Часть 22. Прошлое, которое стучится, и двери, которые еще заперты

— Обещай, что будешь беречь себя. Поцелуй, — нежный, ласковый, почти невинный, — и мягкое касание костяшками пальцев по щеке. Кэтрин готова мурлыкать от переполнявших ее душу эмоций и следом сама, привстав на цыпочки, чмокает ведьмака в губы, обвив его руками и заглядывая в кошачьи глаза. — Ты тоже обещай. Обещай, что вернешься и что будешь аккуратен. — Я вернусь, даю слово. — Не дай себя убить, пожалуйста… — Не дам. Я же ведьмак, ты забыла? А потом, как разберемся с Яведом, мы с тобой поедем на наше место в рощу друидов. Согласна? Кэтрин молча кивает, уткнувшись лицом в мужскую грудь. Лео качал браваду, хорохорился, скрывая за самоувернным тоном вполне обоснованное волнение и тревогу. Не только за себя, не только за друга и брата по цеху, но и за ту, которую полюбил и которая так нуждалась в его поддержке и помощи. Он уходил тогда, когда Кэтрин было тяжело — эмоциональная, физическая тяжесть, навалившаяся в одночасье — но поделать с этим ничего не мог. И его понимали, не обвиняли и не стремилась удержать, что делало уход еще сложнее. Лео не хотел оставлять девушку, ровно как и не мог бросить Геральта бороться с Саламандрами в одиночку. Путь ведьмака в целом не подразумевает особой оседлости, — о чем, разумеется, никто не думал, вступая в отношения, — а предательство себе подобных, отказ от мести шло в разрез со всеми теми идеалами, которые Лео впитал в Каэр Морхен. — А еще я хочу показать тебе нашу школу. Там очень красиво, тебе понравится, правда! И ты всем точно очень понравишься, я в этом уверен. Ламберт, конечно, бывает невыносим, но, мне кажется, ты его быстро поставишь на место. — Когда-нибудь, — Кэтрин тяжело выдохнула, еще крепче обнимая ведьмака, — обязательно. Она хотела бы их увидеть. Всех тех людей, которые играли такую большую роль в жизни Лео, те красоты, которые он вспоминал с теплотой и восторгом. Но пока что то были только мечты, на данный момент абсолютно неисполнимые.       Они расстались, и внутри обоих царило стойкое ощущение, что навсегда. Геральт тактично ждал, не торопя и не напоминая, что им предстоит еще много дел, включая с расстановкой чертовых Сефиротов на обелиски, и даже сам весьма почтительно простился с Кэтрин, пожелав сестре Наташе скорейшего выздоровления. Девушка ответила улыбкой, в которой была искренняя благодарность и более ни капли враждебности. Так они простились, разойдясь в разные стороны. Лео ощущал тяжесть, притом не только камней, которые было необходимо водрузить на старые мегалиты. Но он ни разу не обернулся, потому как знал — если пойдет на поводу у желания вновь увидеть Кэтрин, идти дальше будет еще сложнее. Мутант, исходя из общественных суждений, не должен быть эмоциональным. Он не должен чувствовать, не должен идти на поводу у эмоций. Убивать без сожалений, быть похотливым до отвращения и жадным до денег, выполняя заказы исходя из алчности, не гнушаясь ничем и руководствуясь лишь наживой. Лео не знал таких ведьмаков. С того самого момента, как он попал в Каэр Морхен, он видел перед собой примеры, достойные подражания; мужчин, которые могли запросто дать фору любому рыцарю в его сверкающих доспехах. И эти мужчины умели любить, кто бы что не говорил. — Переживаешь за нее? — Лео вырвал из размышлений голос Геральта. — Успокойся, она вполне способна за себя постоять. — Просто ей сейчас очень нелегко. А я… Может мне не стоило это начинать? Она заслуживает лучшего… — Я не знаю, Лео. Правда. — Но у тебя такой опыт, Геральт! Я слышал все баллады Лютика о тебе, и там ты всегда такой… ну… — Бабник? — Я бы не стал тебя так называть. — Смущенно пробубнил Лео, пряча от старшего товарища глаза. — Просто популярный, наверное. — Хм, наверное? Слушай, не знаю, какие взаимоотношения с женщинами у меня были в прошлом, но сейчас я вообще не могу сказать, чего я хочу и хочу ли вообще чего-то. Знаю, что есть цель: отомстить тем, кто напал на Каэр Морхен и из-за кого ты чуть не погиб. Знаю, что есть изменяющийся мир, в котором все меньше работы для таких, как мы, но где мы еще можем быть полезны. Знаю, что меня убивают обрывки воспоминаний, мешающие выстраивать себя заново. А вот женщины… Женщины — это сложно. Лодка глухо ударилась о причал, и они оба сошли, сразу доставая мечи из ножен. Вечерело. Кирпичники уже разошлись по домам, оставив после себя тлеющие костры и дремлющих