Глава вторая

Если ехать по дороге в этой глуши было отвратительно, то следовать за простой тропинкой (к тому же крутой) среди всех выступов было хуже. Когда он в первый раз увидел дорожку, по которой им предстояло взойти, и V-образный обрыв, ярко выделявшийся на фоне закатного неба, к которому она вела, капитан Уиндем с трудом подавил тревожный возглас. Однако, он не мог до конца поверить, что мистер Кэмерон из Ардроя действительно поведет его по этому пугающему маршруту чтоб убить, поскольку он уже мог бы сделать это с гораздо меньшим трудом на ровной земле. Итак, хотя он и поднял брови, он ничего не сказал. В конце концов, именно лошади, а не ему, предстояло восхождение. А сейчас они уже были на половине пути. Волкоподобный слуга, держа в руке сданную шпагу, держался позади, но капитан Уиндем почти физически был уверен в том, как нахмурен тот за его спиной. Этот непривлекательный человек, как он чувствовал, не очень ратовал за его поимку — скорее, он бы предпочел, чтоб его оставили замерзать под дубом. Тем не менее, его господин, юный вождь или кем он там был, шел по-альпинистски протяжными шагами возле лошадиной головы, иногда придерживая её по уздцы; он был довольно тихим, но ладно скроенным и хорошо выглядящим, подумал вновь его пленник, смотря сверху вниз. Темные, довольно суровые черты лица самого капитана Уиндема не были неприятными, когда он не хмурился — а он это делал слишком часто — и не были лишены они и определенных отличий; ещё у него были славные карие глаза. Но губы его уже приобрели циничный изгиб, несвойственный молодому человеку в тридцати. Если у него и осталась какая-то страсть в жизнь, то это были его армейские амбиции. До этого он познал и другие, и ничего, кроме несчастья, они ему не принесли. Когда он был мальчиком, то был невероятно привязан к его красивой матери, которую, однако, не он один считал таковой. Но она тоже была амбициозна, и её второй брак за графа Стоуского со всеми его последующими преимуществами, принес больше пользы и прав ей, чем её сыну. Затем прекрасный мальчик, которого она родила графу, занял то место в её сердце, которое Кит никогда не имел. Так что, в области заботы, а иногда и обычного внимания, он прошел через забытье детства и страдание отрочества, и оба они оставили на нем неизгладимый след — более неизгладимый, чем шрамы от предательства еще одной женщины четыре года назад, хотя он это и не осознавал. Последствием этого стало то, что в тридцать летя будучи по природе вспыльчивым и импульсивным, он стал настолько же разочарованным, настолько же несклонен к увлечениям, как человек в два раза старше. Его кредо было, что желать чего-либо было ошибкой: фатальной ошибкой желать о месте в чьей-то душе, или допускать кого-то другого, мужчину или женщину, в свою собственную. К концу жизни, несомненно, каждый человек приходит к этой правде; он же пришел к ней так рано, что мог считать себя счастливчиком. В то же время, требовался совсем другой тип беспристрастности, чтоб по-философски относиться к его текущей ситуации, и все же, к его собственному удивлению, Кит Уиндем знал, что именно так и поступал, даже когда он узнал от своего пленителя продолжение сегодняшней катастрофы, в том числе о позорном её завершении. Положение несчастных рекрутов ухудшилось практически так же, как думал капитан Уиндем, поскольку еще часть горцев, скрываясь, все же преследовало их по холмам, и возле начала Лох-Лохи всей процессии преградили дорогу те же, кто пытались остановить самого Кита. Хотя капитан Скотт тоже пытался проехать через перешеек, это оказалось невозможным — горце спешили окружить место и с этого направления. Слишком уставшие и паникующие, чтоб правильно применить