Глава вторая

Три мужчины последовали за ним в тишине по узкой, ветвистой лестнице; Юэн шёл последним и думал, почему же неодобрение заставило его чувствовать себя старше. И, как только О’Салливан сказал пароль и вывел их из Холируда, они направились, но не по Кэнонгейту, а по склону, параллельному ей — «изнанке Кэнонгейта». Принц с ирландцем шли впереди, а Юэн и Стрикленд, оба крайне молчаливые, сзади. Пока они шли в полутьме, порывы октябрьского ветра раздували им плащи, то налетая с открытых травянистых лужаек Королевского Парка слева, то мистически появляясь в ряду высоких домов на Кэнонгейте справа. Они не встретили никого до самых ворот Коугейт-порта, где О’Салливан вновь сказал охраннику пароль и их впустили внутрь городских стен, к ночному зловонию эдинбургских улиц. В Коугейте все еще было мало народу, в том числе пара пьяниц, внезапно появлявшихся из-за угла и чуть не врезавшиеся в принца. Поскольку он быстро отступал в сторону, чтоб избежать столкновения, человек, идущий ему навстречу, был вынужден заступать в водосток. Было вполне естественно, что этот человек решил обернуться, чтоб увидеть причину таких неудобств, однако было довольно неудачно, что именно в этот момент плащ принца слегка соскользнул. Юэн мог лишь надеяться, что прохожий его не узнал; по крайней мере, не было никаких признаков думать иначе. Он без остановки продолжил свой путь, а четыре авантюриста продолжили свой. Когда они вышли на Грассмаркет, увенчанная несколькими огнями массивная Замковая скала, с трудом различимая на фоне неба, угрожающе возвысилась над ними. Но уже через несколько шагов дома на другой стороне площади закрыли её из вида. Хотя в них ещё горели огни, всё вокруг было тихо. — Вот этот дом, — тихо сказал Принц, но тяжело было понять, на какой именно дом на другом конце Грассмаркета он указывает, поскольку они все стояли рядом. — Однако вход ни здесь, ни в Вест-Боу; Мюррей говорил, что он возле ближайшего выхода с Грассмаркета. Придерживая развевающиеся плащи, они пересекли Грассмаркет. В отдалении от них по правой руке вилась улица Вест-Боу. У начала проулка, на который им указал принц, Юэн, поняв, что О’Салливан, видимо, позволит их господину первым пойти по тёмному переходу, вышел вперёд, без извинений встал в начало строя и так и провёл всех по переулку, держа ладонь на рукояти шпаги. Ему это место совсем не нравилось. Через секунду он почувствовал, как сзади его дернули за плащ. — Это, должно быть, и есть дверь, — раздался голос принца. — Проверьте, сможете ли вы кого-нибудь позвать. Они здесь удивительно рано встают, но я надеюсь, что домочадцы ещё не спят. Однако Юэн, мрачно дергающий за кольцо на ручке двери, с восторгом отреагировал на предположение, ведь, если так и будет, принц будет вынужден вернуться. И какое-то время казалось, что его мечтам дано осуществиться, поскольку никто не пришёл на его зов. Он присмотрелся ближе: ему показалось возможным, что верхняя часть дома выходит на саму Замковую скалу. Было безумием сюда приходить. Тогда сам принц схватился за кольцо и нетерпеливо завозил его вверх и вниз, и довольно скоро сердце Юэна вновь забилось чаще, когда он услышал, как изнутри открываются засовы. Старый слуга приоткрыл дверь и высунул свою голову. — Примет ли леди Истерхолл своего родственик, мистера Мюррея из Броутона, и его друзей? — сказал Мюррей-самозванец. Пожилой прислужник отворил дверь чуть шире. — А, да, мистер Мюррей из Броутона, — сказал он, подавляя зевок. — Мистер Мюррей из Броутона, — по-совиному повторил он, что намекнуло на то, что, быть может, он недавно выпил. — И друзья мистера Мюррея — добавил он, зевнув ещё раз, но не сделав ничего, чтоб