Часть 26. Тайные встречи

      Нелюди встретили Кэтрин неприветливо. Взгляды разной степени озлобленности, подозрительности и презрения сопровождали ее весь тот путь, что она проделала вместе с бородачом до какой-то лачуги; там сидело двое — эльф-ремесленник да еще один краснолюд, которые играли в кости на маленький стилет, инкрустированный драгоценными камнями. Кэтрин в оружии кое-что да соображала, но только не в таком, — все-таки не ружья да пистолеты, как ни крути разница есть, — однако беглого взгляда хватило, чтобы прикинуть сколько может стоить эта штучка из чистого серебра, в котором на проникающем через ставни солнце блестели рубины и изумруды. На вошедших внимания не обратили. Сопровождающий девушку краснолюд налил себе самогонки, сел за стол и что-то быстро сказал на языке, который прежде Кэтрин никогда не слышала. Но поняла все, до единого слова. — Девица ищет оборотня. У нее наконечник, который мы в него всадили. — Хочет поохотиться? — Сказал эльф, не отрываясь от партии. — Пускай ночью приходит. Посмотрим, на сколько ее хватит против него. — Он не нападает просто так, и вам двоим это известно. — Что мне от его порядочности? — Пробасил другой краснолюд, фыркнув. — Или ты мне сейчас заливать начнешь про принципы монстров? — Я девке обещал помочь. Хочет знать про зверя все. — Это твои проблемы, что ты что-то там ей обещал. Я людям не должен нихрена. И вообще, с какой это радости ты ей помогаешь? Дает тебе из жалости? — Это хорошая девка, она стражницей была и хотела… — Стражницей? — Эльф рассмеялся, наконец взглянув на Кэтрин. — На ней одежда, которую носят шлюхи. Сдается мне, что занималась она здесь совсем не наведением порядка. Тут уже Кэтрин не выдержала. Сжав кулаки и подойдя к эльфу ближе, она гордо вскинула голову и прошипела, как злобная, дикая кошка: — Ты мне это в лицо скажи, дерьма кусок. Даже будь я шлюхой, тебе, мой сладкий, я бы не дала даже за деньги! Нелюди замерли, игру отложили. Краснолюд, который кидал кости, тоже обратил внимание на девушку, глядя удивленно, а с тем напряженно. — Откуда ты… Эй, погоди! — Начал он, жестом призывая эльфа успокоиться. Тот же уже вскочил на ноги, а по его лицу пошли красные пятна гнева. — Ты ответишь за свои слова, dh`oine. — Засунь свои угрозы себе в очко! Эльф ударил ее. Звонкая пощечина, которая прозвучала как удар хлыстом. Кэтрин не шевельнулась, а потом ударила в ответ. Не ожидавший отпора эльф не удержался на ногах и рухнул обратно на лавку. Кэтрин могла справиться с ним: худой, истощенный, явно несколько ночей не спавший. В его глазах плескалась ярость, но разойтись ему не дали вмешавшиеся в драку краснолюды. На его громкие оскорбления сбежались полоскавшие во дворе белье эльфки и еще один краснолюд с топром в руке. — Мне просто нужна помощь! — Твердым, зычным голосом произнесла Кэтрин. — Расскажите мне, что вам известно об оборотне, на которого охотитесь, и я оставлю вас в покое! — А если не расскажем, — спросил краснолюд с топором, — тогда что? — Ничего. Мне угрожать нечем и я не хочу принуждать. Просто прошу. Кэтрин держалась спокойно. Даже с языком, в котором она явно делала успехи, совладала, ни разу не перейдя в порыве гнева и из-за нервозности на свой родной. Со стороны девушка казалась абслютно уверенной в себе, — солидной фигурой, не поддающейся на угрозы и провокации. Внутри же ее била мелкая дрожь. Кольцо на пальце холодило кожу, но не так, как в момент опасности; скорее то была дарующая успокоение прохлада, придающая сил в ситуации, когда можно было ожидать любой неприятности. Ее могли снова ударить, прогнать, да хоть прибить и свалить все на того же оборотня. Кэтрин услышала достаточно из разговоров нелюдей, но хотела знать больше. Она хотела знать, как помочь Винсенту. — Знаешь что, девица, — пробормотал тот краснолюд, который привел девушку в трущобы, — зря я тебя привел. Но раз уж я облажался, то, пожалуй, решать эту проблему тоже мне. Приведу я тебе одного парня, — он раньше в Предместьях кузнецом работал, но из-за одних ублюдков был вынужден сюда бежать, — он шарит в проклятьях кое-что. Однако вряд ли он окажет тебе услугу за просто так. — Денег у меня нет. — У него есть проблемы серьезнее, чем карточные долги. Давай, присядь. И не подерись больше ни с кем. А я приведу тебе того, кто может тебе помочь.

