Глава 47. По другую сторону баррикад

Burning all the memories

And watch 'em fade away

Fade away, fade away

Now that you're the enemy

There's nothing left to say

Left to say, left to say

I used to be addicted to the pain

Now that I know I can let go

And leave it all behind

Nevermore/Art Of Dying

      – Поговорим? – сорвалось с губ, подчёркнутых светлой, чуть мерцающей помадой.       Некоторым своим привычкам Хлоя Буржуа не изменяла, и эта короткая мысль сейчас отчего-то грела. Жаль, что нельзя было забыться полностью и закрыть глаза на то, кто такой нынешний Адриан Агрест и что за мотивы им движут.        – Здесь… – он поднял взгляд к потолку, – не лучшее место для разговоров.       Возникшая буквально из ниоткуда Хлоя посмотрела по сторонам, и взгляд против воли впился в качнувшиеся белокурые пряди её высокого хвоста. И какие же силы подтолкнули её к нему? Они не пересекались ни разу с их ссоры, случившейся незадолго до разгрома, который Банникс окрестила победой, но Адриан обманул бы себя, если бы однозначно заявил, что о разрушенных приятельских отношениях не жалел.       Жалел… Жалел, и не единожды! И в рождественскую ночь в первый год жизни Хлои по ту сторону Атлантики, когда она прервала долгое молчание телефонным звонком, на который он не ответил, испугавшись, что в мыслях нет ни единой связной фразы, и в день своего двадцатилетия, когда получил скупое «поздравляю», и однажды случайно увидев в профиле подруги детства сменившуюся локацию.       Она снова жила в Париже, заправляла делами в отеле вместо отца, что предпочёл заслуженный отдых вместо вечной беготни и суеты, а, судя по подпискам, подписчикам и комментариям под её снимками, даже умудрилась возвести изнеженными руками парочку сгоревших мостов. Милен не скупилась на комплименты фигуре, когда Хлоя выкладывала фото с занятий йогой, Макс под галереей из путешествия поделился, что тоже был на водопаде Виктория. Что уж там, даже Феликс убедил прийти на помощь, хотя прежде весьма нелестно отзывался о её характере и манерах. Наверняка, даже Алья, выживи она в той кровавой бойне, сменила бы гнев на милость. А Адриан… занёс однажды палец над заветной кнопкой, которая сделала бы их чуть ближе и избавила бы от необходимости в случае обострившейся ностальгии набирать имя в поисковой строке, да так и не нажал.       Трус.       – Во дворике ни души, – выложила свой аргумент Хлоя.       Поток не лучших мыслей о собственной натуре прервался, но желания откровенничать не прибавилось. Вряд ли мадемуазель Буржуа рьяно желала вызволить его из шума и гомона ради светской беседы ни о чём. А говорить о личном? Да как, если он ни черта о ней нынешней не знает?! Может, она уже давно мадам и не Буржуа вовсе, а он обманулся, взглянув на оттенок помады, и нафантазировал себе беспечного прошлого вместо будущего, где все стали друг другу чужими людьми?        – Холодно, – коротко пояснил Адриан, полагая, что собеседнице хватит проницательности оставить его в покое.       – Оранжерейные орхидеи! – чуть усмехнулась она, не собираясь отказываться от затеи. – Иди. Плед принесу.       Ладонь Хлои подтолкнула его в спину в направлении выхода. Пришлось повиноваться. Сама она нырнула в людской поток. От блёсток и перьев уже рябило в глазах, и искать её Адриан не стал.        Морозный воздух, обхвативший тело, мгновенно напомнил о приходе зимы, но в крови плескалось достаточно алкоголя, чтобы не горбить плечи. Здесь на удивление легко дышалось. И чего эти идиоты толпятся внутри? Адриан прошёл круг по просторному дворику, коснулся заиндевелых веточек туи, заприметил скамейку в отдалении от вложенной плиткой центральной площадки и направился туда. Летом, насколько ему припоминалось, здесь журчали струи фонтана, а сейчас было тихо, сонно и даже меланхолично. Обстановка располагала к мыслям о бренности бытия.       