собственные мушкеты, красные мундиры, напротив, попали под огонь, который убил пятерых и ранил дюжину, включая и самого капитана Скотта. Какой-то лидер по имени «Кеппох» (глава клана Макдонольдов из Кеппоха), как услышал капитан Уиндем, призвал королевские войска сдаваться под угрозой быть изрезанными на куске, и, чтоб сохранить людей, капитан Скотт так и поступил. А этот же момент пришел вождь Юэна Кэмерона, Лохил (за чьей помощью обратились), с частью своего клана, включая текущего рассказчика, взял под опеку пленных и промаршировал с ними до своего поместья в Ахнакарри. Но, поскольку горцы с дальней стороны Лох-Ойх сообщили, что видели мертвого жеребца на дороге, и часть красных мундиров оставалась без капитана, Лохил отправил своего родственника — к счастью, тот был верхом, — на преследования недостающего командира. (И в этот момент тот самый командир скорее чопорно заметил, что, он уверен, мистер Кэмерон знал, что его отсутствие при данном конфликте связано лишь с тем, что он отправился за подкреплением, и мистер Кэмерон вежливо ответил, что никаких иных объяснений он и не предполагал.) Наконец, они были на вершине перевела, и им открывался славный вид. Однако, пленник его таковым не находил: горы, по его мнению, были слишком высоки, а дорога вниз — слишком крутой. Камни отлетали под копытами сивого, и то там, то тут он спотыкался, из-за чего его владелец, осторожно ведущий его под уздцы, извинялся. Он бы и не пошел этим путем, говорил он, но это был самый короткий путь от места, где они с капитаном Уиндемом «случайно встретились», как он это назвал. А затем внезапно спуск стал менее крутым, и вот они смотрели на долину среди гор, с маленьким озером, кое-какими признаками плантаций, пастбища для овец и скота, и, среди деревьев, крыша и дымоходы дома, из которых восходил приветственный дым. — Это Лох-на-Хиолэр, — сказал юный горец возле поводьев капитана Уиндема, показывая на водяную гладь. После сказанного он остановился, потому что, хотя капитан Уиндем и не мог об этом догадаться, он не мог подойти к озеру с любой стороны без маленького фонтанчика счастья, пузырящего и поющего у него в сердце. — А там поместье Ардроев, наше место назначение. Я уверен, что вы будете рады еде и постели, сэр. Кит признал это, и спуск продолжался в вечерней заре. Значит, его захватчик не жил в пещере, но англичанин уже некоторое время назад забросил эту идею. И вправду, тот, очевидно, оказался хозяином определенных земель со своими арендаторами, поскольку помимо овец, коз и коров было также множество грубо скроенных домишек, разбросанных по округе. Шаг за шагом, обходя край маленько озера и его берез, они перешли на другую тропинку, и Кит увидел перед собой дом — простое, но не лишенное достоинства двухэтажное здание, одна из половин которого была ниже другой, как будто была пристроена. Над порогом висел герб, который было трудно дешифровать за покрывающими его слоями побелки. — Я полагаю, что моя тетушка, которая следит за домом, и гости уже ужинают, — отметил юный хозяин этого владения, помогая своему пленнику спешиться. — Мы присоединимся к ним так быстро, как можно. Прошу прощения, если я вас обойду, — он зашёл внутрь и открыл дверь справа. — Тётушка Маргарет, со мной посетитель. Из-за его спины «посетитель» мог увидеть просторную комнату с высокой деревянной крышей, длинным столом, накрытом для еды, и щедрый очаг, возле которого стояли пожилой мужчина и девушка. Но на переднем плане стояла женщина средних лет, хорошо одетая и приятно выглядящая, воскликнувшая: — Мой дорогой Юэн, что же заставило так задержаться? И что насчет той перепалки с войсками курфюрста возле Лох-Лохи, о которой мы слышали… Господи помилуй, кто