Часть 25. И кто же монстр?

      Лео открывает глаза, тотчас зажмурившись из-за сильной головной боли, как-будто петух со всей дури клевал его по темечку, стремясь пробить черепушку и добраться до мозгов. Тошнило, как после передозировки эликсирами, и жутко хотелось проблеваться. Пересилив позыв опустошить кишечник и схватившись за больную голову, молодой ведьмак поднялся, спустив ноги с топчана, и огляделся. Богатый дом. Большой и чертовски богатый. Камин, шкафы с книгами, хрустальный шар на тумбочке рядом с волчьим алоэ, и пентаграмма на полу. Геральта нигде не было видно и это пугало. Лео мало что помнил. Точнее помнил, но вот рассказать в деталях и без сумбура не смог бы. Они подошли к Яведу, словно старые друзья приветствовали друг друга; пока один ведьмак зашел в башню, другой сторожил Азара. Где-то неподалеку ситуацию контролировала Враи, затаившись среди ландшафта и выжидая момент, когда можно атаковать. План надежный, как новиградские часы с кукушкой, но в какой-то момент что-то пошло не так. То ли колдун почуял что-то, то ли актерство ведьмаков было не очень, — он атаковал первым и внезапно, отбросив одного из противников внутрь башни, другого — в порушенную каменную кладку возле башни. Если бы не защитное заклинание Враи, оба получили бы серьезные увечья, но отделались малой кровью. А потом Явед открыл портал, и оттуда выскочили Саламандры. Не много, около десятка, потому что поле для боя банально не вместило бы больший отряд. Места для маневра не было, бандиты разделились, нападая на ведьмаков как пчелы на идиота, решившего сунуть нос в улей. Лео помнил, что Азара взяла на себя Враи. Помнил, что слышал ее крик, когда она выкрикивала заклинания, сдерживая его напор, чтобы Геральт и Лео, окруженные Саламандрами, не стали его легкой добычей. Потом портал открылся вновь. Вышел Профессор. Чертов убийца, едва не убивший Лео в Каэр Морхене. Едва заметив его, молодой ведьмак ринулся в бой, забыв про все уговоры сохранять хладнокровие; Геральт, пришедший на выручку Враи, частично взял удар Яведа на себя, пока чародейка, уже не скрываясь, вовсю колдовала на тропе, ведущей к башне, выматывая тем самым Азара, которому приходилось драться на два фронта. Лео не мог описать то буйство берсерка, которое накатило на него, как наваждение. Финт, пируэт, подсечка, — быстро, четко, даже не думая, — помогли загнать Профессора к стенам башни, откуда уже было некуда отступать. Парень видел перед глазами, как этот ублюдок берет в руки арбалет и пускает стрелу. Чувствовал ту боль, когда пробило легкое, и липкий страх смерти, дышащий в затылок. Это подстегивало, но и лишало бдительности. В какой-то момент Азару удалось вызвать странное, диковинное существо — дух огня или вроде того, издающего пронзительный писк, который резал по слуху — и тот напал на Геральта со спины. Ему удалось ранить колдуна, но духа не ожидал, ровно как и Враи. А Лео отвлекся и это чуть не стоило ему жизни. Защитное заклинание целительницы начало слабеть уже давно, ведь ей все-таки было тяжело одновременно удерживать его и пытаться обезвредить зерриканца, но удар стилетом в грудь, которое получил Лео от Профессора окончательно сняло блок. Испуг, пронзивший все существо молодого ведьмака, позволил другому мужчине воспользоваться оказией и начать атаковать, а не защищаться. Лео не помнил, как оказался на земле с пробитой головой, ровно как и сам, чисто инстинктивно, сложил пальцы в Знак и отбросил Профессора в сторону. Он слышал окрик Геральта, слышал, как Враи уже буквально орала очередное заклинание, выбежав на главную тропу, ведущую к башне, стараясь защитить ведьмаков всеми своими силами. А потом мир погрузился во мрак, и очнулся Лео уже здесь, в незнакомом ему доме. — Если бы не ты, они оба были бы мертвы. — Да ладно, я мало что сделала. Должна признать, этот Явед выкачал из меня все силы. — Он могущественный чародей, Враи. Ты серьезно рисковала, вступив с ним в прямую конфронтацию. Голоса спускающихся вниз по лестнице женщин чуть затихли, вероятно, чтобы не разбудить Лео. Тот, весь обратившись в слух, стал внимать каждому слову еще тщательнее. — Мое основное направление — целительство, а потому