Но долго томиться в одиночестве не пришлось. Очень скоро на фоне приглушённой музыки зазвучал стук каблуков, и он разглядел приближающуюся к нему Хлою. Удивительно, но она в своём лаконичном чёрном платье выглядела куда элегантнее основного женского сборища на балу, а уж Лила со своей нарочитой сексуальностью ей и в подмётки не годилась, но…       «Таков путь».        – Не хотел выходить, а сам в итоге забился в дальний угол, – не удержалась от комментария Хлоя.       Она принесла с собой не только два пледа, одним из которых самолично укутала плечи Адриана, но и горячий кофе.        – Спасибо, – вяло шевельнул губами он.       И с чего бы это Хлое, с её-то напыщенностью, высокомерием и эгоцентризмом, становиться столь заботливой и чуткой? Адриан старательно искал подвох, но толковых мыслей, как он ни напрягал мозг, не созревало. Слишком он привык, что люди его окружения любезны лишь в те моменты, когда пытаются извлечь из ситуации пользу. Но какой прок Буржуа от Агреста, когда у неё на счетах миллиарды, а он уже потерял половину всего и далеко не факт, что убережёт оставшееся? Лила впилась стальными когтями не в мягкую плоть, а в кости.       Адриан отхлебнул кофе и мысленно возрадовался. В стаканчике оказался горьковатый американо. Без всяких премудростей, как и любил он всегда.        – Ты помнишь, какой кофе я пью? – он выразительно взглянул на собеседницу, сам не понимая, почему в нём взыграло желание смутить её.       – Нет, – она отвернулась. – Взяла первую позицию из карты.       – Первая позиция обычно эспрессо.        – А у меня американо! – взвилась Хлоя. – Я что, зря почти треть жизни прожила в Нью-Йорке?       Вот эта девушка, поджавшая губы, сощурившая глаза, скрестившая руки на груди и топающая ножкой, была похожа сама на себя не только внешним лоском.        – Как скажешь, – предпочёл закрыть кофейную тему Адриан. – Так зачем мы здесь?       Хлоя перестала стучать туфелькой по плитке, и во дворике отеля, где гремел бал, снова воцарилась тишина, но лишь на пару минут. Этого времени хватило ей, чтобы устроиться на скамейке и поплотнее закутаться в плед. Она шумно выдохнула, и из её рта в фиолетово-чёрый поздневечерний воздух вырвалось облачко пара.       – Я просто… – Хлоя выдержала паузу, и стало ясно, что она нервничает, – хотела сказать тебе… В общем…       Чтобы Буржуа говорила едва ли не менее связно, чем Маринетт в четырнадцать? Это уже что-то из ряда вон выходящее. Адриан взглянул на неё с неподдельным интересом и с удивлением отметил, что она покусывала краешек нижней губы. Да что с ней сделали годы жизни в «Большом яблоке»? Что она сама сделала с собой? Могла пройти не один десяток сессий с психологом, а могла и сама отучиться и вправлять мозги заблудшим душам вроде него. И поражали до глубины души не столько сами свершившиеся перемены, сколько их восприятие. Обретённая мягкость шла Хлое и делала её… настоящей и цельной, будто бы прежде её личности не хватало какой-то небольшой, но важной детали, а теперь потерянный фрагмент пазла отыскался и встал на предназначенное место.        – В общем, если нужна помощь, любая, обращайся ко мне. Я что-нибудь придумаю.        – Да с чего вы все взяли, что мне нужна помощь?!       Адриан резво подскочил на ноги. Угол пледа соскользнул с плеча, и порыв ветра обжёг тело. Пиджак был слабоватой защитой, и кожа покрылась мурашками. Хорошо, что темнота надёжно их скрывала, и каким бы проницательным и внимательным ни был взгляд Хлои, она эту дрожь разглядеть не могла.       