Часть 17

Глава 17

Черный и белый

Тишину безлюдных коридоров древнего святилища-крепости нарушил мерный звук уверенных шагов. Корвин бросил мимолетный взгляд в окно. Столица Теократии, Силксунтекс, уже давно проснулась. Люди встают с первыми лучами солнца, а сейчас уже был почти полдень, так что жизнь на улицах прекрасного города людей кипела. Отсюда, с высоты, они казались маленькими, словно муравьи. И столь же трудолюбивыми и занятыми. Казалось, у каждого было свое предназначение. Своя работа, которую должно выполнять. Долг. У всех, от обычного плотника до Верховного Понтифика. У капитана Черного Писания была одна из самых ответственных должностей в стране. Он и его подчиненные стояли на стражи человечества, и частенько устраняли опасности загодя, еще до того, как они успеют набрать силу. Опасная и важная работа, которой он отдавал всего себя. Когда-то его распирало от гордыни, сейчас же, по прошествии лет и множество тумаков от сильнейшей в мире, она сменилась гордостью и пониманием своего предназначения. Теократия Слейна была словно гигантский механизм, где каждому винтику найдется место. Человечество превыше всего. Такова доктрина Теократии. Шестеро завещали им, их потомкам, продолжать их дело и оберегать человечество даже ценой собственных жизней. Корвин провел кончиками пальцев по стене. На перчатке не осталось даже пылинки. Служанки хорошо знали свое дело, тщательно ухаживая за одним из важнейших мест в стране людей. Они были столь искусны, что их, обычно, никогда не было видно. Стражи и слуги передвигались по иным коридорам, отдельным, зачастую проходящих параллельно, буквально через стенку. Причем коридоров для слуг было как бы не больше, чем основных, по которым ходили высокопоставленные священнослужители или послы других стран. Стражи тоже имели право, в случае чрезвычайного положения или нападения, передвигаться и по основным артериям строения, появись у них в этом нужда. Таким образом у них под ногами не мешались бы слуги и они могли прибыть на место с максимальной скоростью. Да, жизнь кипела даже здесь, просто, чтобы это увидеть, нужно знать куда смотреть. Или иметь экстраординарный слух и другие обостренные чувства. Корвин оглянулся и подмигнул выглянувшей из-за портьеры симпатичной служанке в белоснежном чепчике. Наивная девочка думала, что он не услышит её дыхания из-за ткани, прикрывающей проход. Она выглянула посмотреть на знаменитого Капитана Блэка. Ничего такого. В детстве он тоже восхищался могучими паладинами, бескомпромиссными инквизиторами и мудрыми жрецами. Святые маги тоже были ничего, но к магии у него душа не лежала. И вот, спустя годы, повзрослев и возмужав, он один из них. Тех, кем восхищаются миллионы жителей страны. Девчушка густо покраснела, пискнула извинения и скрылась в проходе, задернув за собой портьеру обратно. Блэк улыбнулся и пошел дальше, закинув на плечо тяжелое копье, отлитое из благословленного метала целиком. Перед встречей с советом кардиналов он его, конечно, сдаст, но все остальное время Корвин старался не выпускать свое оружие из рук. Суровые тренировки, которые он проходил с раннего детства, научили его спать вполглаза и всегда держать оружие в мгновенной доступности. Когда Корвин попал в нужное ему крыло святилища-крепости, к привычной обстановке добавились новые детали. Бесшумно, словно призраки, под стенами у высоких мраморных колон стояли громоздкие ангелы. Не такие, как Шепот Богов, а… бездушные, пустые, словно рыцарские доспехи без самих рыцарей внутри. Пустая скорлупа. Но намного полезнее, конечно, чем простое украшение. С недавних пор стража у Кардиналов и некоторых других высокопоставленных представителей церкви… ну, не то чтобы сменилась, скорее дополнилась. Молчаливые. Исполнительные. Могущественные. Каждый из них был эквивалентен призыву минимум пятого ранга. Подарок Шепота Богов. Конечно, для не посвященных это постаралась его Эхо — Антилин, но он-то знал правду из первых уст… У него были противоречивые чувства к этим бездушным, но от того не менее эффективным созданиям. Он всегда признавал огромную полезность ангелов для Теократии, ведь пока умирают они, не приходится умирать людям. Иными словами, ангелы были теми, кто безропотно принимает первый удар на себя. Именно благодаря призванным существам у Теократии