впустить посетителей. — Сколько же вас будет — а этот с вами? — тут внезапно раздались шаги, и мимо быстро прошел мужчина. Он не посмотрел на них, да и в переулке было слишком темно, чтоб разглядеть лица, но у Юэна возникло неприятное подозрение, что это был тот же мужчина, что прошёл мимо в Коугейте и посмотрел на принца. Но нет, этот был определенно ниже и тем более, никакого интереса к ним не проявил. — Давай же, проводи нас к леди Истерхолл, — резко сказал О’Салливан. — Или она уже в постели? — Нет, её светлость сейчас играет в карты или шашки с мисс Изабель. Так пойдемте же, сэры. Кто из вас мистер Мюррей? Но никто ему не ответил. Они последовали за ним на лестницу, на которую он начал свой тяжкий подъем. — К тому же, её светлость не ожидает мистера Мюррея раньше утра, — слышно было, как он пробормотал это, однако вскоре он не делал ничего, кроме как тяжело дышал, поднимаясь, хотя один раз остановился, чтоб сообщить, что с дыханием у него проблемы. — Крепись, мой Нестор, — сказал принц Юэну на ухо, когда они дошли до второго этажа. — Может, в этот дом и трудно попасть, но, как я слышал, выбраться из него легко. До того, как он смог объясниться, старик открыл дверь в просторную комнату, экономично и крайне плохо освещённую мерцающим камином и парой свечей на маленьком столике у очага, за которым сидели старая и юная дамы, играя в шашки. Больше никого в комнате не было. — Моя леди, вот родственник вашей светлости, мистер Мюррей из Броутона, и его друзья, пришедшие к вам с визитом. Стоит ли мне принести напитки? Сидящая на освещённой части дама показалась удивленной. — А ты довольно поздно, племянник, — сказала она тихим, надтреснутым, но властным голосом на скотсе, привычном даже воспитанным людям. — Но тем не менее я рада тебя видеть. Но неужели до тебя не дошло моё сегодняшнее письмо? Сандерс, зажги канделябры и принеси вино, — и, когда одна или две свечи на стенах вернулись к жизни, а принц сделал несколько шагов вперед, она наклонилась на своём легком кресле. — Ох, Джон, ты вырос мужчиной намного лучшим, чем я думала! Но неужели тебя так же мучат зубные боли? Подходи же и представь своих друзей, а я представлю тебя мисс Изабель Кохран, племяннице твоей тётушки Маргарет. Займись свечами, Сандерс, — давай, дружище! Принц убрал плащ с нижней части лица. — Мэм, — сказал он с поклоном, — мне следует попросить от вас извинения за то, что я использовал имя вашего пра-племянника в качестве прикрытия. Я не мистер Мюррей, и, хоть рассчитываю на вашу милость, по первому же слову проследую за вашим милым Сандерсом к выходу. Пожилая дама ещё плотнее уставилась в полумрак. — Упаси нас — кто же в доме? — воскликнула она. — Кто это… я не вижу… Но девушка уже встала, её щеки побелели. — Тётушка, тётушка, это же сам принц! *** Даже недовольство Юэна не устояло перед сценой, которая последовала. Старая леди Истерхолл трепетно поднялась, опираясь на свою трость из черного дерева, и с лицом, выражающим боль, попыталась преклонить колено, чего ей Принц, конечно, не позволил; а цвет побледневшего лица мисс Кохран вернулся обратно после того, как принц поцеловал её руку, когда одна поднялась из глубочайшего в своей жизни реверанса. Вскоре радостно лепечущий Сандерс зажёг каждый канделябр в комнате, пока свечной свет не расплылся по комнате и не заблестел на прекрасно отполированной мебели и на половину скрытых камзолах посетителей, концентрируясь, как казалось, на подмигивающей звезде святого Андрея, что до сих пор украшала королевскую грудь — хотя его адъютант думал, что идея была отвратительной. И только когда стулья наконец были установлены, а вино принесено, принц смог наконец объяснить