Глава 49. Разрушение

Бежим в темноте, 

Из леса выйти смогут не все.

В руках изумруд, 

Волшебные камни точно не врут.

Тропа у реки,

На дне нет звёзд, берега высоки.

Покой храня,

Идёт течение против меня.

Над пропастью во ржи/Би-2

      Ни отведать тарталеток с креветками, ни предаться любовным утехам в компании супруги этим вечером Луке не довелось, зато он смог в полной мере убедиться, что Орден Хранителей не зря усиленно вербовал Аликс примкнуть к их рядам.       С ролью организатора вылазки она справлялась безукоризненно. Маринетт кругами расхаживала по комнате, периодически шикая, когда её бедро натыкалось на очередной угол стола. Её нервозность волнами распространялась на всю квартиру, норовя поглотить и Луку, что тоже в предвкушении стычки с Адрианом испытывал не самые приятные эмоции, но не Банникс. В ней не кипела злость, не плескалось волнение – не зарождалось ничего, что могло бы навредить и поставить под сомнение успех операции. Лишь холодный расчёт. Лишь верность Ордену. Лишь цель сохранить настоящее ради будущего.       – До музея больше часа пути отсюда, – Маринетт повернула к Луке экран телефона с открытым навигатором. – Быстрее бы вышло, если бы не заторы.        – Ты, кажется, кое-что забыла учесть, – скосила взгляд Банникс.       Маринетт застыла на месте, чуть приоткрыв рот и хлопая ресницами, старательно пыталась уловить, что за важная мелочь от неё ускользнула. В повисшей тишине Лука чётко различил щелчок её пальцев. Очевидно, такой же звук раздался и внутри её головы, раз она едва не подпрыгнула от пришедшей идеи.       – Точно! Метро! – она поспешила поделиться мыслями, но тут же сникла под укоризненным взглядом их гостьи. – Нет?       – Ты слишком нервничаешь, – Банникс схватила её за предплечье, вынуждая замереть и крайне удачно уберегла от неизбежного столкновения с открытой дверцей шкафа. – Сядь, отдышись и тогда принимайся за дело.       – Но ты сама сказала, что надо торопиться!       Лука задумчиво повертел кольцо, что обжигало палец. Не было решительно никакого смысла вести заведомо проигранный бой, оставаясь в гражданских обличиях. Адриан уже успел продемонстрировать, что ради достижения собственных целей станет играть по-крупному и обязательно использует присвоенный браслет. Что ж, неплохой шанс вернуть талисман и Сасса, с которым они не виделись вот уже одиннадцать лет.       Аспик был злобен, но неопытен в играх со временем. Его напарница гораздо проворнее и хитрее, но тоже могла бы в теории оступиться. С их стороны – он, ещё не успевший приручить силу разрушения, Маринетт, что заново вживалась в предписанную ей роль и паниковала, и Банникс, которая могла бы переломить исход, но вряд ли бы пожертвовала целостностью таймлайна ради чьих-либо личных интересов.       Лука чуть поджал губы и плавно выдохнул. Оптимизма от размышлений не прибавилось. Зато на Маринетт слова Банникс подействовали отрезвляюще, и та перестала понапрасну дёргаться.       – По крышам минут за пятнадцать управимся, но тоже долго, – она коснулась серёжек и кивнула Тикки, что перестала прятаться. – А ведь у нас почти вся шкатулка в распоряжении. Мы можем…        Не договорив, она подскочила в шкафу, предсказуемо налетела на дверцу, от удара о которую совсем недавно спаслась, но даже не поморщилась, получив по лбу. Её руки лихорадочно выгребали на пол вещи, за которыми она прятала коллекцию магических штучек, украденную из сейфа в особняке Агреста. Не сложно было догадаться, что за талисман она хотела использовать в дополнение к своему основному, но Лука в занятие супруги не встревал. Знал, что ей необходимо самой пройти весь путь становления героини заново.       – Вот! – по-хорошему взбудораженная Маринетт вытянула вперёд ладонь, на которой покоились тёмные очки. – Откроем портал и уже через пару мгновений будем в музее. Возможно, даже раньше наших соперников.       – Это вряд ли, – Банникс цокнула языком. – Но мысль верная. Так что в путь.       