***

      Лео клевал закуску — на вид так сущая гадость из какого-то паштета, из которого торчали листья мяты, абсолютно не спасающей вкус сие гастрономического шедевра — и думал о том, какого черта он здесь делает. Глядя на откровенно скучающего Геральта, подцепившего утиную ножку ножом и сразу же опустившего ее обратно на поднос, парень догадывался, что старший ведьмак разделяет его мысли. На них не обращали внимания. Вообще никто. Трисс окучивала Леувардена, как плодоносную грядку перед поливом, богатеи цивильно поцеживали вино, старый знакомый обоих ведьмаков Талер вел не слишком оживленную беседу с каким-то чиновником возле камина. И так почти весь вечер. Чародейка обещала важные переговоры, но когда ведьмаки прибыли на вечер, наконец заимев проспуска, чтобы передвигаться по городу, влиятельный купец отправил их за стол. Стульев не было, даже маленькой скамеечки в углу, поэтому приходилось наслаждаться кушаньем стоя. Блюда были богатые, но категорически тошнотные. Лео хотел спуститься вниз и взять что-нибудь поесть у трактирщика, но это, как оказалось, моветон, и на второй этаж таверны со своей едой не пускали. Становилось совсем скучно. — Ты только посмотри на них. — Пробубнил Геральт, скрестив руки на груди и подперев плечом стену. — Здесь хватило бы еды, чтобы накормить целую деревню, а они не притронулись даже к половине. И это в условиях карантина. — Мне простая еда нравится больше. Даже курица в доме Трисс вкуснее, чем эти… паштеты. Послышался громкий смех, и оба ведьмака повернули головы. Принцесса Адда, стоящая в окружении рыцарей и вельмож, рассказывала какую-то шутку про мышей и норы, в которой явно прослеживался скрытый подтекст. Лео нахмурился. — Геральт, а эта принцесса ведь та самая, которую ты расколдовал от проклятья? — Да. Признаться честно, помню не все, но то, как она меня потрепала — очень даже. — Если она больше не стрыга, то почему мой медальон вибрирует, когда я прохожу мимо нее? Или это кто-то другой… — Нет, Лео. Это она. Я стоял рядом с ней и больше поблизости никого не было, а мой медальон тоже бился под курткой. — Значит, проклятье не ушло до конца? — Скорее оно вернулось. А точнее его кто-то вернул. — Геральт отлип от стены, недовольно цокнув языком. — Леуварден идет. Сейчас будет приобщать нас к своему великому плану. Леуварден начал, как всегда, с предисловия. Про свое происхождение, вопросы великой важности, которые простым убийцам чудовищ никогда не понять, и про свой гениальный план по уничтожению Саламандр. Сам марать ручки мужчина, разумеется, не хотел, бегать по канализации по колено в дерьме ему не улыбалось, зато должно было улыбнуться ведьмакам. Канализация, — где по счастливому стечению обстоятельств находилась точка сбыта наркоты, а также лаборатория по ее непосредственному изготовлению, — была не единственным местом, где обосновались бандиты. Они успели окупировать еще и болота. И, стоило заметить, что без влиятельных знакомых вряд ли бы их бизнес так процветал, опутывая всю Вызиму плотной сетью. — Эти сучьи дети явно подсадили на крючок кого-то из знати и приближенных к Фольтесту. — Талер, который не то чтобы грел уши, но особо не скрывал своей вовлеченности в процесс, богохульно выругался, поминая какого-то святого и его матушку, презрительно косясь в сторону стоящего неподалеку рыцаря. — Видишь того щеголя в красном? Этот нильфгаардский ублюдок тут явно замешан. А с учетом того, как близок он к нашей не слишком одаренной принцессе… — Потише, Талер. — Шикнул на мужчину ведьмак, наблюдая за тем, как рыцарь окучивает венценосную особу. — С учетом или без, Адда не гонит графа от себя, а значит в случае чего пинка под зад получишь ты. И это в лучшем случае. — Де Ветт имеет на нее влияние, и я уверен, что он стоит за дерьмовыми подделками, которые выдают за официальные документы — Какими подделками? — Эдикты короля, этот сраный бред, под которыми будто бы он ставит печать. Говорю тебе, тут дело не чисто. — С чего ты взял, что это именно граф? Почему не сама принцесса? Внимание