своё дело в тёплой, эмоциональной атмосфере преданных людей. Леди Истерхолл покачала своей головой с чепцом. — А, я догадывалась, что ваше Королевское Высочество пришли сюда не чтоб навестить старушку! Но Крейгмейнс ещё не пришел. Он должен приехать не раньше завтрашнего полудня. Я думала, я написала об этом в письме своему племяннику. Так что ваше Королевское Величество прибыло сюда бесцельно. Лицо принца и правда помрачнело, но он быстро оправился. — Не говорите так, мэм. Неужто я не получил удовольствие от знакомства с вами и мисс Кохран, не говоря о том, что попробовал лучший кларет со времён, когда я приехал в Эдинбург. Так давайте побудем на месте этого недостающего гостя, а настоящий Мюррей разберётся с ним завтра. С этими словами он поднял бокал и вновь выпил, а полковник О’Салливан и мистер Стрикленд последовали его образцу. Но не Юэн. Он уже встал и сейчас стоял за креслом принца, будто ожидая знака к отходу. Теперь, когда его Высочество узнало о бессмысленности этой эскапады, оно, нет сомнения, поспешит удалиться. Но юный джентльмен отнюдь не пытался этого сделать. Напротив, он в лёгкой манере начал расспрашивать леди Истерхолл о её воспоминаниях о пятнадцатом году, в то время как мисс Кохран нервно вертела забытые на маленьком столике шашки, хотя её широко открытые и очаровательные глаза не сходили с незваного гостя. По крайней мере ей было не по себе, даже если она этого и не осознавала. Спустя несколько минут принц осознал намерения его адъютанта. Он повернул голову. — Что же гложет вас, капитан Кэмерон, что вы стоите здесь, как гренадер! Присядьте, друг, и не оскорбляйте превосходный вкус нашей хозяйки. — С позволения вашего Высочества и леди Истерхолл, — ответил капитан Кэмерон, — я бы встал в той части дома, откуда видно подход к нему. Ведь переулок идёт к Замковой скале, мэм? — Вы очень нервничаете, сэр, — заметил О’Салливан с смешком. — Почему же близость к Замку должна волновать леди Истерхолл, если о присутствии здесь его Королевского Высочества ничего не известно? И в чем же смысл патруля на Уейхаусе, состоящем, к слову, из вашего же клана, если он не в состоянии остановить гарнизон? Но леди Истерхолл, казалось, разделяла мнение Юэна. — Юный джентльмен довольно прав, — объявила она. — Он может постоять на дежурстве, если так хочет, хотя, как вы говорите, вряд ли из Замка придут ко мне в дом. Изабель, проводи капитана Кэмерона и покажи ему лучшее окно. Хотя, даже если они и пошлют сюда дозор, — добавила она с улыбкой, — ваше Королевское Высочество со спутниками смогут покинуть дом ещё до того, как они проберутся ко входу. Здесь есть тайная лестница, джентльмены, что ведёт из этой самой комнаты к низу дома, а оттуда к небольшой двери на Вест-Боу, а вход к ней находится прямо за вами, возле камина, так что будьте покойны. Все глаза устремились к указанному месту, где, недалеко от очага, где возле стены стоял письменный стол из черного дерева с элементами и металла и черепашьего панциря — явно французская работа. — Тайная лестница! — воскликнул принц, а затем, чуть тише: — ma foi, слухи были правдивы! Вы слышали, Ардрой? Так что теперь вам незачем лишать нас вашего общества… и мисс Кохран. — Мне в любом случае нет нужды забирать у вашего Королевского Высочества мисс Кохран, — ответил он, готовясь покинуть комнату, — потому что я сомневаюсь, что не смогу без её помощи найти подходящее место. Но даже с тайном лестницей, мне кажется лучше поставить часового, — смех О’Салливана был ему ответом, когда он закрыл дверь, и это подогрело его закипающий гнев на генерала-квартирмейстера и Стрикленда ещё больше. То, как спокойно они позволяли принцу находиться