Её альтруистические стремления, конечно, были похвальны, но вряд ли увенчались бы успехом. Вот если бы она осталась прежней – жаждущей внимания и нетерпимой к слабостями, то ещё можно было бы попробовать даже перетянуть её на иную сторону и обзавестись амбициозной союзницей. Квин Би была хороша. А уж акуматизированная Квин Би… Камень чудес бабочки осел в руках Маринетт, но и без него можно было накрутить Хлою до нужного уровня ненависти ко всему живому.       Увы, план рассыпался в зачатке. От прежней мадемуазель Буржуа, которая сейчас была бы крайне полезна, остались светло-розовая помада и высокий хвост из блондинистой шевелюры. Ни то, ни другое, ни мягкость, ни рассудительность уже не вдохновляли. Зря он вообще сюда вышел. Пора вернуться и продолжать играть свою роль, написанную чересчур расчётливой сценаристкой.       – Пойду я, – мрачно буркнул Адриан.       Он глотнул стремительно остывающий кофе, поёжился, поднялся, оставив стакан на скамейке, но Хлоя не позволила ему уйти, схватив за край пледа. И стоило-то всего сделать один шаг, чтобы ткань, ещё хранящая тепло его тела, осела бы на промёрзшую дорожку к чёрным лаковым женским туфлям с тоненькими ремешками вокруг щиколоток, но Адриан врос ногами в землю.       – Женское население Парижа объявило тебе бойкот? Или просто адреналина в жизни не хватает? Если первое, могу дать пару номеров весьма привлекательных американок, если второе – организовать прыжок с парашютом.        Вот теперь голос Хлои звучал более чем уверенно. Адриан даже обернулся, чтобы увидеть своими глазами, насколько суровой может выглядеть прехорошенькая блондинка, когда кто-то отказывается прислушиваться к её словам.       – У меня всё замечательно, – он даже кивнул для верности. – Был рад увидеться.       Слукавил. Радость – отнюдь не та эмоция, что первой шла на ум при разглядывании белокурых прядей в хвосте. Чуть сожаления, толика обиды, капля смятения, едва уловимые ностальгические порывы, но в целом… скорее равнодушие. Есть Буржуа и есть. Что тут, что в Нью-Йорке – разницы никакой. Адриан не подпишется на её профиль и на звонки, если они случатся, тоже не ответит, а этот недоразговор и вовсе постарается выкинуть из головы, пока чужая внезапная доброта не сбила его с дороги, которой ему выпало шагать.       – Замечательно? – никак не желала сдаваться Хлоя. – Ты с Лилой Росси!       – И что с того?        Он вскинул брови в притворном изумлении, словно вслух прозвучало имя милейшего человека, а не пропитанной насквозь ядом женщины, чьё умение строить козни другим давно достигло апогея.        – Игры с ней опасны. Даже для таких, как ты. Не думай, что имя, деньги или связи тебя уберегут.       Будь перед Адрианом кто угодно другой, он непременно уличил бы собеседницу в ревности, но вряд ли Хлоя набивалась к нему в невесты. Её открытый взгляд красноречиво говорил, что сказанные слова – лишь предупреждение, к несчастью, а может, напротив, к счастью, уже неактуальное. Но знать об истинных причинах сближения с Лилой никому было не обязательно.       – Напрасно ты её демонизируешь. Она…       – Она похожа на самку богомола, когда тебя обнимает, – перебила Хлоя, повысив голос.       Следом наверняка прозвучало бы ещё немало нелицепритяностей, но дверь хлопнула, и во дворик выпорхнула стайка дам. Удачный момент, чтобы избежать дальнейших расспросов и спора, из которого невозможно выйти победителем.       – Ещё встретимся, Хлоя.       Адриан сложил губы в прощальную улыбку и зашагал по дорожке из тёмного уголка дворика на свет и громкий смех. Скулы зудели от притворной гримасы, внутренности завязывались в узел от тотальной неискренности, но ноги упрямо несли его в центр всеобщего веселья. Сложно было представить себе такой расклад, при котором они и впрямь ещё увидятся.

