Глава четвёртая

Несмотря на определенную суматоху прошлого дня, почти обычный воскресный покой воцарился в доме Ардроя между пятью и шесть часами вечера, и покойно сидела Элисон Грант возле одного из окон длинной гостиной, с руками на подоконнике, а щекой — на сложенных руках. Её отец отправился в Ахнакарри, о том, где был Юэн, она понятия не имела, а тётушка, она была уверена, была в своей спальне. Элисон подумала, что было бы лучше, если бы и она была в своей и стояла бы на коленях. Но здесь она тоже могла молиться, выглядывая на голубо-фиолетовые красоты вдалеке, здесь она могла поймать глазами проходящего Юэна, такого занятого, и, следовательно, никак не могла упустить любой драгоценный последний его вид. Время теперь так быстро пролетало… Элисон поднялась. Да, время и правда заканчивалось, но какой великий час шёл за ним! Силой молитв и труда с такой верой и самоотверженностью (а также с запутанными заговорами и интригами), он должен был настать уже завтра, когда его знамя объявит всем ветрам, что прекрасный принц, надежда поколения, наконец-то ступил на шотландскую землю. И уже завтра Юэн возложит меч к его долгожданным ногам. О, счастливец Юэн — он будет среди преданных, пока многие отреклись; счастливец в том, что он мужчина, и сможет сыграть мужскую роль. Ведь что могла сделать женщина, кроме как надеяться, и что ей оставалось делать, кроме как молиться! И снова Элисон попыталась собраться с мыслями, хотя, скорее, упорядочить. Ну почему же, она отдала то, чего не было ни у кого в Шотландии — самого Юэна! На секунду она представила себя как будто озаренной великолепием сего бесценного дара; затем, с внезапным ужасом, она осознала, что в её желании было не дарить, а лишь одолжить. Она только на время отдавала Юэна принцу. Дар — то, что уходит из рук навечно, а долг должно вернуть. Она охотно его давала — даже больше, чем охотно, но как бесплатный подарок, которому никогда не возобновиться — о, нет, нет! Дверь в дальнем конце комнаты отворилась, и Элисон стремительно убрала от глаз свои ладони, которые к ним прижимала. Вошла мисс Кэмерон в своём обычном воскресном шелковом платье; ни один волос не выбивался из-под её чепца, и ни одного знака волнения или тревоги не было на её твёрдо очерченном, благородном лике. Только одна вещь отделяла это воскресенье, посвященное последним приготовлениям, от всех остальных: на её талии висела крупная черная сумка, в которой она хранила домашние ключи. — Ах, вот и ты, дитя! Я так полагаю, твой отец ещё не вернулся? Где Юэн? — Я не знаю, тётушка Маргарет, — собственный голос показался Элисон слегка нетвёрдым, так что она, в попытках скрыть это отклонение от нормы, добивала: — И также я не знаю, куда делся капитан Уиндем. — Капитан Уиндем спустился к озеру, дорогая, я видела, как он туда направлялся. И у меня есть причины думать, что дальше он не пойдёт. Было что-то странное в голосе мисс Кэмерон, и глаза её на секунду блеснули, когда она села на подоконник рядом с девушкой, запуская руку в свою объемную сумку. — Именно из-за нашего красного мундира я пришла с тобой поговорить. Элисон, ты знаешь, что это такое? Она положила на подоконник между ними две пуговицы с золотой резьбой. — Они выглядят, — сказала Элисон, изучая их, — как пуговицы на лацканах формы капитана Уиндема. Я заметила, что нескольких не хватает, этим утром. Как вы наткнулись на них, тётушка Маргарет? — Нил Макмартин принёс мне их где-то полчаса назад. До того они покоились в вереске Слохд-нан-Иана, где их владелец, я боюсь, тоже не очень уютно покоился вчерашним днём. Не могу удержаться от смеха, думая об этом! — объявила мисс Кэмерон. — И Элисон, ну не хитрые ли создания мужчины! Только подумать, что Юэн знал об этом ещё вчера вечером и ни слова не сказал! — Знал о чём, тётушка Маргарет? — Я расскажу тебе, — сказала тётушка Маргарет, очевидно наслаждаясь этой перспективой. — Кажется, вчера днём мой милый капитан очень неосторожно поднялся в Слохд-нан-Иан по тропинке, и прибыл туда как раз в то время, пока