Но Маринетт не спешила убирать шкатулку на место, и Лука уже знал почему. Противник был не просто силён. Он коварен, безжалостен и готов переступить через всякую мораль.         – Вы справитесь своими силами, – вмешалась Банникс.       – А ты? – Лука вопросительно взглянул на зажатый в руке зонт.       Нет, он не собирался предъявлять представительнице Ордена претензий. Она вовсе не обязана была лезть на рожон и прикрывать чьи-то задницы. Более того, её боевые навыки явно уступали их с Леди Баг способностям.       – Я прикрою в случае чего. Поверьте, будет гораздо лучше, если я посмотрю за всем со стороны. Но…       – Не вмешаешься, – закончил фразу Лука.        – Смогу направить, если что-то пойдёт не так.       – И на том спасибо.       Полумрак комнаты озарили три вспышки. Зелёная превратила Луку в Отари, алая сделала из Маринетт Леди Баг, а голубая открыла кроличью нору, куда нырнула Банникс, успев на прощание похвалить новый кошачий костюм и пожелать удачи.        – Ну что, вперёд, мой Морской Котик.       Леди Баг, вооружившись очками, открыла перед ними портал, но, прежде чем шагнуть в неизвестность, прильнула к крепкому плечу, обтянутому чёрной кожей. Лука, хоть и находил новый облик весьма подходящим ему по духу, предпочёл бы сейчас быть Вайперионом. Незыблемый дуэт Леди и Кота навевал на него не самые приятные ассоциации. Зато имя и впрямь придумалось восхитительное, под стать скрытой под внешней дерзкой оболочкой тонкой душе музыканта. Он улыбнулся.       – Обещаю, мы расквитаемся с этими недоумками и вернёмся к занятию, от которого нас оторвали.        Его губы мягко коснулись лба Леди Баг, а после пальцы поправили чёлку. Пришло время перемен. Их ждал Монмартр, музей Гревен и Адриан Агрест, окончательно обезумевший от гонки за недостижимой мечтой.       В просторных залах, украшенных к приближающемуся Рождеству шарами и гирляндами, было многолюдно. Вдоль экспозиции, уделяя местным диковинкам не слишком много внимания, бродили, взявшись за руки, парочки, в центре столпилась экскурсионная группа туристов откуда-то из Азии, судя по внешности, воскового Джаггеда Стоуна окружила стайка юных девиц с восторженными улыбками на лицах, каждая из которых, наверное, с ума бы сошла, окажись она так близко к музыканту из плоти и крови, клерк в простеньком строгом костюме пристально разглядывал копию бывшего мэра Парижа, наверняка фантазируя переплюнуть месье Буржуа в его карьерных достижениях. Сколько невинных душ, невольно втянутых в нелепый конфликт...       Лука даже не до конца понимал, ради чего сражалась противоположная сторона. Ради личной выгоды? Безграничной власти, удовлетворения амбиций? Что превратило Адриана, неплохого в общем-то, добродушного парня в чудовище, готовое ломать чужие судьбы? Но некогда было философствовать и искать корни назревших проблем. Пришла пора решительных действий, ведь Банникс не могла дать ложный сигнал тревоги.        – Надо эвакуировать людей, – предвосхитила первое предложение Леди Баг. – Предлагаю разделиться и приступать, пока нас не… – вспышка фотокамеры заставила её примолкнуть на время, а продолжать уже с завидной долей сарказма, – заметили…       – Леди Баг!!! – завизжал неизвестный обладатель пронзительно тонкого высокого голоса где-то справа. – Там Леди Баг!       Зал, куда открылся портал, и прежде не пустовал, а теперь наводнился народом так, что стало не протолкнуться. Люди перешёптывались, суетились, подталкивали друг друга, желая хоть одним глазком взглянуть на героиню, о которой много лет ничего не слышали. Напрасно же власти решили, что смогут легко стереть из памяти облик её самой и команды преданных ей союзников. Одни лишь слышали о её существовании, другие видели её прежние подвиги своими глазами. Так или иначе, затяжное молчание вовсе не говорило о том, что всё забыто.        – Леди Баг жива! – снова закричали в толпе. – Она вернулась!       