Часть 27. Обстоятельства, способные сломить

— Значит так. Мне нужно доставить письмо. На болота. Потом получить ответ. Справишься? Кэтрин уверенно кивнула. Вообще не представляла, на кой черт ввязывается в это дерьмо, — на чародея или ученого сидящий напротив краснолюд был не слишком-то похож, — но решила идти до победного. В самую, так сказать, задницу. — Ее зовут Ринна. Отдашь письмо, дождешься, пока мазелька нацарапает ответ и явишься сюда. Если вздумаешь меня заложить… — Да нет мне дела до ваших писем! — Вспыльчиво бросила Кэтрин, устав объясняться за каждый чих. — Делайте что хотите, мне главное получить… — Информацию. Знаю. Ну, тогда слушай. Краснолюд достал топор. Острый такой, наточенный с явным мастерством дела. Повертел им перед лицом девушки и положил на стол. — Есть монстры, которых еще можно спасти. Ну, как спасти, — он фыркнул, усмехнувшись в бороду. — Если сам факт быть особью вашего вида это вообще спасение. Коли с башкой все в порядке, то будет самый обычный человечишка. Но коли фляга свистит, то останется все тот же монстр. Тогда, — бородач кивнул на топор, — берешь вот это и рубишь наотмашь. Усекла? — В общих чертах. — Тогда слушай далее. В разных книжонках можно найти кучу всякого дерьма. Эликсиры, примочки, рубашки из трав и прочая хрень. Это пустая трата времени. Тот, кого ты хочешь спасти, должен сам победить в себе зверя. Кэтрин почувствовала, как задергался глаз. — В смысле? Просто убедить себя, что больше не хочет быть монстром? — Не язви, хреново получается. Он должен поставить что-то смертное превыше. Семью, друзей, любимую собачку — что угодно. Элемент провокации — вот что важно. — То есть мне надо подсунуть тому, кто вот-вот обернется в оборотня, кого-то, кто ему важен, и он… Это чушь какая-то! — Вздумала сомневаться? Вали тогда. Тебя никто здесь не держит. — Ладно, хорошо! Подождите. — Кэтрин устало выдохнула, схватившись за голову. — О, твою мать, в какой же я заднице. — Сама в нее себя посадила, куколка. — Знаю. А есть ли просто способ… ну… пересидеть полнолуние, что ли? Может его привязать цепями как-то, и вот чтобы он не вырвался. — Одно другому не мешает. Если он решится на такое, то явно по какой-то причине. Если этой причиной будет, допустим, большая любовь, то тут уже будет выбор — о чем я и говорю. — Ага. — Девушка кивнула, задумчиво почесав бровь. — Выбор. И большая любовь. С учетом того, что единственный человек, которого можно было отнести к любовным привязанностям Винсента, и также единственный оповещенный во всю эту ситуацию, — а Кэтрин не сомневалась, что осведомленность там была на уровне, — была Кармен, то видимо все дороги воистину вели в Рим. А точнее в бордель. Краснолюд написал письмо. Велел передать лично в руки той, кто теперь куковала на болотах в роще друидов. Дорогу до рощи бывшая стражница помнила, ровно как и то, что дойти до нее живой — тот еще вызов судьбе. — А до завтра это не подождет? — Нет. Письмо доставь сегодня, ровно как и ответ. У тебя еще есть завтрашняя ночь. Полнолуние действует несколько дней до и несколько дней после основной фазы. Кэтрин ничего не оставалось, кроме как согласиться. Дойдя до двери, она вдруг резко остановилась и бросила через плечо: — Мне сказали, что ты кузнец. А говоришь ты как ученый. — Я не ученый, милашка. Я просто много чего поведал. Давай, шевели жопенкой. Ночью на болотах водится много дерьма.

