Глава 37. Несвятая женщина

В багровых тонах расцвела паранойя,

В соседней вселенной случилась война.

Магнитное поле неравного боя

Смертельной волной приближается к нам.

Чёрное солнце/Би-2

             Адриан никогда не брался осуждать чужие привычки и пристрастия, ведь и сам был не без греха – полюбил, например, после наглого похищения его камня чудес и всей шкатулки, погонять по ночным полупустым дорогам, благо мотор мазерати позволял ему проникнуться ощущением полёта, а многозначный счёт в банке и громкая фамилия – не думать о наказании за правонарушения. Но сегодня в сидящей напротив девушке раздражало всё. Как она улыбалась, чуть прищуривая лисьи глаза и вытягивая очерченные красным губы в тонкую линию, как невозмутимо курила какие-то отвратительно крепкие, совершенно не женственные сигареты, пуская в его лицо облака сизого дыма, от которого скручивало лёгкие, как закидывала ногу на ногу, обнажая неприлично много загорелой кожи на стройном бедре, – всё заставляло внутреннее крепиться и заставлять себя перетерпеть это сомнительное рандеву.       Лила Росси назначила встречу в апартаментах, окна которых выходили на площадь Самуэля Руссо и базилику Святой Клотильды. Адриан сидел возле окна, откуда виднелось крыльцо ресторанчика, где прежде он любил бывать. Прежде, чем он вошёл в это обставленное с шиком помещение, у него даже мелькнула мысль заскочить и отведать фуа-гра от местного шефа. Правда, пришлось стиснуть зубы и отбросить её как нечто совершенно неуместное. Не хватало вкусить положительных эмоций и передумать.       Лила расположилась напротив. Её глубокого винного цвета платье в пол сверкало гранями кристаллов, но неизвестно было, что ярче – убранство квартиры или её хозяйка. Страшно подумать, сколько средств вложено в покупку и оформление жилплощади. Впрочем, едва ли не бесконечный контракт с модным домом AGRESTE принёс ей достаточно денег, чтобы обзавестись ещё парой-тройкой похожих апартаментов и не только в Париже.       Адриан ещё раз обвёл взором слегка эклектичное пространство, внутренне пожурил себя за то, что сам так и жил в навязанном отцом консерватизме, закрытый от всего нового, и снова сконцентрировался на собеседнице. Изгиб её ярко прорисованной брови наглядно демонстрировал, что беседа выйдет не из приятных, но мнимых приятностей он уже сполна хлебнул, когда поверил Маринетт.        – Ты сочишься ядом, даже не произнося ни слова, – процедил он.       И пахла она тоже ядом. А Адриан уж было позабыл, каково жить, когда одна пренеприятнейшая особа из его окружения носит удушливый аромат, который сам создатель окрестил смертоносной субстанцией. Он поморщился от дыма, специально выпущенного ему в лицо, и подавил желание заломить тонкую руку и выбить из неё сигарету.       – Звучит как комплимент. Даже странно, что твоя зазноба тебя кинула, раз ты такой джентльмен.       Лила, оставив горстку пепла в фарфоровой пепельнице диковинной формы, откинулась на спинку винтажного кресла с золочёными ножками, снова оголяя бедро, и звонко расхохоталась. Нет, мало будет выкручивания изящных женских рук. Вот бы отрезвить да приземлить её самомнение хлёсткой пощёчиной… Пожалуй, алый след от руки в тон помаде стал бы достойным аксессуаром.       – Если думаешь меня ударить, бросай эту затею, – Лила, не стирая едкой ухмылки, наглядно продемонстрировала умение читать мысли. – Я не Дюпен-Чен, которую можно подмять под себя. Впрочем, – её глаза хитро сузились, – выходка этой невинной овечки меня весьма удивила.       