всегда были самые низкие потери в любой из войн. И, конечно, благодаря жрецам-целителям, которые могли вылечить практически любую рану и даже воскресить сильного павшего воина. Благодаря высокой живучести людей под крылом у церкви, у них накапливалось больше всего ценного боевого опыта. Похожая ситуация была и у их соседей из Святого Королевства. Но Корвина немного тревожило то, кем были призваны эти могучие ангелы. С одной стороны поставить таких охранять Кардиналов, Маршала и Жриц-мико было правильно и практично, ведь благословленные целым Серафимом «пустые ангелы», как он их называет, обладали огромной силой. Один на один он бы победил и призыв седьмого, а может быть и восьмого ранга (если те не получили благословений от Серафима, конечно), но вот с группой усиленных Аскаэлем «пустых ангелов»… даже ему справиться было очень и очень сложно. Все еще возможно для него после такого же усиления, но тут уже более важную роль играл вопрос времени, а не победы в целом. Ангелы могли спокойно держаться часами — выносливость для них не имела значения, только мана и целостность тела. При повреждениях она утекала куда быстрее. Словно кровь. Создания из твердого света были особенно живучи когда их было много. Если говорить об ангелах свыше третьего ранга, разумеется. Все из-за их магии поддержки и исцеления. Если не убить ангела мгновенно, то его быстро вылечат союзники и все придется начинать сначала. Пока у них есть мана — они практически бессмертны. Корвин, к сожалению, не мог убивать таких вот призванных Аскаэлем ангелов с одного удара… чаще чем раз в десять минут. И то по одному за раз, разогнав себя до предела собственных физических возможностей. Экстра черного писания другое дело — она могла. Но даже для нее это было не так просто. Вот в том, насколько ангелы были сильны, и крылась тревожащая его… проблема. Чисто теоретическая и попахивающая паранойей. Пресловутое «с другой стороны». Капитан прекрасно понимал, что эти ангелы ни кто иные как агенты Шепота, приглядывающие за высокопоставленными людьми Теократии не только с точки зрения обеспечения их безопасности. По щелчку пальцев Шепота Богов они в мгновение ока могут переквалифицироваться из стражей в палачей. И если бы Корвин мог бы быть на сто процентов уверен в лояльности Верной Смерти Теократии, то это не тревожило бы его настолько. Но он не был уверен ни раньше, ни сейчас уж точно. Он вообще слабо понимал, что творится в голове у древней, с его точки зрения, полуэльфийки. Он ее побаивался. Антилин Херан Фуше всегда была себе на уме, но сейчас… у него не было сомнений, кому принадлежит её верность. Только дурак бы не заметил, как она смотрит на Серафима. Определенно, она определилась с тем, кого хочет видеть отцом своих детей, и это немного пугало. Если бы Аскаэль решил предать Теократию, нет, все человечество, то проследовала бы она за ним в его грехопадении? Он не знал. Она была странной, так что даже несмотря на свою влюбленность и желания, могла и отвернуться от падшего. А могла и не отвернуться и стать косой жнеца в его руках. Оружием, что выкосит Черное Писание с их капитаном во главе и срежет головы всем кардиналам и понтифику по приказу своего избранника и Бога. Корвин завернул за угол и оказался прямо напротив высоких резных дверей. По самому центру, разделенный на две части створками, красовался золотой герб Теократии. Канделябр, на закрученных ветвях которого красовались, с двух сторон поровну, шесть свечей. Шесть огней. Символ Шести Богов, что стали неугасимым светом в душах людей в самые темные и страшные для человечества времена. А посередине, меж свечей, над канделябром, сияла шестиконечная путеводная звезда. Символ проводника их воли. Их голос. Их Шепот, который на протяжении веков приглядывал за людьми из тени. Защищал. Направлял. Карал, если те сбивались с пути, и одаривал благами, когда они соответствовали ожиданиям седьмого Бога. Того, что остался. Того, что не угас, ведь Звезды, в отличии от свечей, никогда не угаснут.