пришлось изголяться. Но все же я довольна результатом: главное — удалось спасти парней. Ну, мне пора. Оставляю этих бестолочей на твое попечение, Трисс. — И куда ты теперь? — В башню. Надо успеть кое-что сделать до того, как Геральт сообщит Калькштейну об успехе предприятия и тот натворит там дел. Он, конечно, не полный дурак, но до светоча науки еще далеко. Хотя, кто знает, может быть я скора в суждениях. — Еще раз спасибо, Враи. — И тебе, Трисс. Прощай. Лео слышал, как открылся портал. Повеяло холодом, а голова заболела еще больше. Потом портал закрылся, и Трисс легкой походкой направилась к больному. — Подслушивать нехорошо, Лео. Парень растерянно заморгал, не сразу найдясь с ответом. — Ты думаешь так же громко, как и Геральт. С трудом удержалась, чтобы не шикнуть на тебя, пока разговаривала с Враи. — Чародейка присела рядом с ведьмаком, положив ладонь на его лоб. — Жара нет. Значит, болит голова и тошнит? — Зверски. — Лео скривился, неудачно резко повернувшись корпусом к ворожее. — Как там Геральт? — Весьма неплохо. Он очнулся еще вчера и даже сидел возле твоей постели перед сном, все ожидая, когда ты придешь в себя. — Трисс улыбнулась, заправив за ухо непослушную прядь волос. — Он очень привязан к тебе, Лео. И очень за тебя переживает. — Я знаю. Но я в порядке, правда. Только вот… Мне бы что-то от головы… — Не переживай, все скоро пройдет. Благодаря Враи вас только слегка потрепали, так что вы оба должны быть ей благодарны. И все-таки вы два идиота, — глаза колдуньи сузились и в них блеснул праведный гнев. — Пойти на такое самоубийство! В ловушку! — Мы были готовы. И, если бы Явед не струсил, то его уже не было бы в живых. Мы с Геральтом справились бы с ним. — Если бы да кабы. — Трисс помогла ведьмаку принять лежачее положение и вновь положила ладонь на лоб. — Ладно, хотя бы живы остались. Давай займемся твоей головой. Пальцы молодой женщины были теплыми, а касания плавными, аккуратными. Медальон на груди Лео завибрировал из-за магии, бешено скача на его груди. Чуть позже вниз спустился Геральт. Слегка прихрамывая, — давала знать старая рана, потревоженная в ходе боя с Яведом, — и бурча замысловатые ругательства себе под нос касательно слишком большого количества ступеней в доме Трисс, но когда он увидел пришедшего в себя Лео, то на губах Белого Волка впервые за очень долгое время появилась приятная, искренняя улыбка. Улыбался Геральт редко. Улыбался так, что было приятно, тем более. — Живой? — Живой. — Лео отзеркалил улыбку, поднимаясь на ноги. В его животе предательски заурчало. — Ну, раз вы оба пришли в себя, — Трисс пошевелила пальцами и со стола возле стены элегантно воспарила тарелка с вареной курицей, — я хочу кое-что вам сообщить. Дело важное и требующее делового подхода. — Когда ты так говоришь, мне снова становится плохо. — Перестань, Геральт. Ешьте и слушайте меня очень внимательно. Оба ведьмака занялись курицей. Трисс, сцепив пальцы в замок перед собой, стала расхаживать взад-назад, воодушевленно рассказывая о своем знакомстве с неким влиятельным купцом по имени Леуварден. — Мы в курсе его влиятельности. — Проворчал Геральт, отщипывая от бедра птицы еще кусок. — Совсем недавно он прочел удивительную лекцию касательно своих возможностей, когда я просто хотел выкупить у него один камушек. — Да, мне он тоже не особенно нравится. — Не отставал Лео, с голода глотая холодное мясо почти не жуя. — Но платит хорошо. Помнишь, он не обманул, когда мы закопали его друга в Предместьях? — Вести с ним дела приятно, но только если быстро и он платит. Просто так с ним общаться… — Геральт скривился, когда наконец обратил внимание, с каким выражением лица все это время стояла Трисс. — К этому все и идет, да? — Как я уже сказала, он очень влиятельный человек в определенных кругах. И может помочь в борьбе с Саламандрами. У Леувардена есть информация, которой он хочет поделиться. — Так пусть придет сюда и поделится. В чем проблема? — Так дела не ведутся, Геральт. Вам придется завтра пойти на прием. Вам обоим. Лео едва не поперхнулся куриной ножкой. У Геральта же аппетит просто пропал и он тяжело, почти мученически вздохнул. — Другого выхода нет? По взгляду Трисс итак было