Лила, отбросила назад безупречно гладкие каштановые волосы, выпрямила спину и вновь перебросила одну ногу на другую, качнув остроносой туфелькой, подобранной в тон платья. Неудовлетворённое либидо затмило разум, и она вдруг показалась настолько привлекательной, что захотелось бесцеремонно задрать блестящий подол и сорвать то, что под ним. Если эта сучка в постели была бы хоть вполовину так же хороша, как в умении лгать, то Адриан смело бы мог заявить, что приехал сюда не зря. Он даже бегло оглядел комнату на предмет местечек, где можно предаться утехам, и вперил взгляд в глубокий вырез, каким-то чудом удерживающий пышный бюст. Странно, но ему помнилось, что прежде грудь была… хм… несколько скромнее в размерах.        – А сейчас ты смотришь так, будто хочешь меня…       Лила бросила ломать линию рта в кривоватую улыбку, чуть надула губы и провела по краешку верхней кончиком языка. Должно быть, этот ротик многое умел. Чертовка! Пришлось поёрзать в кресле, чтобы восставшая эрекция не мешала сидеть.       – Я не стану спать с тобой, Агрест, – осадила его разнузданные фантазии Лила. – По крайней мере пока мы не решим все насущные вопросы.       Вопросы… Если бы Адриан скрупулёзно записывал все, что намеревался задать мадемуазель Росси с того самого дня, когда она, втеревшись к Маринетт в доверие, привезла её дождливой ночью на кладбище, набралось бы уже листка три, но сейчас, когда он никак не мог оторвать взгляда от ложбинки между грудей, где маняще поблёскивало колье, все эти многочисленные неопределённости вылетели из головы, оставив до приятного звенящую пустоту. Адриан успел пожалеть, что набрал номер Росси, дождался ответа и выложил, как на духу, о всех своих злоключениях. Зачем?..       – Что ж ты так растерялся, а? – цокнула языком Лила, касаясь злосчастного украшения кончиками длинных острых ногтей, окрашенных в цвет крови, разумеется. – Давай, я начну. Что с моим контрактом?       Тон, ледяной и надменный, отрезвил. Волна возбуждения чуть ослабла. Мозг, снова получивший порцию крови, кое-как заработал, и этого жалкого процента умственной активности оказалось достаточно, чтобы заново переворошить пресловутые загадки, которые оставляла следом за собой Лила.       Неужели она вправду настолько взъелась на него из-за того, что её лицу и телу, десять лет продвигающим модный дом AGRESTE, пришлось потесниться? Неужели сочла Маринетт идеальной жертвой, чтобы выбить его из колеи? Да что за психопатка она, раз навыдумывала себе других личностей, притворялась приезжей дамочкой, открытой к дружбе, и психологом, обещавшим помочь пережить потерю?       Адриан скрипнул зубами, вспомнив, что прежде Лила вызывала в нём лишь раздражение. Ей и мстить за сорванный контракт было вовсе не обязательно – её прегрешений во времена старших классов с лихвой хватало для ненависти. Она же, развернувшись полубоком и открыв взору аппетитную округлость бедра, чуть склонила голову вправо. Не сладко пришлось Адриану. Нет, злость не растворилась в воздухе, но её хотелось выплеснуть вовсе не в оскорблениях.       Выдав себе мысленную оплеуху, он силой поднял взгляд выше, к глазам собеседницы. Сверкнувшие на дне недобрые огоньки прямо говорили, что и она не собиралась водить дружбу. С губ сорвалась ироничная усмешка. Ну и к чему мог привести союз двух людей, яростно ненавидящих друг друга?        – Но ты получила свой контракт, – Адриан наконец взял себя в руки.       – А теперь хочу, чтобы указанное на бумаге соответствовало действительности! – резко выпалила в ответ Лила. – Или у тебя план окружить себя женщинами с фамилией Куффен?       Росси знала каждую из болевых точек своих несчастных жертв. С Маринетт она изображала родственную душу, зная, как та нуждалась в точке опоры после утраты, с ним же всё оказалось ещё проще. Его коробило от одного упоминания фамилии. Ведь ясно же было как белый день – не станет она превращать камни чудес в музейные экспонаты. Не станет прятать в сейф и хранить годами, как нечто запретное и настолько ценное, что лучше бы вовсе не являть это белому свету. Нет. Она использует их потенциал на всю катушку. Или…       Адриан бросил короткий взгляд в окно на полупрозрачное серое осеннее небо, и догадка ударила прямиком под дых.       