Часть I: Английскими глазами. Глава первая

Один из них спросил… как ему в горной Шотландии. Вопрос, кажется, раздражил его, потому что его ответом было: «Как, сэр, вы просите меня отзываться нелестно о той стране, где меня так гостеприимно приняли? Кто способен, тот любит горы — мне же вполне нравятся местные жители.»

Босуэлл. Журнал путешествия на Гебриды

В Лохабере — возможно, даже во всей западной горной Шотландии, — не было человека более скучающего и брезгливого, чем капитана шотландского полка Кита Уиндема, пока он проезжал вниз по Грейт-Глену с свеженабранными рекрутами из Перта в этот день шестнадцатого августа; и не было более нервных и несчастных людей, чем сами рекруты. В первый раз в своей жизни они оказались далеко на север от границы горной Шотландии, за которой простирался кошмарный, по общему мнению и жителей равнины, и англичан, населённый дикими племенами на холмах, до куда закон короля не доходил и ещё недавно, до строительства дорог, начатого Генералом Уэйдом, не доходили и конные повозки. Только вчера две их части достигли форта Августа, а сегодня, усталые и встревоженные, были уже на середине их тридцатимильного перехода до форта Уильяма. Что насчёт английского командира, то он всей душой проклинал того авантюриста, чья нелепая высадка на побережье Мойдарта в прошлом месяце и спровоцировала всю эту возню. Если бы не это событие, может, капитану Уиндему разрешили бы вернуться во Фландрию, раз уж его рана после Фонтенуа уже затянулась, чтоб поучаствовать в настоящем сражении против цивилизованных войск, а не маршировать среди этих варварских пейзажей только для того, чтобы застрять в форте. Ему нечего было ждать обычных боёв, ведь дикие местные шайки вряд ли когда-нибудь сталкивались с пушечными залпами. Тем не менее, стой он во главе колонны, он бы рассудительно распорядился бы поставить спереди дозорный отряд, но он уже слегка разошёлся во мнениях с капитаном Скоттом, командиром другой из частей, находившемся выше его по званию, и Кит, будучи по характеру очень нетерпимым к грубости, решил её не искать. Капитан Уиндем не испытывал никакой особой любви к шотландцам, хотя, довольно иронично, носил он шотландское христианское имя и служил в шотландском полку. Сложилось так, что ни за то, ни за другое он не отвечал. В Грейт-Глене было жарко, хотя ленивый ветерок изредка и дул со стороны Лох-Лохи, мимо которого они маршировали. Время от времени капитан Уиндем смотрел на другую сторону озера, и тогда ему думалось, что ничего более непривлекательного он не видел. Склоны гор, крутые, зелёные, испещрённые стремительными потоками, шли один за другим, как стадо слонов, и они казались такими похожими на стену, встающую из водоёма, что там даже не было никакой дорожки, отделяющей их от воды. И, хотя сложно было точно сказать, капитан Уиндем подозревал, что склоны, под которыми они маршировали, были чуть ли не предоусидительными. А удивительное прямое ущелье в качестве пути по потенциально недружественной стране, особенно с десятимильным озером в его середине, его не привлекал. Тем не менее, горы с левой стороны, казалось, наконец расходятся, и новая военная дорога генерала Уэйда, по которой они маршировали, планировала сойти с берега озера и уйти к более равнинной местности, что очень порадовало капитана Уиндема, хотя панорамный вид, к которому они сейчас приближались, тоже был изуродован возвышенными горами, особенно теми, что были сейчас перед ними и, как ему сказали, были самыми высокими во всей Британии. А уже через двадцать миль от этих бастионов лежал форт Уильям, их место назначения. Но где же была та река, которую, как он помнил, им надо перейти первой? В этом широком, грубом пейзаже капитан Уиндем не мог разглядеть ни одного её следа. Затем он разглядел в миле от них, ниже по склону длинную, широкую линию деревьев и вспомнил, как прошлой ночью командующий полком Гайса в форте Августе сказал, что Спин, очень