из сена на крыше Энгуса доставали оружие. Не удивительно, что Макмартины и остальные подумали, что он был государственным шпионом, так что они навалились на него, связали и кто их знает, до каких крайностей могли бы дойти, если бы Ардрой не появился в кратчайшее время. — О, какой кошмар! — сказала Элисон в ужасе. — Именно так и подумал Юэн, как ты можешь представить. Он до сих пор не простил двух Макмартином, которых считает главными виновниками. Нил в полном отчаянии только что умолял меня заступиться за них с Лахланом, и кажется, что он считает, что возращение этих пуговиц, которые, как я сообразила, были оторваны в борьбе, сможет подтвердить их раскаяние. — Как думаете, был ли капитан Уиндем вообще ранен? — Нет, не думаю, хотя вполне могу поверить, что это ему была не утроба матери — если ты помнишь пословицу на эрзе. Нил признаётся, что они уткнули его лицом в вереск, пока связывали его, и вдвоём сели на него. Что ж, теперь они за это расплачиваются. Как ты знаешь, Ардроя обычно тяжело разозлить, но, если это сделать, успокоить его не легче. Нил выглядит как собака, которую выпороли, и посмею сказать, что Лахлан готов перерезать себе глотку. Я думаю, мой дорогая, ходатайствовать лучше тебе, и ты сможешь дать Юэну пуговицы, чтоб он вернул их, потому что мы, женщины, не можем возвратить их капитану Уиндему, не дав ему понять, что его злоключение уже не является тем секретом, на который они с Юэном надеялись. Но Элисон оставила пуговицы на подоконнике, будто боялась их коснуться. — Я хотела бы, о, я хотела бы, чтоб это несчастье не случалось с капитаном Уиндемом! — Не мучь себя из-за капитана Уиндема, дорогуша, я ручаюсь, он сам может за себя постоять. Юэну не стоило приводить его сюда в такой неподходящий момент — так мог сделать только мужчина, совсем не подумав о последствиях! По крайней мере он мог бы запереть его где-нибудь вне опасностей, а не устраивать всю эту демонстрацию с тем, что он наш гость и тому подобное. — Я думаю, что нормально, что Юэн так поступил, — возразила Элисон слегка по-бунтарски. — Господи благослови тебя, дитя, — сказала мисс Кэмерон, улыбаясь, — это так и есть. Но должны быть они, два обманщика, договорились нам ничего не говорить. И только подумать, как я спросила капитана вчера вечером за ужином, видел ли он нашего тайбшера — помнишь? А он улыбнулся и сказал, что его отлично приняли в Слохд-нан-Иане! — Но Юэн не улыбнулся, — дополнила Элисон. — Он был расстроен; я заметила это и думала, почему. — Теперь, когда ты это упомянула, я помню, что видела, как он слегка сердился. Я думаю, он не так проницателен, как этот англичанин. Тем не менее, он умеет хранить секреты… Элисон, моя милая девочка, как ты думаешь, будут ли у него секреты от тебя, когда вы обвенчаетесь? — Нет, — сказала Элисон и покачала своими тёмными локонами с скрытой улыбкой. — Или, даже если они будут, я пойму, что это что-то, о чём мне лучше не знать. — Тогда ты будешь преданнейшей женой, моя дорогая, — произнесла мисс Кэмерон, тоже улыбаясь. — Если я вообще ей стану! — внезапно вырвалось у нее со вздохом, и она отвернулась. Маргарет Кэмерон, которая никогда не показывала много эмоций, которая даже сейчас, в последний час перед тем, что уже на рассвете может оказаться чрезвычайно важным, будучи, казалось, поглощенной изумлением от неудачи капитана Уиндем, посмотрела на эту небольшую темную голову, так красиво и гордо посаженную на длинной шее, и глубокое изменение накрыло её весёлое и практичное лицо. Тридцать лет назад, в пятнадцатом году, она стояла там же, где сейчас Элисон, и видела, как её возлюбленный уходил от неё вниз по тёмному ущелью. Она никогда не видела его возращения… Элисон этого не знала, да и Юэн, хоть и слышал эту историю, думал, что тётушка Маргарет уже давно позабыла эту трагедию. — О, моя дорогая, не говори так! Пораженная непривычной нотой в голосе старшей женщины, Элисон быстро повернула голову и поймала взгляд её глазах, почти таких же голубых, как у Юэна. Для неё это было неожиданностью, и