возле них собак. — Красивый закат, черт возьми. — Глядя на розовеющий горизонт, пробасил Геральт. — Пошли. У нас еще куча дел. Обелиски реагировали на Сефироты бурно: светились, почти вибрировали, посылая по земле и покрытой тиной воде волны мощной энергии. Монстры шарахались от них, словно эта древняя, пробуждающаяся мощь причиняла им физическую боль, и даже воздух — прежде затхлый, застоявшийся — стал наэлектризованным, пропитанным азотом, как после грозы. — Остался последний. Геральт, а что если он готовит нам засаду? — Ну, этого исключать мы не можем. Но я сомневаюсь, что нас там ждет отряд из наемников или что-то вроде химеры на поводке. Для этого Явед слишком самоуверен. Когда все камни были водружены на мегалиты, по земле прошла такая резкая волна, что едва не сбила обоих мужчин с ног. Геральт чертыхнулся, медленно провел глазами по округе. Ни одного монстра, ни одного зверя или птицы. И мертвецкая тишина. — Когда подойдем к башне, нам нужно… Договорить Белый Волк не успел. Буквально в центре болота неожиданно и шумно возник портал — широкий магический овал, стремящийся то ли засосать все живое внутрь, то ли выплюнуть нечто из себя наружу. Из этого овала вышла женщина. И было в этой женщине нечто особенное, хотя выглядела она более чем по-простяцки. Темные волосы, коротко стриженные, без каких-либо следов долгой укладки и причуд в виде изящных заколочек; округлое, румяное лицо, выражающее душевность и симпатию; рубашка, заправленная в штаны и испачканные какой-то маслянистой субстанцией сапожки — тоже самые обыкновенные. Ни капли лоска, высокомерия или чванливости, свойственные чародейкам. А в том, что это была именно ворожея, сомневаться не приходилось. — Ну и навели же вы здесь переполох, мальчики. Такой сильной магической аномалии я еще не встречала. — Женщина приветливо и открыто улыбнулась. Совсем не как чародейки. — Позвольте поинтересоваться, чья была идея открыть старую башню? Геральт и Лео переглянулись. Оба замялись, как юнцы, и не знали что, собственно говоря, сказать. — Наша общая. — Начал было Лео, смущенно потерев шею. — Нам заплатили и… — Уж не этот ли пронырливый жук Калькштейн? — Незнакомка всплеснула руками, сплюнув в сторону. — Вот же хитрый лис! Я ведь предупреждала его несколько лет назад не соваться в башню без сопровождения какого-нибудь колдуна! И тут взгляд чародейки задержался на Геральте. Она обвела его взглядом, цепляясь за каждую деталь, но более всего уделила внимание молочно-белым волосам. Изумленно прикрыв рот ладонью, она прошептала: — Геральт… Не верю, что это ты. Но это правда ты! Живой! — Я… Мы знакомы? — Ты шутишь? Это же я, Враи Наттеравн. Лео ничего не понимал. Переводил взгляд от друга на чародейку и обратно, не зная даже стоит ли вклиниваться в разговор. Когда Геральт замычал что-то нечленораздельное про некого Хольта, какую-то маркизу-вдову и нападение, Лео стал понимать еще меньше. — Я потерял память. Но что-то я видел… Как во сне видел. Ты спасла мне жизнь, Враи. — Глупости. Это была наша общая работа с жрицами Мелителе. Как же ты возмужал за эти годы, черт возьми! — Хочешь сказать, постарел? — Хочу сказать, стал настоящим мужчиной. А этот юноша рядом с тобой? Представишь нас друг другу? Геральт оказался крайним неумельцем в данной области, и тогда чародейка взяла все в свои руки. От ее рук, к слову, пахло травами и настойками. Целительница, значит. Совершенно отличающаяся от своих товарок, очаровательная в своей простоте, но не лишенная самоуважения и необходимой твердости. Лео смущался под ее изучающим, но в то же время добрым взглядом, изнывая от желания разузнать побольше о прошлом Белого Волка и его приключениях. Враи, как будто мысли его прочитала, улыбнулась и сжала руку Лео крепче. — Я бы с удовольствием хоть сейчас устроила привал и поболтала о былом, но я здесь, мальчики, по важному делу. Возможно, оно связано с вашим и вы сумеете мне помочь. — Мы здесь не только ради башни, Враи. — Геральт кивнул в сторону старой развалины. — Там нас, возможно, ждет засада или же, в лучшем случае, просто хороший бой. Азар Явед. Слышала про такого? Лицо чародейки потемнело, а взгляд стал жестче. — Я слышала про этого ублюдка. Неужели вы здесь, чтобы с ним разобраться? — Это долгая история. — А я не особо спешу. Прошу садиться на ту корягу, господа. Я очень желаю знать, в какую западню вы собираетесь угодить в этом забытом Богами месте.

