Глава 54. Зря

Так бездарно и так размеренно

Бежит время всему не в такт.

Всё потеряно, всё потеряно…

Неужели же это так?

Счастливчик/Пикник

      Недавняя битва в музее Гревен хоть и стала для Адриана тотальным разочарованием, кое-чему научила. Теперь он знал, что до противного влюблённую парочку легко разлучить, обозначив угрозу в двух разных местах одновременно. Просчитался он лишь в одном – когда решил, что их возможные разговоры с Куффеном исчерпали сами себя, и ожидал, что в погоню за ним бросится Маринетт со своими идиотскими, бездарными попытками задеть давно разорванные струны души.       Но реальность разнилась с картинкой в его голове. Алое пятно облачения Леди Баг затерялось где-то вдали, а за ним по крышам, мостам, широким улицам и узким тёмным проулкам нёсся, точно отрастил крылья, Вайперион.        С обликом, дарованным камнем чудес пчелы, Адриан сроднился быстро и даже успел прикипеть к нему, хоть в памяти и завис неприятный осадочек от фырканья Поленн, не считавшей его достойной талисмана коронованной особой. Но удел квами – покориться, и он не стал тратить время на уговоры и препирания.       Волчок с жалящим остриём казался продолжением руки. Яд был неисчерпаем. Он плескался не только в боевой игрушке, но и тёк по венам вместо крови. Чёрт с тобой, Лука Куффен! Думал повторить прошлый успех и принести своей жёнушке ещё один талисман? Как бы не так! Настало время взять реванш и показать истинную расстановку сил.        Петлял Адриан долго, рассчитывая, что преследователь порядком вымотается и к моменту их очной встречи будет с трудом дышать, но Вайперион умел удивлять. К минуте, когда он настиг его и дёрнул за локоть на его лице не проскальзывало ни грамма усталости. Робот – не человек. От осознания сверхсил соперника Адриана затрясло с утроенной злостью.        – Не боишься за свою драгоценную букашку? Её знатно потреплет без тебя. Но ей не привыкать.       От столь пренебрежительного упоминания Леди Адриана и самого коробило, но лучше было сразу зайти с козырей. Жаль лишь, что внутри догорало пламя отчаяния, а выдержка Вайпериона, несмотря на открытые провокации, только множилась. Он был омерзительно спокоен, непоколебим и даже холоден, словно речь шла о постороннем человеке, а не о девушке, вписанной в его паспорт. Его не смущало ничего: ни ядовитые выпады Адриана, ни свистящая толпа зевак.       Открытая площадь вряд ли могла стать удачным местом для стычки: здесь некуда было спрятаться, негде отсидеться, чтобы в случае чего перевести дух, невозможно было запутать противника – они просматривались как на ладони друг у друга, зато праздно гуляющих горожан оказалось пруд пруди.       В панике разбежались в стороны лишь единицы. Большинство же, явно решив, что противостояние двух героев станет восхитительным рождественским зрелищем, расходиться не спешили, кричали, свистели, улюлюкали и, кажется, даже делали ставки. Адриан успел разобрать, что некий Серж поставил на того, что с жалом, а его друг Поль больше верил в гадюку, и теперь они вусмерть разругались из-за расхожих мнений. Что ж, неизвестный Серж, пришло время обнажить истину и переломить исход. Это был последний шанс. Нельзя упустить, иначе…       – Так и будешь смотреть на меня?! – с вызовом крикнул Адриан.       Кому, как не ему, знать, что можно пробить эту броню и выудить на свет настоящие эмоции противника, не прикрытые напускным спокойствием? Кому, как не ему, понимать, что в сердце Вайпериона, всего такого замечательного и успешного, жили самые разные страхи, и самый главный из них – боязнь потерять Маринетт? Адриану было на что давить.       – Чем дольше любуешься мной, тем больше шансов, что твоя благоверная уже захлебнулась собственной кровью! Хотя… что же это я? – он на миг замолчал, прижав ладонь ко рту. – Ну какая же она благоверная, если…       – Заткнись!       