всё же как она только могла представить, что тётушка Маргарет не понимала, чем она, Элисон, рисковала… чем они обе рисковали! — Я не имела это в виду! — воскликнула она довольно дрожащим голосом. — Конечно, Юэн вернётся, и в один день мы сыграем свадьбу; но я не могу не осознавать, как и он, что даже Лохил разрывается на части из-за высадки принца без обещанной помощи. Но завтра Юэн уедет, так и не узнав, как трусливо моё сердце. Мисс Кэмерон наклонилась вперёд и поцеловала её. — Вот моя храбрая девочка! Осмелюсь сказать, мы обе будем счастливы, как жаворонки, пока он благополучно не уехал, а затем мы можем быть трусливее зайца, но никто не увидит. Слушай, это же мой мальчик идёт! Я оставлю вас, моя дорогая; не забудь замолвить словечко за бедного Нила! «Пока он благополучно не уехал». Фраза повторялась эхом в ушах девушке, пока мисс Кэмерон выскальзывала из комнаты. Как, невозможно было даже представить, каким станет поместье Ардроев без Юэна! — Избранница моего сердца, ты здесь? — он зашёл через дверь в гостиной, и теперь разместился на подоконнике возле неё. — Едва ли я перемолвился с тобой словечком за этот день длиною в жизнь. А теперь мне предстоит путь до Ахнакарри за последними распоряжениями Мак Доул Ду, и, боюсь, я не вернусь до темна. Но здесь, думается мне, всё готово. «Хотелось бы мне быть более готовой,» — подумала Элисон, поглощая его глазами. Его светлые волосы отросли в такую очаровательную чёлку на широком лбу, и у неё резко появилось желание запустить свою руку в их плотные волны. — Ох, наконец, наконец увидеть принца, Юэн, своими собственными глазами! — Я надеюсь, ты тоже скоро его увидишь, Элисон, в Эдинбурге, а, может, и в Перте, а может даже до этого, в Ахнакарри, если он окажет такую честь. Кто знает? А в это время можем практиковать свои реверансы, моя дорогая! — Ты не знаешь, что будет делать Его Королевское Величество после того, как штандарты будут подняты? — Без понятия. Но я сумею найти способ написать тебе о наших действиях, не переживай. Подозреваю, что где-нибудь, как-нибудь нам придётся попытаться договориться с сэром Джоном Коупом и правительственными войсками. Эти слова напомнили Элисон о задании, которое было на неё только что возложено. Она взяла пуговицы с подоконника и протянула ему. — Юэн, их только что принесли из Слохд-нан-Иана. Её возлюбленный посмотрел на них с удивлением не без тени смущения. — Они, должно быть, оторвались с формы капитана Уиндема, — заключил он ни к чему не обзывающим тоном. — Я верну их ему, — и он забрал их у неё. — Я должна сказать тебе, что только что узнала, как именно он их потерял, — призналась девушка. Губы Юэна напряглись. Он вновь положил пуговицы на подоконник. — Но как? Я надеялся… — Да, дорогой, я знаю; но, кажется, всё всплыло из-за того, что этим утром Нил принёс тётушке Маргарет эти пуговицы в качестве предложения о мире. Но Юэн, какой же кошмар произошёл! Я не удивлена, что ты так злился. Судя по внешнему виду Ардроя, он был зол до сих пор. Элисон верила, что на неё из-за её поступков он никогда так сурово не посмотрит; и, возможно, Юэн правда осознал, что хмурится на невинного, потому что брови его распрямились и он взял её за руку в жесте извинения. — В самом деле, Элисон, у меня сердце упало в пятки, когда я пришёл вчера к Макмартинам и остальным вчера, поскольку я осознал, что они напали на капитана Уиндема. Кажется, они хотели бросить его в озеро. Ему не стоило так далеко уходить от дома — я его предупреждал. Но он очень хорошо отнёсся к этому недоразумению, и мы договорились не рассказывать об этом ни тебе, ни тётушке Маргарет, поэтому ни одна из вас должна не проронить и слова ему о случившемся тем вечером. — Но он, должно быть, был глубоко оскорблён и разгневан. Это правда, он был очень любезен за ужином, даже когда тётушка Маргарет спрашивала, не видел ли он Энгуса, — она остановилась, морща брови. — Юэн, как ты думаешь, он не просто притворялся? — Нет, я так не думаю, потому что сначала он был очень зол, что естественно. А