***

      Она снова видела во сне бандитов в трактире. Бандитов и Лили, терпящую боль, пока один из них ожесточенно двигался в ней, дергая за бедра и входя до упора. Вторая ночь подряд — беспокойная и неприятная. Верхний этаж трактира был стабильно спокоен, без намека на нужных лиц. Был еще какой-то альков, но туда никого не пускали, а на входе стоял здоровенный громила. Скорее всего, ее цель находилась там, но переть против хмыря два на два без уверенности, что игра стоит свеч — глупо и опасно. Кэтрин бдила второй этаж, не находя даже намека на необходимых ей людей. Она нуждалась в помощи. А еще в информации. Она могла не так понять видение и перепутать, где искать насильников Наташи, потому как был еще и Купеческий Квартал с трактиром в нем. Туда ей дороги точно не было.       Второй день подряд Кэтрин искала этих ублюдков, расспрашивая то девочек Кармен, то ребят Могилы. Последнее грозило последствиями: доносить новенькой стражнице о ком бы то ни было молодцы не собирались, а вот спросить с Мейса почему его девка сует нос куда не надо при желании могли. Своих информаторов у Кэтрин не было, а угрозы, которыми она стращала бандитов в трущобах, эффекта не возымели. Тогда на нее вышел сам Могила, успокоенный Кармен, что это не провокация со стороны властей, и спросил прямо, с чем связан такой интерес. Привлекать к своему плану Винсента Кэтрин не хотела да и по большому счету не могла, потому как вряд ли капитан стражи клюнет на видение от Богини в момент глубокой молитвы, а значит ей грозит допрос и подозрения; вера в торжество правосудия, как и некогда в том, своем мире, таяла все быстрее. — Значит, дело зависло? Следовало ожидать. Ты же понимаешь, что даже за убийство бандитов бывает срок? Вроде стражница не так должна порядок наводить. Кэтрин посмотрела на Могилу решительно и твердо. В этом взгляде не было ни сомнений, ни тревоги, лишь твердая решимость довести дело до конца. — Их могут выпустить под залог. Нет улик, нет свидетелей. Могут убить свои же, чтобы не донесли. А я хочу сама. Наверняка. — Попроси Мейса. Он уже вершил как-то самосуд. Поймаете мразей и… — Мы уже говорили с ним. Наташа без сознания. Нужны ее показания, чтобы посадить насильников, а она не приходит в себя. Принуждать его резать глотки я не хочу, у него и без того проблем хватает. Если это бандиты Саламандр, то вообще не факт, что их повесят. — Да, — сухо подтвердил Могила, хрустнув пальцами, — я в курсе. У этих сошек влиятельные покровители. — Поэтому это должна сделать я. За Наташу. Могила удрученно покачал головой. Ему, по большому-то счету, не было дела до того, кто очистит улицы от головорезов Саламандр, — если, конечно, напавшие на послушницу не обыкновенные заезжие наемники. Если же это ребята, с которыми он вел дела, то тут ситуация выглядит хуже; поставки шли очень плохо, в последнее время девочки приносили меньше прибыли, и разрыв связи с подельниками мог обернуться против бизнеса. Могила презирал насильников и вообще тех, кто плохо обращался с женщинами, однако рубить с плеча было категорически не выгодно ему самому. Однако если девка вбила в голову, что ей надо быть мстителем — так тому и быть, если только это не выйдет боком ни Могиле, ни его бизнесу. Он тяжело вздохнул, смерил Кэтрин долгим взглядом и, наконец, дал добро. — После нападения на Магистра в квартале неспокойно. Стража шныряет туда-сюда, усилили контроль. Мне лишние проблемы ни к чему, куколка, поэтому если что — я все отрицаю и наводку не давал. И без того все свалят на бандитские разборки. — Я не собираюсь вообще упоминать твое имя. Мне просто надо знать, где их искать. — Если Наташа без сознания, откуда знаешь, как они выглядят? — А можно это останется моим секретом? Я могу сказать, но ты не не поверишь. — Секретом? Ну, можно, только вот и у меня будет к тебе просьба. Которая должна остаться секретом. Кэтрин напряглась. Она ожидала чего-то подобного, а сейчас, сидя напротив Могилы, чей взгляд буквально сверлил дыру ей между глаз, чертовски точно ощущала дежавю из прошлой жизни. Опять бандиты, которые просят об услуге. Изменился лишь вопрос