Глава 51. Имя

Can't escape my mind

This ain't like the movies

It's getting hard to hide

What it's doin' to me

Don't know how long I can keep

On going crazy all the time

The Life/Hinder

      – Сучьи дети! – в сердцах выкрикнул Адриан. – Чтоб вас всех!       Кулак впечатался в ни в чём не повинную клавиатуру, кнопки жалобно захрустели, но и этого оказалось мало. Выплюнув ещё парочку бранных слов, он спихнул ноутбук со столешницы на пол и для верности впечатался в значок логотипа на крышке пяткой, а после и вовсе пнул со всей силы, отправив в дальний угол кабинета. Техника приказала долго жить, но злость всё равно не утихла и даже на йоту не уменьшилась.       Жизнь превращалась в ад, и Адриан был уверен, что началось это стремительное падение в преисподнюю серым декабрьским днём, когда он возложил цветы на свежую могилу музыканта и для чего-то коснулся плеча Маринетт. Захотелось самого себя послать куда подальше со своей заботой.       К чему он пришёл? Леди Баг, объект его восхищения, эталон красоты, ума и грации, божество, а не девушка, вернулась, но какой ценой? Почему Маринетт, использовав силу слияния талисманов и исполнив желание, не поплатилась, на первый взгляд, ничем, а он лишился всего?       Она его уничтожила – легко, с улыбкой на вечно искусанных губах, толкнула в пропасть с высоты и ушла, даже не дожидаясь, когда его бренное тело достигнет дна. И как так вышло, что за пару жалких мгновений до неминуемой гибели его подхватила та, что прежде была если не заклятым врагом, то здоровенной занозой в заднице? Лила-Лила… Зная её склочный характер, не сложно догадаться, что она ему голову отгрызёт за утраченный талисман змеи.        Дел в офисе в преддверии нового года скопилось невпроворот, но появляться на пороге модного дома с разукрашенной Куффеном физиономией было попросту стыдно. Глава целой империи и, подумать только, выглядел, как дворовая шпана. Впрочем, никакая он больше не глава, а так… всего лишь совладелец и деловой партнёр Росси. Такое разделение не делало его остро нуждающимся в деньгах человеком, но больно било по самолюбию, напоминая, что он поставил на кон всё и проиграл. Плюс виделся только один – Лила с её хваткой точно не упустит ни единого шанса приумножить капитал. Детище отца будет жить во что бы то ни стало.       Скосив полный ненависти взгляд на разбитый ноутбук, Адриан устало потёр лицо ладонями, скривился от въевшегося в кожу запаха сигарет, выкуренных зачем-то накануне вечером, поднялся из-за стола и рухнул на кожаный диван лицом вниз, о чём тотчас же пожалел. Кости спустя четыре дня после происшествия в музее всё ещё побаливали.       Закончилась та битва премерзко. Мало того, что Куффен поколотил его до отключки, беспрепятственно забрал браслет и ушёл безнаказанным, так ещё и какой-то коновал, возомнивший себя врачом, вправил ему нос прямо на каталке в машине скорой помощи безо всякой анестезии. Коллега того изверга по бригаде тоже особым участием не отличался и, вместо того, чтобы элементарно посочувствовать и предложить госпитализацию, чтобы провести все необходимые манипуляции в тепле, чистоте и комфорте, недовольно буркнул, мол какие все неженки пошли.       Адриан самозабвенно возмущался и сыпал отнюдь не аристократичными ругательствами в адрес мучителя, давшего клятву Гиппократа, но даже угрозы лишить того лицензии должного эффекта не возымели. Да что там! Он и на фамилию Агрест ухом не повёл, а механическим тоном попросил освободить машину, аргументировав это тем, что на улице полно нуждающихся в осмотре и помощи, а его состояние расценивалось как удовлетворительное. Охарактеризовать тем же словом работу врачей скорой помощи Адриан не мог, и те наверняка уже писали бы объяснительные перед начальством, если бы с самого утра не всплыли проблемы посерьёзнее.       Все эти четыре дня он покидал постель разве что ради перекуса или перекура. Чёрт бы её побрал, эту Лилу с её пагубными привычками. Сколь соблазнительно выглядели сизые витиеватые струйки дыма, срывавшиеся с её очерченных алой помадой губ, столь же мерзким оказался запах, намертво прилипший к пальцам.       