затем он начал относиться к случившемуся чуть ли не как к шутке. Но я не думаю, что в душе он может относиться к случившемуся как к шутке. И учитывая, что этого человека следовало держать неприкосновенным, я тоже был очень зол. Я до сих пор зол, — добавил он без особой необходимости, — и я ещё не решил, разрешу ли я двум Макмартинам следовать за мной завтра. — Не взять Нила и Лахлана в Гленфиннан, своих волынщика и помощника! — воскликнула Элисон почти с недоверием. — Но Юэн, милый, ты разобьёшь их сердца навечно, если оставишь их здесь! Это слишком большое наказание. Определенно, они провинились по незнанию, ты сам сказал, что капитану Уиндему не следовало туда ходить, и что из-за формы они, естественно, подумали… — Нил и Лахлан провинились не по незнанию, — сурово прервал её Юэн. — Я очень ясно объяснил им тем утром положение капитана Уиндема. Другие, если тебе так больше по нраву, имели больше прав на прощение, хотя Энгус не предотвратил их нападение, хотя мог бы, как я не перестаю думать. Причина, по которой он так поступил… — он прервался, на секунду или две прикоснулся к пуговицам на подоконникам, а затем, поднимая голову, сказал: — Я не рассказывал тебе, Элисон, что Энгус в прошлом месяце «видел», как мы с этим Уиндемом встретимся. — Энгус «видел», что вы встретитесь! — повторила Элисон с широко распахнутыми глазами. — О, Юэн, почему ты мне не рассказал? — Потому что я забыл об этом до вечера этой пятницы. Да, и к тому же, кажется, что мы продолжим с ним встречаться, чёрт бы его побрал! — Тебе настолько не нравится капитан Уиндем? — быстро спросила Элисон. — Совсем нет, — уверил её Юэн, — хотя, признаюсь, я не могу до конца его понять. Но у меня нет никакого желания встречаться с ним продолжительное время, как пообещал Энгус. И я уверен, что капитан Уиндем не может относиться ко мне никак, кроме как недолюбливать за то, что я его пленил, да и к тому же вчерашнее… Не смотри так озадаченно, сердце моё! — Расскажи мне, что сказал Энгус. Юэн посмотрел на неё секунду, будто оценивая. — Но тебе не следует безоговорочно верить этому, дорогая; я не верю. Хотя я признаю, — добавил он, будто желая быть вполне справедливым, — что иногда предсказания старика выполнялись самым странным образом… Это началось как что-то, связанное с цаплей. — Так вот почему ты был так удивлён в пятницу вечером, — вставила Элисон быстро. — То есть, капитан Уиндем сказал, что его лошадь погибла. Я поняла, Юэн. Но теперь… — Я расскажу тебе с самого начала, — сказал её жених. Он встал и поставил колено на подоконник. — Это был в тот день в конце прошлого месяца, когда пришло сообщение Лохила о высадке принца — помнишь? Утром того же дня Лахлан принёс довольно много проблем, пытаясь застрелить цаплю, живущую на острове в озере, потому что его отцу пришло видение об одной из них. Я запретил ему это делать. Кстати говоря, я в последнее время не видел эту птицу, но не думаю, что Лахлан меня ослушался… После того, как я оставил тебя тем вечером, дорогая, и собирался отправиться в Ахнакарри, у речки Алт-Буе я встретил Энгуса. Он спустился с Слохд-нан-Иана, чтоб увидеть меня, и очень торжественно мне сообщил, что мне вскоре суждено встретить человека, чья судьба неизвестным образом переплетётся с моей, и встречусь я с ним посредством цапли. Энгус продолжил: «И как и переплетутся нити в вашу первую встречу, воспитанник мой, так они и останутся во время остальных: одна нить одного цвета, вторая — другого». На это я ответил: «Во время остальных, Энгус? Сколько же тогда ещё?» и он подумал немного и ответил: «Я видел, что вы встретитесь пять раз. Первый и последний раз — возле воды… но каждый раз в разных местах. О, сын мой, как бы я хотел знать, что это значит!» Я спросил его, стоит ли мне избегать этого человека, и Энгус сказал: «Ты не сможешь избежать его — цапля у воды приведёт тебя к нему». «А, — сказал я, — так вот почему Лахлан хотел застрелить коррэ этим утром!» Но Энгус покачал головой и пробормотал: «Человек не может так изменять будущее. Чему