цены, но никак не сделка с совестью. — Чего ты хочешь? — Все просто. Есть груз. Твой капитан проявляет особое рвение к его тщательному досмотру и задержке, а мне он нужен и причем срочно. — Ты хочешь, чтобы я… — Забрала у наркоши Юза товар и дала моим ребятам ход. Безопасная доставка, понимаешь? Юз за дозу закроет глаза, а ты, — Могила криво усмехнулся, — получишь мою помощь в очень хорошем объеме. — За простую наводку слишком много хочешь. — Я тебе не простую наводку предлагаю, малышка, а реально подсобить. Не будет тела — не будет дела. А если это Саламандры, то мои будут рады помочь надрать им зад. — Мне не нужно помогать их убивать. — А все остальное? Ты описываешь мне этих тварей — я напрягаю парней их искать. Может Мейс и научил тебя кое-чему, но неужели ты реально думаешь, что справишься с бандитами самостоятельно? И потом, — Могила усмехнулся еще ехиднее, — куда ты трупы потом сваливать собираешься? Кэтрин быстро облизнула пересохшие губы, напрягаясь. Собственно, она их вообще не планировала никуда девать, трупы эти. Камер в этом мире не было. Системы опознования через отпечатки пальцев — тоже. Свидетелей вообще можно было избежать, если все сделать тихо. Так к чему лишние сложности? А Могила будто читал ее мысли и на его лице прекрасно отразились представления матерого бандита об умственных способностях девушки. — Ты два дня шаришься по округе, выспрашивая про каких-то мужиков. Которых потом найдут мертвыми. Может в трактире, может в переулке, но найдут. А потом начнется следствие. Винсент произвола не терпит, начнет искать виновных. Мои, может быть, тебя и не сдадут, а вот за всех шлюх нести ответ не могу. Кармен, как ты уже в курсе, с капитаном шашни крутит уже давно и не станет портить с ним отношения из-за тебя. Уж прости, куколка, но он ей дороже спасения твоей задницы. И кто-нибудь обязательно скажет, что ходила тут новенькая стражница и выспрашивала про убитых мужиков. Как думаешь, долго Мейс будет соображать кого ловить? — Это все косвенное. Доказать не смогут. — Доказать — да. Если, конечно, никто не тыкнет в тебя пальцем, потому что одна девка и несколько мужиков в драке — шума будет много. Или ты из себя опытную наемницу мнишь? — Тебе просто нужен груз. И чтобы я тебе помогла. — Мне нахер не сдалась именно твоя помощь. — Голос Могилы стал злее и жестче. — Я другого человека найду, не идиотку. А вот ты попадешь под следствие, потеряешь работу. Купленных стражников в Вызиме навалом, но они умеют за собой прибирать. У тебя нет связей, нет защиты, нет ни-че-го. Твоего ведьмака нет в городе, так к кому обращаться будешь, а? — Бандит смерил презрительным взглядом Кэтрин и недовольно цокнул языком. — Я думал ты умнее будешь. Но это уже твои проблемы. Мое дело — предложить. Девушка закусила щеку, глядя на то, как ее последняя надежда уходит, фактически плюнув на нее с высокой колокольни. Действительно, на что она надеется? К кому обратится за помощью? Если она потеряет работу, то придется снова выживать на одно мытье полов, а отомстить за Наташу так и не сможет. А время шло. Шло слишком быстро.       Ощущение, что пролить кровь подонков должна именно она сама, преследовало Кэтрин как навязчивая идея психически нездорового человека. Серп вручили именно ей, видение пришло именно ей — не это ли знак? Она прошла все испытания в Междумирье, ей дали шанс на вторую жизнь, магия Снежной Королевы все еще била ключом в подаренном кольце! И все же она рисковала. Чертовски рисковала, ввязываясь в какую-то сомнительную авантюру с бандитами, пускай не такими как Саламандры, но все же. Сердце от этого болезненно сжималось, принося как физическую, так и душевную боль. — Я приду к тебе завтра. Можно? Пожалуйста. Мне нужно подумать. Кэтрин не узнала собственный голос, а слова вылетели из ее рта без особого осмысления. Могила не обернулся, но замер на месте, издав тихий смешок. — У тебя сутки. В трактире лучше не видеться, так что ищи меня в моем доме. Ребята будут знать, что тебя можно пропустить. И он ушел, оставляя девушку на распутье в полной растерянности и страхе за собственные решения и их последствия.