Она уже переписала исход событий…       Сбывшееся желание наверняка уже привело в этот мир Луку Куффена. Тишину разрезал едва слышный рык недовольства. Уму непостижимо! Десять лет он желал этой парочке счастья, закрывая глаза на то, что этот угодливый и участливый музыкант лишил его права на Леди, когда всучил проклятую шкатулку.       – Я-то уж было решила, что ты, напротив, хочешь истребить эту фамилию. Гляди, один сам устранился, – Лила демонстративно принялась загибать пальцы. – Вторая имела все шансы стать Агрест, если бы не…       – Замолкни! – не выдержал Адриан.       Лила хищно сверкнула глазами, затушила сигарету, заправила за ухо прядь волос, но на этом не остановилась, а продолжила движение пальцами вниз по шее и открытой ключице к груди, которую невозможно было не рассматривать. Раньше эта любительница глубоких декольте не могла похвастаться даже уверенной тройкой, но нынешние формы были куда пышнее. Адриан мог бы списать разницу на впервые открывшуюся истину, всё-таки ранее Лила сексуального интереса в нём не пробуждала, однако по долгу службы ему приходилось едва ли не под микроскопом рассматривать сотни её снимков ежемесячно. Кажется, гонорары за отсутствие работы шли не только на обустройство квартиры, но и на апгрейд тела.       – Не хочешь обсуждать свой тотальный провал?        Лила усмехнулась и повела плечом так, что ткань платья едва не обнажила ареолу соска. Сложно было не заметить, куда Адриан так беспардонно таращился, а ей столь пристальное внимание к собственной персоне, конечно же, не могло не льстить. Несмотря на громкие заявления о первостепенной важности насущных вопросов, она в открытую шла в соблазнение, заставляя снова и снова искать положение поудобнее, проклинать тесные брюки и… ненавидеть ещё сильнее.       Лила была отвратительна. Надо было быть сумасшедшим, чтобы находить в её сущности хоть мало-мальские плюсы, но так уж судьба распорядилась, что теперь они по одну сторону баррикад. Его бескрайняя всеобъемлющая страсть к Леди разбилась в мелкую крошку о скалы предательства. Так может, симбиоз со вчерашним врагом всё исправит?       – Не хочу, – рыкнул Адриан.       Перед глазами возник образ Маринетт, с невинной улыбкой и ангельским взглядом покачивающей бутылку кальвадоса. Внутри взбунтовалось неконтролируемое желание обладать ею. Вспомнилось всё: мокрое полотенце на бёдрах, тонкие руки, что гладили его по плечам, заманчивый шёпот, многообещающие касания губ… Адриана передёрнуло. Она же специально всё это вытворила. Сколько времени она строила из себя святую невинность, вынашивая коварные планы? И кто ещё теперь большая сука?        – Тогда вернёмся к контракту, – Лила потянулась было за новой сигаретой, но передумала. – Мы же так чудесно работали вместе.       – Я терпел тебя из-за отца, – процедил Адриан сквозь зубы. – Ума не приложу, как ты заполучила его расположение!       – Я умею быть полезной. И убедительной.       Лила поднялась, сдвинула к краю пепельницу и уселась на столешницу, снова запрокинув одну ногу на другую. Адриан чуть подался вперёд, и она, подловив удобный момент, схватила его за свободный конец галстука и потянула к себе, вынуждая встать. В зелёных глазах плясали черти, и делали это наверняка на чьих-нибудь костях. В этом вся Росси.       