Геральта отвлек Лео, который только что беседовал с Трисс, — о посыльном к Кэтрин, не иначе, — а тут уже шел на аудиенцию к Адде. Благо что не приватную, хотя парень и тут струханул и выглядел так, словно его ведут на эшафот. Принцесса плотоядно улыбалась, отослав крутящегося рядом с ней рыцаря прочь. Лео, судя по всему, предпочел бы, чтобы тот остался и находился между ним и Аддой, как прочная стена между двух враждующих городов. — Думаешь, надеется вытащить из него информацию? — Талер пригубил вина, тоже обратив внимание на сие действо. — Не на того напала. — Геральт скрестил руки на груди, недоверчиво поглядывая на Адду. — Да и вряд ли у Лео может быть информация, полезная нашей принцессе. — Если только она не связана с теми, на кого вы с ним охотитесь. Талер отвел взгляд, сделав вид, что протирание монокля занимает его куда больше, чем реакция беловолосого ведьмака на сказанное. Геральт никак это комментировать не стал. Ему определенно не нравилось, что он все больше увязал в политике и всех этих тошных интригах, а вместе с собой тащил еще и Лео.       Трисс подошла к ведьмаку бесшумно, ступая мягко, почти как эльфка, и аккуратно коснулась его локтя. — Может, пойдем? Или тебе так понравился прием? — Если уже можно уходить — я за. Только спасем для начала Лео. Еще чуть-чуть и он выпрыгнет в окно. — Принцесса явно в нем заинтересована. — Чародейка улыбнулась, издав тихий смешок. — Чему он, как я вижу, не рад. Лео определенно составляет тебе конкуренцию на рынке женихов, ведьмак. Скоро Лютик перестанет сочинять баллады про твои похождения и переключится на более свежую фигуру. — Если рядом со мной будет столь обворожительная дама, — Геральт привлек Трисс за талию ближе, склонившись к ее уху, — то я не возражаю. — Ты что? Геральт, это неприлично! На приемах мы не можем… — Да ладно, тут никому нет дела. На нас даже никто не смотрит. — Давай все же как-нибудь вызволим Лео из лап принцессы и пойдем домой? Так мы и волков накормим и овцы будут целы. Геральт неохотно отстранился, признавая чужую правоту. Присутствие Трисс рядом, ее забота, пока он лежал израненный в постели после боя с Яведом, ее голос, запах, прикосновения… Все навевало воспоминания — пускай обрывочные и смутные, но все же — и желание близости, но не только физиологической. Геральту хотелось заново узнать эту женщину, спросить про их прошлое, понять, почему она так ему важна. Это ощущалось как наитие, интуитивное чутье, подсказывающее ему и одновременно сбивающее. Прошлое вступало в битву с настоящим; новый Геральт не желал становиться копией того Белого Волка, которого все знали. Но он еще не знал, кем является новый Геральт, которым он не столь давно проснулся в Каэр Морхен, окруженный братьями по цеху и хлопотавшей над ним Трисс. Они покинули таверну втроем: отбить Лео у Адды все же удалось и не без помощи ревнующего до одури де Ветта. Молодой ведьмак лег на первом этаже, почти тотчас вырубившись из-за выпитого, а вот Геральт был настроен на иное. Податливое тело Трисс, ее густые волосы и нежные касания сводили его с ума в ту ночь, словно и не было той близости в цитадели ведьмаков перед отъездом; он нащупал в одеяле длинный пояс от халата колдуньи, и в глазах мужчины загорелись дьявольские огоньки. — Не знала, что тебе по нраву такие игры, ведьмак. — Прошептала Трисс, облизнув припухшие от поцелуев губы. — Не волнуйся, — Геральт привязал ее руки к спинке кровати и лукаво подмигнул волшебнице. — Я не сделаю ничего, на что ты не дашь добро. — Я верю тебе. И всегда верила… Дорожка из поцелуев медленно петляла от тонкой шеи до груди и ниже, задержавшись возле ореолов сосков. Трисс извивалась, сдерживая стоны, раскрывала рот в беззвучном крике, крепко жмурясь, когда становилось особенно хорошо. Юркий язык между ног сменился такими же юркими пальцами. Когда ведьмак накрыл ее тело своим, чародейка уже была готова и ждала. И она была готова отдать если не все, то очень многое, чтобы этот мужчина был рядом с ней всегда, пока одна лишь смерть не разлучит их.