***

      «Она похожа на самку богомола», – беспрестанно звучало в голове, когда Лила увозила Адриана прочь от отеля, принадлежащего Хлое Буржуа.       Она постукивала красными ноготками по кожаной оплётке, бросала ненавистные взгляды на такого же цвета сигналы светофоров, резво добавляла скорости, и никакие правила и законы не помешали ей сесть за руль после выпитого шампанского. Судя по сменявшим друг друга бокалам на протяжении бала, в её крови плескалось сейчас гораздо больше чем допустимые 0,5 промилле, но с чего бы ей опасаться каких-то жалких штрафов? Адриан этой смелостью, граничащей с дерзостью, восхищался. В моменты, когда мотор ламборгини начинал рычать чуть громче, он узнавал в Лиле себя.       – Мы едем к тебе или ко мне? – он, вальяжно раскинувшись на пассажирском сиденьи, позволил себе накрыть обнажившуюся в разрезе платья женскую коленку ладонью.       – С такой зацикленностью на сексе не удивительно, что ты влип в групповуху с бисексуалами.       В ответ на столь смелое заявление Адриан громогласно расхохотался. Подумать только, упрёк прозвучал от той, что встречала его то в кружевах, то с декольте, не оставляющим простора для фантазии! От девушки, которая не упустила возможности предаться плотским утехам в общественном месте с риском быть застуканными.       Впрочем, градус возбуждения после того происшествия на парковке заметно спал, и Адриан уже не вожделел недоступное тело так рьяно, как раньше. Он, пожалуй, предпочёл бы обсудить насущные вопросы, а интим… мог бы стать приятным для обеих сторон бонусом. Нога под его ладонью не напрягалась и не увиливала в сторону, и он чуть стиснул пальцы, расценив это как зелёный свет.        – Не ко мне и не к тебе.       Лила сохраняла невозмутимость, продолжая интриговать, и Адриан уставился в окно, силясь сквозь мигание огней разобрать, в какой части города они находились. Чувство времени, несмотря на браслет, спрятанный под манжетой, притупилось, и он плохо понимал, сколько минут они уже провели в машине. Десять… Тридцать… Все пятьдесят?        – И куда же, позволь узнать? – он бросил разглядывать обстановку за окном и обратил взор на сосредоточенный профиль Лилы.       – В место, где я предпочитаю принимать судьбоносные решения.       День загадок какой-то! Попытки выяснить подробности сыпля вопросами Адриан тоже прекратил и полностью отдался во власть обстоятельств. Воображение подбрасывало разные варианты, но большинство из них сразу отметались. Ресторан? Это странно после бала с изобилием угощений. Спортзал? Ну не в платье же она будет тягать гантели. В лес?..       Он приосанился и чуть сощурился от напряжения, снова разглядывая картинку за окном, надеясь, что там всё ещё городская застройка, а не зелёные насаждения. Прогулка в компании Лилы по зимней чаще в список желаний не входила уж точно, ни на сегодня, ни на любой из будущих дней. А она как раз таки славилась экстремальными поездками… Вспомнить хотя бы далёкий ночной звонок Маринетт, когда её, продрогшую, промокшую и прижимавшую к груди истрепавшуюся фотографию, пришлось забирать из весьма мрачного местечка.       – На кладбище?       Пришёл черёд Лилы заливаться смехом, будто Адриан выдал уморительную историю, а не напомнил о не доведённой до логического завершения истории с притворством и жизнью под чужой личиной. Ведь не вмешайся он, кто бы знал, как далеко зашла бы эта игра.        – Что тебя так развеселило, – он углядел в окно стройные ряды зданий и расслабился оттого, что это не кресты с надгробиями. – Маринетт ты отвезла именно на могилы.       – Должна же она была узнать, сколько чужой крови на её руках, – гневно прошипела Лила. – Куффен оберегал её на совесть, ну а без него она стала абсолютно беззащитна. Грех не воспользоваться.       – Сколько же в тебе ненависти…       – Я всего лишь борюсь с несправедливостью. Разве у тебя иная цель? Дюпен-Чен слишком легко всё даётся, а каждый косяк, за который другие бы ответили по всей строгости, сходит с рук. Не веришь мне? – Лила бросила на Адриана мимолётный взгляд, и он отчётливо уловил в нём яростный огонь. – Она стащила у тебя шкатулку. И что? Разве она в тюрьме, где ей самое место? Нет же, разгуливает по городу за руку со своим воскресшим мертвяком! А как ты думаешь, она заплатила цену за своё желание? Кто-нибудь умер, чтобы он жил? Да это же пример вопиющего нарушения всех писанных и неписанных правил! Но где Орден? Почему никто не явится по её душу и не накажет за то, что она использует камни чудес в своих личных интересах? Даже допустим, что кто-то из вышестоящих и сведущих придёт по её душу, так ведь она запудрит мозги и им. Наплетёт, как важен этот её музыкантишка для всего мира, и снова будет жить, как привыкла, – Лила сжала руль посильнее и выдержала паузу. – Этому пора положить конец.       