быть, того не миновать». — В то время я подумал, Элисон, — продолжил Юэн объяснение, смотря сверху вниз на её пристальное лицо, — что я встречусь, если правда встречусь, с этим человеком в тот день, когда у меня будет ружьё или что-то подобное, а затем, по правде, я забыл об этом из-за всей суматохи новостей из Мойдарта; именно поэтому мне не пришло в голову, когда я встретил капитана Уиндема, что он может быть этим человеком… пока он не упомянул цаплю, напугавшую его коня, которая так косвенно — или прямо, если позволишь, — привела к моему сражению с ним и пленению его у Лох-Ойха. — Это всё, что сказал Энгус? — потеряв дыхание, спросила Элисон. — Помню, было ещё кое-что, потому что после того, как он убедил меня, что избежать этого человека мне не удастся, я спросил: «Значит, он мой враг?» Энгус ответил: «Этого я видеть не могу. Он окажет тебе великую услугу, и всё же из-за него ты испытаешь тяжкое горе. Это неясно». Ты знаешь, как досадно, когда человек с двумя зрениями больше не может ничего увидеть. Это как начинать книгу, последних страниц в которой нет. — Не думаю, что я хочу читать дальше, — сказала девушка, слегка дрожа, и тоже встала со своего места. — Я никогда раньше не встречала никого с даром таким сильным, как у Энгуса, хотя в действительности большой хитрости в этом нет. Ты привык к этому, Юэн, потому что знаешь его всю свою жизнь, и я думаю, что, к тому же. сильно ты в его предсказания не веришь — Да, не верю, — признал её возлюбленный. — Но сказать это моему отцу-воспитателю будет неприлично. Элисон на секунду посмотрела из окна, с силой закусывая губу. — Юэн, когда тайбшер «видит» кого-нибудь, это же почти что предупреждение о его неизбежной смерти! Юэн обнял её одной рукой. — Нет, милая, ты ошибаешься. Тайбшеры, как известно, могут увидеть ещё и будущих жён, иногда даже своих собственных. Интересно, «видел» ли тебя Энгус, сидя здесь у огня в те дни, когда ты была в Париже… долгие для меня это были дни, душа моя! Тем не менее, в этом случае с цаплей он «видел» двух людей, и ни капитан Уиндем, не я не можем умереть так быстро, не так ли, если мы должны встретиться ещё четыре раза? Она подняла взгляд и встретилась с его выражением, нежным, но полунасмешливым. — Да, это правда. — Энгус ничего не говорил о смерти, — утвердительно продолжил Юэн. — И он, кажется, был крайне озадачен своим видением, или видениями. Если бы не та цапля у Лох-Ойха, я клянусь, я бы думал, что ему это всё приснилось. — Ты рассказывал об этом капитану Уиндему? — спросила Элисон. — Нет. Он бы только посмеялся над этим, я уверен, потому что у него тоже нет никакого желания вновь со мной встречаться, так что ради его пользы я не буду ему ничего говорить. — Не думаешь ли ты, — медленно начала предложение Элисон, — что Энгус не мешал своим сыновьям и остальным атаковать капитана Уиндема, потом учто думал, что лучше брать его с дороги — ради твоего же блага? Её возлюбленный посмотрел на неё сверху вниз с довольно поражённым выражением лица. — Я никогда об этом не думал… Но нет, не думаю, что это было причиной — не могло ею быть, если он не лгал мне, когда сам объяснялся со мной. — А что он сказал? — Это было довольно жестоко. Он сказал, что не было причин вмешиваться, потому что он знал, что сайджер дерг и я должны встретиться ещё несколько раз, так что с ним бы ничего не случилось! Как тебе такое? Если бы это был не старик, к тому же почти слепой, да и в придачу мой приёмный отец, я объявляю, что встряхнул бы его и упрекнул, когда вернулся в Слохд-нан-Иан, и только тогда бы успокоился. Вполне возможно, что мне бы оставалось встречаться лишь с призраком капитана Уиндема! — он посмотрел на часы. — Мне надо идти, дорогая. — Что же будет с капитаном Уиндемом завтра? — спросила Элисон, слегка нахмурившись. — Я не знаю, мне нужно спросить об этом Лохила. — И ещё кое-что, Юэн; Энгус после того, как мельком увидел вчера капитана Уиндема — а я предполагаю, что он увидел, — не сказал ли он ничего больше про его и… и будущее? — Ни слова. Нет, как