Удар, нанесённый Вайперионом, был даже в радость. Он вышел не слишком сильным и прошёл по линии челюсти по касательной, но заставил Адриана покачнуться, отступить на шаг назад и отчётливо вспомнить сновидение, в котором покрытый шрамами Куффен точно так же размахивал кулаками, но не посреди шумной улицы, а в его личной спальне. Какие экзорцисты?! Он видел вещий сон! И если в нём он, застигнутый врасплох в постели, был совершенно безоружен и уязвим, то сейчас жаждал дать отпор.        – А кроме неё у нас с тобой ничего общего нет, – продолжал Адриан. – Зачем ты вообще за мной потащился?        Отвечать на вопрос Вайперион, судя по грозному рыку, не собирался, а жёсткий толчок в грудь дал понять, что назревшую вновь проблему он предпочёл бы решить грубой физической силой. Жаль. Маринетт так старательно лезла в глубины сознания и всё напрасно.       Дожидаться, когда покрытая аквамариновой чешуёй рука снова дотянется до подбородка, Адриан не стал, а замахнулся первым. Вайперион уклонился, вынужденно подставив под удар плечо. Толпа взревела то ли от разочарования, что бойцы не столь прыткие, как всем хотелось бы, то ли от жалости к зашипевшему Змею.        Сам Адриан даже намёка на это чувство не испытывал – знал, что даже капля сострадания утянет его на дно. Он напирал с устрашающим рёвом, старательно теснил противника с площади к зданиями, вынуждая того то отпрыгивать кувырком, то подныривать, то вовсе пробегать несколько метров по стенам, опровергая физику с её никчёмной гравитацией, тем самым понапрасну растрачивая драгоценные силы.       Он бил, хоть и не владел в совершенстве ни одним боевым искусством. Пропустив пару ответных, весьма болезненных ударов, ему стало жаль, что он посвятил юность бесполезному сейчас фехтованию, а ещё, что Лила отказалась доверить ему беретту и предпочла оставить пистолет при себе. Сейчас было бы неплохо прострелить, для начала, змеиное колено, чтобы лишить возможности бодро двигаться, а затем…       Новый удар Вайпериона резко заглушил разбушевавшееся воображение и призвал не терять бдительность. Заряженного пистолета в распоряжении не оказалось, но и силы пчелы могли неплохо подсобить в бою, что, судя по щелчку браслета, мог растянуться на целую вечность. Хотелось бы побыстрее. Адриан планировал успеть до полуночи пропустить пару коктейлей в честь победы, а после с чувством выполненного долга завалиться спать в каком-нибудь отеле и выползти из постели только…       Да как такое возможно? Вайперион снова достиг цели, на этот раз угодив прямиком в нос, вынудив взреветь уже не от ярости, а от физической боли. Старые травмы давали о себе знать, причём весьма некстати. Пока Адриан потирал ушибленный нос, соперник ударил под рёбра, давая ощутить трепыхавшиеся едва ли не на последнем издыхании внутренности.       Гудение толпы зрителей послышалось более отчётливо и теперь там вполне ясно угадывались нотки негодования. Они явно требовали развязки, и поскорее, но при нынешнем положении дел она предполагала бы проигрыш Адриана. Нет-нет, так дело не пойдёт.       Он мотнул головой, желая поскорее оправиться от ударов, сам выбросил кулак вперёд, юркнул в бок, присел, перекатился и подскочил на ноги уже за спиной Вайпериона. Сбитый с толку противник снова атаковал, но теперь дотянуться до цели с исходной позиции не мог и вынужден был двигаться следом. Неплохо. Очень даже неплохо.        Адриан кружил и петлял, не щадя самого себя. Площадь осталась позади, кое-кто из зевак бросил наблюдение, самые стойкие бежали и продолжали кричать, но быстро выдыхались. Теперь лицезреть побоище могли случайные прохожие, которых бегущие бесцеремонно расталкивали. К тому моменту желание бороться на глазах у незнакомцев уже окончательно растаяло, и Адриан сделал единственное, на что был способен во имя приватности, – ловко вскарабкался на крышу и вынудил Вайпериона последовать за ним.       