Что-то внутри встрепенулось, взбунтовалось, точно желая воспротивиться услышанному, но тут же было подавлено голосом поверхностного разума.       «Тебя предали, Адриан», – шуршал он. – «Пре-да-ли».       И ладно бы кто… Его Леди, которую он боготворил, пред которой готов был преклоняться, взяла и растоптала все его чувства.        – Пора. Ты права, – стиснув зубы, проговорил он. – Теперь-то скажешь, куда мы?       – Сейчас узнаешь, – кратко ответила Лила.       Она остановилась на территории пустой парковки, протянувшейся вдоль неприметного одноэтажного здания без окон, скорее напоминавшего склад, а никак не жилой дом или увеселительное заведение. И чем это лучше кладбища? Очевидно, колебания Адриана, нервно топтавшегося вокруг машины, пока Лила выуживала сигареты из сумочки, не остались незамеченными, и она, не прекращая таинственно улыбаться, обвила рукой его локоть.       – Нам туда? – он нервно покосился на тёмное крыльцо. – Не похоже, что здесь кого-то ждут. Что там?       – Это тир, – Лила чиркнула зажигалкой, затянулась и выпустила в лицо Адриана облачко дыма.       – В тир можно попасть ночью?       – Да, если он твой.       Сомнения всё ещё подтачивали нутро, но делать было нечего – пришлось шагать в ногу с Лилой в это мрачное здание, одиноко стоящее на безлюдной улице. Тут явно никто не соревновался в меткости ради гигантских плюшевых медведей. Хорошо бы узнать точный адрес да проверить, не фигурировало ли это местечко в криминальных сводках.       Внутри было темно, но мрак быстро развеялся, стоило протяжно загудеть десяткам вытянутых ламп под потолком. Взору открылся просторный зал с мишенями вдалеке, и Адриан даже слегка успокоился, не разглядев ничего, выходящего за грань дозволенного.       – Не переживай, – Лила подвела его к столику, обозначающему огневой рубеж, провела ладонями по плечам и перешла на шёпот. – Кровь уже отмыли.       – Что? – он почувствовал, что пальцы задрожали.       – Шучу, глупенький, – продолжила шептать Лила. – Если мне вздумается кого-то устранить, я найду более изящный способ.        – Зачем тебе свой личный тир?       Мировоззрение Адриана от здешней обстановки чуть покачнулось. Он разглядывал заботливо разложенные на столике очки и наушники и думал, что большинство людей, ударяясь в бизнес, открывают бары, рестораны и ночные клубы, кто-то содержит магазины, фитнес залы, развлекательные комплексы, но… всё это для клиентов, ради прибыли. Девушка с персональным стрельбищем автоматически становилась опасной даже будучи союзницей. Так может, стоило быть более благосклонным к желавшей помочь Хлое? Но на грудь властно легли женские руки.       – Даже у меня случаются неудачи, – Лила впилась ногтями в кожу сквозь ткань пиджака. – Иногда приходится слишком долго ждать. Иногда цель уходит прямо из-под носа. Где мне снимать напряжение?        – В постели? – ляпнул Адриан, уже не понимая, чего ему ожидать дальше.       – Ты ведёшь себя, как подросток, впервые дорвавшийся до прелестей женского тела!       – Тебя это беспокоит?       – Меня беспокоит, что твоя одержимость может разрушить все планы.       Лила резко отступила назад, затем прошлась к шкафчикам у стены и вернулась к Адриану, протягивая пистолет.       – Беретта, – проговорила она с придыханием, обозначая интонацией высочайшую ценность оружия. – Не жалкая копия. Настоящая. Попробуй. Ты же любишь всё итальянское.        Любопытство пересилило страх, и Адриан потянулся вперёд, принимая пистолет. Ствол приятно тяжелил руки. Гладкий металл холодил кожу.        – Заряжен, так что осторожнее, – губ Лилы коснулась очередная ядовитая ухмылка. – Если хочешь, могу украсить мишень портретом.       