Глава пятая

Было не трудно найти капитана Уиндема у озера, поскольку нежные завесы листьев берёзы не давали эффективной маскировке его яркому алому. Таким образом, Элисон увидела её до того, как он узнал о её присутствии. Он сидел в ярде-двух от берега Лох-на-Хиолэра на пне, оставшемся от срубленной сосны, его руки были скрещены на груди, и он смотрел на воду. Думал ли он о вчерашнем, вынося план мести? Она так и не узнала, поскольку не осмелилась намекнуть, даже косвенно, на те непредвиденные обстоятельства. Пуговицы лежали у неё в кармане лишь на хранении. Элисон очень медленно спускалась по узкой дорожке в вереске, и её глаза не отрывались от ничего не подозревающей фигуры солдата. Судьба Юэна была в его руках! Нет, Энгус не говорил этого наверняка. Также Энгус не говорил, что он был врагом, напротив, он должен был оказать ему большую услугу… Технически, конечно, он был врагом. Теперь она видела его в профиль, чётко на фоне рыжеватых сосен, и выглядел он довольно грустным. Он был загадкой, ни другом, ни врагом, и она ничего не могла найти, ничего хорошего… она жалела, что пришла. Тогда лучшим выбором было развернуться и уйти. Нет, теперь было слишком поздно. Именно в это мгновение капитан Уиндем, должно быть, услышал её шаги, потому что он повернул голову, поднялся и, выходя из сосен, направился к ней. — Умоляю вас, не позвольте мне оттолкнуть мисс Грант, — учтиво сказал он. — Я… боюсь, я помешала вам, сэр, — сказала мисс Грант, действительно расстроенная. — Помешали! Но я не спал, уверяю вас, а, прерывая мои размышления, вы вполне оказали мне услугу. Он слегка улыбался, пока говорил это, но Элисон смотрела на него с осторожностью, размышляя, что он хотел сказать этим замечанием. Здесь они были вдвоём наедине, и ни один не мог понять, что у другого на уме. Он не знал о том странной предсказании, что связывало его с врагом, и она не могла прочесть, какие у него были чувства к Юэну, хотя вопрос для неё был жизненно важным. Но несмотря на то, что секунду назад она хотела трусливо избежать этого разговора, теперь она решилась его продолжить. Определённо её смекалка поможет ей найти путь, по которому она придёт к его настоящим мыслям? Довольно близко к ней был ещё один удобный сосновый пенёк, так что она соскользнула на него, что-то бормоча об отдыхе на пару минут. Капитан Уиндем стоял рядом с ней, держа руки за спиной, а голову — наклоненной, и перед тем, как она успела сформировать свою линию атаки, он ошарашил её, сказав медленно, даже малость колеблясь, что весь последний час он мечтал о привилегии поговорить с ней несколько минут. Достаточно изумлённая этой сменой ролей, Элисон подняла на него взгляд. Было ли это замечание вступлением к комплементам или какому-то ухаживанию? Отнюдь; манеры капитана Уиндема достаточно опровергали эту идею. И всё же он вновь мрачно сказал: — Я хотел бы попросить вас об услуге, мисс Грант. — Так просите, сэр, — ответила Элисон совсем слегка сухо. Последовала секундная пауза. — Я полагаю, что мистер Кэмерон — Ардрой, кажется, мне стоит сказать, — уехал увидеться к своему вождю, не так ли? — сказал солдат. — Да, — сказала Элисон ещё менее воодушевлённо. — И в это же время завтра… — капитан Уиндем оставил предложение незаконченным, и, к её удивлению, отошёл от ней, опустив голову, и простоял на небольшом расстоянии, аккуратно подталкивая две-три упавшие сосновые шишки ногой. Наконец он согнулся, подобрал одну и вернулся обратно, прокручивая её в пальцах. — Мисс Грант, — сказал он, изучая её с очевидным вниманием. — Мне жаль, что я не могу предложить ничего Ардрою взамен его благородного отношения ко мне. Это не просто оборот речи, я абсолютно искренен. Но то, что я могу дать, из моих рук он никогда не примет, — он поднял глаза и посмотрел на неё задумчиво. — И мне интересно, возьмёт ли он его из ваших. — Что