***

      Лео вызвался расставлять сенсоры, которые Трисс изначально хотела вручить Геральту, с самоотверженностью и запалом, но совершенно не потому что ему было интересно какие такие магические аномалии засекла чародейка. Он хотел увидеть Кэтрин. Ему снилась она буквально на днях, — уставшая, с понурым взглядом, бредущая под дождем, — и это только подогревало желание скорее свидеться с девушкой. Мальчишка-посыльный, которого Меригольд снарядила сбегать с посланием для возлюбленной ведьмака, так ее и не нашел. Это напрягало. Какая-то жрица сказала пацаненку, что бывшая стражница ищет какое-то лекарство для какого-то друга, и от этой информации Лео окончательно растерялся. Он не думал об измене — с учетом того, что их отношения только кое-как оформились, ревновать было странно, а принимая во внимание нрав девушки, так просто глупо — но переживания душили и мешали здраво мыслить. Заимев пропуск, ведьмак мог спокойно ходить из квартала в квартал; развесив сенсоры, он уже хотел было двигать в сторону лечебницы, как вдруг его окликнул знакомый голос. Это был Зигфрид. — Рад видеть тебя, Лео. Мне нужна твоя помощь, если ты имеешь возможность оказать мне услугу. Зигфрид изменился. Стал более твердым, уверенным в себе, возмужал… И как-то изменился. Пока что Лео не мог понять как, а потому предпочел не делать поспешных выводов. Рыцарь был любезен, предложил посидеть в караульной будке и обсудить детали того дела, на которое собирался послать ведьмака. Лео сидеть не хотел, — ему бы Кэтрин найти, — но пришлось согласиться. Они прошли в будку, сели за стол и Зигфрид достал бутылку вина. — Будешь? — Нет, спасибо. Чем я могу помочь, Зигфрид? — Тут такое дело… На кладбище стали пропадать люди. Я не знаю монстры ли это, а быть может дело чьих-то грязных рук, но после зачистки вами этого места, горожане снова не могут навещать могилы своих усопших. Они боятся, Лео. И я прошу тебя разобраться в этом деле. — Я помогу, чем смогу. Обещаю. — Отлично. Тебе я могу доверять куда больше, чем Геральту. Лео от неожиданности аж дернулся. — Почему? — Мне известно, что он помог отряду скоя`таэлей избежать карательного рейда нашего Ордена на болотах. Прямых доказательств у меня нет, но определенными фактами я располагаю. И эти факты не говорят в пользу твоего друга. — Ведьмаки держат нейтралитет. — Заученно-чинно произнес Лео, стараясь уйти от неприятной темы. — Мы не выбираем стороны. — Однако вижу я иное. В любом случае, рано или поздно мы одержим победу и сломаем сопротивление нелюдей. Этот мир должен быть безопасным для нашей расы, Лео, и вы, ведьмаки, должны быть в этом на нашей стороне. На этом моменте Лео окончательно понял, что рыцарь в сияющих доспехах — который помог незнакомцам в канализации, а потом никогда не брезговал поприветствовать Лео или Геральта на улице, отзываясь об обоих самым наилучшим способом — точно не тот, каким был. Он как будто потерял что-то, нечто мягкое и теплое, светлое, что заставляло Лео смотреть на него как на героя древних эпосов. Взгляд рыцаря, его тон, даже то, как он поджал губы, выпрямившись и вскинув подбородок, — от прежнего Зигфрида, которого, по факту, Лео почти и не знал, не осталось и следа. Да, как и любой член Ордена, особой любви к «белкам» да и нелюдям в целом Зифгрид не питал, но дальнейшее его рассуждение касательно мироустройства выбило Лео из колеи. Зигрифд говорил о новом мире. О великом плане Магистра, который пока что он не мог расскрыть ведьмаку, но потом — если Лео выберал бы нужную сторону — посвятит во