Посетители музея принялись хором скандировать её имя. Слепили вспышки камер, кто-то пытался дёрнуть за локоть, вперёд протягивали блокноты и ручки, выпрашивая автографы, толпа и не думала расступаться, а время неумолимо бежало вперёд, и Отари уже физически ощущал опасность, витающую в воздухе.       – С ней другой Кот! – раздался новый выкрик, теперь уже точно не оставляющий шанса остаться незамеченным. – Кто это? Что случилось с прежним? Где он?        Вопросы сыпались, народ гудел, как пчелиный улей, и Отари, вновь почувствовав волнение супруги, обнял её за плечи.       – Послушайте! – она от его касания воспряла духом, вырямила спину и заговорила. – Нет времени на знакомства. На музей в скором времени будет совершено нападение. Вы все должны покинуть помещение. Слышите? Нужно выбираться на улицу и побыстрее!       Ей не нужен был микрофон, чтобы звучать громко, – на неё работала собственная слава. Крики стихли, шепотки, что перекатывались по толпе, тоже больше не звучали. Все как один обратились в слух и ожидали дальнейших распоряжений.        – Проследуйте к ближайшему выходу! Не медля, но без паники. Помните, что мы здесь и готовы вас защищать.       Эвакуация шла бодро: послушные посетители бодро шагали на выход, тех, кто терялся в переходах между залами, координировали сотрудники музея, особенно впечатлительных Леди Баг даже удалось успокоить. Беспокоило Отари одно – он всё реже видел в непрекращающемся людском потоке красно-чёрный костюм, а родной голос, отвечавший в наушнике, звучал всё более уставшим. И стоило ему задуматься о том, что неплохо было её отыскать, как прогремел чудовищно громкий хлопок. Люди, что прежде сохраняли спокойствие, наперебой закричали. Визги, плач, нецензурная брань и призывы пошевеливаться слились в единую какофонию.       – Леди Баг! Ты…       – Цела! – мгновенно отозвалась она.       Отари выдохнул, но ненадолго. На мгновение обратив взор к потолку, он получил несчастье лицезреть поползшую ровно посередине трещину. Пугающая чернотой расщелина ширилась на глазах. Из её глубин прямо на головы бегущих людей сыпалась пыль. Плохо дело.       – На выход! Скорее! – сложив ладони на манер рупора, прокричал он. – Запасная лестница на первый этаж слева от выставки музыкантов.       Координировать толпу становилось всё тяжелее. Животный страх за жизнь превалировал над здравым смыслом, и многие команд не слышали совершенно. Кто-то бежал против шерсти, кто-то пытался спрятаться за скульптурами, кто-то вовсе цепенел посреди зала и тут же сбивался с ног. Толпой овладевала паника, против которой была бессильна даже магия.       – На выход! На улицу! – снова закричал Отари, но его голос потонул в новом раскате.       Враг был близко и держал руку на пульсе. Если музей Гревен выстоит этим вечером, его ждёт небывалая слава. Он станет местом нового триумфа героев.       Или их могилой…       Отари успел закрыть троих от полетевшей с потолка люстры, принимая удар собственной спиной, отловить в толпе мечущегося кричащего ребёнка лет пяти, всучить его в руки не менее громко кричащей женщины и лишь переведя дыхание после короткой перебежки поперёк зала от разлома в стене, сообразил, что в наушнике раздавалось мерное шипение.        – Леди Баг… Леди Баг! – попытался позвать он, хоть и знал, что усилия тщетны. – Любимая…       Напрасно. Связь, соединявшая их сквозь метры, толпы и развалины, прервалась. Оставалось лишь верить, что магия, которая прежде текла по венам Маринетт, возьмёт своё и позволит раскрыться крыльям. Разве можно было в неё не верить? Она справится! Его сильная духом, стойкая и смелая супруга обязательно выйдет победителем, а он… просто будет рядом, хотя бы мысленно.        Криков становилось всё меньше. Испуганные голоса звучали в отдалении, и Отари счёл это хорошим знаком – люди выбирались из здания, что трещало по швам. Обстановка внутри становилась с каждым мигом всё более напряжённой. Пол под ногами вибрировал, сверху сыпалась пыль, что быстро заполонила пространство перед глазами. Разбирать дорогу удавалось худо-бедно за счёт усиленного волшебством зрения, но с кашлем магия не справлялась ровным счётом никак. В горле от взвеси, что приходилось глотать с каждым вдохом, саднило.       