это? — Гость, которого я привел с собой из долины, — ответил опоздавший. — Да, была небольшая стычка… капитан Уиндем, позвольте представить вас моей тетушке, мисс Кэмерон, мисс Грант и мистеру Гранту, когда-то бывшему из Инвервика. Кит поклонился, и дамы сделали реверанс. — Вы просто присоединитесь к нас за ужином? — спросил хозяин дома. — Мы будем счастливы. А после, тетушка Маргарет, постарайтесь найти каких-нибудь бинтов и лекарств для капитана Уиндема — он неудачно упал. — Мне лучше сказать вам, мэм, — вставил в этот момент Кит, держа себя невероятно прямо, — что, хотя мистер Кэмерон и был так любезен, чтоб назвать меня гостем, в действительности я его пленник… но не тот, кто подставит вас в неудобное положение надзирателя, — добавил он быстро, видя взгляд, промелькнувший на выразительном лице дамы. — Я дал мистеру Кэмерону честное слово о достойном поведении, и, уверяю вас, даже командиры «курфюрста» ему следуют! (Так он действительно тогда думал.) Мисс Кэмерон окинула его с усмешкой на уголках губ. — В каждой стране свои обычаи, мистер Уиндем; теперь, я уверена, что вы в Лондоне только и говорите о «Претенденте». Вы же англичанин сэр? — Имею этот недостаток, мэм. — Ну, ну, — сказал мисс Кэмерон, расплываясь в улыбке, — даже при этом нет сомнения, что вы можете съесть горский ужин, не поперхнувшись. Но позаботься о капитане, Юэн, и дай ему волды, потому что, я уверена, он был бы не против смыть следы битвы. — Я действительно был бы благодарен за это, — начал Кит неловко, задумываясь, сколько крови и грязи все ещё было на его лице, но тут встрял его захватчик: — Не думайте, что это я виноват в текущем состоянии капитана Уиндема, тётушка Маргарет. Его лошадь подкосилась, пока он ехал за подкреплениями из Килкумеина, и покалечен он был ещё до того, как я догнал его. — Несчастный случай, сэр, или же бедное животное застрелили? — спросила мисс Кэмерон. — Случай, мэм, — ответил Кит. — Цапля, я подозреваю, внезапно поднялась из озера и перепугала его; я ехал очень быстро, и он упал, сломав ногу. Помимо того, что некоторое время я провел без сознания, я подвернул ногу, так что извиняюсь, если мой внешний вид… — и в этот момент он поднял ладонь ко лбу. — Цапля, вы сказали? — воскликнул голос Юэна Кэмерона позади него, удивленный и чуть ли не недоверчивый. — Из-за цапли ваша лошадь упала? — Да, — ответил Кит, удивляясь в свою очередь. — А почему нет, мистер Кэмерон? Да, необычно для несчастного случая, я осмелюсь сказать, и я сам его не искал, уверяю вас, но это правда. — Я не сомневаюсь в ваших словах, сэр, — ответил юноша, однако его взгляд, когда он повернулся к пленнику, был озадаченным. — Это… да, необычно, как вы и сказали. Цапли, как правило… — он прервался. — Если вы пройдете со мной, капитан Уиндем, то сможете освежиться перед едой. *** Капитан Уиндем сел за ужином намного лучше тех, что у него были с тех пор, как он покинул Лондон, хотя и в Лондоне он мог бы и не попробовать такой форели и оленины, и запросто мог выпить красное вино куда хуже. Из уважения к нему, возможно, или же из осмотрительности разговор ни разу не коснулся политики, хотя ему и казалось, что можно было почувствовать определенное возбуждение, кипящее под поверхностью их обсуждения. (А оно, думал он, было вполне возможным; не хозяин ли дома сегодня открыто участвовал во враждебных действиях против правительства Его Величества?) Пожилой джентльмен в серым парике, который, как оказалось, еще недавно жил в Париже, дискутировал максимально безобидно на тему французских усадьб и садов в них, с частым отсылками на Версаль и Марли и обращениями к своей дочери: «Ты же помнишь день нашей поездки в замок Анет, дорогая?» Кит бы счел более вероятной