все детали, и это даст шанс простому мутанту на спасение. Лео понял, что разговор пора заканчивать. Зигфрид же отпускать его не спешил. — Тебе следует позаботиться также и о своей девушке, если ты не хочешь, чтобы она угодила в беду. — Что? Откуда ты знаешь про нее? — Видел вас вместе. К тому же, когда наводил кое-какие справки, узнал, что она хотела стать стражницей, не так ли? — Да. — Сухо ответил Лео. — Хотела. — Тогда тем более для нее крайне неразумно иметь отношения с нелюдями, к которым она зачастила в квартал. И слухи о ее участии в убийстве бандитов в трактире… — Какие слухи? — Лео встал из-за стола, чувствуя, как напряглась каждая мышца в его теле. — О чем ты говоришь, Зигфрид? — А это ты можешь узнать у капитана Мейса, как только тот соизволит выйти на работу. Клянусь, сие есть недостойное поведение иметь связи с куртизанками и из-за вредных привычек пропускать… Лео? Куда ты пошел? — Я разберусь с кладбищем. — На ходу бросил ведьмак, торопясь к выходу. — Обещаю, верь мне. И, не дожидаясь ответа, что было ему совершенн несвойственно, парень буквально рванул в лечебницу, но там его ждал не слишком радушный прием Шани. — Твоя Кэтрин совсем спятила, ты знаешь об этом? Она связалась с теми ублюдками, которые хотели убить Альвина, и теперь мальчику грозит опасность! — Разве опасность исходит не от Саламандр? — И от них тоже! Мне сказали, что Кэтрин передавала этим преступникам, которые охотятся на него, какие-то письма. А когда я спросила ее в открытую, то она даже не отнекивалась! Так и заявила, что Альвин опасен и с ним надо что-то делать. С ребенком! Предложила найти чародея, чтобы тот… Ох, я даже не хочу повторять этот бред. — Но Альвин — Исток. Трисс послала меня развесить сенсоры, чтобы обнаружить магическую аномалию, на которую она обратила внимание, и мне кажется, что Альвин и есть… — Хватит, Лео. Перестань. Я не отдам ребенка какой-то там магичке. Либо в приемную семью, либо никуда. — Шани встала подбоченившись, глядя на ведьмака, как свирепая гарпия. — Здесь куча детей, таких же беспризорников, как он. Их вы случайно не хотите никуда пристроить? — Шани, я прошу тебя, просто скажи мне, где Кэтрин? — Не знаю. Бегает где-то… Без понятия. Утром не пришла на работу, так что, видимо, нашла дела поважнее. Голос медички сочился желчью и обвинениями, а потому объяснять ей что-либо казалось чистым самоубийством. Лео покинул лечебницу с чувством, словно на него ополчился весь мир. Он не знал, что ему делать, к кому в первую очередь обратиться и чего ожидать в принципе. Уповая на удачу, он пошел в место более гостепреимное. Бордель. Лили была гораздо лучшего мнения о Кэтрин, считая ее своей спасительницей и благодетельницей. Она сказала, что пассия ведьмака суетится вокруг капитана стражи, пытаясь вылечить его после тяжелого ранения, и Кармен отсутствует по этой же причине. Лео вообще перестал что-либо понимать. Как оказалось, сестра Наташа также была вовлечена в процесс. — Уже вечереет. — Сказала Лили, оправляя юбку, прическу и все то, что можно было разглядеть в грязное зеркало на стене. — Скоро придет Лютик. Может быть он расскажет тебе больше, потому что я мало чем могу помочь. — Нет, я не могу. Мне… Ты можешь передать Кэтрин, если увидишь ее, чтобы она ждала меня у себя в комнате в трактире до утра? Я приду, обязательно приду, и… — Не волнуйся ты так, — Лили улыбнулась, не понимая отчего Лео так переживает. — С ней все в порядке. Уж кто-кто, а Кэтрин умеет за себя постоять. Я все передам. — Хорошо. Спасибо, Лили. Думая о том, чем занять себя, пока Кэтрин отсутствует, Лео все же решил исполнить обещанное Зигфриду. Он пошел на кладбище, уверенный в том, что там его ждут всего лишь недобитки падальщиков. И он даже не подозревал, кого там повстречает, а также то, чем занималась его возлюбленная в ту освященную ярким лунным светом ночь…