Он двинулся вперёд, проверяя не спрятался ли ещё кто неразумный внутри, надеясь переждать бурю, но не успел пройти и пары метров, как выцепил в серой дымке полуразмытое аквамариновое пятно. Цвет, который он не спутал бы ни с чем. Это была либо издевательская галлюцинация, либо… искомый человек. Поставив на второе, Отари сорвался на бег.       Нестись, перепрыгивая фрагменты разбитых скульптур и чьи-то потерянные сумки, приходилось в противоположную от ближайшего выхода на улицу сторону, но о собственной безопасности он сейчас не думал. Преодолев опустевший зал, где установилась зыбкая тишина, он толкнул массивные двери и снова очутился в эпицентре событий. В следующей галерее было полно народа, но все люди стройными рядами бежали в направлении горящих зелёных стрелок. Присмотревшись, Отари обнаружил приятный, если в нынешних обстоятельствах хоть что-то можно было охарактеризовать этим словом, сюрприз – эвакуацией руководила Банникс. Мелькнула мысль, что плохи дела, раз она не стала отсиживаться в норе, а бросилась следом на помощь, но желание нагнать Адриана захлестнуло с новой силой, не позволив толком отвлечься.       Ноги сами понеслись вперёд против толпы. Двигаться было тяжело. Людской поток, как своенравное течение шёл против и норовил увлечь за собой как нечто незначительное и незаметное. Пришлось прикладывать титанические усилия, чтобы не поддаться слабости и не слиться с общей массой. Сложно представить, сколько времени было потеряно. Возможно, след Адриана уже упущен, а все старания напрасны, но Отари запретил себе сдаваться. Он плохо понимал, что сделает, когда достигнет цели. Снова ударит? Попытается поговорить? Как вообще вправляют мозги тем, кто из разряда примерных детишек известных родителей вдруг превращается в безжалостных чудовищ? Вышло так, что сын от отца унаследовал не только миллиарды, но и чёрное сердце.       Зловещая чёрнота таилась не только в груди младшего и единственного ныне Агреста, но и в следующем зале, куда добрался Отари. Здесь не работало даже аварийное освещение, а в самом конце помещения робко пробивалась тоненькая полоска света, точно кто-то убегая забыл прикрыть дверь. Или специально заманивал за собой. Не теряя ни секунды, он рванул вперёд.       Неизвестно, что витало в спёртом воздухе, кроме пыли. Может, эти недоумки умудрились распылить что-то дурманящее или мозг попросту не выносил перегрузок и сбоил. Отари казалось, что бежал он вовсе не по территории музея, а по мрачному лесу, из которого и выхода-то нет. Взгляд выцепил собственную руку, украшенную магическим аксессуаром. Отпечаток лапки на кольце горел изумрудом. Казалось, что энергия, идущая от талисмана, просачивалась через кожу прямиком в кровь и наполняла сердце. Его вела убийственная энергия разрушения, которой Лука… опасался.       Волшебный камень вряд ли лгал, толкая его вперёд, но как отважиться шагнуть дальше? Ведь одно дело – влезть в чужую шкуру и совсем другое – применить силу. Он сможет? К чему прикоснётся его рука, несущая погибель? Гадкое выдалось время, чтобы думать о тонкой грани между способностью сравнять целый город с землёй и возможностью ломать давно изжившие себя устои, чтобы на их месте строить новый мир. Отари предпочёл бы раздробить на частицы всё зло и уже из них заново собрать нечто прекрасное или хотя бы безопасное для общества. Он не видел себя ни бойцом, ни агрессором. Он не воин, как и Банникс. Он лишь желал справедливости, но вот беда. Его враг наверняка лелеял те же надежды, да только вкладывал в понятие пресловутой справедливости совсем иной смысл.       Полоска света вывела на лестницу. Видения развеялись без следа, и Отари не без удовольствия вдохнул полной грудью. Вниз. Его определённо ждали внизу.       