* Прикрыв глаза на секунду, он сделал глубокий вдох, затем выдох. Успокоив и упорядочив свои мысли он протянул руки, закованные в латные перчатки, и толкнул створки вовнутрь. Перед ним открылся давно знакомый зал, где обычно собирались кардиналы. Блики солнца мерцали сквозь церковные витражи, разноцветными солнечными зайчиками играя на большом круглом столе, за которым собрались кардиналы и глава церкви. Яркие разноцветные блики складывались в сложную мозаику, завораживая и привлекая внимание. Ровно в полдень, когда солнце стояло в зените, в этом месте царствовал таинственный свет. Инквизитор передал свое божественное оружие из рук в руки своему коллеге-инквизитору, стоявшему с напарником у входа, и уверенной походкой зашел внутрь. Приблизившись, Корвин опустился на одно колено, склонив голову в церемониальном поклоне. Антилин давно научила его смирению и выбила из него гордыню. Ногами. Не стоило ему тогда выпендриваться перед советом, надменно игнорируя устоявшиеся традиции и правила. Они промолчали тогда, на собрании, но тем же вечером он впервые познакомился с Экстрой Черного Писания и был избит как сопливый мальчишка на своей первой боевой тренировке. «Наверное, я надумал себе лишнего, подозревая подвох там, где его априори быть не может. Шепот Богов сотни лет оберегал людей. С чего бы ему внезапно предавать нас? Ради чего? Выгода? Одно его слово — и он получит все, что только может дать ему Теократия Слейна или Святое Королевство. Проклятье, да с его то способностями он может взять что угодно, даже не спрашивая, никто и не узнал бы об этом. Страх? Не смешно. Он сражался с драконами, с демонами, с Королями Жадности и со Злыми Богами. Насколько бы серьезной новая угроза не оказалось в итоге, Шепот Богов даже не почесался бы. Принял бы во внимание сильные и слабые стороны противника, выработал подходящую стратегию — и далее методично уничтожал бы их столько, сколько потребуется. Пускай на это ушли бы года. Десятки лет. Сотни…. Что бессмертному существу время? Я хорошо учил историю и знаю, как действует Шепот Богов. Неотвратимо, словно сама смерть. Незаметно, как весенний ветер. Коварно, будто владыка Преисподней….» Корвин улыбнулся кончиками губ. Морщины на лбу разгладились и он наконец-то смог немного расслабиться, ослабляя на время давящий на спину и плечи груз непомерной ответственности. «Может и хорошо, что Шепот Богов присматривает за верхушкой церкви. Меньше шансов, что кто-то из них наделает глупостей или будет подменен доппельгангером. Ну а что следит… если уж говорить на чистоту, то мы понятия не имеем, не следил ли он до этого, оставаясь незамеченным. Если бы он действительно замышлял нечто плохое против Теократии, мы бы уже давным-давно были все мертвы, а наша страна превратилась в руины. Не говоря уже о том, что у него есть такие совершенные способы сокрытия и слежения, что никто и никогда бы не смог его обнаружить, будь на то его воля. Да, пожалуй, нужно отбросить глупые и параноидальные мысли. Наверное, это просто профессиональная деформация. Скоро уже и Шестерых подозревать буду в чем-то нехорошем….» «Эх, мне бы отгул взять. Не сплю нормально уже третьи сутки. И я так и не смог найти себе подходящую невесту. Нужно продолжить род, пока не грянул кризис. Во имя человечества, я не имею права умереть, пока не исполню свой долг. Было бы конечно неплохо и дальше охочих служанок по простыням валять, в надежде что одна из них забеременеет, однако знающие люди оказались правы. Простые служанки попросту слишком слабы, чтобы понести ребенка от столь сильного воителя как я. И наверняка Понтифик мне об этом сегодня снова напомнит и будет капать на мозги… Боже, я такими темпами превращусь в мужскую версию Зесши. Уж не отсюда ли растут ноги у ее тайных желаний?» — Ваши святейшества, капитан Черного Писания прибыл на ваш зов. Приложив правый кулак к сердцу, Капитан Блэк выждал пару секунд и мельком глянул исподлобья на умудренных жизнью правителей, искренне желающих вести людей к процветанию. Их лица были напряжены. Под глазами некоторых залегли темные круги. Половина Кардиналов явно плохо спали последние дни, снедаемые тревогами. Прямо как и он сам. — Встаньте, Капитан. Мы рады видеть вас в добром здравии. — проскрипел Верховный Понтифик. — Расскажите же нам о своих успехах, для начала. Мы уже слышали недавно доклад вернувшейся дипломатической миссии, но нам бы хотелось узнать и ваше мнение на счет… всего, что происходит последнее время. — Понимаю, ваше преосвященство. — Корвин встал, выпрямил спину, расправил плечи. Заложив одну руку себе за