резвый поток, прорезал себе русло чуть ли не в ущелье, и что Уэйд, должно быть, ухитрился найти место для переправы через него. Как оказалось, ему это действительно удалось с помощью узкого каменного перехода через реку, получившего название Хай-Бридж из-за своей естественной возвышенности. И правда, англичанин теперь видел, что путь, принятый ими через такую глубокую реку, шёл под таким углом, что оставалось ясным, что у генерала Уэйда был небольшой выбор места для строительства моста. По плавно спускающейся горе через вепеск топтался алый строй; позади него ехал капитана Уиндем верхом на своём резвом коне, а впереди, в тылу передового отряда, на боевом коне восседал капитан Скотт. Английский командующий с невольным любопытством смотрел на огромные горные массивы над фортом Уильямом. На их вершинах действительно были видны следы снега… и это в августе! Что за страна! Сейчас во Фландрии… что во имя дьявола это было? Это безошибочно был звук волынки, и шёл он со стороны всё ещё невидимого моста. Но, хотя мост было не увидеть, кое-что приметить можно было: куски тартана, мельтешащие среди скрывающих их деревьев. Очевидно, что приличное количество горцев собиралось у реки. Старший командир остановил солдат и отправился назад. — Капитан Уиндем, мне кажется, спереди засада. — Это не звучит как засада, чёрт возьми! — довольно колко ответил его напарник, пока варварские звуки становились громче. — Но я уверен, что горцы встали на мост, чтоб помешать нам пройти. — Я просто отправлю пару человек, чтобы узнать количество врагов, — сказал Скотт и вернулся на своё место. Кит пожал плечами. «Довольно запоздалое опасение!» — подумал он про себя. На том сержант и рядовой были высланы капитаном Скоттом на разведку. Судьба их была грустная и не воодушевляющая, поскольку не успели они далеко отойти, как сразу на глазах их товарищей были атакованы двумя горцами, которые с вскриком выскочили из-за деревьев и уволокли солдат из виду. Запуганные рекруты начали колыхаться и бормотать. Капитан Уиндем решительно сказал пару слов своему подчинённому, а затем направился к старшему командиру, чтобы обговорить это. Капитан Скотт направил коня ему навстречу. — Это чрезвычайно неловко, — сказал он, понижая голос. — Одному дьяволу известно, сколько этих молодцев там стоит, но видите ли вы, капитан Уиндем, как они по-кроличьи снуют среди деревьев? Я слышал, что этот мост необычно узок и высок и под ним лишь камни да течение. Сомневаюсь, что мы сможем перевести людей. — Мы должны! — возразил Кит. — До форта Уильям нет другого пути. Королевским ли войскам мешкать перед несколькими нищими скотокрадами! Увы, королевские войска более чем мешкали. Даже пока он говорил, было видно, как частично видимые «скотокрады» на мосту готовились к набегу, потому что до них доносились звуки приказов и отвратительные вздохи волынки. От этого весь одетый в красный строй всколыхнулся, распался, развернулся, и начал подниматься вверх по склону в быстром темпе. Напрасно два капитана пытались собрать их. Человек верхом едва ли может остановить поток бегущих, разве что на узкой дороге, а здесь по обе стороны места было хоть отбавляй. Беспорядочно бежали рекруты, и, несмотря на усталость и снаряжение, они ни разу не остановились за две мили, пока не дошли полностью изнуренные обратно к Лох-Лохи. К этому моменту у капитана Уиндема уже не было подходящих слов, чтоб обращаться к ним. Его словарный запас был исчерпан. Капитан Скотт был в том же положении. Они еще раз спешно обсудили ситуацию под неизменным взглядом этих крутых зеленых гор. Скотт был за то, чтоб послать в форт Август за частью полка Гиза на помощь в форсировании моста, и капитан Уиндем, не видя иных вариантов, согласился. В это самое время рекруты как раз должны были неспешно маршировать в направлении форта Августа, чтоб соединиться с этими войсками, которые, в свою очередь, шли сюда на полной скорости. Никаких признаков