Здесь, на высоте, вдалеке от суеты, царила густая тишина. В лицо бил ветер. Его порывы прекрасно отрезвляли и отсекали лишние мысли. Сознание больше не увиливало, но и противник концентрации не терял. Удары Вайпериона стали чаще, резче, точнее и ощутимо сильнее. Его сосредоточенная физиономия с нахмуренными бровями, сжатыми губами и редкими гневными искрами в глазах не на шутку раздражала. Хотелось рассыпать по щекам ещё шрамов. Сделать так, чтобы из-за этих уродливых извилин вообще стало невозможно разглядеть, кто он такой! Что тогда сказала бы Маринетт?       Если бы Адриан знал, что отлаженная техника боя даст гораздо больше преимуществ, чем клокочущая злость, бил бы по боксёрской груше до упаду, а не катался в компании Лилы на адских аттракционах. Видит дьявол, он не хотел этой стычки и рассчитывал, что сегодня Куффену придётся пробиваться сквозь щит, а не махать кулаками, но что ему оставалось?       Он выкручивался, как мог, выбираясь из-под ударов, юлил и пытался взять хитростью, старательно заговаривал зубы, но Вайпериону всё было нипочём. Левой рукой он сжал Адриану шею так сильно, что каждый вдох отзывался болью, правой – потянулся к талисману и легко мог бы сорвать его. Пришлось дёрнуться вниз и пойти на запрещённый приём, замахнувшись ногой в пах. К чертям этику и жалость! Какие запреты, когда от исхода боя зависела судьба каждого?        – Обойдёшься! – рявкнул Адриан, довольствуясь искривлёнными от боли губами соперника.       – Пора заканчивать! – не хотел сдаваться и смягчать натиск Вайперион.        Он снова попытался поймать Адриана, но на этот раз обездвижить не смог, а лишь сбил с ног. Удара пяткой в живот он никак не ожидал, потому полетел на промёрзшую крышу следом и снова потянулся за талисманом. И снова остановился в шаге от успеха.       Адриан, собрав воедино остатки сил, сгруппировался, кувыркнулся, подскочил на ноги и уже готов был броситься дальше, как взгляд выцепил из тьмы не жёлто-чёрные перчатки, а голые исцарапанные ладони. Голову, грудь, живот, ноги – каждую клетку тела охватила боль. Камень чудес… Быть не могло… Неужели, Вайперион добился-таки своего?       – Верни! – вскрикнул Адриан, растирая по подбородку кровь.       Руки тряслись от напряжения и усталости, всё тело – от ледяного ветра. Было холодно, физически страшно, неимоверно тяжело, но он не имел права сдаваться. Не сейчас. Не в этой битве.       – Только не говори, что ты, полудурок, потерял талисман! – фыркнул Вайперион.       Его возмущение поначалу ошарашило и вызвало лишь желание нахамить в ответ, растерянность в глазах в прорезях аквамариновой маски не оставляла шансов. Камень чудес и впрямь был потерян.        Адриан, задвинув подальше желание рухнуть и не двигаться, принялся шарить ладонями по крыше, но и здесь его старания успехом не увенчались. Колени пощёлкивали, пальцы не гнулись, из носа периодически шла кровь. Голова кружилась, мир куда-то уплывал, а злосчастный золотой гребень, от сияния которого в момент активации резало глаза, сейчас точно сквозь землю провалился. И раз он не нашёлся на крыше, значит…       Тяжёлый вздох сорвался с губ. Всё снова пошло прахом. Найти талисман, упавший с крыши было фактически невозможно, только если Поллен сама не отыщет путь обратно к хозяину. На это Адриан не надеялся. Квами скорее сама упорхнула бы обратно в шкатулку.       – Будем считать, что это конец, – грянул жёсткий голос Вайпериона.       Осадить бы его. Остудить пыл. Деморализовать…       – Будем думать, что твою любовь конец настиг ещё раньше, – процедил сквозь зубы Адриан.       Доли секунды хватило, чтобы понять, что брошенная напоследок фраза оказалась лишней. Вайперион не был деморализован, нет. Не был взбешён, разбит, обескуражен. Все его мысли так и остались загадкой, ведь он ни слова не произнёс, пока от всей души колотил своего противника. Лишь с последним ударом, после которого он встряхнул руки, из его горла вырвался чуть более усталый чем прежде вздох.       – До скорого, – он поправил чёлку и зашагал по крыше прочь, чтобы наверняка найти спуск в месте без свидетелей.       История повторялась. Это вечное колесо второй раз угодило в одну и ту же колдобину. Вайпериону ничего не стоило добить и сбросить с крыши Адриана, лишённого магических сил, но он вновь пощадил своего недруга. По всем законам жанра сердце должно было преисполниться благодарностью, но наружу выплёскивался лишь яд, что разрывал тело. Он знал, куда держал путь Змей.       – К ней. Любовь… – он облизнул растрескавшиеся губы. – Кому вообще нужно чувство, от которого одни беды?       Вопрос растворился в воздухе. Адриан сглотнул слюну с привкусом крови и уставился в фиолетовую мглу, что так и норовила расплющить его своей тяжестью. Рождество… Интересно, если снять одежду, лечь на голый металл и не двигаться, как скоро наступит смерть? Жаль даже, что во Франции не минусило за двадцать. Меньше бы мучился.       – Оу, тебя опять обидела злобная рептилия? – нарушил тишину женский голос.       Адриан слишком хорошо его знал, чтобы не повернуть головы. Он рад бы и подняться, но бой и поиски талисмана высосали всю энергию.       – Лила… – прохрипел он. – Ты…       Она прошлась по крыше, приблизилась и небрежно ткнула носком в бедро. По ноге прокатилась очередная волна боли, и Адриан поморщился. Он вытянул руку, безмолвно прося о помощи, но Лила её отчего-то проигнорировала, а вместо этого пнула ещё и по колену.       – Что ты делаешь? Ты… уже закончила с Леди Баг?        – Почти. Мне немного помешали, но это вопрос времени, – на её лице расцвела хищная ухмылка. – Теперь пора закончить с тобой.       – Что?        Адриан усиленно завертел головой и предпринял попытку подняться без посторонней помощи, но смог только опереться на локти. Ему казалось, что он ослышался. Определённо, ослышался. Не могла же Лила доверять ему талисман за талисманом, посвящать в свои замыслы, чтобы потом предать? Или же?.. В памяти пронёсся их разговор с её откровениями о Бражнике, и Адриан едва не взвыл от осознания собственной участи.       Она переиграла отца. Переиграет и его.       – Ты следующий, – хладнокровно проговорила Лила.       Пистолет, зажатый в пальцах, весьма красноречиво подтверждал её намерения. Он был игрушкой. Средством для реализации своих планов. Инструментом, который можно выбросить за ненадобностью.        – Ты играла мной… Сука! – взревел Адриан, понимая, что хуже уже быть не могло.       – Да. И это была приятная игра.        Лила звонко рассмеялась и направила оружие ровно в лоб. Сомнений не было – она не промахнётся. Вставать, идти, бежать, прятаться… Какой во всём этом смысл, если смерть уже раскрыла свои ледяные объятия?       – Я тебе верил, – шевельнул губами Адриан.       – Зря, – усмехнулась Лила. – Твой отец, например, не оказывал мне такой чести, но ждал подвоха позднее, потому и проиграл.        – Хватит об отце!       – Ну что ты?! – Лила изобразила на лице притворную жалость. – Я забыла поделиться с тобой одним занимательным фактом.       – Не хочу ничего слышать!       Адриан зажал бы уши, если бы руки не поддерживали тело полусидя. Лежать на крыше под потоком насмешек было бы совсем унизительно. Но Лила выкрики игнорировала, продолжая исповедь.       – Грудь твоего отца пронзили лезвия, зажатые в руках Маринетт…       – Довольно!       – Не-е-ет, мой дорогой. Маринетт сделала это. Убила его, но, – Лила крутанула пистолет в руке и снова прицелилась. – Она не нанесла ни единого удара. И Габриэль не сам упал на остриё. Его толкнули… – она на пару мгновений замолчала. – Я его толкнула. Я помогла свершиться этой смерти, а теперь… твой черёд. Иди за своим отцом-героем!       