спину, согнув ее в локте, другую он выставил вперед, раскрыв ладонь с маленьким зеленым кристаллом данных. Тот засветился и над его рукой стали формироваться образы из его недавних воспоминаний. — Начну по порядку, с вашего дозволения. — Приступайте, капитан, не стесняйтесь. Мы не хотим отнимать у вас слишком много времени, ведь у вас скоро тренировка с командой и… Верной Смертью, насколько я помню? — кивнул кардинал тьмы, поглаживая аккуратную бородку и с интересом всматриваясь в изображение эльфов над ладонью капитана черного писания. — Да, ваше святейшество, вы абсолютно правы. — не стал отрицать очевидное Корвин. — Как вы уже знаете, переговоры прошли довольно успешно. Даже более чем… — Да. Признаться, такого результата мы не ожидали. Даже в наших самых лучших прогнозах мы ожидали максимум временного перемирия, которому поспособствовала бы смерть короля… Высвободить часть сил было бы хорошо для наших дальнейших планов, но это… — удовлетворенно покивала Маршал. — Выше всяческих похвал. — Это не моя заслуга. Я пришёл уже на все готовое. — Да, Верная Смерть хорошо постаралась. — Понтифик переглянулся с парой кардиналов. — Очень качественная интрига, которая привела нас чуть ли не к союзу. По крайней мере нейтралитет нам обеспечен, что уже великолепный результат. Некоторые гарнизоны останутся в пограничных крепостях, но все остальные войска мы можем начать перебрасывать в Силкунтекс уже через пару дней. — Да. А так же, хочу заметить, нам удалось глубоко врезаться в систему управления Эльфийским Королевством. Отец той спасенной эльфийки, Серены, очень нам благодарен за спасение любимой дочери. И учитывая то, что он будет назначен регентом при малолетний принцессе… — Корвин многозначительно повел рукой, перебирая пальцами в воздухе. — Да. Удивительно. Ранее за Зесши не наблюдалось особых умений в долгосрочных интригах и политике… — Ну, ей все-таки больше ста лет, так что это не так уж и удивительно. — прокашлялся Кардинал Воды, неловко отводя взгляд в сторону. Его коллега, задавший вопрос, поджал губы и покачал головой. — Я хотел бы особенно подчеркнуть важность не только Первого Министра, но и самой девочки. Она проявила большой интерес к нашей религии и даже сделала первые шаги на пути жрицы. — Капитан Блэк считал это важным. Намного важнее, чем наладившиеся дипломатические отношения. Ведь вера имела огромный вес и могла перекроить мироустройство целой нации. — Через нее мы можем попытаться посадить и прорастить семена, что дадут богатый урожай. Так же человечество, возможно, получит пространство для маневра в вопросе выбора убежища на случай тотальной катастрофы. Кто бы ни был нашим врагом, но прочесывать практически бескрайний Эльфийский Лес в поиске пары скрытых поселений людей они скорее всего не будут. Это нецелесообразно. — Мы это учтем, капитан. Там ведь осталась наша лояльная жрица, просвещающая молодую Серену на пути к свету, верно? — Да. Антилин настояла на этом. — Умно. — Скорее, её просто раздражало внимание эльфийки к ее персоне, вот она и решила скинуть её на кого-то другого, чтобы самой не маяться. — хмыкнул Блэк, давя ехидную улыбку. Он прекрасно все видел своими глазами. Девчонке повезло, что Зесши была, кажется, в благодушном настроении тогда. Обычно она и вполовину не столь терпелива. Особенно к эльфам. — Как бы там ни было, это было хорошим ходом в перспективе. Вам ли не знать, как быстро может распространяться вера? Словно лесной пожар. — скаламбурил Кардинал Огня. Все присутствующие понимающе улыбнулись. Это было правдой. Даже чума не была так эффективна в самораспространении, как идея и вера. А у Теократии был большой опыт в этом деле. Стоит вере или идее пустить свои корни и прорасти в обществе, как вырвать её уже можно будет не иначе как насильно, с мясом и кровью. К счастью, религия Теократии не противоречила тому, во что верят эльфы. Великое Древо Иггдрасиль также фигурировало и в их священных писаниях. Оно часто упоминалось и в работах более поздних авторов. В жизнеописании Шести Богов тоже. Просто оно не играло ключевую роль. Но все-же было. Так что у эльфов и людей, в теории, может быть точка соприкосновения в духовном плане. — С этим понятно, но я хочу кое-что уточнить. Скажите, капитан… Преданность Антилин Херан Фуше, Экстры Чёрного Писания все еще