здесь, под самой тенью замка, ни для чего большего, чем чтоб выпить кларета леди Истерхолл, и, конечно, сделать ей удовольствие оказанной честью, было кошмарно! Хоть и правдой было, что нужно было определенное количество умения и храбрости, чтоб совершить вылазку из замка, учитывая горских стражей в районе, но было темно, а он всё ещё беспокоился о человеке, что прошёл мимо них в переулке. Площадка и лестница были плохо освещены, и он заколебался: может, ему лучше позвать Сандерса. Затем дверь за ним открылась и захлопнулась, и довольно скромный голос сказал: — Капитан Кэмерон! — и, обернувшись, он увидел мисс Изабель Кохран с зажжённой свечой в руке. — Я пришла, сэр, потому что подумала, что вам это пригодиться, — она дрожащей рукой протянула её ему. — О, сэр, только вы и правы! Принцу не следует оставаться здесь дольше, это слишком опасно. — Я так и думаю, — ответил Юэн, угрюмо смотря на неё сверху вниз. — Спасибо вам, мисс Кохран, — он забрал светильник. — Не можете ли вы упросить леди Истерхолл ускорить его уход? — Едва ли, — с сожалением ответила девушка. — Вы сами понимаете, что для неё значит принимать принца под своей крышей… Если вы пойдете дальше по коридору, сэр, вы найдёте подходящее окно, из которого будет видно кусок переулка… постойте, я вам покажу, раз я здесь. Она проскользнула вдоль стены, встав перед ним, а он последовал за ней со свечой. — Вот, — сказала мисс Кохран, — это окно, — она открыла его, а Юэн поставил светильник поотдаль. Он видел, как девушка высунула голову… а затем резко отпрянула, закрывая рот рукой, будто подавляя крик. — Уже поздно, уже слишком поздно! Смотрите, смотрите! Юэн наклонился. Ниже в тёмному проулке, отдающемся эхом на быстрый шаг ног, шла шеренга солдата, приближаясь по двое с командиром по главе. Он отошёл обратно. — Идите и предупредите принца, мэм. Я останусь здесь, чтоб наблюдать. Потушите свечу, будьте так любезны — я не хочу, чтоб они меня заметили. Слушаясь его, девушка ушла, а Юэн, согнувшись у открытого окна, едва дышал, слушая всё приближающиеся тяжелые, быстрые шаги и смотря вниз на три треуголки и их склоненные штыки. Внизу было не меньше двадцати солдат, и они действительно останавливались у входа в дом леди Истерхолл — он даже видел, как командир поднял фонарь, чтоб удостовериться в двери. Не медля боле, он пробежал по коридору и стремительно направился вниз по ступеням. — Сандерс, Сандерс! К счастью, старик сразу услышал его и вылетел из своей берлоги на первом этаже. — Что нам делать, сэр? — За дверью солдаты из замка. Не впускай их под страхом смерти! Они пришла за… «мистером Мюрреем». Дверь крепкая? — Обычная дверь. Боже, нет сомнения, они уже ломятся! — потому что что-то уже барабанило по двери — быть может, рукоять шпаги. — Если я им не открою, они выломают дверь! — Пусть, — приказал Юэн. — Им потребуется на это какое-то время. И помни, ты ничего не знаешь о гостях своей хозяйки! Он вновь взбежал наверх, всем сердцем благодаря небеса за секретный проход и то, что он заканчивался в месте, куда красные мундиры ни за что не сунутся — потому что на Вест-Боу тоже был горский патруль. Прошло, наверное, минуты три с момента первого обнаружения и возращения мисс Кохран в гостиную, ввиду чего Юэн надеялся, врываясь в эту комнату, что там не будет никого, кроме дам. К сожалению, там были все, и стояли они прямо возле стены справа от очага. Письменный стол отодвинули, Стрикленд держал свечу возле панно, а О’Салливан, казалось, сражался с каким-то узором на ней. Леди Истерхолл, внезапно выглядевшая постаревшей, цеплялась за свою племянницу, и обе они мучительно уставились на старания ирландца. Принц, хоть и он строго