вы имеете в виду, сэр? — спросила Элисон, слегка надменно приподнимая голову. Конечно, он не собирался предлагать Юэну деньги! Она обязана предотвратить это любой ценой, иначе Боже упаси, что могло произойти! Капитан Уиндем отбросил шишку. — Поверите ли вы, мисс Грант, что то, что я собираюсь сказать, я говорю как то, что мог бы сказать друг (хотя я не дерзну полагать себя таковым), и у моей речи есть лишь одна цель — благополучие мистера Кэмерона и ваше? Элисон встретилась с ним глазами, и они убедили её в его искренности. У неё едва было время удивиться. — Да, поверю, — сказала она более мягким тоном. — Пожалуйста, говорите, что хотите, капитан Уиндем. — Тогда позвольте мне спросить вас, — сказал англичанин чистосердечно, — осознаете вы и Ардрой, в какую безнадёжную авантюру он вступает? Возможно ли, что из-за захвата двух несчастных полков из неподготовленных рекрутов — потому что, по правде говоря, ничего большего они не представляли — местные кланы думают, что они смогут противостоять всем королевским военным силам? Да, мисс Грант, это тот совет, который я бы хотел дать мистеру Кэмерону, если бы он его принял. Не можете ли вы воспользоваться его отношением к вам? Простите, если я заступаю на деликатную почву, но… это же будет ваш общий дом, не так ли? Подумайте ещё раз перед тем, как вы разрешите поставить его ему, когда ставки так велики! Вы знаете, что происходит с собственностью объявленного бунтаря. А он ставит больше, чем свою собственность, мисс Грант! Его голос был чрезвычайно серьёзен. Элисон, выслушав его до конца, твёрдо ответила: — Да, я это знаю, — но прелестный румянец уже исчез с её щек, и она крепко сцепила руки. — Ещё не поздно, даже сейчас, — уговаривал её компаньон. — Если я предпочту скрыть тот факт, что я был сюда приведён как пленник мистера Кэмерона, кто будет отрицать моё заявление, что я пришёл, как гость? Только удержите его от безумной завтрашней встречи, которая будет не чем иным, как глашатаем катастрофы, и он сможет… — Удержать его! — воскликнула Элисон. Она встала со своего пенька. — Вы полагаете, что я могу? Вы полагаете, что, если бы я смогла, я бы это сделала? — её голос слегка дрожал. — Но мисс Грант, учтите это! Если этот юноша, ваш принц, прибыл бы с войсками… — Тогда бы выступать от его лица было бы безопасно, — встряла Элисон, и её тёмные глаза сверкнули. — О, это то, как думают англичане, не горцы! Потому что он приезжает один, и доверяет себя нам, и не это ли лучшая причина последовать за ним, тем, у кого есть право, капитан Уиндем, и кто к тому же ещё может его доказать? Между ними повисла короткая тишина. На другой стороне озера кроншнеп завыл своим жалобным, плавным криком. Капитан Уиндем слегка приподнялся. — Если так вы относитесь к делу, мисс Грант, — сказал он довольно сухо, — мне больше нечего сказать. Я понимаю, вы не согласитесь с моим предложением. Тогда лучшее, что я могу вам пожелать, чтоб всё дело истлело как можно быстрее, ведь чем дольше он будет гореть, тем больше жертв будет… после. И я бы отдал многое, поверьте, чтоб знать, что мистера Кэмерона из Ардроя среди них не будет. Элисон импульсивно протянула к нему руку. И она только думала, что он замышлял месть! — Я благодарю вас за эти слова, сэр, — сказала она с огромной нежностью, — потому что я верю, что говорите вы их искренне. Но, хотя я не буду просто забывать вашу доброту, бесполезно — простите меня — и дальше обсуждать этот вопрос. Капитан Уиндем в тишине поцеловал её ладонь, и предложил ей свою руку во время возращения в дом, если она туда направлялась. Элисон с охотой её приняла, и, пока они покидали озеро, беседуя на отвлеченные тему, у неё было время прочувствовать удивление и облегчение, которые она получила здесь. Если выбранный судьбой инструмент — если он действительно им был — так хорошо был расположен к Юэну, как