в первую очередь принадлежит Теократии Слейна? В зале повисла гробовая тишина. Верховный Понтифик недовольно зыркнул на недогадливого коллегу но промолчал и не одёрнул. Поздно уже было, слов не воротишь. — Нет. Тишина стала угнетающей. Кто-то тихо сглотнул. Кардинал света вытер платком выступившую на лбу испарину. Его старое лицо, покрытое морщинами, пронзил испуг, который он постарался тут же спрятать за не особо правдоподобным кашлем. Верховный Понтифик решил вмешаться, пока ситуация не вышла из-под контроля. — Тогда скажите, кому принадлежит её верность, Корвин. Не нужно нагнетать. Боюсь, у некоторых моих коллег может не выдержать сердце. Корвин хмыкнул. Небольшая шалость. Запоздалая месть за то, что отдали его на растерзание Верной Смерти четыре года назад. Половина Кардиналов хорошо так взбледнула. Жаль, что вторая половина и Понтифик видимо были куда лучше информированы. — Богам, конечно же. — Тыыыы! — Мальчишка… — Довольно. Капитан ответил вам подобающе. Каков вопрос, таков ответ. — Вы только что назвали мой вопрос тупым?! — Этот, или предыдущий вы имеете в виду? — съехидничал Кардинал Земли. — Достаточно, я же попросил. — припечатал голосом Верховный Понтифик. — Вопрос действительно был неуместен. Капитан, давайте обсудим предстоящую переброску войск и логистику. Нет необходимости в обсуждении очевидных вещей. — Как пожелаете. — поклонившись, он скрыл улыбку. Даже если они опять нажалуются на него Антилин, это того стоило. Какому из богов, по его мнению, принадлежит её верность, он уточнять не стал. Те, кто надо, и так знают, а кто не знает… тот рано или поздно сам догадается. *** Аинз Оал Гоун. Момонга. Авантюрист Момон. Судзуки Сатору. Кем он был? Кем он стал? Он уже и сам не понимал, что он такое. Судзуки словно растворялся в своем игровом аватаре. Медленно, но неумолимо. По крайней мере, ему так казалось. Наверное, всему виной был стресс. Постоянный стресс и страх смерти. Парадоксально, но когда он был живым человеком, он боялся смерти куда меньше. Потому что не дорожил своей жизнью? Потому что ему нечего было терять там, в разлагающемся мире с уничтоженной биосферой, где у него была лишь жалкая жизнь корпоративной шестеренки и любимая игра, которая умирала даже стремительнее реального мира? Возможно. А может из-за того, что личи, вроде него, отчаянно цепляются за свою не смерть. Кто знает? Но отчего же он испытывал стресс, будучи одним из сильнейших существ в Новом Мире, как недавно выяснилось? В подчинении у него было множество слуг лишь немного слабее него самого. Хотя некоторые были даже сильнее, если уж быть до конца откровенным… Так с чего бы? Вот именно из-за них, своих подчиненных, он и жил в собственном доме, неприступной крепости, как на иголках, предаваясь паранойе и меланхолии. Раздражение и нервозность сильно притупились со временем и хотя-бы это радовало, иначе он уже стал бы рвать несуществующие волосы на голове и начал лысеть, как Император Зиркниф с недавних пор. Почти полное отсутствие эмоций, кроме, разве что, любопытства, немного пугало. Но лишь немного. Сильно он напугаться уже не мог в любом случае. Хотя стоило бы. Неприступной Великая Гробница Назарик была лишь снаружи. А вот изнутри она была очень даже уязвима. Если взбунтуются стражи этажей, существа, нет, монстры, сотого уровня, которых он и его товарищи создавали вложив все свое мастерство и извращенный разум, создавая нечто, способное убивать простых игроков пачками… то мало ему не покажется. Тогда ему, гильдмастеру и их господину придется либо стать затворником, либо спасаться бегством… И именно такого развития событий он опасался больше всего. Не только смерти, но еще и позора, который она принесет. Страх разочаровать, подвести своих дорогих друзей. Страх не уберечь Гильдию — их общее детище, их общее наследие. В НИПах, созданных членами гильдии, он видел тени своих друзей. В их поведении, в их мелких чудачествах, в их мимике… Будто частичка его друзей впиталась в саму их суть, подарив настоящую, не цифровую, душу. Словно его друзья смотрели на него их глазами. Судили его действия. Наблюдали. Поддерживали. Давали сил не опускать руки. Как бы они оценили его работу? Как полный провал? Или, может быть, они бы сделали ему тридцатипроцентную скидку, как их товарищу и лидеру, повысив