Щёлкнул предохранитель. Тягучие секунды слились в вечность, и Адриан пожалел, что не знал ни одной молитвы и в принципе верующим себя не считал. В голове как назло звенела пустота. Он силился вспомнить хоть что-нибудь приятное, чтобы жизнь не обрывалась на минорной ноте, но все блуждания по закоулкам памяти отбрасывали его к девушке в красном костюме в чёрный горошек. Он видел будто вживую, как ветер покачивал иссиня-чёрные пряди, когда она, щурясь и растягивая губы в ободряющую улыбку, обещала, что они всегда будет биться бок о бок. Он видел её кристально чистые слёзы и немую просьбу быть рядом, несмотря на череду неурядиц – ту самую просьбу, которую он не мог не выполнить, потому что любил, и не мог выполнить ровно по той же причине. Она… могла бы сейчас быть рядом, если бы не Лила со своим проклятым контрактом! Вот он – день, когда история переиначилась не в его пользу. Вот час, когда всё полетело под откос. И не было смысла злиться на Маринетт, на Куффена, что также как и он, всего лишь… любил.        Кожу обожгло слезами. Да что ж эта тварь никак не выстрелит?! Адриан зажмурился, готовясь к смертоносной боли. Умирать ведь больно? Что там, впереди? Может, кто-то исполнит желание и воскресит его?       Он криво усмехнулся. Мечты-мечты… Кому он нужен, если половина тех, кто им дорожил, уже на том свете, а остальные давно и заслуженно променяли теплоту на ненависть? Кулаки сжались. Сейчас. Всё. Конец. В мыслях снова мелькнуло алое пятно, а затем в лицо ударил внезапный порыв ветра. Уши заложило, но сквозь мерный шум донёсся крик, полный негодования.        Открыть глаза не выходило, но тело ощущалось вполне отчётливо. У смерти оказались весьма крепкие руки. Они придерживали за талию и не давали упасть. Смерть практически летела. Головокружение ни на миг не прекращалось. Смерть зачем-то интересовалась, как он, и обещала, что скоро всё наладится. У неё был мелодичный, чуть тонковатый голос, парадоксально кого-то напоминающий, и пахло от неё приятным сладким парфюмом, хотя Адриан был уверен, что костлявой положено носить тот самый диоровский яд, которым щедро поливала себя Росси.       Наконец стремительный полёт прекратился. Хватка ослабла. Руки, что недавно сжимали талию, усадили на что-то твёрдое, прислонили спиной к опоре и даже погладили по плечам. Да он, выходило, почётный гость у смерти, раз удостоился столь пристального внимания. Адриан едва слышно простонал, потёр глаза, наконец разлепил веки и уставился перед собой.       Изнурённое воображение рисовало банальщину – чёрную мантию с глубоким капюшоном и косу в придачу, но сквозь мутную пелену проступила стройная женская фигура, облачённая в нечто облегающее жёлтое с чёрным. Выглядело это зрелище как откровенное издевательство над его недавней неудачей, однако стоило ему присмотреться, как всё в корне изменилось.       Адриан её узнал.       Случались ли в истории Ордена Хранителей более громкие провалы, чем тот, что затронул героиню, склонившуюся над ним, измученным, израненным, вымотанным и лишившимся всякого желания бороться дальше?        – Квин Би… – он попробовал улыбнуться. – Сколько лет, сколько зим…       Зрение наконец восстановилось, пелена спала, и можно было разглядеть её облик в мельчайших подробностях. Адриан заметил каждую деталь: и взгляд, что явно стал мудрее и серьёзнее, и аккуратные губы, прекрасные в своём изяществе и непохожести на одноликие филлерные украшательства, и едва заметный залом на лбу, что пролёг ровно над линией маски, и сияние, исходящее от собранных в высокий хвост, отливающих золотом волос.        – Откуда ты? Мы… что-то слишком часто встречаемся. Совпадение?       Слова давались тяжело. Да вообще всё давалось тяжело. Приходилось прикладывать усилия, чтобы хотя бы оставаться в сознании.       – Нет, – Квин Би, не пряча взгляда, мотнула головой. – Просто я знала, что тебя нельзя оставлять. А тут Поллен… В общем… Неважно. Давай, надо спуститься. Я доведу тебя до больницы. Вон, бровь, кажется, рассечена.       