***

      Шани вернулась домой заполночь. Домовладелица уже спала, и ее шумный храп заглушал даже противный скрип половых досок, пока уставшая медичка взбиралась на второй этаж, искренне желая плюнуть на все и рухнуть спать на лестнице. Почти не размыкая век, она стянула с себя рабочее платье, швырнула сапожки на ковер у холодного камина и подошла к тазику с остывшей с утра водой. На бадью у нее уже сил не хватит, но девушка упрямо решила смыть с себя запах лечебницы. Процедура преследовала и гигиенические цели: это, конечно, не понежиться в горячей воде, но чумные больные и простуженные беспризорники, которых пока что не взял на себя ни один орден или приют, совсем не тоже самое, что цветочки и притирочки у местной травницы. Добавив в воду немного мыла из баночки, Шани взболтала пену и как следует намочила тряпочку. Исподнее полетело к платью; натираясь до красна, медичка чувствовала, как тяжелая сонливость вызванная мертвецкой усталостью отступает, а потому поспешила быстрее закончить процедуру. Длинный отрез ткани служил полотенцем, в который девушка завернулась как в кокон. Вытерла тело, отбросила ткань в сторону и поплелалась к кровати. Она чисто случайно бросила взгляд в угол комнаты, где стояло старое кресло, на котором обычно гнездилась чистая одежда. На этот раз одежда оказалась в корзинке, а на кресле кто-то сидел. Сонливость как рукой сняло. Шани ахнула, подскочила на месте, отшатнувшись и не удержавшись на месте. Нога заплелась за ногу, и девушка упала на кровать, стараясь на сохранить равновесие, а прикрыть все то, что демонстрировалось незванному гостю, который все это время — без стыда и уважения — молча, спокойно смотрел. Он видел все. Изгибающееся нагое тело человека, принимающего слишком провокационные позы, чтобы хотя бы из приличия просто так сидеть и смотреть. Тому, кто смотрел, на человеческие приличия было плевать. Шани являлась не обычным dh`oine, но тем, кто оказывал его отряду услугу ценой в жизнь. Искалеченный скоя`таэль шел на поправку, раненные бойцы из отряда своевременно получили первую помощь, — это было более чем достаточно, с учетом того, что Шани никому ничего не была должна сверх своей клятвы спасать жизни нуждающихся. Именно на это и давил Яевинн, нуждаясь в хорошем медике. Именно это и толкнуло его вновь рискнуть и заявиться в город, — будучи сам не в лучшей форме, это был большой риск, — потому что Шани была нужна на болотах. А еще он сам нуждался в помощи, как бы не старался отрицать очевидное. Саламандры, попытавшиеся отбить у партизан лагерь на болотах, хорошо потрепали «белок» и их командира. Яевинн еще не до конца отошел от кислоты пиявки — рука функционировала плохо из-за боли, а теперь еще и ранение в бок. Он пропустил удар, не сделал блок, не отскочил, не увернулся. Почти как неповоротливый dh`oine, подставился, потом позволил себя наскоро замотать и потащился к друидам в рощу. Там его подлатали, дали кое-что в помощь раненым в отряде, но требовалось больше. А у друидов этого больше не было. — Какого черта… Ладонь зажала рот Шани, а на нее саму навалилось мужское тело. Горячая кожа соприкоснулась с доспехами эльфа, и по телу девушки пробежала мелкая дрожь. Чужое колено между ее ног было слишком близко. Оно касалось, терлось, мешало; Шани попыталась отползти, но эльф держал крепко. Склонившись к ней ближе, Яевинн прошептал: — Я знаю, что сейчас ты зла. И имеешь право отказать в просьбе. Но мне нужна твоя помощь, beanna. У меня лагерь