***

      « — Не скажешь никому, значит? А я могу тебе доверять? — Да. Мне все равно на ваши дела, это меня не касается. — Касается, милочка, с учетом того, кто ты и для чего тебя отправили в этот мир. Вран по имени Таррок смотрел на Кэтрин не враждебно и даже не насторожено, но в самую душу, буквально прожигая до нутра и переворачивая там все наизнанку. Сидящая рядом с ним зерриканка сощурила глаза, усмехаясь, и от этой усмешки девушке стало совсем не по себе. — Креван видел тебя. В огне не горишь, во льду не мерзнешь. Ты не такая, как другие, ведь ты уже умерла. Кэтрин поежилась, не совладав с дрожью. Она вновь ощутила на себе морозное дыхание Корочуна и жар, исходящий от прикосновения Ягини; она помнила проклятье, насланное на нее эльфийским принцем, а также напутствия Снежной Королевы перед тем, как ступить в безвоздушное, мертвое пространство портала. Как будто она снова в Междумирье. Как будто снова ее хотят подвергнуть испытаниям на прочность, чтобы понять из какого она теста. — Кто такой Креван? — Ведающий. Из Старшего Народа. — Вран бросил взгляд на какого-то эльфа, который сидел неподалеку и не сводил васильковых глаз с беседующих, кивнув его сторону. — Этот ему даже в подстилки не годится. В Знающем течет чистая кровь. — И как, — Кэтрин прокашлялась, шумно сглотнув тяжелый комок в горле, — его видение связано со мной? В смысле, что он видел про меня? — Что ты должна помочь остановить Истока, сбившегося с пути. Он хочет завладеть тем, кто спасет мир от Хлада, но сам несет смерть и разрушение. — Ты сама можешь увидеть. — Сказала Ринна, цепким взором глядя на девушку. — Если захочешь. — Увидеть что? Друиды приготовили отвар. Он мог и не сработать, тогда Кэтрин ждал бы только наполненный бредовыми видениями сон. Но та, кто когда-то была простой помощницей шерифа — не слишком обязательной и не слишком честной, и уж точно не какой-то особенной — увидела ясно и четко. Она увидела того, кого ей суждено помочь остановить».       Впутывать Наташу во все это дело было совершенно необязательно. Бедная девушка и без того настрадалась, а тут еще и Кэтрин со своими исповедями касательно того, что видела во время транса, вопрошая: «можно ли доверять тому, в чем сама не уверена». Но у них сложилась столь доверительная дружба, столь тесный эмоциональный контакт, что Кэтрин не могла утаить своей встречи с Тарроком и Ринной. Встречи, которая затягивала бывшую стражницу все глубже в дела, о которых та совершенно не желала знать. Откуда узнала Шани о поездке бывшей стражницы на болота — неизвестно. Но Кэтрин даже не дрогнула, заявив, что мальчишке нужна помощь, если медичка не хочет, чтобы тот натворил бед, превратившись в монстра. Наташа наблюдала за чужой перепалкой с беспомощной нерешимостью вмешаться. Шани грозилась сообщить Ордену о местонахождении врана и зерриканки, а саму Кэтрин сдать за пособничество, если та не прекратит нападки на Альвина. Девушку угрозы не испугали. Она вообще никак не отреагировала на чужой выпад, заявив, что имеет дела поважнее, чем пустые споры, после чего развернулась и ушла. Наташа знала, что Шани не сдаст Кэтрин хотя бы из благодарности — стражница спасла ей жизнь, как ни крути; но находиться между двух огней