Он мысленно отмотал время назад, к первому появлению её в качестве неизменного лица их семейного модного дома, не считая не самого удачного подросткового опыта. В четырнадцать ей не удалось покорить широкую аудиторию, а вот незадолго до восемнадцатилетия она своего добилась. Рукоплескал весь Париж и сам Габриэль Агрест, заключивший контракт, который теперь знатно трепал Адриану нервы. Странно всё это: отец мог менять моделей хоть каждую неделю, но предпочитал постоянство. Лилу. Чёрт их дери, они что, спали? Когда ей было семнадцать, а ему, боже правый, сорок пять?       – Хочешь поговорить об отце, – не прекращая откровенно соблазняющих жестов, ухмыльнулась Лила. – От него же растут ноги всех твоих нынешних бед…       – Ты что, на психолога выучилась? – огрызнулся Адриан.       Галстук, затянутый уверенной женской рукой, лишал воздуха и натирал шею через ткань рубашки, но снять отчего-то хотелось не собственную одежду, а сверкающее платье наглой собеседницы, которая превратила разговор в театр абсурда.       Он же всё знал о ней: что она завладела неизведанными путями утраченные в последней битве камни чудес и что таилась с десяток лет, по факту оставаясь у всех на виду. Получается, была связана с Бражником и вышла сухой из воды. Получается, виновата в гибели его друзей и сотен парижан, пусть и косвенно, а теперь держала Адриана на коротком поводке.       Голова закружилась, и кристаллы на платье начали казаться каплями застывшей крови. Захотелось высвободиться, стащить чёртову удавку с себя и затянуть её на хрупкой шее Лилы, но перед этим… В паху стрельнуло с утроенной силой. Трахнуть бы эту дрянь как следует. Стол определённо сгодится.              Адриан резко отклонился назад. Шелковистая ткань выскользнула из наманикюренных пальчиков, и он не без наслаждения стиснул обнажённое плечо, рывком стащил Лилу со стола и прижал к себе, не скрывая намерений.       – Я не стану с тобой спать, – зашипела она, извиваясь в его руках. – И вроде уже сказала тебе об этом!       Глаза её горели настолько злобно, что хватку пришлось ослабить. Не слишком-то хотелось получать по паху острым носком брендовой туфли. Гнев кипел, ярость слепила их обоих, и было ясно, что столь взрывоопасная комбинация до добра этот мир точно не доведёт, но Адриан уже пришёл сюда – уже дал знать, что готов заключить пусть временное, но перемирие.       Он устремил взгляд в окно на готические шпили базилики Святой Клотильды и снова уставился на несвятую женщину напротив. От Лилы веяло всеми пороками сразу, но ему никак не удавалось усмирить разыгравшиеся гормоны. Надо было после побега Маринетт пойти в клуб и снять там девицу, чтобы выпустить пар и не унижаться теперь перед язвительной Росси, что бесстыдно поглядывала на его эрекцию, перебирая в хитро устроенной голове тысячу способов, как ещё его унизить.       – А я знала, что ты прибежишь ко мне как собачонка, которую поманили костью! – процедила она, снова устраиваясь в кресле.       – Давай без оскорблений, – Адриан поправил галстук и тоже сел ровно, старательно делая вид, что пару минут назад они просто разговаривали без единого намёка на непотребства.       – Так чего ты хочешь, Агрест?       Влечение наконец присмирело, и Адриан счёл момент затишья удачным, чтобы перейти к сути. Был шанс, что Лила, переключившись на магические дела, отвлечётся от своего контракта и невыносимых воспоминаний об отце.       – Ты наследила, – он укоризненно покачал головой. – Тебя разве что наивный ребёнок не вычислил бы.       – Не наследила, а умышленно привлекла твоё внимание, – фыркнула Лила. – Как говорится, держи друзей близко, а врагов…       – Можешь не продолжать, – оборвал чужую мысль Адриан. – Считай, ты добилась желаемого. Что теперь?       – Это я должна тебя спрашивать, что теперь. Ты хоть понимаешь, какую кашу заварил? Ведь ты… – Лила ткнула в него пальцем, – ты привёл в свой дом грёбанную Дюпен-Чен. Ты сделал так, чтобы она завладела талисманом. Гляди, к чему это привело? Сидишь тут передо мной, лишённый всего.       – Может, довольно унижений в мой адрес? – Адриан затянул галстук до невозможности туго.       – О, нет, – Лила снова нацепила ехидную улыбку, – унизила и растоптала тебя твоя ненаглядная Маринетт. И заодно выдала тебя с потрохами. Признаюсь, твоё кошачье альтер эго до недавнего времени оставалось для меня загадкой, но ты совсем не умеешь шифроваться. Вот скажи на милость, чего тебе не хватило, чтобы обзавестись менее приметной тачкой для погони за камнями чудес, – денег или ума?        Верилось с трудом, но Лила выкладывала чистейшей воды правду. Эта убийственная истина упрямо отторгалась разумом. Хотелось подняться и уйти. Ещё можно было успеть на фуа-гра, да и прогулка на свежем воздухе не помешала бы, но Адриан упорно заставлял себя слушать отравленные слова и впитывать их подобно губке.       Маринетт его растоптала. Уничтожила. Стёрла в пыль все его светлые чувства и добрые намерения. Маринетт – его боль. Маринетт – его враг. От прокручивания в мыслях имени закружилась голова. В памяти всплыли её синие глаза, то полные слёз, то абсолютно сухие, но потерянные, то отчаянно молящие о чём-то. Он ей верил. Уму непостижимо, он себе так не доверял, как ей! Как так вышло, что его извечная спутница в прогулках по крышам швырнула его на колени перед той, кого они оба яростно ненавидели? Адриан сжал кулаки до хруста в пальцах.       – Дай мне талисман, – прохрипел он. – Я должен продолжать бой.       От звонкого хохота Лилы стало ещё омерзительнее чем прежде.        – Какая мне от этого выгода? – она выразительно приподняла одну бровь.       Тяжело жонглировать возможными выгодами для второй стороны, находясь в позиции проигравшего, но Адриан старался держать лицо и даже галстук перестал терзать. Лила примолкла в ожидании.       – Контракт, – заговорил он, жадно глотая воздух.       – Это само собой, – бесцеремонно перебила Лила. – Что ещё?       – Место в совете директоров и… процент от прибыли модного дома на постоянной основе.        Вынашивая планы в голове, Адриан предполагал, что какой-то несчастный контракт вряд ли соблазнит Росси. Она не из тех, кто станет подвергать себя необоснованному риску зазря, потому и решился на невиданную щедрость. Был ещё и запасной план – пригласить её в соучредители, что, конечно же, стало бы предательством по отношению к покойному отцу, посвятившему жизнь развитию империи, и к Феликсу, что и прежде выручал, а в последние месяцы и вовсе тянул компанию на своих плечах абсолютно безвозмездно. Наверное, стоило вытаскивать туза из рукава, ведь Лила хмурилась, цокала языком и щёлкала пальцами.       – Тебе мало… – разочарованно протянул он. – Тогда… что скажешь, если часть моих активов перейдёт тебе? Станешь, – в груди всё сжалось, но он продолжил говорить, – совладелицей модного дома.       – И какова будет моя доля? – Лила чуть надула губы, словно сочла предложение мелочным и недостойным её персоны.       – Десять процентов.       – Пятьдесят! – отрезала она.       – Это уже наглость, – опешил Адриан, рассчитывавший сторговаться на двадцать и ни процентом больше.       – Ты хочешь вернуть кольцо, так? – надавила на больное Лила.        – Шкатулку, – уточнил он, не тратя время на размышления. – Всё, что она похитила у меня.       – А серьги?       – Пусть оставит себе.       – Нет-нет, – алые губы снова расплылись в ядовитой улыбке. – Ты принесёшь их мне, и я продолжу быть их владелицей.        Внутри всё в один миг вскипело. Адриан желал восстановить справедливость, но никак не забирать у этого мира героиню, что не раз приходила беззащитным людям на помощь, стала своеобразным символом спокойствия и оставалась бы им, если бы не та ужасная битва. В голове этот довод звучал более чем логично и даже великодушно.       – Я не могу лишить Париж Леди Баг, – сжав челюсти, проговорил Адриан.       – Париж? – Лила хмыкнула и поддела пальцами бретельку платья. – Или себя?       И когда она научилась быть настолько проницательной, что разгадывала тайны прежде чем их обладатели осознают свои истинные мотивы?       – Я её любил…       Он почувствовал, что кончики пальцев онемели. Не должно было это откровение срываться с губ. Нет, не здесь, не при Лиле, которая только и ждала любого проявления слабости. Она продолжала ухмыляться и выглядела более чем довольной, как и подобает хозяйке положения.       – Нет, – она выставила вперёд указательный палец и поводила им из стороны в сторону. – Ты был ей одержим. Большая, знаешь ли, разница.       – Да что тебе вообще может быть известно о чувствах, тем более о моих? – вспылил Адриан.       Никто не мог знать, что творилось на его душе все эти годы. Маринетт… Леди Баг… Его Леди… Жила под чужой фамилией вдали от него, предназначенного ей самой судьбой. Чёртов Куффен, умудрившийся всё переиграть! Так может, его смерть была не трагической случайностью вовсе, а закономерным наказанием за то, что осмелился вмешаться в запланированный ход вещей, разобщив силы созидания и разрушения?       – О, – Лила театрально приложила ладонь к груди, изображая напускное сожаление и понимание, – ты даже не представляешь, как всё очевидно и однозначно со стороны. Что ж… Есть у меня мысль, как тебе помочь.        Адриан рисковал, заключая союз с Лилой. Он ставил на кон всё. Шкатулку, кольцо разрушения, сущность его Леди, собственную жизнь. Росси, сощурив глаза, барабанила пальцами по подлокотнику кресла, и с каждым ударом её ноготков его сердце с размаху влетало в решётку рёбер. Что толкало его вперёд? Какая к чертям справедливость?! Маринетт предала его любовь.       – Ты жаждешь мести… – Лила и здесь опередила его разум и озвучила страшную мысль, которую сам Адриан никак не мог выразить в словах. – Ме-е-есть… Она будет сладкой. Так какой ты хочешь талисман? Извини, собаки нет.       – Лила! – Адриан от злобы сжал кулаки.        Она игралась его раздробленными чувствами и делала это с нескрываемым паталогическим наслаждением. В голове даже мелькнула абсурдная мысль, что она настолько ненормальная, что от секса получает удовольствия меньше, чем от реализации своих коварных замыслов. А как иначе было объяснить, что она так легко его оттолкнула и утянула в разговоры?       – Собаки нет, – усмехнувшись, повторила Лила. – Есть свинья, но, как по мне, в бою эта причуда с мечтами совершенно бесполезна. Ещё пчела, но парализовать жертву – это же так скучно!        – Черепаха? – прервал перечисление Адриан.       – Её оставлю при себе, пожалуй. Щитом так удобно портить чужие авто…        Новая волна ярости всколыхнула едва улёгшиеся чувства. Покорёженный магическим щитом капот был меньшей из неприятностей. Он бы с радостью разбил мазерати, купленный в качестве подарка для Маринетт, если бы не нуждался в средстве передвижения, но об этом его собеседнице знать было не обязательно. И всё же эмоции от неё не скрылись.       – Ладно-ладно. Не злись, – она поднялась, прошлась вдоль окна, остановилась позади кресла, где расположился Адриан, и обхватила его за плечи, пропуская по телу электрические импульсы. – Есть прекрасный способ отомстить за свою Леди. Ты не устоишь.       Сознание будоражил жар женских ладоней, а яркий, тяжёлый, удушливо-сладкий аромат парфюма добивал окончательно. Разумеется, он не устоит. Ни перед возможностью расквитаться с человеком, что, как виделось сейчас, поломал его идеальную жизнь, ни перед обольстительницей в красном.       Лила, вошедшая в раж, наклонилась ближе и обожгла горячими губами хрящик уха. Адриан вздрогнул и готов был потянуться, чтобы сжать её руку и показать, что с ним опасно заигрываться, но она отпустила его и направилась к полочке на противоположной стене, где среди многочисленных статуэток красовалась резная шкатулка.       