же в будущем сможет он использоваться против него. И всё же, позже этим же вечером, ожидая возращения Юэна, она поняла, что, возможно без особой причины, предположение капитана Уиндема о том, что она может, если попытаться, заставить своего возлюбленного предать свои убеждения, не понравилось ей даже больше, чем его предположение, что её можно убедить это попробовать. Она чувствовала, что солдат не понимает ни горцев, ни якобитов. Но за его добрые и благородные намерения она не испытывала ничего, кроме признательности. *** Что же до Кита Уиндема, чьи размышления возле Лох-на-Хиолера привели к такому усердию, которое его удивило, то он сказал себе, что никакого другого результата и не ждал. Они все были слепы и одурманены, эти якобиты. Он гадал, не скажет ли мисс Грант своему возлюбленному о его попытке. Самостоятельно увещевать Ардроя он, естественно, даже не думал: такой поступок был бы лишь пустым сотрясением воздуха. За ужином Ардроя не было, хотя, казалось, его каждое мгновение ждали обратно, и довольно скоро Кит извинился и удалился к себе в спальню, не имея ни малейшего желания прерывать последние часы возлюбленных, пусть они и были повстанцами. Но идти спать было ещё слишком рано, так что он вновь достал наугад пару книг и устроился возле окна, чтоб почитать. Одну из них он открыл, не осознавая, что это было, пока не осознал, что пялится на «всем сердцем мы молим Тебя о Твоём одолжении лицезреть нашего милостивейшего государя, короля…» — но на «Георг» было аккуратно наклеено «Джеймс». Капитан Уиндем улыбнулся. Он держал в руках «Книгу общественного богослужения», которую использовали и меняли неприсягнувшие англикане-якобиты, и своими собственными глазами видел ту измену, про которую уже мог услышать раньше этим днём. Потому что, хотя при подъёме он забыл, что сегодня воскресенье, он не долго страдал в этом неведении, поскольку после завтрака мисс Кэмерон по существу переговорила с ним, когда они на секунду остались одни: — Я сомневаюсь, что у вас есть желание приступить с нами к утренними молитвам, капитан Уиндем, поскольку, даже если вы англиканин, как и большая часть англичан, мне не стоит скрывать от вас, что мы молимся не за короля Георга, но за короля Джеймса. — «Утренние молитвы», — проговорил Кит, запинаясь. — Это… вы… я думал, вы здесь все пресвитериане… или католики, — добавил он, внезапно вспомнив старушку в пятницу. — А, не совсем, — сдержанно ответила мисс Кэмерон. Основные Макдональды и почти все Фрейзеры и правда католики, но мы, Кэмероны, англикане, как и наши соседи, Стюарты из Аппина. Но нам редко удаётся попасть в церковь, а сегодня особенно, как вы понимаете, из-за общей суеты, нам придётся помолиться дома. — А кто… — Ну как, естественно мой племянник-лэрд, — ответила мисс Кэмерон. — Хотя, раз сегодня с нами мистер Грант, возможно, что он прочтёт сегодняшнюю службу. — Нет сомнения, вы даёте своему племяннику проповедовать? — предположил Кит, пытаясь удержаться от лёгкого движения губ. — Теперь вы смеётесь над нами, сэр, — заключила мисс Кэмерон проницательно, но с отличным чувством юмора. — Нет, Ардрой не проповедует. Но у меня есть привычка читать вслух себе молитвы в воскресенье днём, и, если вы продолжите насмехаться, то такая практика пойдёт вам на пользу, и я с радостью одолжу вам томик английской богословской литературы, к примеру, епископа Джереми Тейлора. Кит поклонился и серьёзно заверил её, что, если она посчитает это необходимым, он должным образом прочитает проповедь. Но он вышел в сад с улыбкой. Этот эталонный юноша — ему не могло быть больше двадцати пяти или шести — каждое воскресенье читает службу своим домашним! Он подумал о юношах, которых знал он в армии или в светском мире Лондона: беспечных, вольно живущих младших командиров, юных красавцев из клуба Уайта. Боже правый, какой бы непристойный