было крайне тяжело. Однако если вся эта тема с Альвином лишь удручала жрицу морально, то вот спасение Винсента просто устрашало. Кэтрин это понимала и просила не вмешиваться. Слушали Кэтрин весьма поверхностно. — Ты не должна разгребать со мной все то, во что я влезаю. — В мои проблемы ты влезла, хотя я также о том не просила. Разве то не зовется дружбой? Кэтрин не нашлась с аргументами, обескураженно глядя на Наташу, которая деловито рассматривала цепи, которыми планировалось удерживать Винсента. Самого Мейса пока что не было видно, хотя солнце уже более чем кренилось к горизонту. Следовало поспешить. — Значит, тебя хотели склонить на свою сторону? Я имею в виду ту зерриканку и врана. — Да. Думали, что я после увиденного притащу мальчишку на болота. — Кэтрин нервно передернула плечами, вспоминая видения, вызванные настоем друидов. — Черт меня дернул вообще с ними познакомиться. Я не хочу в это ввязываться: помогать убить мальчишку — это уже через чур. Но забыть увиденное… — Честно, мне трудно представить, что безвинный ребенок может быть источником великого зла. Он ведь всего лишь сирота. — Я тоже не поверила бы даже видениям, но… Наташа, у него взгляд дурной, понимаешь? Я как будто снова перед Корочуном стою на морозе, когда Альвин на меня смотрит. — Корочун это то божество, благодаря которому ты не чувствуешь холода? — Жрица аккуратно берет ладонь подруги в руки и с любопыством смотрит на подаренное Снежной Королевой кольцо. — Эти дары — знак, Кэтрин. Значит, тебе стоит прислушиваться к тому, что тебе говорит внутренний голос. Только вот… Убийство ребенка… — Внутренний голос мне ничего не говорит, Наташа. По поводу Альвина так точно. Я просто чувствую страх и он сильнее осознания, что это всего лишь пацан. Но ты права. Даже спорить с этим не стану. Вообще, если он такой одаренный, значит им надо заниматься. Вправить мозги, пока не поздно, чтобы не натворил дел. Лучше пускай его в какой башне навечно замуруют, как принцессу. — Полагаешь, его натуру еще можно исправить? — Не знаю. Честно, вообще не представляю. Если его не изменить и он станет таким, каким я его видела, то… Может и лучше, если… Нет, я не хочу в это лезть. Черт возьми, где же Кармен? Старая лестница скрипнула, и обе девушки обернулись. Дома близ ворот, ведущих к дамбе, буквально стояли друг на друге, а потому, если в процессе эксперимента из развалюхи выскочил бы огромный зверь, свидетелей образовалось бы много. А уж если Винсент устроит погром… — Ну и что делать будешь? Забьешь мне в сердце осиновый кол и засунешь в глотку вязанку чеснока? На пороге комнаты возник Винсент. Позади него, опасливо косясь на Кэтрин и Наташу, стояла Кармен. «Значит, она имеет на него определенное влияние», — подумала бывшая стражница, — «раз сумела притащить его сюда». — Это против вампиров. А ты, капитан, у нас оборотень. Мейс перевел взгляд на большое железное кольцо на потолке и в полу и вскинул бровь, уставившись на Кэтрин. Та лишь развела руками. — Здесь прежде жил мясник. — Спокойно произнесла Наташа. — Потом содержали собак особой породы, которых направляли в армию для авангарда. В этом доме много подобных… неожиданностей. — Не сомневаюсь. Ну, давай, девочка. — Кивнув Кэтрин, Винсент вышел в центр комнаты, скрестив руки на груди. — Хочешь поиграть в ведьмака? Пожалуйста. Хотя я на твоем месте лучше бы бежал, потому что меня уже начинает знобить. А это знак, поверь мне. — Капитан, на тебя охоту ведут. И рано или поздно заплатят кому-нибудь чеканной монетой, чтобы прикончить тебя. Если