понятно, что нет. Лео же был озабочен другим. — Мне нужно сказать Кэтрин, что я жив. Я быстро добегу до таверны и… — И тебя сразу же арестуют. — Трисс развела руками, встретив пару ничего не понимающих глаз. — Боюсь, мальчики, что пока вы никуда не сможете выйти из моего дома. Ваши пропуска должен был доставить посыльный еще вчера, но до сих пор документов нет. Сейчас я собираюсь в ратушу, выясню что к чему. — Ты же сказала, что зарегестрировала нас обоих как жильцов своего дома. — Геральт вскинул бровь, криво усмехнувшись. — Возникли вопросы касательно столь аморального сожительства? — Это же все фикция, Геральт. Вероятно, есть определенные проволочки. Придется, видимо, еще заплатить… Но вы беспокоиться не должны. Отдыхайте и набирайтесь сил. А что касается твоей проблемы, Лео, — тут Трисс мягко улыбнулась, подмигнув парню, — то не переживай. Какой-нибудь мальчишка с радостью согласится доставить весточку твоей девушке. Лео стядливо опустил глаза, но тотчас насторожился. — Откуда ты знаешь, что она… — Ты слишком громко думаешь. Как и он. — Кивнув на старшего ведьмака, чародейка мелодично рассмеялась. — Ладно, мне пора. Не ждите меня скоро и, я очень прошу, не найдите неприятностей на свою голову. — Так нам же нельзя выходить из дома. — Лео почти умоляюще взглянул на Трисс. — Правда вообще нельзя? — Правда вообще. Не скучайте, мальчики. И волшебница вышла за дверь, оставив ведьмаков на попечение друг друга. — Что будем делать? — С какой-то безнадежностью в голосе спросил Лео. — Не книжки же читать… Хотя их тут у Трисс очень много. — У меня есть идея получше. Геральт встал, сходил на второй этаж. Вернулся с заговорческой усмешкой на губах и набором для игры в кости. — Ну что, сыграем?

***

— Ты уверена? — Более чем. Серебряный наконечник застрял в хряще и, — Наташа запнулась, сама не веря в то, что собиралась сказать, — и он шипел. Как будто кислоты налили. Я не в первый раз оперирую, поэтому точно могу сказать — кроме него ничто не могло причинить такой вред тканям. У Винсента аллергия на серебро. Бывшая стражница шумно вдыхает, устало проведя ладонью по лицу. С верхнего этажа слышался приглушенный голос Кармен, которая явно пыталась убедить Мейса остаться у нее. Кэтрин, решив попытаться в последний раз, задала еще вопрос. — А может быть так, что наконечник был чем-то покрыт? Может смазка какая, раз так мясо разъело. — Не уверена. Серьезное воспаление и ожоги тканей могут быть вызваны чем-то подобным, но я склонна полагать, что наконечник был чист. Можно отнести его к Шани, чтобы она проверила. Или к алхимику. — Медсестра достала наконечник, завернутый в салфетку, из кармана и протянула его подруге. — Но я сомневаюсь, Кэтрин. — Я верю тебе. Просто… Аллергия на серебро звучит так, будто… Нет, даже пока говорить не хочу. И ты, пожалуйста, пока никому и ничего. — Можешь быть уверена, я буду молчать. Если будешь что-то проверять, будь осторожна. Кэтрин молча обняла подругу и вышла из борделя. Наконечник оттягивал карман, посылая неприятные мурашки по телу. История про монстра, которого видели в квартале для нелюдей, всплыла в голове как нельзя некстати. Встав посреди дороги, девушка не знала, что делать. Ждать Шани в лечебнице? Идти к алхимику и отдавать последнее за анализ?       И вдруг, в самый последний момент, по дороге запылил Лютик. — Лютик! Менестрель остановился, приветливо махнув девушке рукой. — Мадам Кэтрин. Рад видеть. Как дела? Я слышал, капитан стражи ранен и сейчас находится в жарких объятиях прелестницы Кармен. — Да, он там. Жив и… Лютик, мне нужна твоя помощь. — Та, кто спасла Лили от бандитов, может просить меня о чем угодно. — У тебя есть кто-нибудь разбирающийся в оружейных смазках или ядах? Тут просто такое дело, — колебаясь, стоит ли вовлекать балагура менестреля во всю эту ситуацию, Кэтрин медлила с объяснением. — Обещай никому ничего не говорить. — Я почти оскорблен таким предположением, что меня можно подозревать в болтливости. В чем проблема? — Мне надо проверить вот это на наличие смазки или яда. Любого. — Девушка достала наконечник из кармана. — Поможешь? Лютик явно заинтересовался. Дабы девушке не пришлось опустошать и без того пустые