целью паломничества святыню Святого Германа, поскольку от одного лишь присутствия мистера Гранта здесь он принял его за якобита. Но его дочь явно бы предпочла его спокойным разговорам о цветниках и фасадах рассказ мистера Юэна Кэмерона о его дневных доблестях! Что до их личного конфликта, капитан Уиндем был определенно за то, чтоб об их столкновении рассказывал победитель, который, очевидно, придавал ключевую роль физическим недостаткам побежденного; и все же он был благодарен за то, с каким тактом мистер Кэмерон (по крайней мере, в его присутствии) приукрасил побег Королевских Шотландцев с моста. И вправду, только вопросы по частям достали из него информацию, которую он облагородил. Нет сомнения, он расскажет им потом всё подробно… Кем же была эта милая мисс Грант с этим голубым бантом на темных волосах — родственницей? Если будущей хозяйкой дома, то у юного Кэмерона был хороший вкус. Да и, честно говоря, у девушки тоже. Но, несмотря на всю оказанную вежливость, невольный гость не жалел, когда вскоре после ужина ему предложили удалиться, поскольку его лодыжка болело, а одно плечо ныло, хотя он возразил, что он сам мог присмотреть за своими ранами. Его захватчик показал ему его спальню — ровно так же, как любой хозяин. Комната была приличного размера, и обставлена была старомодно, и, вероятней всего потому, что ее долго не использовали, в ней даже горел огонь. Пожилая женщина принесла кувшин с горячей водой, мазь и лен для повязок, и англичанина оставили на её попечение. И не потребовалось много времен, как его сдержанный вопросы вытянули из дамы, которая была не очень разговорчива и говорила на английском так, будто он был для неё неродным, информацию о том, что мисс Грант собирается выйти замуж за лэрда осенью. Кит про себя понадеялся, что будущий жених не окажется в тюрьме до того времени, в качестве последствия того, что он захватил его — если не хуже, — хотя после оленины он пришел к выводу, что и пальцем не пошевелит, чтоб отправить его туда. Когда его лодыжку обмыли и перевязали, а пожилая служанка удалилась, солдат снял ленту, мундир и парик и разместился в удобном стуле перед огнём, закинув забинтованную ногу поверх другой. Возле него оказались книги, как он обнаружил, приподнявшись к полке на стене, но, достав несколько, он не сразу понял, что это усилие с лихвой окупилось. Он схватил Теренция, Горация, «Телемака» и «Персидские письма» Монтескьё. Внутри каждой из них было написано имя Юэна Кэмерона. Кит присвистнул. Он пролистывал «Письма», когда раздался стук и его хозяин — или тюремщик — зашел вновь. — Надеюсь, марсала вас удовлетворила, сэр?.. Боюсь, эти книги не для легкого времяпрепровождения. Если вы собираетесь читать и ночью, что, я сожалею, означает, что вас беспокоит ваша нога, я попробую найти вам что-то другое. Если я правильно помню, у моей тётушки где-то есть роман мистера Филдинга о Джозефе Эндрюсе. — Прошу, не утруждайтесь, сэр, — ответил Кит. — Я собирался идти ложиться и спать: лишь от безделья моя рука потянулась к той полке. Я вижу, вы читаете по-французски и на латыни, мистер Кэмерон? — и даже пока он произносил эти слова, он думал о том, как невежливо звучало это замечание, да и с удивлением, которое у него не получилось полностью убрать из тона. Но юный горец ответил достаточно просто, своим нежным, достаточно медленным голосом: — Я получил часть образования во Франции — как вы знаете, для якобитов это намного легче. Что же до латыни, то да, я всё ещё могу на ней читать, хотя, боюсь, мои нынешние ямбы вызовут только желание применить розги. Представления капитана Уиндема о северных варварах стремительно менялись. Он уже заметил, что никто из обитателей этого дома не