смех вызвала бы эта история!.. Да, но ни один из этих потенциальных весельчаков не смог бы побить Ардроя в фигуре, внешности или фехтовании. Кит не забыл в спешке случившееся у Лох-Ойха. Но он не пришёл на утреннюю молитву. Теперь ему было жаль, что он этого не сделал, потому что теперь ему никогда вновь не представится случай увидеть юношу, кто мог так сражаться, в роли священника. Но, возможно, его заменил мистер Грант — Кит не узнавал. В любом случае, в этот момент он, находясь в доме своего вождя, не занимался ничем молитвенным, как он не будет и завтра, стоя на коленях. А после… что ж, кажется, скорее его родственникам придётся молиться за него! Он бесцельно повернул страницу молитвенника, и он открылся на обращении Савла, и на него выскочили евангельские слова: «И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего…» Хотя сам он не был частым гостем в церкви, капитан Уиндем был шокирован аналогией, пришедшей ему в голову, и, поспешно закрыв книгу, он впал в раздумья о том, что же будет с ним завтра, а также о том, чья рука достала и положила ему на тумбу две пропавшие с формы пуговицы, которые он там совсем недавно нашёл. Было почти десять часов, когда он услышал топот копыт. Всадник остановился у крыльца, но он не выглянул. Кто-то спешился, а затем Кит услышал голос мисс Грант, от всего сердца сказавший: — Юэн, наконец-то ты приехал; каким же долгим был этот вечер! — И будет короткой ночь, Элисон, — ответ был полу-ликующим. — На заре мы выдвигаемся в Гленфиннан, — и по внезапно наступившей тишине Кит догадался, что девушка была в объятьях её возлюбленного. Он отошёл от окна и начал ходить по комнате. Значит, попыток сдержать всё же не будет. Ах, какая жалость, какая жалость! Полчаса спустя он был на старом месте и читал, но теперь с зажжённой свечой у локтя, когда раздался стук и вошёл сам Ардрой с крупным, ветвистым канделябром в руке. — Вы ещё не спите, капитан Уиндем! Я должен извиниться, не меньше, за столь поздний визит. В нём был какой-то подавленный восторг, и глаза его были голубыми, как море. — Ваши горные ночи такие светлые, — ответил Кит, вставая на ноги, — что трудно поверить, что уже поздно, — почему ему, безразличному ко всем людям, нужно было чувствовать жалость к этому человеку, идущему на свою погибель? — В качестве извинения, — сказал Юэн, ставя светильник, который нёс, — я скажу, что мне через несколько часов вновь покину это дом, и сначала я должен обсудить с вами дело, касающееся вас. — Вы выдвинитесь… на ту встречу, о которой говорили? — Да. И перед тем, как я уйду… — Мистер Кэмерон, — прервал его англичанин, — вчера вы дали мне предупреждение, которого я должен был послушаться. Полагаю, что тщетно ожидать, что в одиннадцатом часу вы выслушаете подобное от меня? Пока он говорил это, он знал, что усилия его были глупы, что его слова, произнесённые поразительно неожиданные, выступали полной противоположностью его намерений, ведь были столь же бессмысленны, как лёгкое дуновение воздуха, который в этот момент залетел в открытое окно и заставил свечи колыхаться. И через их пламя юный горец, казавшийся крайне высоким, смотрел на него прямо и несгибаемо. — Вы слишком добры, капитан Уиндем. Но если я думаю правильно о том, насчёт чего вы хотите меня предупредить, вы должны простить меня, когда я скажу, что вы лишь зря потратите время, — его тон был вежлив, но крайне холоден. Кит пожал плечами. В конце концов, если человек всё же обрекает себя, то это только его дело. — Моё время сейчас не самая ценная вещь, — ответил он легкомысленно, — но нет сомнение, что ваше вполне дорого, мистер Кэмерон. Что вы хотели со мной обсудить? — Я пришёл передать вам от моего вождя, Лохила, что с завтрашнего дня вы свободны — с одним условием. — С каким же? — Что вы обязуетесь не поднимать оружие против принца в течение всей нашей