преследования от удачливых оккупантов моста не было, и можно было надеяться, что боевой дух беглецов еще мог быть восстановлен. Тогда капитан Скотт предложил капитану Уиндему одолжить одному из лейтенантов своего коня, который был намного быстрее его белого жеребца — кроме них верхом никто не ехал — но Кит довольно справедливо возразил, что неопытный ездок никогда не сможет укротить его скакуна, и предложил взять себя вместо лейтенанта и самому поехать обратно в форт Август, если капитан Скотт не возражает. И капитан Скотт спешно согласился с тем, что, по общему мнению обоих командиров, было не совсем обычным решением в текущих обстоятельствах. Для человека, который три месяца назад нес службу в битве при Фонтенуа, этой саге непоколебимости под пушечным огнем, чье поведение даже заслужило похвалы герцога Камберлендского, последние полчаса были стыднейшим кошмаром, и Кит Уиндем, радуясь возможности выпутаться из него, с уверенностью в том, что он не бросает своих подчиненных на кануне сражения, с великим облегчением пришпорил коня. Он проехал где-то миль пять вдоль озера — все мимо тех же отвратительных гор с обеих сторон — когда эхом раздался сигнал, и в дорогу чуть спереди от него влетела пуля. Его нервно вырывающийся конь шагнул назад и встал на дыбы, и Кит выругался. Значит, не так уж незаметен он был, и скоро его вполне мог сбить с пути один из стрелков. Тем не менее, он был не настолько труслив, чтоб пули сбивали его с толку, и, натянув шляпу еще ниже на голову, он лишь погнал коня быстрее. В течение следующих нескольких миль, когда случайные пули пролетали на разных расстояниях от него, Кит Уиндем начал думать, что несчастные королевские войска позади него, возможно, обошли с фланга враги, марширующие рядом с ними по холмам, причем марширующие намного быстрее. Перспектива того, что их атакуют, уже не казалась такой далекой. В любом случае, теперь это было его задачей. Но когда он доехал до места за концом Лох-Лохи, откуда виднелась деревня, что они проехали утром, он увидел там столько вооруженных горцев, что было маловероятным, что ему позволят сквозь неё проехать. «Господи! — подумал он. — Значит, это бегство у моста было искрой к этому труту!» На секунду — поскольку под маской безразличия и цинизма он все еще оставался очень вспыльчивым молодым человеком — резкое осознание этого подтолкнуло его попытаться прорваться, не задумываясь о последствиях. Затем здравый смысл восторжествовал. Лучше было полностью избежать врага, перебежав на другую сторону от маленького озерца перед ним (он не знал его названия) через плоский и широкий перешеек, отделявший его от Лох-Лохи. Если на той стороне не будет засады, он сможет достичь форта Августа, а поскольку у горцев лошадей не было, то и верховая погоня ему не грозила. Однако встал вопрос, успеет ли он добраться до перешейка вовремя, чтоб избежать врага перед ним, ведь где-то полдюжины человек, поняв его намерения, уже бежали к нему с щитом и палашом, чтоб преградить путь. Кит остервенело пришпорил коня, выстрелил в самую выступающую фигуру (он промахнулся) и в следующее же мгновение выронил свой пистолет с восклицанием, прижимая с дрожью руку к плечу. Пуля стукнула о ствол, отрикошетила Бог знает откуда… в любом случае, это была одна из самых внезапных удач. На секунду его правая рука стала бесполезной, но тут, наконец, показался конец этого бескрайнего Лох-Лохи. Он повернул почти обезумевшего коня и галопом пустил его по зеленому, вязкому перешейку, преследуемый теперь только малорезультативными криками, которые вскоре перестал слышать. Кусок земли, хоть и узкий, был намного длиннее, чем он помнил; возможно, пришлось проехать мили две прежде, чем следующее озеро отделило его от врагов. Но, повлиял ли на сдержанное преследование его быстрый конь или нет, ни один из горцев за ним не гнался за ним. Мысль о том, что, возможно, они удерживали свои силы, чтоб атаковать большую часть королевских