Ну какая же смерть с косой? Что за глупые выдумки? Это же не иначе как светлый ангел с тёмным прошлым. Впрочем, другого Адриан и не заслуживал. Пальцы Квин Би потянулись к его виску, но он отпрянул. Никакого спасения он не был достоин.       – Почему? – спросил он, выдерживая дистанцию между ними. – Почему ты со мной возишься? Я же мерзкий. Я ничтожество!       Внутри всё затряслось с новой силой. Как он вообще мог представить, что избежит кары? Как он собирался дальше ступать по земле, помня, что готов был… убить? Чем он лучше Лилы?       – Потому что я была такой же. И знаю цену ошибок, – вкрадчиво заговорила Квин Би, усаживаясь на крышу. – А ещё знаю, что никогда не поздно ступить на сторону света. Каждый может измениться, если поймёт, в чём был не прав.       Её ладонь, что накрыла пальцы была тёплой. Подумать только, у Хлои Буржуа, вечно надменной, горделивой и какой-то льдистой, по венам течёт такая же кровь, как и у всех остальных людей!        – Не каждый, – Адриан зажал кровоточащую бровь пальцами. – Мне поздно уже. Так что… оставь меня. Скоро явится истинная смерть.       – Нет уж! – повысила голос Квин Би. – Вставай!       Командирский тон подкреплялся и решительными действиями. Она пружинисто подскочила сама и потянула наверх Адриана. Пришлось покориться.       – С Росси разберёмся позднее, – отчеканила она. – Сначала тебя подлатаем.       – Может, без больницы обойдёмся? – робко уточнил он.        Ему вдруг живо представилось, как после обработки многочисленных ран, какая-нибудь болтливая медсестра признает-таки в нём главу модного дома и не станет держать язык за зубами, а торжественно растреплет коллегам на смене, что за пациент к ним нагрянул и, главное, в каком виде его привели. Дальше дело за малым, а Адриан ещё от прошлой сенсации с его интимными фото не отошёл.        – Я почти в порядке, – он умоляюще взглянул на спасительницу. – Просто замёрз.       – Могу сопроводить домой, – нахмурилась Квин Би после недолгого молчания, – но не считаю этот ход безопасным.       Возвращаться в особняк Адриан и сам не горел желанием. Он попросту не знал, что станется с разумом при очередном взгляде на портрет отца, да и понимал, что Лила явится по его пропащую душу именно туда.       Квин Би же выглядела сейчас так, будто придумала выход, который устроил бы всех. Ей хотелось довериться, несмотря на то, что сохранившаяся часть сознания пыталась напомнить, что прежняя вера породила лишь горькое разочарование. Но поздно было колебаться. Женские руки уже привычно обвили его талию поверх перепачканной пылью куртки, а голова закружилась от прыжка в темноту.       Довольно скоро они приземлились на балконе, где Адриану не раз доводилось бывать. Он знал, что за дверями расположился личный номер мадемуазель Буржуа в её собственном отеле, и готовился ослепнуть от торжества помпезности, но пространство поразило лаконичностью. Повзрослевшая Хлоя явно предпочитала простоту, хотя могла позволить себе роскошь, в которой обожала купаться Лила.        Дворецкий, в котором Адриан после пары минут пристального разглядывая черт, смог признать бессменного личного помощника ещё с поры юности, принёс целую коробку бинтов, антисептиков и пластырей, и Адриан уже морально настроился на болезненные манипуляции, но Хлоя, перевоплотившись в гражданскую ипостась, первым делом затолкала его в душ.       Думать, разглядывая бурые потоки, что бежали по ногам и брызгами отскакивали на стенки кабинки, выходило только о совершенных ошибках и их последствиях. Он наивно поверил, что отец погиб героем, и чтил память монстра. Он решил, что Леди Баг априори принадлежит ему, и фактически принудил Маринетт существовать подле него. Он вбил себе в голову, что Лука, явившийся к нему со шкатулкой, преследовал корыстные интересы и заведомо сбросил его с дистанции, но тот желал для девушки, положившей конец многолетней войне, лишь счастья.       