Не дожидаясь ответа, она снова отошла к шкафу. На сей раз в её руках появилась совсем уж неожиданная вещица – фотография Луки Куффена, с безупречной улыбкой и без шрамов, которые бросились в глаза сразу, стоило Адриану открыть его новые снимки в профиле одной из социальных сетей. Но стоило ли удивляться проделкам Росси? Наверняка, здесь нашлись бы и снимки Маринетт, а то и его самого.        – Знала, что тебе понравится.       Эротично покачивая округлыми бёдрами, Лила направилась к мишеням, оставляя Адриана с заряженным пистолетом позади себя. Это уже не бесстрашие – безрассудство. Обращаться с огнестрельным оружием он умел, хоть и делал это весьма посредственно, так как попросту не видел в многочасовых тренировках смысла. Поначалу Кагами убеждала его, что стрельба из лука – гораздо более эффектное занятие, потом он по собственной воле сосредоточился исключительно на фехтовании. Теперь же, когда фаланга пальца уже вжалась в спусковой крючок, он об этом досадном упущении пожалел.       Каштановые волосы так и манили пустить пулю ровнёхонько в затылок, а после наблюдать за тонкими струйками крови, что побегут по золотым пластинкам платья. Тело можно было бы сунуть в ламборгини и сжечь к чертям вместе с орудием убийства, предварительно забрав ключи от квартиры, где хранились оставшиеся талисманы, вот так легко, одним махом, уничтожив всё итальянское. Славный итог рождественского бала.        – Готово. Целься! – вырвал из неблагодарных размышлений голос Лилы.        Вместо монохромных кругов впереди теперь виднелась растрёпанная голубая шевелюра. Дешёвые фокусы для тех, кто нечем иным выделиться из толпы не разумеет! Смотреть противно. Адриан сглотнул и расставил ноги чуть шире, чтобы придать себе устойчивости. Вытянутые вперёд руки не дрожали. Глаза чётко видели цель. Внутренний голос вёл обратный отсчёт.       Три.       Грудная клетка замерла, наполненная воздухом. Звуки окружающего мира стихли. Не слышалось больше ни мерное гудение ламп, ни цокот каблуков, ни шорох нарядного платья.       Два.       Остался лишь он и его ненавистный соперник, точнее его бумажный глянцевый эквивалент, нагло улыбающийся с мишени. Чем он был занят сию секунду? Обладал его Леди, которую отнял у него без зазрения совести? Упражнялся в магии, пользуясь чужим камнем чудес? Вот бы Плагг был с ним столь же несговорчив, каким оказался Сасс. Адриан даже не был уверен, что квами в кармане. Но к чёрту эти сомнительные взаимоотношения.       Один.       Палец не дёрнулся. Дыхание не сбилось. Лишь пульс чуть участился, отзываясь глухими ударами в ушах, защищённых наушниками.        Выстрел.       – Блестящая работа! – Лила хлопнула в ладоши.       Адриан, положив пистолет и всю атрибутику, что была на нём в момент выстрела, на стол, с места не двигался и разглядывал пробитую насквозь мишень. Снимок, слетевший на пол и украсившийся зияющей дырой посередине лба неприятеля, принесла Лила, явно довольная устроенным аттракционом.       – Таким ты мне нравишься гораздо больше, чем когда жалеешь каждого первого встречного.       Она провела ладонью по его спине, но тело не отреагировало должным образом. Ни единого отголоска возбуждения, что прежде вспыхивало на её касания, не промелькнуло. Плечи распрямились, а позвоночник вытянулся.        – Я хочу расквитаться с ними, – он вздёрнул подбородок. – И побыстрее.       – Так в чём проблема? – заискивающе зашептала Лила, заведомо подбивая на очередной беспредел.       – Они сильны, когда вместе.       – Их нужно всего лишь разобщить. И не медлить. Впереди особенный день. Он заставит их нервничать, а значит, сделает слабее.        – Но они вряд ли высунут нос из дома. Да ещё и по отдельности.       – Высунут как миленькие, когда под угрозой окажутся беспомощные людишки, которых они так любят защищать. Небось из постели выпрыгнут, лишь бы спасти мир от зла.       Лила постучала ноготками по столу, очертила кончиком пальца контуры пистолета, который совсем недавно пробил дыру в фотоснимке Куффена, и устроила ладонь на щеке Адриана, не прекращая поглаживать его по спине.       – Соберись!       Её жёсткий голос резко контрастировал с касаниями и давал понять, что обратного пути нет и уже не предвидится. И всё это уже было в его жизни: внезапные нападения, беззащитные толпы людей, крики, паника, ужас, застывший в глазах ни в чём не повинных жертв.       Только теперь его место по другую сторону баррикад.