я уже сказал, последние страницы из книги вырваны… но так случается с каждой книгой, в которую вписаны наши жизни. Теперь он обвил её обеими руками, и Элисон спрятала глаза в его грудь, поскольку он был так высок, что даже самая её макушка едва доставала ему до подбородка. — Зачем ты говоришь это, Юэн? О, Юэн, зачем ты это говоришь? — Что гложет тебя, избранница моего сердца? — спросил он, с нежностью смотря вниз на эту тёмную головку. — Это правда. Ты, конечно, не думаешь над тем финалом, где ты мне не так по нраву, моя светлая любовь? Это невозможно… как, я думаю, невозможно и то, чтоб ты была мне по нраву ещё больше, — добавил он, целуя мягкие волосы. Элисон вцепилась в него, ничего не говоря, памятуя о своём гордом обещании тётушке Маргарет, но глубоко потрясённая знанием того, что кровавый конец ждал многие жизни, на чьи страницы было вписано имя Стюартов. Преданность этой фамилии и делу было той верой, в которой она была воспитана, но требования этой религии иногда могут заставить сердце трепетать… а Юэн был таким прекрасным, таким реальным и таким дорогим! Она вымученно улыбнулась и подняла голову; глаза её были почти сухими. — Я не могу удерживать тебя от Лохила, но, когда ты вернёшься, Юэн, не скажешь ли ты своим сводным братьям, что изменил их наказания? — Ради тебя, Элисон? — Нет, ради него, это ведь он их ждет! Неужели он не нуждается в каждом бойце, которого мы можем ему предоставить? Юэн одобрительно ей улыбнулся. — Вы мисс, отлично подбираете аргументы! Я не говорил, что они не смогут присоединиться ко мне позже. — Как привидения? Возможно, тебе останется встречаться с призраками, как ты недавно говорил! Неужели ты думаешь, что они, особенно Лахлан, не утопятся в озере, если ты так их опозоришь, Юэн? — Да, — сказал Юэн после секундной тишины, — я не буду отрицать, что по крайней мере Лахлан бросится в Лох-на-Хиолэр. Предполагаю, что мне придётся позволить им следовать за мной, и, если ты встретишь их до моего возращения, можешь так им и сказать, роза моего сердца. *** Комната вновь опустела, почти настолько же, как опустеет завтра. И поскольку никто не мог её увидеть, Элисон склонила голову на руки на подоконник. Когда спустя несколько секунд она снова подняла её, маленький предмет скатился с подоконника и со звоном упал на пол — это была одна из несчастных пуговиц капитана Уиндема, которые Юэн всё же забыл с собой взять. Когда Элисон наклонилась, чтоб поднять её, мысль о её владельце, резкая и запретная, появилась у неё в голове, сопровождаемая всем, что она только что о нём услышала. Судьба Юэна связана с его… а вчера его так позорно повели с собой последователи Юэна! Конечно, как бы он не старался скрыть это, он точно затаил обиду, и, может, в будущем он схватиться за возможность отплатить за эту выходку. Элисон на мгновение пожалела, что она горянка и вера во второе зрение так глубока в её крови. Она не могла убрать из головы убеждение, что старый Энгу, увидевший встречу Юэна и английского командира, предсказывал смерть одного или обоих в течение года. Правда, пророчество не сильно беспокоило Юэна, но он был мужчиной, да и его голова была сейчас забита мыслями о Гленфиннане. И всё же оставался капитан Уиндем, которому ничего не оставалось, кроме как мрачно размышлять над своим ранением. Как Юэн уже почувствовал, у него вполне могла быть неприязнь к захватчику. И не было ли у него этого кошмарного дара к притворству, ведь вскоре после того кошмара, что с ним случилось, он смог найти себе в этом развлечение? Кем же был на самом деле этот человек, этот незнакомец, который принесёт Юэну тяжкое горе? Элисон вспрыгнула на ноги и стоя хлопнула в ладоши. «Я пойду вдоль озера, будто просто прогуливаюсь, и, если он там, заговорю с ним и, возможно, что-нибудь о нём выведаю». Потому что в доме она не могла так просто с ним поговорить наедине, а завтра он тоже уедет. Да, так она и сделает, и капитан Уиндем никогда не догадается, что пришла она нарочно. Она кинула пуговицы в карман и вышла из комнаты.