войск, заставила англичанина придерживаться того же стремительно аллюра. К счастью, озеро с этой стороны казалось пустынным — никто теперь его не остановит! И никто не остановил. Но не проехал он и мили вдоль озера, когда огромное бело-серое нечто взметнулось вверх с водной глади прямо перед мордой его возбужденной лошади; скотина шарахнулась, свернулась, запуталась в ногах и грузно упала, сбросив своего седока на валеное дерево с такой силой, что он потерял сознание. *** Капитан Уиндем недолго оставался в таком состоянии, хотя конкретное время, когда он лежал раскиданным на пыли соснового ствола, было ему неизвестно. Когда он с мутной головой встал и осмотрелся, то ни одного человека не было видно, но на дороге в нескольких футах от него лежал его несчастный конь, фыркая ноздрями и широко распахивая испуганные глаза, и пытался снова встать на ноги, несмотря на сломанную переднюю ногу. На секунду Кит остановил свой взгляд на бедном, потеющем, рухнувшем скакуне, затем, прижимая руку к кровоточащему ушибу на лбу, встал на ноги сам. Оставалось лишь одно, и, хотя звук выстрел вполне вероятно привлек бы нежелательное внимание, он не мог оставить животное в агонии. Оставшийся из его пистолетов был в кобуре, и, доставая его, он понял, что подвернул лодыжку во время падения. Через секунду или две над озером Лох-Ойх раздался выстрел, и проблемы жеребца капитана Уиндема были закончены. А вот его — нет: напротив, ему казалось, что они почти только что начались. Он лишился коня, его блестящая алая с синим форма делала его в высшей степени подозрительным, голова болела, а потеряв координацию от встречи с древесным стволом он понимал, что теперь ни за что не сможет собрать войска вовремя — неясно было, сможет ли он вообще достичь форта Августа. Его лодыжка, как он довольно быстро обнаружил, опухла и болела; тем не менее, ему надо было как-то вернуться обратно к дороге Уэйда, когда он достигнет конца озера. С рукой на лбу, он с отвращением кинул взгляд на поверженный ствол, с которым только что так болезненно познакомился. Мерзкая страна, где даже птицы и растения заодно с местными! Слыша звук воды, он начал осматриваться, пока не нашел крохотный ледяной источник между озером и тропинкой и, окунув туда платок, промокнул лоб. Если бы он знал, что в этом невинно выглядящем ручейке меньше ста лет утопили семь кроваво отрезанных голов, возможно, он бы этого не делал. С трудом он справился с следующей заботой — перезарядил пистолет, — когда отдаленный шум, похожий на топот бегущих, вынудил его спрятаться в крутом, закрытом деревьями склони слева от него. Здесь, в скудных зарослях, он сжался, как мог, когда несколько минут спустя десяток вооруженных горцев промчался по тропинке под ним. Так значит, и на этой стороне озера собирались! Капитан Уиндем подождал в своём укрытии, пока пусть не станет вновь тих и свободен, и затем вновь спустился, поскольку было невозможно оставаться и дальше в убежище, если он собирался достичь форта Августа — а куда ещё? Облокачиваясь на отломанную дубовую ветку, что помогала ему идти, он начал угрюмо тащиться вперёд. Вскоре на скале возле озера показался замок Инвергарри. Капитан Уиндем не знал, что он принадлежит главе клана Гленгарри, но был уверен, что точно в нем сидит какой-то вор или вроде, и что он сам очень вряд ли попадёт внутрь. Он выглядел разрушенным, но не защищенным — скорее наоборот. И здесь были какие-то жилища: маленькие здания с соломенными крышами, но определенно обитаемые. Тем не менее, из их жителей он увидел лишь несколько белобрысых детей, что с криком кинулись прочь, и старуху возле своей двери, которая при его виде преданно перекрестился. То есть, добавляя это к прочим их грехам, местные были еще и католиками! Следующей преградой стала река, перейти через которую ему предстояло по мере возможностей по шатким, скользким камням, и сложности исполнения подобного с поврежденной лодыжкой отвлекли