смотрел на О’Салливана, оказался наименее беспокойным из всех пяти. — О, Ардрой, кажется, в вашей нервности всё же был смысл, — заключили он холодно. — А вот пружина на панно до смешного твердая. Очевидно, прошло много времени, — добавил он тише, — с тех пор, как любовники покидали дом этим путем! — Солдаты у дверей, — сдержанно сказал Юэн. Его сердце жгло как калёным железом: неужели всё закончится так глупо и быстро? Глухой таранящий звук раздался снизу. — Пусть попробует мисс Кохран, — предложил принц. — Думаю, здесь нужно скорее умение, чем сила, — и О’Салливан передал свою позицию девушке. Он был очень бледен, а Стрикленду очевидно тяжело было ровно держать свечу. — Изабель, Изабель, у тебя получается? — воскликнула леди Истерхолл, заламывая свои старые руки. Стройные пальцы девушки сражались с крупным резным куском дерева, прятавшим пружину. — О Боже! — прошептала она и закрыла глаза. — Нет ли других подходящих мест, чтоб спрятаться… — начал Юэн в отчаянии, когда с громким каменным хрустом панно отошло, открывая темную стену и несколько первых ступеней винтовой лестницы, круто уходящей вниз. — Быстро! — сказал О’Салливан, хватая Стрикленда за руку. — Вы первый, будете освещать путь. Теперь, ваше Высочество! — принц прошёл через отверстие, и О’Салливан последовал за ним. Но Юэн из соображений безопасности остался дольше. — Мэм, — горячо сказал он потрясенной старой даме, — если вы ко мне прислушаетесь, то не оставайтесь с мисс Кохран в этой комнате ни секунды более! Лучший ответ, который вы можете дать на обвинение в укрытии принца — что вы были у себя в спальнях и готовились ко сну. Я вас умоляю, не оставайтесь здесь: ему ведь ещё надо выбраться из дома! — Вы правы! — сказала леди Истерхолл. Ледяной ужас покинул ей лицо. — Именно вы, юный сэр, всё это время и были настороже! Так пойдемте же! Теперь, Изабель, разойдемся ко комнатам — и ждем! Юэн услышал за собой скрежет и щелчок двери, и вот он остался почти в полной темноте, где ему собственными силами предстояло найти путь вниз по лестнице. Откуда-то снизу он услышал эхо шагов и тревожные голоса — значит, принц и его спутники ещё были в доме. Видимо и правда проход шёл прямо до Вест-Боу и имел там такой же выход. Ему незачем было спешить — нужно было лишь быть в арьергарде. Он лениво начал спуск, чувствуя стены и надеясь, что ему больше никогда не придётся пережить ничего подобного последним пяти минутам. Он явно прошёл не больше дюжины ступеней, когда он остановился и помрачнел, чувствуя, как сердце проваливается ему в пятки. Внезапно сверху до него долетел зловещий, хрустящий треск, который он слышал так недавно, что не мог не узнать. Это панно опять открывалось! Неужели солдаты уже его нашли? Это казалось почти невозможным. Хватаясь за шпагу, Юэн спотыкаясь на прыжках взобрался обратно по тёмной, петляющей лестнице, где встретил полосу света, перекрываемую снизу вернувшись на место письменным столиком. Но, как он сразу понял, прекрасно освещенная — не было времени тушить канделябры — комната была пуста, и был тихо, если не считать яростный стук по закрытой внизу двери. Было ясно, что случилось. Пружина тайного механизма, видимо, повредилась и не закрывалась, и в спешке две дамы вновь открыли проход… так что первое, что бросалось в глаза при входе в комнату — зияющий пролом в стене. Юэн вцепился в открывающуюся дверь и попытался закрыть её обратно, но на гладкой внутренней стороне было не за что уцепиться. Но закрыть её было необходимо, чего бы это ни стоило и на какой бы стороне он ни остался. Он отодвинул секретер, вышел в комнату и зажал место, где была пружина. Панно послушно вернулось… на пол-инча к своему