характеристику хотя-бы до удовлетворительного уровня? Хотелось бы верить, что они не разочаровались в нём. Однако, вместе с необъяснимой привязанностью, которую он испытывал к их общим созданиям, он ощущал… Ну, самым подходящим было слово ужас. Может быть стыд. Так было в самом начале, в первые недели. «Что же мы натворили?» — задавался он вопросом, глядя на особенно примечательных персонажей. О некоторых он предпочитал не думать вовсе. Судьба старшей сестры Главы Стражей Этажей, например, это просто тихий ужас какой-то… Пускай не он создал их такими. Пускай не он, а Табула Смарагдина мучил их. Но у него возник один простой вопрос к самому себе из прошлого. «Сатору, как ты мог это допустить?! Куда ты смотрел?» Точно куда угодно, но не туда, куда следовало бы. Тревожных звоночков в отношении их друга и согильдийца было предостаточно. Некоторые члены гильдии, в основном девочки, из-за него даже вышли из гильдии. Но сейчас уже было поздно что-то менять. Так он себя утешал, трусливо отворачиваясь в сторону, прикрываясь более важными делами и общим благом для Гробницы. Сделанного не воротишь, повторял он, но это было самообманом. Пускай прошлое не изменить, но настоящее — другое дело. Он мог исправить хоть что-то. Иногда худший поступок не совершить нечто ужасное, а просто закрыть глаза и уши, пройти мимо. Что он и сделал. И презирал себя за это. «Хотя, с Нигредо наблюдается положительная тенденция. Но доверять ей на все сто процентов я бы не стал. Хотя… я ведь даже Альбедо не доверяю на все сто процентов, чего уж там. На тридцать? Может быть.» То, что он снова про нее вспомнил только тогда, когда ему понадобились особые способности Нигредо, все еще терзало остатки его остывающей совести. Он с содроганием вспоминал место ее заточения, в которое ему было неприятно даже на минуту зайти… А она там жила. Добрая душа, заточенная в аду, сломанная психически пытками разума и бесконечным личным кошмаром, от которого не могла очнуться. Вернее, некому было её разбудить, спасти от него. «Потому что кто-то был слишком занят, прячась от ответственности в доспехах авантюриста. Как же я жалок…» Если бы Аинзу еще снились сны, то он был уверен, что ему бы снились гниющие зомби-младенцы, инфернальными голосами зовущие маму. Младенцы, обитающие в запертой комнате с одинокой хрупкой женщиной, потерявшей собственное дитя и медленно сходящей с ума, погружаясь в безумие. Он не помнил по лору, сама ли Нигредо срезала себе лицо ножницами, или же ей помогли, но здоровья ей это точно не добавляло. Бедная женщина. Но Нигредо он хотя-бы уже освободил и дал полную свободу передвижения по гробнице, без необходимости возвращаться в тот персональный ад, тогда как младшую из сестер, Рубедо, он старался даже не вспоминать лишний раз. У него начинала болеть голова всякий раз, когда он пытался придумать, что с ней вообще делать. Она все так же томилась в заточении, словно преступник, а не дорогой член гильдии и уважаемый Областной Страж. Она была слишком опасна. Слишком сильна. Хаотический элемент как он есть. Пока он придерживался концепции: Работает? Не тронь. Табула, создатель всех трёх сестер и, к сожалению, не только их, был глубоко больным человеком с серьёзным расстройством психики. Потому никто не был застрахован от несчастного случая, когда имел дело с его творениями. Извращенную психику сумасшедшего нормальному человеку не понять. Альбедо, глава стражей, была абсолютно лояльна Назарику и ему лично, хотя и с ней была куча проблем. Нигредо же была в основном лояльна, но могла атаковать даже членов гильдии, если впадала в буйство. Но Аинз знал, как к ней подступиться. Знал ее. А вот Рубедо… Ей вообще не прописали лояльность как таковую. Ноль лояльности. Она была не нужна, так как ее выпустили бы на волю только в случае смерти всех стражей и игроков. Стало быть, все вокруг априори враги, которых нужно подвергнуть экстерминатусу. Зато эта оговорка позволяла сделать ее равной по силе с боссами данжей. Иначе админы бы не согласились и порезали ей статы. «Надо было соглашаться и резать» имитировал вздох Аинз, перебирая документы и ставя на них свою подпись и печать гильдмастера. Горничная, Шестая, стоявшая у стеночки, тихо молчала, жадно ловя каждое его движение. Роскошная блондинка пожирала глазами своего