Сегодняшний день начался с шокирующих новостей и грозился войти в историю как торжественный крах величия империи, что расцвела буйным цветом под знамёнами фамилии Агрест. Почтовый ящик оказался завален. Рабочие отчёты, рекламные рассылки, ворох уведомлений, бесконечные счета, пара приглашений на мероприятия – чего здесь только не нашлось. Неудивительно, что во всей этой веренице новых писем не сразу обнаружились два послания с приветом от уже знакомых шантажистов.        Адриан сел, почесал неприемлемо длинную щетину на подбородке, в очередной раз убедился, что челюсть тоже продолжала болеть, и уставился невидящим взглядом в окно. И кого теперь прикажете винить в случившемся? Уж точно не Лилу, которая настоятельно советовала ему быть с наглецами пожёстче.       Реанимировать ноутбук явно не имело никакого смысла, и он потянулся к телефону со слабенькой надеждой, что вся творящаяся дичь ему приснилась. Увы, пара кликов по иконкам предельно чётко подтвердила иное. Этот кошмар творился наяву. Словно желая посильнее себя наказать, Адриан открыл первое письмо, в котором у него требовали ещё столько же, сколько он уже отдал развесёлой компании извращенцев. Ну и кто из их четвёрки потерял голову от собственной жадности?       Презрительно фыркнув, он кликнул по второму посланию, что, вероятнее всего, уже успело в корне изменить его жизнь, пока он ворочался с бока на бок в постели. Строчки заплясали перед глазами. Текст гласил, что обозначенный срок для передачи денег вышел, никакой реакции на требование не последовало, а следовательно предупреждение будет незамедлительно воплощено в действительность. И можно было подумать, что все эти угрозы – лишь пшик, пыль в глаза, бестолковая попытка нагнать жути, если бы не под сотню сообщений, буквально взорвавших мессенджеры.       Всех их он открывать не стал – боялся до чёртиков, но и предупреждения о том, что дела ой как плохи от Феликса, было достаточно. Если прежде общественность с придыханием обсуждала шедевры, сошедшие в мир с подиума, то сегодня её достоянием стали любовные похождения официального автора тех самых творений. Далеко за доказательствами ходить не пришлось. Довольно-таки известный новостной канал, который явно читался каждым вторым парижанином, выдал опус с шокирующим заголовком.        «Что за кризис настиг Адриана Агреста» – гласил крупный шрифт с экрана.       Далее следовали весьма смелые журналистские рассуждения о непростом детстве героя статейки, авторитарном отцовском влиянии в отрочестве, первых шагах в бизнесе, триумфальном успехе на модном поприще, окутанной тайной личной жизни и… открывшихся новых фактах, что и вынуждали, по мнению автора, оставаться все эти годы в тени.       Губы скривились. Кризис… Казалось, что это слово в заголовке уместнее было заменить другим, куда менее литературным.       – Что за пиздец настиг Адриана Агреста? – вслух проворчал он.       Да, так звучало гораздо правдоподобнее. Без прикрас. От любого рода красивостей в последние дни начинало тошнить, а потому даже любимые шёлковые пижамы и простыни из того же материала лежали в ящиках без дела. Адриан не снимал с себя растянутой футболки, на рукаве которой обнаружились несколько дырок, а возле ворота расплылось пятно. Одному богу было известно, откуда в гардеробе взялась сия вещица. Статусу она ничуть не соответствовала, зато внутреннее состояние отражала прекрасно.       Созерцание собственной персоны тоже вызывало рвотный рефлекс, потому зеркало из кабинета отправилось в утиль следом за картиной с божьей коровкой, что прежде скрывала сейф в стене. Больше не было смысла иметь потайное хранилище, но Адриан от этой привычки отказываться не стал. Подсознание изредка нашёптывало, что шкатулка обязательно вернётся на законное место, и следовало помнить о скрытности.       