***

      Лютик провел в борделе весь вечер и всю последующую ночь, наслаждаясь обществом девочек Кармен и сладкими объятиями Лили, которые она дарила ему по очень хорошей скидке считай что даром. Сочиняя памфлеты и уделяя особое внимание той рукописи, которую вел уже какое-то время, менестрель то и дело бросал косые на явно заманивающую его обратно в постель девушку, думая о таких вещах, которые прежде никогда особо не шли ему в голову. Лили была милой и отзывчивой, с поломанной судьбой и теперь уже слабой возможностью зарабатывать как прежде. Она жаловалась на то, что своим бережным, трепетным отношением трубадур избалует ее, в то время как другие клиенты не будут столь ласковы, и в этой мимолетом брошеной фразе было что-то царапнувшее Лютика за живое сильнее, чем можно было предположить.       Он знал ее прошлое, ее историю жизни. И если вначале общения с ней менестрелю хотелось вытащить Лили из грязи чисто на словах, брошенных в порыве страсти, то теперь, глядя на то, как она жмурится от боли, стоит только начать половой акт, ему в голову стала приходить совершенно дурная мысль. Надо бы пристроить девушку на другую работу. Разумеется, дальше мысленных поползновений обычно у Лютика дело не шло, — чаще всего не было ни возможности оказать реальную помощь, ни шибко крепкой привязанности, чтобы напрягаться по этому поводу, — но тут он как будто бы хотел попытаться. Вершить добрые дела в принципе ему было не чуждо, а Лили оказывала на тонкую натуру Лютика почти магическое действие. Пока что, во всяком случае. — И куда я пойду? В лечебницу работать? Или в трактир? — Как-то резко бросила Лили на тонкий намек Лютика сменить сферу деятельности. — Ты сам прекрасно знаешь, что это пустое все. Лютик знал и от этого знания лучше не становилось. Он снова лег с Лили в постель, отбросив творческие изыскания в сторону. Ее гибкое тело, точно натянутая тетива, остро реагировало на каждое прикосновение, а когда мужчина коснулся языком женской промежности, то и вовсе застонала в голос, запустив пальцы в волосы барда и сжав коленями чужую голову. В долгу Лили не осталась, и Лютик до самого утра не покидал бордель. Когда же забрезжил рассвет, он спустился вниз, еще на ступенях обнаружив никого иного, как спешащего на службу Винсента Мейса. Из комнаты Камен, ясное дело, с засосом на шее и сонной полуулыбкой на обычно хмуром лице. При виде Лютика капитан стражи улыбку спрятал. Лютик же отсалютировал ему шапочкой, проскочив вперед и почти сразу столкнувшись с Кэтрин, которая стояла возле дверей как часовой. — Лютик, Винсент там? — Без лишних церемоний начала стражница. — Я его ищу везде. — Да, вот он, спускается… Мейс, как по щелчку пальцев возник за спиной менестреля, сердито сопя ему в шапочку. Кэтрин тотчас вся сжалась, словно ожидая удар, явно собираясь поведать мужчине нечто не самое приятное, и это слишком бросалось в глаза. Капитан напрягся, отодвигая Лютика в сторону, и вопросительно вскинул брови. — Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста. — Что-то серьезное? Наташа пришла в себя? — Нет. Это срочно, правда. Винсент взял девушку за локоть и повел в сторону старого склада. Они скрылись за дверью, сопровождаемые любопытными взглядами не только жителей трущоб, но и Лютика, который определенно точно не мог отказать себе в удовольствии удовлетворить свое любопытство. Спешно миновав вооруженных бугаев из квартала, он крадучись приблизился к двери, проникнув ухом к шершавой поверхности. Разговор обещал быть долгим.