карманы, — а алхимик или кузнец за чистосердечное спасибо работать бы не стали, — бард повел Кэтрин к Золтану. Идти пришлось к краснолюду Вивальди. — А я тебя знаю, — пробурчал проигравший очередную партию в кости банкир. — Не лично, но наслышан. Говорят, ты тут у нас порядок пыталась наводить, бандитов гоняла. — И весьма успешно! — Лютик подтолкнул застывшую в дверях знакомую ближе к краснолюдам. — Если бы не очернение нашей смелой стражницы в глазах закона, она бы разогнала… — Ладно, хорош трепаться. Чем обязан визиту? Кэтрин, положив на стол перед мужчинами салфетку, раскрыла ее, кивнув на наконечник. — Мне нужно знать, есть ли на нем какая смазка или яд. — У милсдарыни Кэтрин тяжело с финансами. — Лютик снял шапочку, сел за стол и тактично подвинул от набора с костями Золтана. — Друг мой, коли ты не занят, посмотри опытным глазом. А я пока развлеку хозяина дома, если он не против продемонстрировать мне свои таланты. — Я тебе не только их покажу, но и обдеру как липку. — Вивальди сощурился, внимательно глядя на гостью. — А чего это тебя интересуют такие вещи? — От этого зависит будущее одного человека, которого я уважаю и которому хочу помочь. — Тихо ответила она, обратив взор на Хивая. — Вы поможете? — Ну, если смазка есть, то помогу. С ядами все сложнее, тут тебе к алхимику надо. Хотя… Золтан подцепил наконечник ножом, понюхал, перевернул и полез в карман. Достал какую-то баночку с вязкой субстанцией, нанес немного ножом на край наконечника с обеих сторон. Кэтрин, закусив щеку, внимательно наблюдала за действом. — Ну, смазки точно нет. Даже остатков. Иначе поползла бы с серебра, как портки с Лютика в борделе. — Отвратительное сравнение. — Заметил виршеплет, обижено глянув на друга. — Зато правдивое. Эта смесь чистит оружие, меняя цвет при соприкосновении с другим веществом, а тут, как видишь, чистить нечего. Только кровь потекла. Запаха тоже нет никакого. — А может смазка осталась только на острие? — Настаивала Кэтрин. — Могу нанести на весь наконечник. Только если есть яд, он тоже сползет. — В миску положи. — Посоветовал Вивальди, которому явно не везло в тот день в кости. — Что сползет, в миске останется. Тогда можно отнести это алхимику. Кэтрин согласилась. С серебра сползла кровь, но больше ничего. Теперь жижу, в которой намешалась еще и чистящая смазка Золтана, было необходимо нести Калькштейну и, так или иначе, платить. Но дело требовало решительных действий. Выбросив орены считай что в помойку, оказалось, что следов яда не нашлось на на смеси в миске, ни на наконечнике. Серебро оказалось единственной причиной, которая прожигала плоть Винсента, а значит… — Что будешь делать? — Спросила Наташа у подруги, когда та вернулась в лечебницу. — Может все-таки стоит поговорить с Кармен? — Вряд ли она расскажет мне правду. — Кэтрин устало прикрыла глаза, все еще крепко сжимая в руках наконечник, замотанный в салфетку. — Но я попробую. Из лечебницы девушка вышла уже вечером, уставшая после уборки, но готовая к решительным мерам. Вопреки намерению буквально допросить Кармен насчет Винсента, в первую очередь бывшая стражница держала путь не в бордель, а в тот квартал, где не так давно видели какого-то монстра. Нутро подсказывало, что там она найдет ответ на свой вопрос, но прямо на повороте к полуразрушенным хибарам Кэтрин замялась. «Может не стоит?» — подумала она, ощущая, как наконечник тяжело оттягивает карман куртки. — «С чего ты взяла, что это как-то связано?» — Что ищешь здесь, девица? О, да это ты! Кэтрин обернулась, встетившись глазами с каким-то краснолюдом. Им оказался тот самый мужчина, который когда-то помог ей в подворотне разбираться с бандитами. Краснолюд смотрел на нее с легкой усмешкой на губах. — Потерялась или как? — Я, — нервно облизнув губы, произнесла девушка, — я кое-что ищу. Точнее хочу знать… В общем, мне нужна помощь. — И у кого же здесь ты собираешься ее искать? — Не знаю. Думала поспрашивать… Девушка выругалась. Смачно. Краснолюд оценил, прыснув в бороду. — Может расскажешь в чем дело? Глядишь помогу чем смогу. Только не здесь. Пойдем, я тут недалеко живу. Не видя иного выхода, Кэтрин согласно кивнула и поплелась за бородачом следом.