сам о себе не думаешь, то… Тут Кэтрин осеклась, бросив взгляд на Кармен. Та смотрела в окно, как загипнотизированная, не отрывая взора от чернеющего горизонта. Скоро, очень скоро взойдет луна. Луна, которой она уже боялась как огня. Винсент кашлянул, привлекая к себе внимание куртизанки. Та лишь мимолетом мазнула по нему взглядом, но этого было достаточно, чтобы собравшиеся увидели в ее глазах слезы. — Оставьте нас. — Твердо бросил капитан Кэтрин и Наташе. Те послушно вышли из комнаты, даже не думая спорить. Они слышали немногое. Обещания, клятвы, упреки, сомнения; проститутка и страж закона — пара сложная, как ни крути. И так ли велика любовь, чтобы снять проклятие оборотня? Кэтрин задумчиво крутила в руках серебряные цепи, дарованные ей все тем же краснолюдом — большим, как оказалось, специалистом в области чудовищ. Отчего-то напряженный мозг сразу провел аналогию с ее собственными отношениями. Насколько велика их любовь с Лео? И любовь ли это или же простой самообман, попытка сбежать в сказку, которой нет? Она скучала по нему, испытывала нежные чувства, которые не поселялись в ее сердце уже очень и очень давно. Она нуждалась в нем, а вот уверенности не испытывала ни капли.       Винсент вышел к ним уже бледным, как смерть. Его под руку поддерживала Кармен, по щекам которой текли соленые слезы, а вот губы были слегка припухшими, как после поцелуев. На пальце у ночной бабочки блестело кольцо, и Кэтрин сразу смекнула, из-за чего беседа с глазу на глаз так затянулась. — Давай, девочка. — Пробасил Мейс, кивая на цепи. — И поживей. Подхватив цепи, девушки принялись заматывать капитана, в том числе к железным кольцам. — Где вы взяли такую длинную цепь? — Стараясь отвлечься, произнес Мейс, обливаясь потом и содрагаясь от жуткого озноба. — Еще и из серебра… — Подарок. Капитан, ты точно не родился таким? Ведь иначе ничего не поможет. — Сказал уже — нет. Я как-то задержал одного мужика… А он мне вещичку подложил… Кажется… Луна еще не взошла на небосклоне, когда первые изменения проявились: удлинняющаяся морда зверя, выпадающие из кровоточащих десен зубы, на месте которых появлялись клыки, острые когти на деформирующихся, искривленных пальцах. Потом полезла шерсть, а тело мужчины прошиб мощный удар, из-за чего он согнулся дугой, и его позвонки опасно натянули кожу. Послышался хруст ребер, а следом — жалобный писк Кармен, которая сдерживала слезы. — Милый, пожалуйста… Мейс поднял опущенную голову, взглянув своей женщине прямо в глаза. Его собственные были еще человеческими и в них плескалась дикая боль, ровно как и борьба. Цепи натянулись, опаляя кожу оборотня. Пошел пар и запахло паленым. — Капитан, борись! — Кэтрин загородила на всякий случай собой Наташу, с ужасом глядя на бьющегося в цепях мужчину. — Ты можешь! — Кармен… Голос Мейса был по-звериному низким, гортанным, зычным. Он прикрыл глаза, его тело вновь свело судорогой. Казалось, ничто ему не поможет, как вдруг… Кармен подошла к нему. Медленно, но уверенно. Упала на колени, смаргивая слезы, которые горячим потоком струились по щекам, и обняла его. Крепко, прижимая к груди. Кэтрин и Наташа замерли в нерешительности, не зная, стоит ли оттаскивать куртизанку от ее жениха. — Уходи… — Прорычал капитан, пытаясь вырваться из объятий возлюбленной. — Не уйду. — Прошептала Кармен, еще крепче обнимая Винсента. — Никуда не уйду. Я буду с тобой. До конца. Луна ярко светила в окно, озаряя четыре фигуры в старом, обветшалом доме. Когда она скрылась за тучей, обещающей мощную грозу, все было уже кончено.