Он помнил это место, но это явно не шло в плюс. Ассоциации, связанные с ним, могли легко выбить его из колеи. Здесь, в закрытом зале, хранились недоступные для зрителей скульптуры героев, заботливо укутанные в белые ткани точно в саваны. Здесь он, мальчишка с широчайшей душой, пытался соединить два сердца, параллельно растоптав своё собственное. Здесь… идеальное место для битвы. Даже если кто-то из соперников не сможет сдержать предсмертного крика, никто его не услышит. Но Отари не жаждал ничьей смерти и даже боли никому не желал, в отличие от человека, сомкнувшего руки на его шее.       – А вот и ты, – донеслось до слуха злобное шипение. – Всё закончится даже быстрее, чем я мог предположить.       – Это вряд ли!       Напрасно Отари записал себя в отряд пацифистов. Только лишь от звучания знакомого голоса в нём закипела злоба. От стиснул чужие аквамариновые запястья и рывком скинул Аспика с себя. Тот покачнулся, но на ногах устоял. Крепкий. Но непобедимых нет. Змейка на его браслете едва заметно двигалась, подтверждая, что противник настроен более чем серьёзно. Впрочем, они оба бились присвоенным оружием и оба в одинаковой мере рисковали, ступая на неизведанные территории.        – Вернуть кое-что не хочешь? – зашипел Аспик.       – А ты?       – Я ничего не крал!        – Хочешь сказать, заполучил браслет честным путём?       Отари выдвинул шест и угрожающе выставил его вперёд. Аспик, совершенно безоружный, кружил возле центральных фигур, словно пытаясь намекнуть, что они с Леди Баг неделимы, и никто не имел права разбивать этот нерушимый союз. Наглая ухмылка раздражала не на шутку. Натянутые нервы начинали потихоньку лопаться, и казалось, их треск можно было расслышать, не шаркай Аспик подошвами столь громко. Даже грубые кошачьи ботинки издавали куда меньше звуков.        – Наверное во всём Париже только один человек не рад твоему чудесному воскрешению. И он перед тобой.       А вот это уже перебор. Отари сам поразился скорости реакции и силе, вложенной в удар чёртовым кошачьим недошестом, а спустя миг Аспик, кряхтя, отплёвываясь и морщась, потирал бок, неуклюже распластавшись на постаменте, где прежде красовались герои. Скульптуру Леди Баг Отари успел поймать, а Кот Нуар, оказавшийся до безобразия хрупким, от встречи с полом треснул ровно посередине груди, ниже от бубенчика.        – Одумайся. Мы же были приятелями. Мы столько всего прошли вместе! Откуда в тебе эта слепая ненависть?        Попытка перевести драку в разговор не сработала от слова совсем. Аспик скалился и готов был плеваться ядом, а протянутую ему руку стойко проигнорировал.        – Откуда? – он едва не перешёл на истерический визг. – Ты серьёзно спрашиваешь меня, почему я тебя ненавижу? Ты… Ты… Да потому что ты забрал её, – глаза с вытянутыми змеиными зрачками на миг скосились на восковую Леди Баг. – Ты мог забрать шкатулку, а не взваливать на меня этот крест! Мог ошиваться с Орденом и дальше, как это сделала твоя ушастая подруга! Мог… кататься себе по миру со своими сопливыми песнями, но нет… Нет! Ты забрал у меня её! Думаешь, ты какой-то особенный? Или может, что вы друг другу судьбой предназначены? Да нет же! Нет! Ты навязал ей себя. Я бы тоже мог за ней поехать, тоже мог бы заботиться о ней, и тогда она бы выбрала меня, а на тебя бы смотрела как на незнакомца. Ты даже не представляешь, насколько больно чувствовать на себе такой взгляд.       Едва гневная тирада стихла, Аспик бросился вперёд, стараясь изловчиться и сорвать кольцо, но спрятать руку за спину особого труда не составило. Куда тяжелее было подавить внутренний бунт. Отари до недавнего времени своей выдержкой гордился. Знал, что многочасовые практики, контроль над дыханием, медитации и прочее не прошли даром, но сейчас никак не получалось усмирить эмоции. Они, разбуженные дерзкими словами, были сильнее голоса разума. Они отбрасывали на одиннадцать лет назад, на запылившиеся парижские улицы, залитые кровью и усыпанные обломками кирпичей.       