***

      … Кровь. Какой-то мужчина бьется в агонии на старом, ржавом столе, наспех сколоченном из стальных пластин и старой древесины. Из его рта течет пена, глаза почти вылезают из орбит — в них лопаются вены, зрачки сужаются до узкой щелки — и вскоре незнакомец затихает, так и замерев со скрюченными пальцами, заломив руки в немой просьбе прекратить его мучения. Рядом со столом стоит еще один мужчина. У него кошачьи глаза, повязка на голове и такая решимость во взгляде, будто он надеялся вот так же скончаться. Мужчина ложится на место умершего, и его крепко связывают, вливая ему в рот какое-то вещество. Потом слышится крик. Мутная реальность превращается в одно сплошное полыхающее жерново, перемалывающее кости; кости давно умерших и тех, кому еще суждено умереть. Лик чужеземца — смуглого и крепкого — появляется резко, прямо из искрящегося кругом пламени огромного костра. Он ухмыляется, кивает куда-то в сторону, где на гнезде из горящих бревен сидит огромная птица. Ее крылья — огонь, а из глотки вырываются дикий визг, переходящий в клекот. Под ней яйцо. И когда яйцо идет трещинами, из него выглядывает существо с глазами цвета золота и пламенем, исторгающимся из еще маленькой, но уже клыкастой пасти… Альвин проснулся с криком. Разбудил и других детей, и дежурящих медсестер. Рядом с ним тотчас оказалась Шани, которая в тот день дежурила возле него, не отходя почти ни на мгновение с того момента, как вернулась в лечебницу. Она заключила его в объятия, утешала, успокаивала, пока мальчишка бредил, перескакивая в своем сумбурном повествовании с одного фрагмента сна на другой. Альвин говорил, что держал меч, которым отрубал голову какой-то птице. Что его кожу ласкал огонь, пока кругом царил холод — смертельный, несущий погибель всему живому. Мальчик говорил, что его руки в крови и с сумасшествием тер ладони о рубашку, пытаясь стереть эту невидимую никому, кроме него самого, кровь. Жрицы Мелителе смотрели на ребенка с жалостью. А вот пришедшая в лечебницу Кэтрин смотрела иначе. Ее подозрительный, недобрый взор скользнул по нему быстро, однако при желании любой желающий мог прочесть в нем нечто, способное поразить в самое сердце. Как можно не жалеть ребенка? Как можно инстинктивно тянуться к ножу на поясе, когда сирота страдает от ночных кошмаров? Однако Кэтрин знала куда больше, чем сострадающие Альвину люди. Понимая, что поделиться подозрениями ей не с кем, девушка опустила взгляд, пройдя к алтарю, возле которого завершала утреннюю молитву Наташа. — Ну как, узнала что-нибудь? Ты отсутствовала так долго, я уже подумала, что случилось дурное. Кэтрин, все в порядке? — Я даже не знаю с чего начать. Ты свободна? Мы можем поговорить где-нибудь? — Можем прямо здесь, нас никто не потревожит. — Нет, — уверенно отчеканила Кэтрин, косясь на идущую к ним Шани с Альвином. — Пойдем в трактир. В моей комнате будет спокойнее. И, взяв подругу под локоть, она увела ее прочь от того, кто таил в себе опасность куда более великую, нежели мог сам то осознать.