полный раненых. Скоро некоторые будут трупами, если ты не придешь. Ладонь все еще зажимала рот Шани, а мужское тело согревало от ветра, что проникал через окно. От Яевинна пахло кострищем, травами и болотом. Все в месте — сочетание не из лучших, но почему-то этот запах не отталкивал и не раздражал. Вероятно, после запахов лечебницы можно привыкнуть ко всему. Или почти ко всему. Шани не шевелилась. Скоя`таэль неотрывно смотрел ей в глаза, а его колено так и замерло вплотную между ног девушки — слишком близко, будто специально, касаясь чувствительного места так, словно в том не было ничего предрассудительного. Наконец Яевинн заговорил вновь: — И ты была права, beanna. Только теперь тебе придется позаботиться не только о моей руке, но еще об одной ране. Если ты согласишься. Эльф убрал руку. Шани — раскрасневшаяся и пылающая от возмущения, стыда и необъяснимого жара — тотчас накинула на себя простынь. Крайне смешно, с учетом того, что пока она мылась, Яевинн успел оценить абсолютно все, если, конечно, то было ему хоть как-то интересно, — он смотрел ей в глаза и только в глаза, никак не пытаясь смутить. Но девушка все равно была зла, до звериного рева и скрежета зубов, однако держала гнев под контролем. Можно ринуться к окну, закричать и проснется домовладелица. На ее крики — в том числе проклятья в адрес самой Шани — может прибежать стража, но Яевинн все равно успеет слинять в окно. Можно дать выход гневу, пнуть его, отчитать, возмутиться, только вот отчего-то подобная реакция казалась глупой и по-детски смешной. Командир «белок» терпеливо ждал ответа. Видел в глазах Шани все то, что та все еще не высказала, и, к удивлению девушки, молчал. В его взгляде не было ни спесивости, ни самодовольства. И он ни разу не перевел взгляд куда-то ниже уровня лица сидящей перед ним медички. — Отвернись и дай мне одеться. Эльф отвернулся. Молча. — Что за ранение? — Клинком в бок. — Кто перевязывал и чем? — Друиды. Чем — я не интересовался. — Какое доверие! — Про лекарства, которые ты давала моему бойцу, я тоже не спрашивал. Шани оделась. Велела эльфу снять доспехи и сесть на кровать. Камин зажигать было долго, в комнате было холодно, а единственная свеча, которая горела рядом с постелью, освещала скудно. Медичка выругалась. Тихо, но грязно. Яевинн на это даже не хмыкнул, только тяжело выдохнул и устало прикрыл глаза. Он вообще не смотрел на Шани. Или ей только казалось, что не смотрел. Она стояла на коленях между его ног, очищая рану, накладывая мазь, перевязывая заново, и чувствовала себя безумно неловко, как жрица Мелителе при виде голого мужика. Это бесило, а потому девушка действовала грубее, чем обычно. Злость все еще кипела в ней, но, смешанная со смущением неясного генеза, стала еще ярче. — Все. — Бросила Шани, закончив с плечом. — Готово. — Когда ты отправишься на болота? — Я еще даже не дала согласия! — Мне нужна твоя помощь. — Какой же ты наглец! Врываешься сюда, пялишься, пока я моюсь, а потом требуешь… — Я не требую. И эта ситуация не доставляет мне удовольствия, как бы тебе не хотелось верить в обратное. Но у меня есть для тебя информация, которая будет тебе интересна. — Какая еще информация? — Про Истока, по имени Альвин. Ты ведь ухаживаешь за этим мальчиком, не так ли? Шани замерла. Ее пальцы мелко дрожали, а губы сжались в узкую линию. — Помоги мне и я расскажу тебе все, что знаю. Поверь, эта информация будет тебе интересна. И Шани ничего иного не оставалось, кроме как согласиться.