Так почему он не принял шкатулку сам? Почему вверил её Адриану, тем самым оградив от него Маринетт, хотя у них двоих был прекрасный шанс начать всё сначала?       Лука знал ответ. Также он знал, что его соперник от такого ответа возжелает зарыть его в землю.       Он просто впервые в жизни выбрал себя. Собственное благополучие. Не позволив самому себе задушить свои чувства, он сделал всё, чтобы его возлюбленная была счастлива рядом с ним. Многое он допускал, многого страшился: был уверен, что Адриан, раскрывший секрет века, попробует вклиниться в их жизнь, станет преследовать, мелькать на виду, попытается рассказать о прошлом, но Маринетт смотрела на месье Агреста холодно и отстранённо, а он, Лука Куффен, вечный запасной аэродром, хороший друг, прямо таки король френдзоны, олицетворение второго шанса, стал для неё родным человеком.       Что там бормотал этот психопат? Ему было больно становиться для Леди Баг незнакомцем? Но никому не удалось избежать этой участи.       – Со мной она тоже знакомилась заново. А тебе никто не запрещал навещать её. Дружить с ней. Но ведь ты слишком хорош, чтобы соглашаться на какую-то дружбу, так? Тебе мало!       – Потому что она моя Леди! – взревел Аспик.       Очередной его удар стал для Отари неудачным. Выброшенный вперёд кулак достиг подбородка. Зубы клацнули, а во рту поселился железный привкус. Не смертельно, но не слишком приятно.        – Она не твоя, – он стёр перчаткой кровь с разбитой губы. – Прекрати себя обманывать.       – Была бы моя, если бы ты оставался там, где тебе самое место!       Аспик вновь замахнулся, но это действие предугадать было несложно. Отари уклонился корпусом влево и ударил сам. Костяшки пальцев, несмотря на ткань, засаднило. Крепко приложился.        – А знаешь, что я с ней сделал, пока ты дохлый валялся? – никак не унимался Аспик. – Трахнул её! Она скулила подо мной как последняя сука. И когда я разделаюсь тут с тобой, я снова сделаю это с ней.       Ну не тварь ли? В голове не укладывалось, что этот человек когда-то превозносил Леди Баг до небес и в общем-то симпатизировал Маринетт, а теперь сообразил, что не мог одолеть противника в прямом бою, и начал бить словами по самому больному. Гнида. Отари бросился вперёд, на ходу ударяя по правой руке Аспика, что потянулась к браслету. Нет уж. Никаких перемоток.        – Что ты так бесишься? – Аспик ловко отпрыгнул назад. – Она сама ко мне пришла!       – Знаю. И я бы даже простил тебя, дай ты ей то, в чём она так отчаянно нуждалась. Она молила о поддержке, о крепких руках на своих плечах, о молчаливой опоре, что не кичится достижениями, а просто шагает рядом. А ты что сделал?        – За дружеской поддержкой не приходят без трусов!       Лука не был плечистее или крепче Адриана. Напротив, из-за присущей с юности худобы и долговязости даже скорее уступал, а лишний десяток сантиметров роста погоды не делал, разве что длинные руки выручали – удавалось парировать удары, а самому чаще попадать в цель. Не зря тратил годы юности на тренировки с Мастерами, да и ярость с лихвой компенсировала нехватку физической силы. В пальцах вновь запульсировала уже знакомая энергия.       – Ты придурок! Её нужно было любить, а не насиловать!        – А мне казалось, ей очень даже понравилось, – Аспик сплюнул кровавую слюну. – Ты просто не пробовал пожёстче. Глядишь, узнал бы свою недотрогу с новой стороны. Может, она теперь и вовсе представляет меня, когда ты снимаешь перед ней трусы. А, подумай! Ты её трахаешь, а она течёт, потому что думает о моём члене. Ну ничего… Я дам ей то, что она хочет. Я…       Довольно. Отари, будучи не в силах больше выслушивать эти омерзительные низости, со звериным рыком бросился на Аспика, толкая его грудью. Тот напора не ожидал, покачнулся и рухнул. Уложить его лопатки на пол рядом с надтреснутой восковой копией не составило труда.        – Ты ублюдок. Ты даже не представляешь, что с ней и как она борется с болью.        