его от более далеких перспектив, так что, когда он уже безопасно переправился и с удивлением обнаружил, что зловещая башня осталась позади, он продолжил свой путь слегка приободренным. Солнце опускалось ниже, и хотя одна из сторон долины все еще была в его теплом свете, другая казалась чуть ли не холодной. Еще одна особенность этого отталкивающе-горного района. Нежно возвышающимися холмами еще можно было восхищаться, но эти массивы камня, с учетом их бесполезных и неудобных потоков, ничем себя не рекомендовали. Его уже не удивляли меланхоличные жалобы, что он слышал вчера от командиров прошлой ночью в форте Августе. А что скажут в гарнизон, когда они услышат о его сегодняшнем позоре? Мысли капитана Уиндема злобно вернулись к вопросу. Да и что сейчас, к тому же, случилось с этими трусливыми, как зайцы, рекрутами? Он достал часы: к его удивлению, было уже шесть часов. И он все еще держал часы в руках, когда краем уха поймал звук копыт за своей спиной. Он остановился, прислушиваясь. Аллюр — с умом выбранная рысь — казался неспешным; ездок мог вполне оказаться непричастным путешественником. С другой стороны, он мог оказаться врагом. Кит Уиндем осмотрелся в поисках укрытия, но здесь настолько же удобных, как недавно, уже не было, и лучшее, что ему оставалось — проковылять вперед до того места, где дубовое дерево слегка отходило от дороги, поскольку ему бы хотелось иметь что-то, что могло бы в случае необходимости прикрыть ему спину. Когда он почти дошел, он осмотрелся и увидел наездника — высокого горца на серой лошади. Он был не один — вслед за ним шел еще один, поспевая за лошадью скачущими, длинными шагами, как у волка. Для Кита все тартаны были как две капли воды, так что, насколько он знал, эти двое могли быть и из дружественного клана. Он ждал их у дуба. Когда он подъехал, Кит увидел, что это был юный, бодро выглядящий и хорошо вооруженный человек. В отличие от его спутника, он носил штаны, а не килт. Но когда он приподнялся на стременах и прокричал что-то, Кит ясно выловил слово «сдавайся». Значит, он был недружественным. Что ж, очень славно! Капитан Уиндем поднял пистолет, который уже держал наготове, и выстрелил — больше в лошадь, чем в седока. Молодой горец с проворностью, которой он не мог не восхититься, впритык успел отвести животное, и пуля пролетела мимо. Шпага вылетела из ножен Кита в тот же момент, когда пеший мужчина с возгласом бросился на него мимо лошади, сжимая кинжал в руке. Но наездник сказал ему что-то на гэльском, что оказало незамедлительный эффект, поскольку его слуга, или кем бы он ни был, очень резко остановился, глядя на него сердито и втягивая губы, как волк, готовящийся к нападению в первое же мгновение. В это время, к удивлению Кита, всадник спрыгнул на землю, бросил своему помощнику повода и с пустыми руками отправился ему навстречу — великолепный образчик юного мужчины, не мог не признать солдат. — Я советую вам сдаться, сэр, — сказал он вежливо, приподнимая свой берет, к которому было прикреплено два орлиных пера. — Мне жаль, что приходится пользоваться преимуществом перед раненым человеком, но таковы приказы моего вождя. Вы целиком отрезаны, к тому же, все ваши люди уже пленены — это правда, капитан Скотт сейчас на попечении у Лохила. Если вы отдадите мне свою шпагу, я с удовольствием приму вас на своё. — Чёрта с два! — воскликнул Кит, скрывая своё удивление от выхолщенности его манер — это-то человека в пледе! — А кто вы сам, не потрудитесь сказать? — Кэмерон из Ардроя, — ответил молодой человек. — Двоюродный брат Лохила, — добавил он. — Мне всё равно, чей вы двоюродный брат, мистер Кэмерон из Ардроя, — ответил на это капитан Уиндем, — но если вы думаете, что получите мою шпагу просто попросив, вы и ваш головорез, то вы значительно ошибаетесь! Если бы они не атаковали одновременно — что было довольно большим условием, — он думал, что смог бы справиться с каждым по очереди. Будь этот юный горец даже