Куффен был куда достойнее: терпеливее, мудрее, осторожнее, ласковее, надёжнее, а он, как последний идиот, считал его смерть подарком судьбы. Стиснув зубы, Адриан влепил себе пощёчину. На ладони остались кровавые следы от ссадин, заслуженно заработанных в драке. Надо же было такого натворить…       Ему показалось, что он провёл в душе непозволительно много времени, и он поспешил выйти назад в номер, завернувшись в белоснежный, пахнущий свежестью, махровый халат. Хлоя дожидалась его за столом. Её ноготки постукивали по фотографии, заключённой в рамку. В духе прежней Буржуа было бы любование своим портретом, но разглядывала она старый снимок их класса, на котором она и вовсе отсутствовала. От лицезрения собственной улыбки стало тошно, и Адриан отвернулся.       – Я отдала твою одежду в прачечную, – Хлоя отложила рамку стеклом вниз. – И заказала ужин. Сейчас закончим с ранами, ты поешь и отоспишься, а завтра…       – Не могу, – он перебил её спокойную речь. – Мне надо вернуться.       – Куда, Адриан? Чего ради? Посмотри, что ты сотворил с собой!       Отражение в зеркале он поймал весьма кстати. Из бликующей глади уныло смотрел озлобленный на весь мир человечишка с заплывшим глазом, распухшим носом и взлохмаченными волосами. Что он мог сделать для Маринетт, которую сам же и бросил на растерзание Лиле? Чем мог помочь Луке, которого до недавнего времени презирал и которому наговорил таких гадостей, что рот зашить мало?       Адриан повертел головой. Поллен он не заметил, но она наверняка пряталась где-то тут. Где ей ещё быть, когда она по прошествии лет отыскала истинную королеву? Но наличие камня чудес ничего не меняло. Он его недостоин, как недостоин и всей шкатулки, и звания Хранителя, и благосклонности Ордена, и уж тем более симпатий Леди Баг.       Тело ломало изнутри. Кости трещали, и этот мерзкий звук заставлял кривиться, тереть виски и зажимать уши.       – Что с тобой? – обеспокоенная Хлоя сорвалась с места.       Где-то справа звякнуло стекло, и перед лицом Адриана возник стакан воды. Он хмыкнул. Даже этой заботы он не заслуживал.       – Порядок, – скрипуче проговорил он. – Сигарет, случайно, нет?       – Нет, – на лице Хлои обозначилась некая растерянность, – но могу попросить Арманда принести.       – Арманда?        – Дворецкого.       – Разве его зовут не Жан?       – Каждый может измениться, – Хлоя повторила уже сказанное и сама отпила воды из нетронутого стакана. – Попробуй и ты.       Её фраза никак не вклинивалась в контекст разговора, но Адриан посыл, обращённый к нему, понял. Хлоя в него верила… С ума сойти, в него кто-то поверил! Он предал всех близких и себя самого, а она предоставила кров и с парадоксальным спокойствием возвращала на путь истинный. Но тщетно. Дорога, которую он избрал, вывела его на край обрыва.       – Не каждый…       Оставшись при своём мнении, он поднялся и покачивающейся походкой побрёл к выходу.       – Ты в халате! – встревоженно вскрикнула Хлоя, когда рука уже легла на прохладную ручку.       – Позже верну. Мне… – Адриан запустил пятерню в мокрые волосы и решил, что стоило поторопиться, чтобы не простыть, разгуливая в столь сомнительном виде по улице, – нужно кое-кого найти.       – Подожди! – не сдавалась Хлоя. – Пойдём, заберём одежду. Уж лучше такая, чем бродить в халате.       Получив назад полуизодранное тряпьё и не дожидаясь новых вопросов и уговоров остаться, Адриан решительно вышел за дверь.       Всё потеряно.       Всё было безвозвратно потеряно. Благо телефон остался при нём, а нужное имя в списке контактов значилось первым. Впрочем, даже потерянный аппарат не стал бы преградой. Особа, что была сейчас ему необходима, наверняка наблюдала и уже обо всём знала.