использовал то наречье, которое он привык слышать на равнине — все они говорили по-английски не хуже него, разве что с непривычным, но не неприятным отзвуком. Чтобы слегка перекрыть собственное раздражение от недостатка манер он заметил: — Точно, Франция; подозреваю, у вас близкие связи. А теперь, когда… когда один юный джентльмен сюда прибыл… — Да? — спросил другой слегка настороженно. — Нет, наверное, лучше не касаться этой темы, — сказал Кит с лёгкой улыбкой. — Я буду подражать вашему обходительному направлению за ужином, мистер Кэмерон, и постараюсь мало говорить о случае с мостом, которым я, как солдат, правда не горжусь. Кстати, раз уж я затронул эту тему, я попрошу вас объяснить мне одну вещь, связанную с этим событиям, которая еще тогда меня озадачила. Почему никакой попытки преследования, по крайней мере, немедленной, стоящая там кампания не предприняла? — Это легко объяснить, — быстро ответил Юэн Кэмерон. — Макдональды из Кеппоха не решились дать вам понять, насколько из было мало, чтоб ваши люди не воодушевились и не перешли всё-таки мост. — Как мало? — повторил капитан Уиндем, подумав, что ослышался. — Но, мистер Кэмерон, там всё же были горцы, количество которых, спасибо деревьям, было невозможно четко оценить. — Нет, всё бы было так, — сказал его захватчик, смотря на него странным взглядом. — Вы, должно быть, считали, что мост отлично защищен. — Вы имеете в виду, что было не так? — и, когда его информант ровно покачал головой, Кит нетерпеливо, с резким неприятным предчувствием: — А знаете ли вы, сколько людей там было, мистер Кэмерон? Мистер Кэмерон взял свежее полено и аккуратно положил к огню перед тем, как ответить. — Я думаю, — сказал он тоном с явным отзвуком неохоты, — что там было не больше дюжины; одиннадцать человек и волынщик, если быть точнее. Пальцы Кита вцепились в подлокотники его стула. — Вы шутите, сэр? — Ни на секунду, — ответил молодой человек без тени веселья или радости. — Я знаю, что это правда, потому что потом я разговаривал с их главой, Макдонольдом из Тьендериша. Как я понимаю, они использовали старый трюк, чтоб показать, что их больше, чем есть. Он продолжил смотреть на огонь. Капитан Уиндем, подавив восклицание, опустил раненую ногу к полу и молчал, кошмарно униженный. Две пехотные роты Его Величества убежали с поджатым хвостом перед дюжиной нищих горцев, с которыми они даже не обменялись выстрелами! То утешение, которое у него было — размышление о том, что рекрутов в конце концов взяли числом и окружили, — теперь было разметено в щепки, потому что теперь он знал, что, если бы не их первоначальная трусливость, они бы никогда и не дошли до перевала. Кит потерял любой интерес к дальнейшей беседе, и теперь никакого покровительственного инстинкта у него не было. Какого дьявола он вообще задал этот вопрос? — Я полагаю, сэр, — заключил его захватчик, наконец поворачиваясь, — что будет лучше, если вы отойдете ко сну, не так ли? Надеюсь, вам предоставили все необходимое? — Всё, спасибо, — коротко ответил Кит. — А также, буквально только что, ещё то, без чего бы я спокойно обошёлся, — он пытался говорить непринужденно, как будто ничего и не случилось, но он знал, что в его голосе звучит досада. — Я прошу прощения, — серьёзно сказал горец. — Я бы и не говорил вам число, если бы вы не настаивали. Забудьте, сэр, — он прошел к двери. — Надеюсь, ваша поврежденная лодыжка не заставит вас бодрствовать. Эту медвежью услугу, скорее, собиралась оказать та новостью, которую он только что рассказал пострадавшему. — Одиннадцать человек и волынщик! — повторил капитан королевских шотландцев Кит Уиндем, когда дверь закрылась, и яростно ударил каблуком здоровой ноги по бревнам шотландской сосны.