месту. Вцепившись в резные линии собственными руками, Юэн лихорадочно ухитрился вернуть её на место, но тотчас понял, что, какой бы механизм её не удерживал, он больше этого не сделает — то есть, изначально не желая открываться, но теперь не хотел закрываться. А если принц ещё не ушел из прохода, если, внезапно, пружины на двери проржавели от бездействия, что вполне могло быть, он всё равно попадется. Раздался финальный треск. Дверь, несомненно, сломали, и захватчики были уже в доме. Если бы только существование этого панно можно было скрыть ещё на несколько мгновений! Встать перед ним со шпагой (что было первой мыслью Юэна) означало лишь показывать на него. Он отчаянно осмотрелся. Может, угол секретера, плотно прижатый к резному куску, пересилит пролом в стене. Да, секретер был достаточно тяжелый, чтоб удерживать панно на месте, и, если сам не отойдет со своего места, все еще могло быть хорошо… однако не для него, ведь ему предстояло защищать неприкосновенность тайны от этих волков. Чтоб убедиться, что письменный стол останется там, где он его поставил, ему необходимо было оставаться с ним, а, следовательно, и иметь достойную причину своего положения. Лучше всего было что-то естественное. Так что он, сняв шляпу и плащ, подвинул стул, сел — к сожалению, это подразумевало положение спиной к двери — и, схватив лист бумаги и перо, быстро начал писать письмо. Быть может, его сердце и билось чаще обычного, однако его рука оставалась, к его огромному удовольствию, тверда. «Моя дорогая тётушка Маргарет, В последнем письме я рассказал вам об одержанной нами победе…» Они уже поднимались по лестнице, и, слыша их топот, он понял, как неестественно будет выглядеть то, как он пишет письмо в то время, как внизу происходит такая шумиха. Он уронил голову себе на руку, будто засыпая, и так и сидел пару-тройку секунд, когда дверь резко распахнулась, тяжелые шаги раздались за его спиной и он услышал победный возглас: — Вот один из них, сэр! Юэн посчитал, что было самое время проснуться. Он поднял голову и с паузой повернулся на стуле, а затем с притворным изумлением вскочил на ноги. — Солдаты! Что вы здесь делаете? В гостиной леди Истерхолл оказался сержант и три рядовых из полка Ласселласа, и сержант решительно приблизился к высокому джентльмену в атласе янтарного цвета. — Это нам стоит задать этот вопрос, сэр, — здесь он остановился, и его лицо озарилось непоколебимой радостью. — Боже, это же он сам! — воскликнул он. — Быстро зовите командира, кто-нибудь. — Оставайтесь на месте, сэр, — сказал он со смесью триумфа и уважения. — Если вы не окажете сопротивления, мы вам не повредим. Юэн понял, что мужчина принял его за принца — ошибка довольно похвальная, хотя было маловероятным, что командир из замка допустит эту же ошибку. В любом случае он не хотел покидать своё место. Он уже представлял, как проход открывается за его спиной, и не осмеливался посмотреть. Чем же это все закончится? Эдинбургским Замком и пленом, в лучшем случае, а, может, и намного менее приятной судьбой. А, но вот был командир, яростно продирающийся сквозь солдат, окруживших проход. Один взгляд на фигуру перед секретером — и его ярости как ни бывало. — Это не принц, идиот! — сказал он сержанту. — Что он делал, когда вы вошли — он сопротивлялся? Пока сержант отвечал, что джентльмен сидел за столом и, кажется, уснул, Юэн всеми силами пытался не выдать удивления, которое, на этот раз, было абсолютно искренним. Ведь его захватчик, каким бы образом он ни стал частью запертого в Эдинбургском Замке гарнизона, не был командующим из полка Ласселласа, что находился в этой крепости. То был капитан Кит Уиндем из полка Королевских Шотландцев.