повелителя, порождая в нем легкое чувство дискомфорта, вынуждая постоянно одергивать себя и держать марку, несмотря на то, что жуть как хотелось просто растечься лужицей, уткнувшись лбом в письменный стол. И самое паршивое, что после ухода Табулы из игры, в ее настройках постоянно ковырялся Люцифер, его лучший друг, не меньший псих, кстати, а еще Тролль с большой буквы, как он любил себя называть. Он действительно был способен вывести из себя своими приколами даже вечно спокойного гильдмастера, что уж говорить про менее терпеливых членов гильдии… Разве что Ульберт с его ультра-чёрным юмором мог посмеяться с его шуток… Пока они не касались самого веселого дьявола, конечно. Сатору просто не представлял себе, каковы были её установки на момент переноса гробницы в иной мир. Там могло быть что угодно. Люцифер всегда был непредсказуемым, а половину его шуток не понимал вообще никто. То же Яблоко Раздора так и осталось у него, не попав в сокровищницу гильдии, например. Оно часто им использовалось для развлечения. Люцифер и Ульберт иногда заходили в игру, всё-таки. Редко, но они наводили шороху на всём сервере, сжигая целые города новичков прикола ради. Некому было остановить этот дуэт. Но их имена были серыми, когда он проверял их через окно управления гильдией в первый же день попадания. Серые и безжизненные, как и у всех остальных членов гильдии. Будто они покинули её навсегда… Несуществующие сердце среди голых рёбер будто сжала костлявая рука. Скелет бы поморщился, да не мог. Забавно, кстати, но вместо имени Люцифера красовалась какая-то тарабарщина на непонятном языке. Очередной его прикол, по всей видимости. Донатные предметы, способные менять имя персонажа, стоили очень дорого, но члены Аинз Оал Гоун могли себе такое позволить. Непонятно только, зачем он это сделал, но… Люцифер же. В общем, Аинз давно перестал следить за настройками и лором НИПов, кроме основных, которые всегда были у него на виду. Рубедо не была. Но зато была последней линией обороны и скрытым супер оружием гильдии, которое никогда так и не было использовано. В те времена, когда её создали, игра уже постепенно начинала приходить в упадок и им просто не на ком было проверить ее подавляющую мощь. Никто не забирался больше так глубоко в гробницу после того эпического штурма, после которого у них и появились лишние мировые предметы для экспериментов с НИПами. Не игровые персонажи не могли использовать Мировые Предметы, лишь хранить их, получая пассивную защиту от других мировых предметов и прирост характеристик. Все, кроме Рубедо, которая и была, по сути, мировым предметом. Выкованная из обработанной руды мирового класса — Уру. Так же, как и Сизу, или же СZ 2128 Дельта, она была автоматоном или же андроидом, если говорить на более современном языке. Аинз даже не сомневался, что три основных закона робототехники Азимова к ней точно неприменимы. Эта девочка-робот была создана убивать все живое. И по иронии судьбы основную часть своего существования провела в спящем режиме, на тайном подуровне Назарика. И вот, теперь у него под боком тикала бомба с часовым механизмом, но он предпочитал её не замечать, надеясь, что если её просто не трогать, то она и не взорвется. Наивно, но таким уж был Сатору. Старался игнорировать неудобные вопросы до самого конца. «В любом случае, её тюремщики должны справиться с ней, ведь они были заточены специально под это. Это их суть. Идеальный компенсатор. Вот только это было в игре. Прописано в лоре Гробницы и стражей Рубедо, но что если здесь все работает иначе? Она так сильна, что может подтереться игровыми условностями и сухими строками кода. Или, что если… ей помогут?» Аинзу аж поплохело. Потому он и не любил думать об этом. «Самый простой способ удачно поднять бунт — помочь Рубедо вырваться с проклятого болота, перебив стражей. По задумке, вражеские игроки должны были прорваться через них, потратив много сил и ресурсов лишь для того, чтобы в итоге самоубиться, самолично освободить свою погибель — Рубедо… Почти харакири или сепукку. Но теперь это уже не казалось ему таким уж элегантным решением.» Будь то её сестры, или, быть может, Демиург, например, Аинз ни на секунду не сомневался, что кто бы это не сделал, они смогли бы применить ее потенциал на полную, разворотив гробницу изнутри. Плохо, когда