве, так в одиночестве».       Недавняя короткая беседа с Плаггом ясно дала понять, что без градуса Адриан в ситуации уже не разберётся и отголоски разума в дуэте с пока ещё живой совестью не заглушит, а саднящая боль в горле лишь сильнее подталкивала побаловаться чем-нибудь горячительным.       Феликс не только в офисе модного дома чувствовал себя вольготнее некуда. В особняке, доставшемся брату от отца, он тоже преспокойно хозяйничал будто находился у себя дома и, пока Адриан орудовал штопором, с видом истинного лондонского аристократа заваривал чай для себя и супруги. В гостиной едва уловимо пахло бергамотом и вполне ощутимо сладкими ягодами.        – За что пьём? – Феликс приподнял чашку, призывая Адриана чокнуться бокалом, но тот в ответ лишь наморщил лоб.       – Был бы радостный повод, открыл бы шампанское. И вообще, с каких пор ты за рулём по выходным?       – С тех самых, как перестал доверять местным таксистам, – Феликс на пару секунд задержал взгляд на Кагами. – Лихачат, будто последний день живут.       Адриан ничего подобного в родном городе прежде не замечал, но слова брата заставили задуматься. Он и сам в последнее время давил на газ уж слишком азартно, часто превышая допустимые значения. Впрочем, сложно было не превысить придуманную властями цифру. И дело даже не в том, что плестись улиткой, имея под капотом под пятьсот лошадей, вряд ли кому придётся по душе. Скорее он слишком глубоко нырял в собственные мысли и на цифры спидометра поглядывать попросту забывал, но штрафы, на которые иногда нарывался, оплачивал исправно и отъявленных мук совести не испытывал.       – Выкладывай, – Феликс с чашкой в руках расположился на диване рядом с супругой. – Что так растревожило твою душу?       Манерность Феликса начинала раздражать. Даже его трогательная забота о Кагами вызывала вместо логичного умиления какое-то горькое отчаяние. Десять лет Лука был щитом Маринетт, десять лет Феликс оберегал Кагами, хоть и не маячило на горизонте открытых угроз, десять лет сам он лишь вспоминал, как изредка Леди Баг позволяла целовать свою ладонь. Адриан пригубил вино, силясь прогнать ненужные сейчас картинки прошлого, и обратил взор на брата.       – Я пытаюсь приглядывать за Маринетт, но уже всю голову себе сломал, как её уберечь!       Следующий глоток мерло вышел большим и жадным, совсем не аристократичным, но Адриан всё отчётливей ощущал себя не частью высшего общества, а запутавшимся в жизни подростком и уж точно не считал свои повадки поводом для размышлений и тем более стыда.       – Уверен, что не надумываешь проблемы там, где их нет? Когда Лила в последний раз объявлялась?       Адриан осушил бокал и вновь его наполнил. Первые дни после стычки с Лилой она мерещилась ему всюду. Ещё немного, и он заработал бы паранойю, шарахаясь от каждого красного пятна. Поразительно, как много оказалось в Париже любительниц алых оттенков, а уж окрестности дома Маринетт прямо-таки кишели яркими кляксами. Но ненавистной Росси ему нигде не встречалось. Некоторые незнакомки казались парадоксально на неё похожими, кое-кого даже хотелось дёрнуть за волосы, чтобы проверить, не парик ли увенчивал голову, но пришлось признать, что это воображение играло злые шутки.       Бдительности Адриан не терял: кружил по двору, прогуливался по скверу, где состоялась их единственная встреча с Маринетт, следовал за ней, держась на безопасном расстоянии, если она, по привычке укутанная в плащ, из-под которого выглядывал толстый ворот тёплого свитера, сжимая трость, шагала в ближайший магазин. Её спонтанная прогулка, что завершилась покупкой растения, заставила его знатно понервничать, но и там всё прошло относительно гладко. Жаль лишь, что сама Маринетт от якобы случайной встречи радости не испытала и поздороваться не вышла. Может, стоило проявить чуть больше настойчивости и, последовав её примеру, тоже обзавестись цветочным горшком? Глядишь, и повод для разговоров бы нашёлся.       – Э-эй! – чужая рука безжалостно выдернула из мыслей. – Ты с нами?       Адриан кивнул, подтверждая своё формальное присутствие в гостиной. В своей голове он уже мысленно шуршал страницами справочника по цветоводству, чтобы в следующий раз при встрече с Маринетт зайти с козырей.        – Адриан! – это уже заволновалась Кагами. – Ты меня пугаешь…       – Лила… Да… – он мотнул головой и нацепил маску полнейшей сосредоточенности. – Затаилась где-то. Будто вы её не знаете! Нападёт в тот момент, когда Маринетт будет уязвима.       – Она теперь каждую минуту уязвима, – протянула Кагами.       – Вот именно! – Адриан подорвался с места и схватил бутылку, чтобы снова наполнить бокал. – Но на контакт со мной она неохотно идёт.        – А ты не слишком на неё наседаешь? – Феликс приподнял одну бровь.       – Может, она покоя хочет? – поддержала мужа Кагами.       Адриан отправил очередную порцию пьянящего эликсира в желудок и скрипнул зубами. Вот уж воистину одна сатана! Хоть бы разок в жизни ради разнообразия оказались в споре по разные стороны баррикад.       – Ты часто ей звонишь? – деловито продолжал расспросы Феликс.       – Не так, – взяла слово Кагами. – Сколько раз в день ты ей звонишь?       – Утром и вечером, – без раздумий выпалил Адриан. – Днём иногда, когда есть свободная минутка. Ещё перед сном, но это редко… «Вот дьявол! Неужели и вправду перебор?»       Феликс после очередного глотка спешно убрал чашку и закашлялся. Подавился чаем от смеха или не один Адриан умудрился с приходом весны спохватить простуду? Ответом стали беспокойно бегающие тёмные радужки Кагами. Свою чашку она вернула на стол столь стремительно и резко, что чай немного расплескался, и пока Адриан прибирал беспорядок на столешнице, суетилась вокруг мужа.        – Я в порядке, – заверил всех Феликс, но краснота, не сходившая с его лица заставляла сомневаться в его словах.        – Давай воды принесу. Может, воздуха мало? Адриан, открой что-нибудь! Или пойдём на улицу.       Он с сомнением покосился на разнервничавшуюся Кагами. Странно. Сколько он её помнил, она могла похвастаться поистине самурайским характером. Спокойствие было высшим проявлением её силы ещё в четырнадцать, когда им довелось впервые встретиться. Она даже их расставание перенесла с мужественным выражением лица, не в пример ему самому, вообще ни черта не смыслящему в любовных переживаниях. Неужели для нервозной суеты оказалось достаточно лишь кашля Феликса, который стойко отмахивался от всех её предложений, но позволял гладить себя по широкой спине сквозь ткань свитера? И что это за эмоция застыла в глазах Кагами? Страх?..       – Не суетись, – Феликс растёр шею, перехватил руку супруги и притянул её к губам, что снова стали привычно розовыми, а не бледными, – тебе не…       Поймав прямой взгляд Адриана, Феликс примолк, вскользь поцеловал ладонь Кагами и прочистил горло, на сей раз деликатно, а не в приступе.       – Хватит на меня так таращиться! – с вызовом прикрикнул он. – Возвращаемся к твоей… кхм… проблеме.        – Да, – охотно кивнул Адриан. – Нужно чтобы кто-то был рядом с Маринетт. Но как убедить её в этом?       – Кто-то… или ты? – не скрыл скептической ухмылки Феликс.        – Любой, кто может её защитить, – сдался Адриан.       Мысли уводили его совсем в другом направлении. В сухом остатке он предпочёл бы прямо предупредить Маринетт о возможных нападках и убедить уехать хотя бы на время. Даже идея наконец вкусить прелести делегирования обязанностей и взять отпуск перестала казаться абсурдной. На деле же Адриан понимал, что все его смелые затеи – лишь плоды разыгравшейся фантазии. Не поедет Маринетт с ним никуда. Не поедет, пока не узнает, что на самом деле они в прошлой жизни были друг другу кем-то гораздо большим, чем рядовые одноклассники, и связь между ними была куда крепче той, что позже образовалась с подачи Луки…       «Нет, нельзя о таком думать!»        – Мой тебе совет, – заговорил Феликс. – Взгляни со стороны. Она тебя небось боится уже, потому что не понимает, почему ты вечно трёшься рядом. Правда хочешь её защитить? Тогда пусть за ней просматривает тот, кто может делать это поделикатнее.        – Джулеку попроси быть повнимательнее, – подключилась Кагами. – Они же явно общаются больше. По крайней мере, её визиты не будут восприниматься как нечто экстраординарное.       В словах Кагами была логика, и Феликс кивал так, словно они звучали как истина в последней инстанции. Вот только воплотить задумку не получилось бы при всём желании.       – Мы отсняли коллекцию, и я отпустил Джул, – вздохнул Адриан, – чтобы она увезла маму подальше от суеты. Месяца два они в Париже точно не появятся.        – На Анарку смотреть было больно на похоронах, – вспомнила Кагами.       Адриану пришлось отмахиваться от назойливой мысли: раз уж Джулека и Анарка уехали, чтобы оправиться от потери брата и сына, то им следовало взять с собой Маринетт. Что заставило её остаться в Париже? Быть может?.. Нет, уж точно не желание снова страдать от неловкости, пряча руки с тростью за спиной, в его обществе. А жаль… Но пришлось признать, что и Кагами, и собственные крохи здравого рассудка оказались правы. Маринетт сейчас лучше бы находиться в обществе людей, которым она доверяла и к которым привыкла.        – Может, вы сможете помочь? – Адриан с мольбой в глазах взглянул на Кагами.       – Нам тоже шпионить? – усмехнулся Феликс. – Чтобы окончательно доканать беднягу?        – Да нет же! – возмутился Адриан. – Позовите её куда-нибудь отдохнуть. Вы же с ней больше чем я общаетесь.        – Подумает, что зовём из вежливости, и откажется, – отверг предложение Феликс.       – Тогда только ты, – Адриан обратился к Кагами. – Феликсу я какие-нибудь срочные рабочие дела нарисую, а ты позовёшь Маринетт, чтобы оплаченная путёвка не пропадала. Вот куда бы вы предположительно могли собраться? Надо чтобы подальше, точно не Европа… И чтобы Маринетт расслабилась как следует… Шри-Ланка? Маврикий? Мальдивы! Точно! Так, телефон… Где же он? Есть знакомый турагент. Да где же?!       – Не суетись, – оборвал Адриана Феликс. – План неплох, вот только…       – Что? Всё как по нотам пойдёт, если придерживаться легенды!       – Не сомневаюсь…        Феликс снова замялся. И без того расшатанные нервы Адриана не выдержали.        – Да объясни уже, в чём дело! – он повысил голос и сдвинул брови.       – Мы не хотели афишировать, но… – Феликс, так и не выдавив из себя ни слова больше, шумно выдохнул.       – Я беременна, – закончила за него Кагами и снова принялась водить ладонью по спине мужа.       Следующий глоток Адриан сделал прямо из горлышка, попутно отмечая, что пришло время бежать за второй бутылкой. Хотя что бутылка? Новость о скором пополнении в семействе Фатом была достойна роскошного застолья.       Те, кто не пал в страшной битве, лишившей мир и Бражника, и Леди Баг, вряд ли могли назвать свою дальнейшую жизнь полноценной и беззаботной. И пока Адриан оберегал шкатулку, а Лука заботился о Маринетт, Кагами стойко разгребала физические последствия травмы десятилетней давности. Она уже лет восемь как не была Цуруги, и семь из них пыталась стать матерью. Теперь не удивительно, что Феликс сдувал с супруги пылинки, заочно отказался от её участия в съёмках и даже таксистам перестал доверять. Какие Мальдивы?! Впрочем, хорошая новость о беременности подруги могла чуть скрасить одинокую жизнь Маринетт.       – Поздравляю… – Адриан наконец сообразил, что и самому не лишним будет порадоваться. – Вы такие молодцы!        Отстав наконец от несчастной опустевшей бутылки, он ринулся крепко обнимать брата. Кагами с момента озвучивания радостной новости виделась теперь не иначе как хрустальный вазой, поэтому ей он лишь легонько пожал руку, даже не всю ладонь, а только пальцы. Известие о её беременности наконец добралось до извилин сквозь нескончаемые посторонние шумы, и Адриан смог порадоваться от всей души, а не для галочки, потому что на хорошие новости принято растягивать губы в улыбке.       – Боже, это же… – он неверяще переводил взгляд с Кагами на Феликса и обратно, не прекращая трясти женские пальцы. – Это же… почти чудо.        – Эй, – Феликс прыснул от смеха. – От дружеских обнимашек ещё ни одна беременная не рассыпалась.       – Ребя-я-ят, – протянул Адриан, чувствуя, что готов разрыдаться от комбо из алкогольного опьянения и по-хорошему шокирующих новостей.       – Ну ты чего?! – Кагами сама затянула его в объятия. – Уже почти три месяца. Думаю, совсем скоро я буду чувствовать себя лучше, и обязательно придумаю, как помочь тебе с Маринетт. Нам ведь не обязательно лететь на Мальдивы? Можно просто уговорить её погостить у родителей или… съездить куда поближе, чтобы без смены часовых поясов и климатических зон.       – Ты права, – прервал поток идей Адриан. – А я болван, который только о своих бедах способен думать. Господи, как же я за вас рад!        В уголках глаз Кагами он заметил крохотные бисеринки слёз, а когда почувствовал на своих плечах крепкие руки заливисто смеющегося Феликса, и сам не смог больше сдерживать эмоций.

***

      Раскаты взрывов сотрясали воздух и заставляли непроизвольно вжимать голову в плечи, но Маринетт продолжала резво бежать. Зачем? Куда? Где конечная точка этого неясного маршрута? Справа в том же темпе двигалась девушка в облике лисы. Она методично преодолевала преграду за преградой, коими изобиловал путь, но движения её были резкими и какими-то нервными, как показалось Маринетт. Девушка то совершенно не к месту махала крепко зажатой в пальцах флейтой, то тёрла лицо свободной рукой, то оборачивалась, словно пытаясь разглядеть позади соратников или же таинственных преследователей.       Её поведение странным образом отражалось на Маринетт. Вместо столь нужных сейчас собранности и готовности действовать она ощущала тревогу. К счастью, нарастающая паника не заставляла врастать ногами в землю, а, напротив, подгоняла вперёд.       От скорости чуть кружилась голова. Ощущение времени явно было искажённым, поэтому Маринетт лишь навскидку могла предположить, что прошло порядка пары минут, а за спиной осталось уже не меньше целого квартала. Какие резервы организма толкали их вперёд и что это за способности, раз они влёгкую обгоняли редкие автомобили на пустых в целом дорогах?        – Туда! – крикнула Лиса, махнув флейтой влево и вверх.        Жалкие доли секунды Маринетт обескураженно таращилась на здание высотой в семь этажей, но обдумать, каким способом Лиса собирается преграду преодолеть, не успела – пальцы сами вытащили из-за пояса… йо-йо? Игрушку? Ещё пара мгновений лёгкого ступора, и бесконечно длинная верёвка цепко обмоталась вокруг антенны на крыше, а Маринетт, приобняв Лису, оттолкнулась посильнее и взмыла вверх.       Полёт дался так же легко, как и прыжки, недоступные обычному человеку, – даже уши не заложило, и длился он от силы минуту. Маринетт и сообразить не успела, что случилось бы, оборвись сейчас нить йо-йо или соскользни ладонь с талии Лисы.       Приземлившись по другую сторону от здания, обе девушки стремительно понеслись дальше – туда, где громыхало сильнее. Ни единой задержки: чётко и слаженно, словно они были не людьми в странных нарядах, а закоренелыми спасителями мира. Но разве мир нуждался в спасении прежде?       – У вокзала Аустерлиц гражданские, – зашуршало в наушнике. – Кто рядом?       – Мы, – тут же выкрикнула Лиса, пока Маринетт пыталась на бегу оглядеться и понять, куда конкретно их занесло. – Возьмём на себя.       – Я тоже рядом, – следом в наушнике раздался тонкий, едва ли не детский, голосок. – Подстрахую.       – Принято, – лаконично ответила Лиса. – Работаем.       Скопление людей обнаружилось чуть в отдалении от главного входа. Маринетт окинула притихшую группу беглым взглядом, попутно отмечая, что критически раненых здесь нет. Вероятно, успели убежать и спрятаться от того неведомого безумца, кто устроил масштабные беспорядки, но вряд ли козырёк крыши мог служить достойным укрытием.       – Надо эвакуировать их, – скомандовала Лиса.       Её движения снова стали дёргаными, и Маринетт наконец увидела, что она беспрестанно смахивала с лица слёзы, что лились непрекращающимся потоком. Но стоило отдать девушке должное. Растерянной и тем более готовой сдаться она не выглядела. За площадью справа прогремел очередной взрыв, и Лиса бросилась успокаивать людей, готовых сорваться в неконтролируемую панику.       – На платформах пусто. Но в здании ещё люди есть, – донеслось из-за спины.       Маринетт обернулась и увидела ту самую обладательницу тонкого звонкого голоса из наушника. Уголки губ невольно дрогнули в улыбке, но быстро поползли вниз от ощущения непомерной горечи.       Что здесь забыла такая милашка? Она же… как игрушечная. Куколка. Зефирка. Эта юбка-пачка, забавная, по-детски милая причёска с двумя хвостиками-завитками, бело-розовая маска… Как такую занесло в этот безумный мир, где сплошные перестрелки? Улицы и площади вокруг покрылись копотью и пеплом, здания заляпались кровью, да что там, город утонул в этой самой крови, заполонился истошными воплями, мольбами о помощи и надрывом сирен, но в огромных глазах незнакомки плескалось чистейшее море.       И на миг показалось, что ещё не всё потеряно.       – Попробую вывести их, а вы направляйте дальше, – заговорила всё тем же кукольным голосом девушка. – Может, в метро для начала? Тигрица сказала, что на Сен-Марсель спокойно.       Тигрица, Лиса, вот это прелестное создание в розовом… Почему они координировали движение гражданских? Где полиция, силовые структуры, представители власти? Почему покой в городе вдруг стал задачей странно одетой команды?       Промелькнувшие вопросы отодвинулись на дальний план, стоило снова столкнуться с пронзительной синевой глаз напротив. Раз уж эта безоружная девочка готова биться, то Маринетт и подавно следовало взять себя в руки и прекратить искать, на кого переложить ответственность. Бесполезная это затея. Люди, которых они явились спасать, смотрели на них как на небожителей и, должно быть, уповали на их помощь. Нельзя подвести.        Маринетт, коротко кивнув зефирной собеседнице, помчалась следом за Лисой, которая уже вовсю размахивала флейтой, точно полицейский на оживлённом перекрёстке с неработающим светофором. Её голос, выкрикивающий команды, звучал громогласно и твёрдо. Люди слушались. Не суетились, не мешались под ногами, не пытались безрассудно разбегаться по сторонам, а строго скоординированной вереницей двигались по указанному Лисой направлению. В груди от увиденной картины разлилось приятное тепло, но отбросив сантименты, Маринетт поспешила взяться за дело.       