кампании. Лохил примет ваше заверение через меня. — «В течение всей кампании!» — воскликнул Кит довольно возмущённо. — Но это условие, честное слово, невозможно! — он коротко усмехнулся. — Значит, это правда, что ваша «кампания» долго не продержится! Юэн проигнорировал насмешку. — Вы не можете знать наверняка, сэр, — ответил он мрачно. — Но вот условия, которые я должен вам предложить. Капитан Скотт принял их, и уже сегодня отправился в Форт-Уильям, где о его ране позаботятся. — Вот именно, — ответил Кит. — Капитан Скотт ранен, а я нет, — в его голосе всё ещё было возмущение; тем не менее он думал о том, что, если он примет это предложение, то сможет покинуть горы и вернуться во Фландрию, к настоящим боям. Это было соблазнительно. Но какой-то глубинный солдатский инстинкт протестовал. Он потряс головой. — Моё оружие — оружие короля, и я не могу давать неясных обязательств не использовать его против его врагов. В действительности же, мистер Кэмерон, наконец пришло время, когда я попрошу вас вернуть мне то слово, что я вам давал. С этого момента я предпочту быть вашим пленником на обычных условиях. Но этим он, окажется, ошеломил своего тюремщика. — Я боюсь, сэр, на данный момент это невозможно, — ответил он нерешительно. — Если я оставлю вас здесь, то некому будет вас охранять. Поскольку вы не желаете получить вашу свободу на предложенных вам условиях, мне не остаётся ничего, кроме как взять вас с собой завтра, и всё ещё под честное слово, если вы будете так любезны, — добавил он, смотря своему пленнику прямо в лицо. — Я попросил вас вернуть мне моё слово, мистер Кэмерон! — И я уже сказал, что не могу этого сделать, капитан Уиндем! Вновь они смотрели друг на друга через свечное пламя. Кит начал чувствовать раздражение. — И тогда мне придется вечно скитаться с вами по горам? Вы осознаете, что я довольно крупная помеха, мистер Кэмерон, — в этот момент мистер Кэмерон посмотрел на него так, будто разделял это мнение. — Но, возможно, вы просто так заставите меня принять предложение Лохила, потому что, видит Бог, именно так это выглядит! — Нет, нет, — поспешно сказал Юэн, хмурясь. — У меня не было такого стремления. Я ещё раз переговорю об этом с Лохилом завтра, и… — Не можете ли сделать что-то под свою ответственность, мистер Кэмерон из Ардроя? Или вам всегда нужно поговорить с вождём? Он всё же доконал его. Ардрой вздёрнул голову. — Неужели в вашем полку не было офицера, капитан Уиндем? — поинтересовался он надменно. — Туше! — сказал Кит, не теряя чувство юмора (хотя удар был обоюдным). Ему нравилось видеть, как этот варвар показывал себя лучше, чем Кит думал. — Но подозреваю, мистер Кэмерон, что я предпочту не ждать столько, и, скажу честно, что, если вы не вернёте мне моё слово, я сам заберу его, начиная с этой полночи? — В таком случае, — сказал варвар с большой готовностью, — я уложу здесь двух моих молодцов, закрою дверь и буду спать возле неё сам… Так вы говорите, что забираете его? Повисло молчание на секунду или две, во время которого представлял себе перспективу так провести остаток ночи. У него на языке вертелся вопрос, будет ли дружелюбный Лахлан одним из охранников, но он подавил его. — Нет, — ответил он с лёгкой гримасой, — вы можете оставить моё слово, а я оставлю себе приватность. Давайте надеяться, что мудрость вашего «полкового офицера» сможет разрезать этот узел завтра. Следует ли мне тогда готовиться сопровождать вас на заре? — Если вы пожелаете, — сухо сказал Ардрой. — Мне жаль, что я не могу больше ничего сделать. Спокойной ночи, — он взял канделябр и выскочил из комнаты. Капитан Уиндем секунду продолжал смотреть на закрытую дверь, а зачем начал улыбаться достаточно уныло. «Забавный это плен, честное слово! Знал бы я, что за мной будут так следить, то моя попытка предупреждения была бы более корыстной. Но больше я пытаться не буду».