Ответом стал раскатистый смех. Было странно смотреть, как заливается хохотом бывший приятель, лежащий на спине и прижатый подошвой ботинка. Было жутко видеть, как по подбородку бегут струйки крови, а в глазах лопаются капилляры. Было невыносимо слышать слова, что теперь неустанно крутились в мозгу.       – Что? – издевательски фыркнул Аспик. – Не нравится, когда забирают твоё? Ты же не думаешь, что победишь меня?       Отари вообще ни о чём уже не думал – лишь созерцал собственными глазами, как с виду приличный человек, превратившийся в грязное похотливое животное, снова грозился надругаться над Маринетт. Больше всего на свете ему хотелось размозжить ему череп.        – Катаклизм… – процедил Отари патологически ровным голосом.       Ставки выросли. Одно касание, и от Аспика останется горсть пепла. Воспоминание, которое некому будет передать. Он исчезнет, как исчез Габриэль. Впрочем, нет. Хватит этому миру идти на поводу у денежных мешков. Кто-то должен прекратить выгораживать бездушных тварей.        – Убьёшь меня?       Грудь Аспика нервно вздымалась и манила коснуться её ладонью. Злобный смех и растянутые в кривую ухмылку окровавленные губы были капельками масла, летящими в огонь. Пламя гнева, что пожирало изнутри, вспыхнуло слепящим заревом. Отари зажмурился, закричал и… приземлил руку, несущую разрушение, на грудь воскового Нуара.        – Слабак! – выкрикнул Аспик.       – Не-е-ет… Я человек. Убрать когти.       Трансформация спала. Плагг юркнул в сторону, а Лука теперь мог лицезреть сбитые костяшки пальцев и чувствовать боль в теле. Магия ушла, но гнев, злость, ярость – всё это осталось. И боль, личная боль Маринетт, которую он хотел бы забрать себе, но не мог, тоже никуда не исчезла.       Скрипнув зубами, он взглянул на причину её страданий. Пальцы привычно сжались в кулак, который тут же угодил в безупречный агрестовский нос. Попытка встречного удара вышла слабой и только сильнее раззадорила.       Лука бил и бил наотмашь, вкладывая в удары всё, что накипело. Он бил лежащего Аспика и левой, и правой, по лицу и рёбрам, то замахиваясь с боков, то коротко напрямую. Бил и ничего не понимал, кроме того, что если сейчас не выплеснуть всю злость за случившееся с Маринетт, его самого разорвёт изнутри на клочки. Бил и представления не имел, жив ли человек, принимающий на себя его яростные удары. Он видел, как одно веко заплыло, не позволяя открыться глазу, видел свёрнутый в сторону нос, видел аквамариновую ткань, потемневшую от крови и… продолжал. Не отключись его разум напрочь, Лука наверняка испугался бы собственной жестокости, но он отчёта себе не отдавал и прекратил махать кулаками, лишь когда у самого не осталось толком сил.       – Вот это ты разошёлся! – покачал головой появившийся рядом Плагг.       – Не одобряешь?        – Одобряю то, что ты его не убил катаклизмом, хотя мог. А так… оклемается.       – Наверное…       Смахнув со лба пот, Лука подобрался ближе к Аспику и стянул с запястья браслет. Спустя миг на полу лежал никакой не герой, а потрёпанный, поверженный Адриан Агрест. Хотелось плюнуть ему в лицо, но вместо этого Лука коснулся его запястья и поднялся на ноги, лишь разобрав пульс.        – Рад тебя видеть, – донеслось приглушённое шипение.       Рядом с Плаггом в воздухе завис Сасс. Вид у него был порядком уставший. Видимо, ему пришлось отдать немало энергии, чтобы этот безумный не слёг слишком рано или вовсе не преставился, переоценив себя.       – И я тебя тоже, – Лука выдавил из себя улыбку, хоть чувствовал, что и его резервы на исходе. – Пошли, дружище. Надо найти Маринетт.       – А он? – Сасс махнул лапкой на Адриана, что до сих пор не двигался.       – Он бы меня оставил.       – Но ты – не он, – подключился к спору Плагг.       – И то верно.       Тяжело вздохнув, Лука присел на корточки, забросил руку бессознательного Адриана себе на плечо, поднялся и направился на выход, чтобы передать соперника врачам скорой помощи, которых наверняка уже прибыло к музею целые полчища.