Она бежала прямо к ожидающим людям, но какая-то неведомая сила заставила на долю секунды остановиться и сменить направление. Плохо соображая, почему основную работу взвалило на себя тело, а не разум, Маринетт бросилась в сторону парковки. Одним прыжком она перемахнула через несколько мотоциклов, запрыгнула на крышу минивэна, с него перескочила на криво припаркованный седан с разбитым люком. У следующей машины оказался покорёжен и наполовину оторван передний бампер, у той, что за ней, – снесена дверь со стороны водителя, у следующей – полностью покрыто длинными змейками трещин лобовое стекло, а из последней в ряду доносились приглушённые жалобные стоны.       Не подвело чутьё. Сквозь потрескавшееся стекло сложно было разглядеть, что происходит внутри, но Маринетт отчётливо слышала женский голос, который то неразборчиво бормотал, то снова срывался на стон.        – Вы меня слышите? – спросила она. – Я помогу.       – Да-а, – донёсся ослабленный голос.       В сознании. Уже хорошо. Осталось лишь вытащить несчастную из заточения и отправить в безопасное место. Мысль о том, что вызволить пленницу без инструментов будет проблематично, не успела засесть в мозгу. Снова всю работу на себя взвалило тело. Пока разум лихорадочно соображал, где бы раздобыть молоток или хотя бы кусок арматуры, руки уже вцепились в ручку и дёрнули покорёженную дверь на себя. Она поддалась настолько легко, что Маринетт подумалось, будто она держала в руках кусок картона, а не увесистую часть автомобиля, сорванную с петель. Отбросив пласт металла точно ненужную бумажку в сторону, она опустилась на колени возле девушки со спутанными волосами, полулежащей на откинутом назад сиденьи.        – Выбраться сможете? – спросила Маринетт, пытаясь навскидку определить наличие ран.       – Муж… – девушка сделала глубокий вдох и свела брови, словно испытывала сильную боль, – за врачом побежал.       Взгляд упёрся в рассечённый лоб и полоску уже запёкшейся крови на виске, но вряд ли такие травмы требовали настолько экстренного вмешательства, чтобы бросить жену и сунуться под взрывы. Однако недавняя пленница продолжала шумно дышать и морщить лоб, так что Маринетт забеспокоилась.       – Мы ехали в роддом, когда… Всё началось, – пролепетала девушка, жадно глотая воздух. – У меня…       И лишь теперь Маринетт отчётливо уяснила, что искала проблемы не там. Вряд ли незнакомка переживала о небольшой ране на лбу. Ладонями она держалась за огромный живот, и её нарастающие схватки существенно осложняли и без того непростую ситуацию. Очередной стон наглядно доказал, что медлить больше нельзя, а в памяти удачно всплыли стены больницы, мелькнувшие чуть в стороне от их недавнего маршрута. Маринетт аккуратно приобняла спину девушку, помогая ей подняться и выбраться из салона.       – Муж… искать будет…       Незнакомка сопротивлялась, хоть и весьма вяло, но Маринетт действовала решительно, буквально вынудив её обхватить себя за шею для опоры.       – Мы договорились… Он… – сбивчиво заговорила девушка, снова скривив лицо от боли. – Он…       – Всё хорошо будет! – безапелляционно заявила Маринетт.       Было бы совсем хорошо, если кто-то уверенный и сильный адресовал похожее напутствие ей самой, но пока выходило так, что именно она олицетворяла надежду и веру. Перехватив будущую мать поудобнее, она рванула в сторону больницы и уже через пару минут передала пациентку в надёжные руки людей в белых халатах. Удивительная людская сплочённость и поразительная адаптация. Маринетт не была уверена, что принявший спасённую ею девушку принял акушер, но новые взрывы гремели то тут, то там, так что пожалуй даже родить под присмотром рядового терапевта будет лучше, чем на парковке в тесноте помятой машины.       Когда Маринетт вернулась назад, по пути направив ещё парочку растерявшихся граждан в больницу, где можно было укрыться, площадь напротив вокзала уже наводнили полицейские машины, но Лиса, всё так же уверенно руководящая спасательной операцией, на стражей порядка лишь изредка фыркала. Они и впрямь больше мешались под ногами, потому что ни ловкостью, ни силой, что сравнились бы со способностями этой храброй девушки, не обладали. Людей тем временем становилось всё больше, не раненых, но напуганных, сбитых с толку громкими звуками взрывов и сирен.        – Много там ещё? – Маринетт оглядела толпу, определяя, каждый ли в состоянии передвигаться самостоятельно.       – Пигелла сказала, что ещё группы три выведет, – отозвалась Лиса.       Пигелла… Должно быть та, с кукольным личиком и детским голоском. И откуда в ней столько мужества? Другие бы давно прятались по подвалам, для верности прикрыв голову собственными руками.       Светло-розовое пятнышко юркнуло меж серых спин и скрылось за дверьми. Солнечный лучик в хмурый день, не иначе. Маринетт почувствовала протяжную боль в груди, словно пытавшуюся прокричать о подстерегающей поблизости опасности. Да разве ж это новость? Но именно в тот момент, когда крошечная фигурка нырнула за каменный фасад, намереваясь спасти ещё как минимум с десяток жизни, над крышей взвилось огромной огненное облако. Внезапный хлопок оглушил. Маринетт рухнула плашмя на землю, пытаясь укрыться от летящих обломков кирпичей и осколков стекла, и кое-как доползла до лежащей в стороне соратнице в рыжем.       – Эй, – она дёрнула её за плечо.       Лиса кое-как поднялась, смахнула с лица копоть, растерянно помотала головой.       – Надо проверить внутри! – заявила Маринетт.       Но альтруистические порывы разбились о беспощадную реальность. Новый взрыв сделал своё жуткое дело: часть фасада обрушилась, а крыша вся целиком теперь была объята пламенем.       – Пигелла… – пробормотала Лиса. – Боже…       Подбородок девушки мелко дрожал, по маске потекли новые слёзы, размазывая пыль и копоть в чёрные разводы. Снова смерть. Её запах витал в воздухе и заставлял внутренне сжиматься от ужаса. Кто же виноват во всех этих бесчинствах?       – Ты виновата… – зашуршал омерзительный приглушённый шёпот. – Ты виновата…       Площадь заволокло густым дымом, сквозь который с трудом просматривались силуэты людей. Зато отчётливо слышны были их отчаянные возгласы. Ими овладела паника, а значит шансы уцелеть стремительно таяли. Сирены трубили об опасности, но сквозь них пробивался иной, ещё более страшный звук.       – Ты виновата… – продолжал нашёптывать голос.       Темнота сгущалась. Маринетт показалось, что её столкнули с высоты и она летела вниз, раскинув руки, но стоило ей закричать в унисон со всеми остальными, угодившими в ловушку, как контуры мира снова обрели чёткость.       Шкаф, тумбочка, торшер…       Маринетт села и, силясь успокоить дыхание, уставилась на скомканное одеяло.       – Сон, – проговорила она, сползая с кровати. – Сон…       Ноги вяло ступали по прохладному полу в сторону ванной. Маринетт не слишком верила, что умывание её успокоит, но черпала пригоршнями ледяную воду и споласкивала лицо, радуясь покалыванию. Ночной кошмар будто бы и не собирался отступать. Казалось, закрой она глаза, мигом очутилась бы возле полыхающего здания. Сознание на секунду озарилось вспышкой.       – Аустерлиц! – вскрикнула Маринетт, резко выключая воду.       В постель она вернулась стремительными шагами. Плана толком не было, уверенности в правильности поступков – тоже, но пальцы вбили в поисковик всплывшее в памяти название. Глаза забегали по строкам.       Спустя пару минут Маринетт знала, что вокзал Аустерлиц, откуда они с Лукой однажды отправлялись в Мадрид, обрёл свой нынешний облик после масштабной реконструкции, которая началась… десять лет назад, именно тогда, когда сама Маринетт загремела в больницу с амнезией.       Что за игры затеяла собственная память? Неужели без Луки ей никак-никак не справиться с собственной жизнью?       – Кажется, с таким заклятием снов мне и впрямь не обойтись без хорошего психолога…