Он усмехнулся собственным мыслям, что сейчас казались на редкость глупыми. Со стены глядел строгим холодным взглядом отец. Его портрет и занял почётное место прежнего идеала. Великий Габриэль Агрест… Простой смертный, взлетевший на вершину модного Олимпа. Обычный человек, погибший в битве, в которой не должен был участвовать. Тот, кого не сломала потеря самой близкой женщины. Адриан вдруг поймал себя на мысли, что никаких обид за строгость в воспитании и не осталось. Их место заняла гордость за отцовский успех и вместе с ней очередная порция отвращения к себе.       Амбициозный план мести лопнул как мыльный пузырь. Ни кольца, ни браслета в кармане не осело. Разве что смотреть на перекошенное от злости лицо Куффена было приятно и он этим зрелищем на полную наслаждался, пока мог видеть.       Отец бы так никогда не облажался. Отец всегда достигал своих целей. И отчего судьба решила наградить Адриана мягкостью матери? Унаследуй он гены по отцовской линии, уж точно не дал бы спуска мерзким шантажистам, не позволил бы запудрить себе мозги мнимой взаимностью, не прогнулся бы под Лилу с её неуёмными аппетитами и продолжал бы с гордостью носить свою фамилию. Сейчас, судя по переполоху со вскрывшимися нюансами его сексуальных похождений, придётся прятаться в скорлупу и ждать, когда в Париже случится что-то более сенсационное. Или же… стоило устроить это собственными руками.       Стиснув зубы, Адриан снова взглянул в строгие серые глаза, что смотрели на него с укором. Силы побороться ещё плескались в нём. Нашлось бы оружие.       – Я всё исправлю, – процедил он и добавил после тихого вздоха, – …папа.

***

      Наверное, в этот день планете было предречено сдвинуться с орбиты, а то и вовсе начать вращаться в другую сторону. Лила сегодня встретила Адриана не при полном параде, а с тканевой маской на лице. Точно такими же нередко баловался он сам прежде, когда поддерживал образ холёного статного мужчины при деньгах. Несложно было догадаться, что и Росси ради внешнего лоска прибегала к целому арсеналу приёмов, и косметика в этом списке была отнюдь не самой тяжёлой артиллерией. Удивлял именно тот факт, что она предпочла открыть для чужих глаз бьюти-рутину.       – Очаровательно выглядишь, – не удержался от саркастического комментария Адриан.       – А ты думал, я пью кровь девственниц? – усмехнулась Лила в ответ.       – Очень в твоём духе.       – Не юли! Нам явно стоит обсудить более насущные проблемы, чем отсутствие румянца на моем лице. Между прочим, это стресс так влияет. А доводишь ты меня в последнее время знатно.       Адриан бодро пересёк комнату, словно не терзался от боли, не стал жертвой шантажистов да и в целом чувствовал себя хозяином положения, взял с подоконника сигареты хозяйки квартиры и чиркнул её же зажигалкой. В глазах Лилы на такую вольность вспыхнул недобрый огонёк.       Все четыре дня, что он отлёживался в постели, она своим присутствием не досаждала, лишь вечером после битвы в музее прошипела в телефонную трубку, что связалась с неудачником и крайне об этом жалела. Теперь же её эмоции наталкивали на мысли, что с ней вообще не следовало связываться. Но, можно подумать, у Адриана был выбор.       – Может расскажешь, что помешало тебе одолеть воскресшего мертвяка? – Лила поравнялась с гостем, стянула с лица маску и прошлась, легонько постукивая, подушечками пальцев, вокруг глаз.       Без привычных вызывающих цацок, без воинственного макияжа и выверенной укладки, где каждая прядь знала своё место, она выглядела… обыденно и даже скучно. Взгляд даже при усилии над собой ни за что не цеплялся, и Адриан несколько недоумевал, как вообще мог эту женщину хотеть, пусть и не столь неистово, как Леди Баг. Получи она вновь серьги, магии, жгущей сердце похотью, не случилось бы. Желание вытеснил голый расчёт. Увы, без Лилы он оставался беспомощным слепым котёнком. Дрянное какое сравнение!       – А может, ты поделишься своими успехами? Или неуспехами… Что-то я не вижу в твоих милых ушках заветного талисмана.       Лицо собеседницы передёрнулось от злобы, и на смуглой коже прочертилось несколько морщинок. Адриана так и подмывало посоветовать завязывать с солярием и пореже хмуриться, но умом он понимал, что переходить грань никак нельзя. Лила – не жалостливый Куффен. Она бы скорее добила при удобном случае, чтобы уже никогда не мешался под ногами.       – Дюпен-Чен оказалась… – она пощёлкала пальцами, подбирая слова, – чуть умнее, чем я ожидала. Не бросилась в погоню, когда я ушла, но…       – Что? Есть запасной план?       Адриан усмешки не скрывал и видел, как тяжело давалось собеседнице признание собственного провала. Сам он падал на колени уже не сосчитать сколько раз. Неудачи, что совсем недавно не на шутку злили, сейчас особой трагедией уже не виделись. Быть может, после встречи с Лилой он отправится домой и доходчиво объяснит каждому, кто не постеснялся отправить сообщение, что его жизнь – это его личное дело. Да, пожалуй так и стоит поступить, а не скалиться на весь мир вокруг.       – У меня всегда есть с десяток запасных планов на любые обстоятельства, – сощурилась Росси. – Другой вопрос, готов ли ты довести начатое до конца.       – Если бы я сошёл с дистанции, не стоял бы сейчас перед тобой, – Адриан небрежно бросил окурок в пепельницу. – Довольно осторожностей. Дай мне талисманы пчелы.       – С чего ты вообще решил, что я доверю тебе талисман, если ты уже лишил нас одного? И как ты собираешься отблагодарить меня за такой невиданный размах щедрости?       – Чего ты хочешь?        С губ сорвался усталый вздох. Правильнее было сформулировать вопрос иначе: что ещё он мог дать этой обнаглевшей девице, тянущей из него соки не хуже Джереми и компании. Контракт, половину бизнеса, собственное тело – он уже все ей предоставил и не то что не приблизился к заветной цели, а даже отступил назад.        – Я хочу… – Лила окинула потолок хищным взглядом, и Адриан был готов услышать, что она возжелает оставить эту квартиру и перебраться в его особняк, но она звонко рассмеялась, чем немало обескуражила. – Забудь. Ничего. Лишь победы. Поэтому…       Она направилась к полке, где хранились оставшиеся талисманы, и поманила Адриана за собой. Он послушно двинулся следом и в очередной раз убедился, что она не напрасно не боялась хранить магические штучки буквально у всех на виду. Лежали бы эти вещицы в сейфе, автоматом обрели бы ценность в глазах грабителей, а так… колечки от картье явно привлекли бы больше внимания, чем заколка, похожая на детскую.       – Держи, – золотистый гребень в виде пчелы нарочито небрежно лёг на раскрытую ладонь. – Не подведи меня. Это последний шанс.       Таких формальностей Лила могла и не произносить. Адриан и без её напутственных речей понимал, что больше ошибаться нельзя. Он и не станет. В нём достаточно жестокости и стойкости, чтобы заполучить назад то, что и без битв причиталось ему. Это же абсурд! Почему он вообще вынужден драться за камни чудес с человеком, который навязал ему эту чёртову шкатулку? И всё же… как Росси заполучила остальные талисманы?       – А ты не хочешь поведать, как столь могущественные вещицы осели в твоих руках?        Лила на пару мгновений задумалась, явно просчитывая на десяток ходов вперёд и продумывая, как избежать патовой ситуации.        – Раз ты так настаиваешь… Но не здесь.       – Где же? Снова в тире?       – Нет, – Лила, совершенно не стесняясь, сбросила домашний пеньюар и натянула длинный свитер, который явно планировала использовать вместо платья. – Мне надо встряхнуться. Ты за рулём?       Ещё один вопрос оказался бессмысленным. Адриан повертел в пальцах ключ от машины, демонстрируя, что вполне в состоянии передвигаться по городу, но Лила предпочла ехать на своей машине, усадив его в качестве пассажира. Ох уж эти властные замашки!       Удивлять она умела и доказала это даже не тем, что с лёгкостью отдала камень чудес пчелы, всю дорогу подвывала радио, а когда песни сменились рекламным блоком, завела речь о приближающемся Рождестве и вынудила вспомнить, каким счастливым был этот праздник в далёком детстве, когда жива была мама. По настоящему Адриан был шокирован, когда она припарковала ламборгини возле Диснейленда.        – Серьёзно? – он недоумевающе уставился на павильон с башенками, напоминавший замок. – Сюда? Сейчас?       В голове не уклыдывалось, что Лила Росси, которая сначала плевалась ядом, потом отдалась ему на парковке торгового центра, а после предложила пробить голову недруга, пусть и напечатанную на бумаге, из настоящей беретты, теперь привезла его в царство сказочных принцесс. Но сложно было спорить с реальностью.       