Лила, очевидно, совсем не опасалась вторжений и хранила талисманы практически у всех на виду. Он задумался бы о беспечности, которой себе никогда не позволял, если бы она не положила на столешницу возле пепельницы предмет, способный изменить всё. Замаячивший перед глазами успех вскружил голову и заставил губы сложиться в улыбку, наверняка такую же саркастическую, как и у хозяйки дома.       О да, месть будет сладкой…       Подушечка пальца прошлась по бирюзовой чешуе на голове змея. Ощущения были знакомы, но воспоминания о прошлом крахе не омрачали картину. Теперь-то точно всё получится. Взрослый и рассудительный Адриан не станет размениваться на жалкие розочки и тысячи способов признаться в любви. Он просто использует силу магии во благо себя и всего мира и уж точно не упустит своего, даже если ради достижения цели придётся повторить одни и те же события двадцать пять тысяч девятьсот тринадцать раз.        – Доволен? – Лила вернулась на прежнее место за его спиной и погладила воротничок.       – Более чем.        Адриан удовлетворённо кивнул, выпрямил плечи, чтобы женские пальцы будто бы ненароком задели его кожу под рубашкой, и спрятал браслет под манжетой. Укоризненный взгляд Сасса, что вынужденно явил себя, но держался чуть в стороне, он предпочёл оставить без комментариев. В конце концов, это лишь квами, долг которого – безропотно следовать за владельцем.       – Когда мы вступим в бой? – Адриан повертел браслет, пытаясь с ним сродниться.        – Мы? – Лила уселась в кресло напротив и вытащила из пачки сигарету. – Нет, дорогой. Ты вступишь в бой и вернёшь мне серьги.       Огонёк зажигалки лизнул табачные листья, и Адриан сильно пожалел, что крошечное пламя не было способно причинить вред Лиле. Гладкий шёлк каштановых волос сейчас самолично хотелось поджечь и смотреть, как эта мерзавка будет корчиться от страха и боли, проигрывая борьбу с жадным огнём. Пришлось мотнуть головой, чтобы отделаться от чрезмерно жестоких фантазий. Эротические нравились Адриану куда больше.        – Ты такая су… – выпалил он, но был бесцеремонно перебит.       – Сука, – закончила фразу Лила, снова наполняя воздух сизым дымом. – Знаю.       Он был не прочь стиснуть пальцами горделиво вздёрнутый подбородок, но, дабы не усугублять, поднялся и поспешно зашагал к выходу. Лёгкие требовали глоток свежего воздуха, мозг – перезагрузки после свершившихся перемен, тело – разрядки, но для собственной психики безопаснее было искать её вне этих стен.       – Ты раскрыл немало секретов своей ненаглядной Леди, – пошла на очередную дерзость Лила, когда он уже коснулся дверной ручки. – Но я знаю ещё один. Могу поделиться по дружбе.       В провокациях Росси была столь же искусна, сколь и в соблазнении, но Адриан остался непоколебим.        – Замолчи, – отрезал он, щёлкнув замком. – Мы не друзья и никогда ими не были. Нас объединяет лишь общая цель. Ты получишь свои серьги, и тогда…       – И тогда мы с тобой станем величайшим тандемом во всей этой затянутой и местами жутко скучной геройской истории.       Вероятно, Лила заготовила ещё немало пропитанных ложью историй, но Адриан, напоследок разглядев сквозь сизоватую пелену сигаретного дыма её сосредоточенные глаза, в которых не плескалось ни капли сомнений, вышел на лестницу. Ему, твёрдо решившему не притрагиваться больше даже к слабому алкоголю, отчаянно хотелось напиться в усмерть, чтобы хоть как-то забыться, и он направился в сторону ресторана, чтобы до самого закрытия баюкать лёд в стакане виски, а после отправиться по менее претенциозным заведениям и, если повезёт, встретить какую-нибудь премилую блондинку, которая скрасила бы его одинокую ночь.