твои подчиненные умнее тебя. Хорошо, что они пока об этом не догадываются, но сколько он еще сможет притворяться? Сатору помотал черепом из стороны в сторону, выбрасывая из него лишние мысли. Он уже поднаторел в актёрском мастерстве и не должен был спалиться. Он настолько сросся со своей маской Повелителя и высшего существа, что уже перестал отделять её от себя, постепенно становясь тем, кем его видели его подданные. Начал верить в собственную ложь. В любом случае, куда больше сестер его волновал другой его подчинённый. Самый умный и, вместе с тем, самый коварный, злой и пугающий. Настоящий дьявол во плоти. На его фоне Аинз чувствовал себя дегенератом и только то, что главный стратег Назарика, Демиург, был настолько умен, что додумывал все ещё и за него, спасало Сатору от разоблачения. Как говорится, Дьявол перехитрил сам себя. Вот и сейчас Демиург что-то планировал, что-то замышлял, но не рассказывал ничего, сволочь. Только стильно сверкал линзами очков и зловеще ухмылялся. От такой улыбки обычно плачут дети… На другом конце планеты. Сатору и сам чуть не плакал, пытаясь разобраться в многоуровневых планах его подчиненного. Пока что его рекорд — обнаружение второго дна в третьестепенном плане Демиурга. Неплохо. Раньше он даже поверхности взглядом коснуться не мог, а тут аж второе дно… Из бог его знает скольки. Демиург считал, что он, великий и могучий Аинз Оал Гоун, Высшее Существо и много других титулов, все знает наперед и как бы не лучше самого стратега, а потому незачем ничтожному дьяволу тратить драгоценное время своего очень занятого Повелителя на простенькие объяснения и так всем понятных вещей… Переубеждать его в этом Аинз, конечно же, не стал. И ведь не спросишь же напрямую… Что-то заподозрит, хитрый демонюга. Сатору мог только подстроиться под ситуацию, когда его умный подчиненный опять учудит какую-то пакость людям и сделать вид, что все это и было частью его масштабного плана с самого начала. Момонга предполагал, что тот готовит какую-то масштабную акцию устрашения в Святом Королевстве, но и только. Никаких мыслей, что именно это будет за пакость и не нужно ли его остановить, например. Хотя Святое Королевство ему нравилось и он даже думал посетить его как турист какое-то время назад. «Но раз уж Демиург положил глаз на Святое Королевство, то лучше туда не лезть и ему не мешать. Жалко людей, немного, но конспирация важнее. К тому же, если там найдутся люди сильнее нас, то можно будет найти другой путь помимо насилия. Дипломатия там, или еще что.» Аинз поскреб костяшками пальцев свою черепушку и откинулся в кресле, жалея, что не может унять фантомную головную боль помассировав виски. Он всё еще чувствовал за дверью его рабочего кабинета чужое присутствие. Слышал тяжёлое прерывистое дыхание, словно женщина за дверью пробежала целый марафон, прежде чем остановиться и передохнуть. И так она «отдыхала» уже пол часа. «Господи… Зачем только я изменил ей настройки перед окончанием игры, а?» За дверью, абсолютно точно, стояла Альбедо, и нет, у неё явно не было ничего срочного, потому что она уже была у него полчаса назад и должна была уйти по делам, вообще-то… Но не ушла и осталась стоять за дверью. Видимо ей было мало короткого разговора-доклада и сейчас она пыталась «надышаться» его запахом, шумно вдыхая воздух ноздрями, нервируя и смущая незадачливого лича-девственника. Сатору даже непроизвольно попытался втянуть ноздрями воздух, пока не понял всю абсурдность ситуации. «Я же скелет, у меня нет запаха!» — мысленно проорал Сатору, чувствуя как чувство невероятного стыда за его поступок, которое он только что ощутил, смывается накатившейся волной ледяного равнодушия. «Не стоило мне менять её настройки. Хотя нет, не стоило прописывать её влюблённость в меня. То, что она не стала зависимой от секса шлюхой — это, конечно, даже хорошо, но вот то, что все внимание прекрасной суккубы теперь сосредоточенно на скелете, у которого гениталии отсутствуют в принципе — это проблема. Большая проблема. Которую я, в мудрости своей, пожалуй, отложу на потом. До лучших времён, угу.» Сатору дал себе мысленный подзатыльник за трусость и нерешительность, но на этом самобичевание и закончилось. Сильные эмоции, включая стыд, быстро растворялись в потоке горной реки холодного безразличия.