Следующие три часа к ряду она самозабвенно водила Адриана от одного аттракциона к другому, выбирая какие-то адовые конструкции. Её глаза от изобилия экстрима блестели так, точно она между делом закидывалась чем-то горячительным, а он просто радовался хотя бы тому, что его не тошнило от бесконечных взлётов, падений, кувырков и переворотов.        – Если ты хотела меня убить, могла сделать это попроще, – тяжело выдохнув после очередного полёта, выдал Адриан. – К чему эти пытки?       Сердце давно так не частило, и единственное, что ему сейчас хотелось, – прогнать детей, облюбовавших скамейку, и растянуться на ней в полный рост. Пока Лила от души развлекалась, он успел убедиться, что его вестибулярный аппарат работает из ряду вон плохо и в космонавты его бы не взяли, а надпочечники потрудились на износ, выдав за один день месячный запас адреналина.       Вдобавок к физическому недомоганию на грудь болезненно давила ностальгия. Адриан помнил две своих поездки сюда – с родителями, когда ему исполнилось десять, и с классом незадолго до перехода в лицей. Кадры из второй были более чёткими, но никаких чувств, кроме светлой грусти по друзьям, особо не пробуждали. Алья и Нино тогда оторвались тут на славу. Он же бродил по дорожкам как неприкаянный, периодически оборачиваясь и наблюдая, как Маринетт Дюпен-Чен старательно делает вид, что вообще шагала в другую сторону, чаще в кусты или под ноги идущим навстречу людям.       От поездки в парк развлечений с матерью и отцом остались лишь фрагменты воспоминаний, но от них грудь сдавливала сладкая боль. Адриан скучал. Боже, как же он скучал! Как же сильно желал броситься в родительские объятия и как беспомощен был пред этим желанием. Он прикрывал веки и видел обеспокоенные донельзя мамины глаза, глядящие вслед ему, почти подростку, в котором любопытства было больше, чем страха высоты. Он абстрагировался от шумов и слышал строгий наказ отца быть всегда в поле видимости. Страшная обида для юнца, которого манила гудящая толпа мальчишек, свободных и счастливых. Сейчас же… многое можно было отдать за повторение тех самых мгновений. Многое или даже… всё.       – Не драматизируй, – фыркнула Лила, протягивая ему стаканчик кофе и порцию картошки фри.       Серьёзно? Он должен есть эту гадость? Да тут запас калорий на целую неделю! Спасибо родителям, но вредными пищевыми привычками Адриан не страдал, потому и взял только напиток.       Лила настаивать не стала. Сама она с предовольнейшим выражением лица уплетала жареные ломтики, периодически облизывая пальцы, словом выглядела как обычный человек, не промышлявший террором, пусть и магическим. Неужели демон, что подчинял её сознание себе и заставлял манипулировать другими, наконец покинул облюбованное тело? Он усмехнулся абсурдности пришедших в голову мыслей и сделал глоток кофе.       – Возвращаемся, – скомандовала Лила.       Адриан выдохнул. Второго раунда в парке аттракционов он бы точно не выдержал.       Обратная дорога прошла в зыбкой тишине, разглядывании неприметных серых пейзажей и воспоминаниях, которыми ни с кем не хотелось делиться. Он никак не мог перестать думать о родителях и их священной любви друг к другу. Отец прожил без мамы всего пять лет. А смог бы больше, не окажись он на линии огня в тот жуткий день, когда пал враг, разрушился союз Леди и Кота и потеряли смысл все прежние желания?       – Ты обещала рассказать, откуда взяла талисманы? – напомнил Адриан, отрываясь от окна.       – Совсем из головы вылетело!       Нет, никуда демон не исчез. Да и не было никакого посланника ада. Лила Росси и есть наивысшая форма зла. Вряд ли серьёзный разговор благоволил лихачествам на дороге, но она добавила скорости и теперь казалось, что у ламборгини вот-вот вырастут крылья. Тонкие пальчики легонько, будто играясь, застучали по рулю, а Адриан рефлекторно вжался в сиденье. Смерть в его планы не входила определённо.       – Я работала с Бражником, – невозмутимо заговорила Лила. – Объединилась с ним против всех вас. Даровала ему неиссякаемые силы. Была... кем-то вроде катализатора, чтобы он мог акуматизировать бесчисленное множество жалких людишек. Шла по следу павших героев и забирала камни чудес, которые на том свете им точно бы не понадобились.       От дороги Лила не отрывалась и на своего пассажира не смотрела, но Адриан зачем-то покивал. Ничего нового и тем более удивительного. Об усилении способностей Бражника он знал не понаслышке.        – Но мне стоило подумать и о себе.        В голове что-то щёлкнуло. На лицо Росси вернулась её ядовитая ухмылка, а голос засочился знакомой ненавистью.        – Я могла бы просто сбежать, но этого было бы мало, – продолжала она. – Он бы не позволил мне осуществить задуманное. Могла бы продолжать действовать ему во благо. Но он даже не отблагодарил бы меня за риск, на который я шла. Я его насквозь видела. Получил бы, что так рьяно желал, и выдворил меня за ненадобностью. На тот свет.       – И что ты… сделала…       Адриан сглотнул. Загадки, что окружали его долгие годы, наконец начали вскрываться, обнажая истину. Признаться честно, он этой правды не хотел. Было куда проще жить в неведении, но новая реальность диктовала иные правила.       – Ты убила его? – неуверенно промямлил он.       – Я не убийца, мой дорогой, – Лила чуть поджала губы. – Это сделал другой человек, но всё так удачно сложилось.        – И чьи руки в крови?       Секунды, которые Лила хранила молчание, показались вечностью. Тихое мурлыканье двигателя – оглушающим рычанием.       – Твоей драгоценной Дюпен-Чен… И заметь, уже без талисмана.       – Что?       Все остальные вопросы, что вертелись в голове, разом отпали. Маринетт… Маринетт. Как так вышло, что робкая вечно заикающаяся девчонка собственными руками прервала чью-то жизнь? Неужели она видела его смерть своими глазами? Руки затряслись, стоило лишь представить, как Адриан сам вонзил бы нож в чужое сердце, а ведь совсем недавно ему до трясучки хотелось уничтожить Куффена. Так вот почему тот вынудил Маринетт отказаться от шкатулки. Надо же, какое благородство! Но отчего-то никто не подумал даже спросить его мнения, ведь он был далеко не последним героем по значимости!        – Что? – Лила не стеснялась демонстрировать удовольствие от рассказа. – Умеет наша скромняшка удивлять?       – Не то слово…       Машина остановилась возле ворот, в которых Адриан не сразу признал свою собственность. Слишком много всякого разного разрывало сознание. Ему определённо требовалось время, чтобы устаканить мысли и решить, как действовать дальше. Если Маринетт до сих пор не знала о случившемся, этот факт мог сыграть неплохим козырем, ведь получалось так, что её вот уже одиннадцать лет обманывал благоверный…       – А ещё я знаю имя, – голос Лилы прервал поток размышлений.       – К-какое? – переспросил Адриан.       – Бражника.       Это уже слишком для одного дня. Решив, что молчание и бездействие будет расценено как отказ услышать ответ, он потянул ручку, открыл дверь и уже ступил ботинком на асфальт, как вздрогнул от заливистого смеха, не предвещающего ничего хорошего.       – Габриэль Агрест, – холодно отчеканила Лила, прекратив смеяться.       – Что? Ты это к чему?       – Я сказала, что знаю имя. Габриэль Агрест.        Мир, прежде яркий и отчётливый, заволокло туманом. Ноги стали ватными, и Адриан с трудом смог опереться на них – пришлось даже подержаться за незакрытую дверь ламборгини.       Габриэль Агрест…       Габриэль. Агрест.       Бражник…       Бражник, которого убила Маринетт…       Женский голос ещё доносился вслед, но слов было не разобрать. Ноги куда-то шагали на автомате, в грудь врывался ледяной воздух, виски пульсировали. Это было попросту невозможно. Нет. Это всё какой-то дурной сон! Надо лишь проснуться. Надо лишь…       Кое-как Адриан отодвинув край рукава, оголил запястье, со всей силы вонзился в мягкую кожу ногтями и не смог сдержать пронзительного крика. Веки сомкнулись, а когда поднялись вновь, затуманенному взору открылись неприступные ворота, ведущие отныне не в уютный дворик и дом, а в персональный филиал ада.