прекрасно слажен, еще и строен и, несомненно, мускулист, он, вероятно, не смыслил в фехтовании ничего больше того, что нужно было, чтоб управляться его тяжелым шотландским мечом с корзинчатой рукоятью, а вот капитан Уиндем был славным фехтовальщиком. Да, если двоюродный брат Лохила не воспользуется тем пистолетом, который он носил с собой (и на который он до того внимания не обращал) и если этот волкоподобный человек продолжит держать его коня… — Так приди и забери её, — сказал он провокативно, обнажая свою шпагу. — Ты, конечно, не боишься хромого! — и он указал на грубый посох у своих ног. Казалось, что за своим обширным загаром горец слегка покраснел. — Я знаю, что вы хромаете, к тому же, у вас рана на лбу. Вы упали — я наткнулся на мертвого коня. Поэтому я не хочу с вами драться. Отдайте свою шпагу, сэр, это не стыдно. Нас двое против одного, и вы искалечены. Умоляю, не вынуждайте меня калечить вас еще больше! Да будь повешен этот парень, почему он так выходил из катеранской роли? — Вы действительно наблюдательны! — с насмешкой парировал капитан Уиндем. — Предполагаете, что можете ещё меня покалечить!.. что ж, мистер Кэмерон, поскольку я не потерплю того, чтоб пустые слова преграждали мне путь, я попрошу вас уйти с дороги! — и, очевидно опрометчиво, поскольку он больше не следил краем глаза за этим убийственно выглядящим слугой, он со шпагой в руке зашагал к своему неохотному оппоненту. Хмурясь и бормоча что-то под нос, молодой человек с орлиными перьями наконец достал своё оружие, и клинки зазвенели друг о друга. Прошло тридцать секунд, и Кит Уиндем узнал, что атаковал фехтовальщика не хуже, а, может, и лучше его самого. Тяжело дыша, он был вынужден отступать обратно к тому же стволу дуба, что было виной не только его больной головы и поврежденной лодыжки. Кто сказал, что для фехтования палашом не требуется сноровка? Этот удивительно щепетильный юный варвар мог бы прирезать его на месте, но он отступил, когда только начал атаку. Несомненность того, что его пощадили, раздражила солдата; он потерял здравый смысл и начал сражаться с отчаянием, так что конец наступил достаточно быстро — его шпага была вырвана из его ладони, всплыла вверх до дуба над ним, секунду продержалась на ветке и упала в паре ярдов от него. Уже через мгновение его противник наступил на неё ногой. Что же до Кита Уиндема, он облокотился о дуб, его голова кружилась, как мельничное колесо, и в ушах гремел водопад. На миг стало темно, затем он почувствовал, что кто-то держал его за руку, и над ухом голос сказал: — Выпейте это, сэр, и примите мои извинения. Но, как вы понимаете, вы сами меня вынудили. Кит выпил, и, хотя это была лишь вода, зрение к нему вернулось. Это был тот же его противник, кто держал его под руку, и кто смотрел на него парой больших голубых глаз. — Да, я вас вынудил, — признался капитан Уиндем, глубоко дыша. — Я сдаюсь — да и больше мне нечего делать, мистер… Кэмерон. — Тогда я возьму вас к себе домой, где можно будет обработать ваши раны, — сказал горец, не показывая и тени радости. — Нам придется вернуться к перевалу, но, к счастью, у меня есть лошадь. Лахлан, отдай мне коня! Слуга, хмурясь, вернул ему сивого коня. Его захватчик отпустил его руку и взял поводья. — Можете ехать верхом, сэр? — Но я же не поеду на вашем коне! — сказал Кит изумленно. — Он не повезет нас обоих — что тогда делать вам? — Я? А, я пойду пешком, — беспечно ответил победитель. — Уверяю вас, что к этому я более привычен. А вот вы никогда не дойдете до Ардроя пешком, хромая, — в этот момент Кит заколебался, смотря на этот возмутительный образец шотландского рыцарства, и этот образец добавил, сам заколебавшись: — Есть только одна проблема. Раз уж вы едете верхом, боюсь, мне придется попросить вас дать честное слово о достойном поведении? — Я дам вам его, и дам охотно, — ответил Кит с внезапным всплеском хороших чувств. — Вот вам моя рука, если требуется, мистер Кэмерон!